Кофе, коньяк и молочный шоколад

Гук нервничал. Стоило перекусить, но кусок в горло не лез. — Да почему я так переживаю. Мы ведь просто немного поработаем, — успокаивал себя Чон. Он по-быстрому сбегал в душ, помыл голову и даже побрился, везде. — Господи, что со мной не так? Готовлюсь, как к свиданию. Но после проделанных процедур, Гук чувствовал себя немного уверенней. Тэхён тем временем летал по квартире, прибираясь, хотел произвести хорошее впечатление. Закончив, тоже принял душ и побрился, и тоже везде. Он ни на что не рассчитывал, понимал, что они ещё не так близки, как ему хотелось. Он решил начать с малого. Для начала ему нужно расположить младшего к себе, подружиться. Когда Гук пришёл и позвонил в звонок у него вспотели ладони. Тэхён в свою очередь сделал 3 глубоких вдоха, прежде чем открыть дверь. — Проходи, — мило улыбаясь и пропуская его внутрь, сказал Тэ. Он выглядел иначе, по-домашнему. До этого Чон видел его лишь в классических костюмах, брюках и рубашках, а сейчас тот был одет в чёрные просторные шорты и серое худи, а слегка влажные волосы, вились ещё больше. Гук и сам был одет по-простому. Лёгкий черный спортивный костюм и чёрная футболка снизу. — Нууу, проходи, чего стоишь? — А про себя добавил «Неужели он, нервничает? С чего бы». Квартира была небольшой, но очень уютной. Чон разулся и осмотрелся. — Я, если честно, думал, что увижу царские хоромы под стать твоей самоуверенности, — съязвил Гук из-за нервного напряжения. — Если бы ты узнал меня получше, ты бы так не говорил. Я предпочитаю минимализм, да и живу я один, хоромы мне ни к чему, — спокойно ответил Тэ. — Пойдём, нас ждёт много работы. Тэ прошёл в комнату, а Гук застыл на пороге. — Это же спальня. — Какой ты проницательный. Кабинета у меня нет, я обычно работаю здесь. — Но тут даже стола нет, — возмутился Гук. — Зато есть кровать, — ответил Тэ, уваливаясь с ноутбуком, и призывно похлопал ладонью рядом с собой. — Просто прекрасно, — подумал Чон, неловко присаживаясь на край кровати. — Расслабься, я не кусаюсь. Если только сам не захочешь, — озорно улыбнулся Ким. — Как остроумно, омеги ещё ведутся на такое? — спросил Гук, стягивая с себя спортивную кофту, после чего остался в одной футболке. Тэ замешкался с ответом, рассматривая его забитое предплечье. — Альфы видимо тоже, вон, тебе уже жарко стало, раздеваешься, — огрызнулся Тэ. — Я понимаю, что я красавчик и тебе хочется меня рассмотреть, но давай займёмся делом. Быстрее начнём, быстрее закончим. Тэхён и правда украдкой рассматривал младшего: линию челюсти; милейшую родинку под нижней губой; несвязанные изображения, складывающиеся в единую картину татуировки; мощную спину, которую не могла скрыть тонкая ткань футболки. Он хотел насладиться моментом. Человек, чей запах, так его опьянял в его спальне, на его кровати, пусть и не с той целью, с которой хотелось. Они погрузились в работу. Ким оказался хорошим учителем. Гук постепенно расслабился и почувствовал себя почти комфортно. Единственное, что его сильно отвлекало — это аромат кофе, более насыщенный, чем в рабочем кабинете и постоянные касания Тэхёна. Ким то и дело, объясняя что-то, прикасался к его плечу, невесомо проводил пальцами по татуированному предплечью, привлекая его внимание к чему-то, а один раз и вовсе непринуждённо провёл по его волосам, убирая прядь, упавшую на глаза. При каждом таком касании сердце младшего пропускало удар, но он ни разу не отстранился. Когда они закончили один отчёт, было уже весьма поздно. — Думаю для первого раза достаточно, — сказал Тэ, закрывая ноут и потягиваясь на кровати так, что его худи поползло вверх и открыло полоску бронзовой кожи и резинку брендовых боксеров. — Интересно у него кожа такая же нежная на ощупь, как и на вид? — подумал Гук, сам испугавшись своих мыслей. Из их плена его вырвали щелкающие пальцы Тэ прямо у него перед лицом. — А? — опомнился Чон. — Говорю, выпить хочешь? У меня есть соджу. — Давай. Тэхён принёс по бутылочке каждому и снова увалился на кровать, очень близко к Гуку. Запах кофе ударил ему в нос с новой силой, и он опустошил бутылку почти за один присест, немного захмелев. — Всё хотел спросить, ты никогда не играл на фортепиано? — прервал Гук неловкое молчание. — С чего ты вдруг спросил? — У тебя руки пианиста, такие длинные пальцы, — провёл Гук своими пальцами по его. Тэхён, опьяненный соджу и запахом коньяка, едва сдержался, чтобы не переплести их пальцы и тяжело вздохнул. — Бабушка мечтала, что я стану великим музыкантом. Я рос без родителей, она с детства меня воспитывала. Мы жили на маленькой ферме в сельской местности. Жили скромно, денег мало на что хватало. Но она каждую копейку откладывала и насобирала достаточно, чтобы я пошёл учиться игре. Не сказать, что мне сильно это нравилось, но ради неё я упорно учился и радовал её, играя по вечерам. После того как её не стало я забросил фортепиано и с тех пор не играю. — Уверен у тебя хорошо получалось. А как ты попал на должность директора? Ты говорил, что как-нибудь мне расскажешь. — Не думал, что тебе интересно. Что ж, когда я потерял единственного близкого мне человека, я продал ферму и переехал в Сеул. Жил, где придётся, работал на стройках, подрабатывал грузчиком. Я хорошо сдал вступительные экзамены и получил стипендию, к этому времени накопил достаточно, чтобы жить в общежитии и нормально питаться. Закончил университет с отличием и подал резюме везде, где только мог, но без опыта работы нигде брать не хотели. Твой отец увидел во мне потенциал и принял на работу. Я начинал с низов и изо дня в день, превозмогая усталость, шёл к своей цели. Он начал мне доверять и, наконец, повысил. — Ого, а я, признаться, думал, что ты родился с золотой ложкой во рту. — Многие так думают, — с грустной улыбкой сказал Тэ. — Давай, я подвезу тебя до дома, уже поздно. — Нет, не надо. Как оказалось, мы не так далеко друг от друга живём, сам дойду. — Хорошо, только напиши мне как придёшь домой, не хочу потом винить себя, что не настоял на своём. — Мы ведь не пара слащавых подростков в самом деле. — Я тебя не отпущу одного, если не пообещаешь мне написать, — Тэ запустил свои длинные пальцы в волосы на затылке младшего и заставил посмотреть себе в глаза. Он стоял очень близко, один шаг и они соприкоснулись бы губами. Гук едва качнулся вперед и тут же отпрянул. — Да ладно, ладно. Обещаю, — и выбежал из квартиры. Чон шёл медленно, вдыхая ночную прохладу. Мысли роем кружились в его голове и больно жалили. Он не должен чувствовать, то, что чувствует. Он не должен желать нежных прикосновений другого альфы. Его сердце не должно учащенно биться рядом с ним. Это неправильно. Тэ, заперев дверь, вернулся в спальню. Запах коньяка витал в воздухе. Он упал на кровать и прикрыл глаза, вспоминая каждое своё прикосновение к такой шелково-нежной коже младшего. О том, как тот при этом едва заметно содрогался, думая, что он этого не замечает. А главное, он вспоминал как Гук провёл слегка шершавыми пальцами по его, и рука сама потянулась вниз. Он приспустил шорты с бельём, под приятные воспоминания его член уже налился кровью. Он обхватил его своей большой ладонью и начал медленно водить по стволу размазывая естественную смазку. Постепенно ускоряя темп, он дрочил себе вдыхая еще не выветрившийся аромат коньяка полной грудью и, представляя на себе стонущего Чонгука, излился себе в руку. Раздался писк телефона. Тэ вытер руку салфеткой и взял смартфон. — Я дома, — написал Чон. — Какой хороший мальчик, — расплылся в улыбке Ким, но в ответ написал лишь «Хорошо, спокойной ночи». — Да уж какой тут спокойной ночи, — подумал Гук и ничего не ответил. Он долго ворочался, а когда уснул его снова мучали кошмары. На этот раз ему снилось как Тэ, запуская свои длинные пальцы в его шевелюру, надавливает на затылок и придвигает его к себе, затягивая в сладкий, вязкий поцелуй.