Кофе, коньяк и молочный шоколад

Проснулись оба под вечер, зверски голодные, посему встретились на кухне. — Выглядишь помятым, Минни. — На себя посмотри, Гуки. Я, кстати говоря, проголодался. — Аналогично, но у нас шаром покати. Давай что-нибудь закажем. Выбирай. Я буду то же, что и ты, — Чимин перемялся с ноги на ногу как-то неуверенно. — Ты чего? Не хочешь заказную еду? — Нет, хочу. Просто…мне никогда не разрешали выбирать. — В каком смысле? — Мой жених всегда сам оформлял заказ и мне приходилось есть только то, что хотел он. — Я уж думал ниже падать некуда, но у него всегда получается меня удивить. Придурок конченный. Если бы у меня был такой жених как ты, я бы и помои согласился жрать, если бы ты захотел. Что ты любишь? Я закажу нам. Чимин пару секунд стоял неподвижно, глядя широко распахнутыми глазами на Гука, а потом они заблестели. Чимин расплакался. Вот так просто. — Спасибо. Я, наверное, выгляжу глупо в твоих глазах. — Эй, эй, Минни. Ты не глупый и таким не выглядишь. Это нормально. Этот абьюзный кретин долго не давал тебе вздохнуть свободно, но мы это исправим, хорошо? Вместе, — Чонгук нежно провел ладонью по лицу парня, утирая влагу. — А теперь скажи мне, что ты вкусного хочешь покушать? — Самгепсаль с нанменом, — шмыгнул носом Пак — и… — И? — Соджу. Я хочу соджу. — Алкоголь он тебе тоже не разрешал? — Нет. Говорил, что я его свиноматка и должен наплодить ему здоровое потомство. — Я ему точно плодилку оторву и сожрать заставлю, — Чон кипел. Каждый раз, когда речь заходила о том, что пришлось пережить этому нежному созданию напротив, Чон хотел сорваться в Париж, найти виновную тварь, вытрясти из него душу и передать чертям в ад — пусть пожарят столетие другое на медленном огне до хрустящей корочки. Но это он еще успеет, а сейчас надо отлюбить котёнка. — Я оформлю заказ, привезут минут через 20. Ты сильно голоден? — Ну, такое, терпимо. — У меня есть идея. Я отоспался днём, спать захочу не скоро, ты я так понял тоже. Как насчёт прокатиться, там и перекусим? Ты уже какой день не выходишь за пределы дома, тебе нужно проветриться. — Я только за, — просиял Пак. — Тогда иди, одевайся. Чимин убежал наверх, Чонгук тоже ушёл переодеться и собрать то, что может понадобиться. Вскоре привезли еду, и они загрузились в машину. — Куда мы поедем? — в нетерпении поинтересовался Чимин. — В одно красивое место, уверен тебе понравится. Это недалеко от города, дорога займёт около часа. Пристегнись. — Будешь гнать? — Нет, с тобой в салоне нет, — они тронулись с места и вскоре выехали за границу города. — Ты почему такой тихий? — нарушил тишину Чонгук. — Я? Задумался просто, — улыбнулся Пак. — О чём? — Есть вопросы, на которые мне хочется получить ответы, но я не уверен готов ли я к ним, — задумчиво уставившись в окно, ответил Чимин. — Мне ты можешь задать любой вопрос в любое время, я всегда отвечу тебе честно, — мельком взглянув на парня, ответил Чон. — Где соджу? — вдруг сменил тему Пак. — Сзади. Чимин отстегнулся и перевалился через сиденье попой вверх, чтобы дотянуться. Чонгук не удержался, чтобы не бросить взгляд на аппетитные половинки практически у своего лица и непроизвольно толкнулся языком в щёку. Пак достал бутылку и уселся на свое место, пристегнулся вновь. Гук ехал, не очень быстро, как и говорил, так что можно было пить на ходу. Он снял крышку и приложил бутылку к губам. Чонгук следил за дорогой, но не терял возможности полюбоваться как пухлые губы обхватывают горлышко, как ходит кадык при глотках, как ускользнувшая капля стекает к подбородку. Такие невинные действия, вызывали такие не невинные мысли. Чон включил музыку, чтобы отвлечься и для настроения, пить то ему за рулем нельзя. — Можешь подключиться к стереосистеме и включить то, что нравится тебе, — сказал Чонгук. Чимин включил свою музыку, стремительно осушая бутылку. Он уже немного охмелел: пританцовывал и подпевал под Back Door с порозовевшими щёчками. Такой милый, Чонгук не мог сдержать улыбки. Они долго ехали по серпантину и, наконец, добрались до уединенной «смотровой площадки» на возвышенности. Место было в отдалении от шоссе, так что никто посторонний не помешает. Чон припарковался у отгороженного обрыва, с которого открывался прекрасный вид. Город, как на ладони. Ночной Сеул, переливающийся тысячами огней, слился с ночным небом, сверкающим тысячами звёзд, стирая линию горизонта. Ночь вступила в свои силы и только серебристый диск луны освещал пространство. — Ты был прав, мне нравится. Здесь очень красиво и… романтично, — пролепетал Пак, выйдя из машины. — Рад, что смог тебе угодить, — улыбнулся Чонгук. Они уселись прямо на капот, уплетая еду за обе щеки и наслаждаясь открывавшимся видом. Кушали в тишине, Чимин принялся уже за вторую бутылку соджу. Когда оба наелись, Чонгук достал влажные салфетки, вытер сначала свои руки, а после взял руки Чимина и тщательно обтер их. Пак смотрел на него так завороженно. — Почему ты так нежен со мной? Так внимателен, обходителен, — спросил Чимин, склонив голову немного набок. — Потому что ты этого заслуживаешь, — без промедлений ответил Гук. Он вытащил из машины плед и закутал в него Чимина. — Почему не сказал, что замерз? У тебя руки холодные, не хватало ещё, чтобы ты заболел. — У тебя ведь тоже, — сказал Пак и придвинулся, накрыв Чонгука пледом и подбиваясь ему под бок. Обоим стало тепло и не только физически. —Ты скучаешь по дому? — поинтересовался Чонгук. — Нет. Мне тоскливо, но не от того, что мне пришлось уехать. Знаешь, что я понял после всего произошедшего со мной? Дом — это не место, дом — это люди. Родители предали меня, жених издевался, а друзья исчезли, как только у меня начались трудности. Это не может быть домом. Дом — это крепость, обитель тепла и уюта, где ты чувствуешь себя в безопасности. — Мне жаль, что так сложилось, но я постараюсь, чтобы со мной тебе было комфортно. — Рядом с тобой я уже куда больше чувствую себя дома, чем когда-либо чувствовал. После сказанной фразы Чимин придвинулся к Гуку ещё ближе и мягко поцеловал того в щёку, задержавшись на несколько секунд, параллельно скользнув ладонью по его бедру. Сердце Чонгука сделало тройное сальто с переворотом. Губы такие мягкие и тёплые на прохладной щеке пустили табун мурашек по телу. — Эй, Минни, тебе нужно притормозить с соджу, ты становишься слишком тактильным, можешь пожалеть на утро. — Соджу здесь не при чём, а пожалеть я могу только в одном случае, но я ведь не узнаю, если не сделаю, верно? — парировал Пак. — Ты сказал, я могу задать тебе любой вопрос. Ты сорвался недавно. Напился и разбил руки. Почему? — сказал Пак, положив тяжелую голову на плечо Чона. — Я был в отношениях, которые не так давно закончились не по моей инициативе. В тот день я узнал, что этот человек скоро сыграет свадьбу. — Это был твой истинный? — встревоженно спросил Чимин. — Нет. Это был даже не омега. Альфа. Мой начальник на тот момент. Ким Тэхен. — О, — воскликнул удивленный омега. — Вы поэтому расстались? — Можно сказать и так. Он встретил истинного и ушёл. То, что мы не будем вместе навсегда я знал с самого начала, но я к нему привязался. Так что это стало для меня ударом. — Ты всё ещё любишь его? — Пак поднял голову и смотрел затуманенными глазами на Чонгука. — Нет. Это никогда не было любовью. Чем-то безусловно настоящим, но не любовью, — Гук убрал упавшие на глаза Чимина пряди волос за ухо. — Почему ты спрашиваешь, Минни? — Пытаюсь во всём разобраться. Ты буквально недавно был так зол и расстроен, а сейчас, кажется, отпустил ситуацию. В чем причина? — В тебе. Когда мы с Тэ расставались, он сказал мне, что когда я встречу истинного, то всё пойму. Он оказался прав. Всё изменилось с твоим появлением на пороге моего дома. Поначалу я, признаться, был к такому повороту не готов. Пытался тебя оттолкнуть, задирал поэтому постоянно, но потом понял, что ты не заслуживаешь такого обращения, и что я хочу совсем других отношений для нас. — Погоди… — Чимин соскользнул с капота и встал перед Чонгуком, почти стуча зубами от прохладных порывов ветра. — Я…я что…твой истинный? — Да, Минни, но это ни к чему тебя не обязывает. Мы будем просто друзьями, если я не твой или ты не захочешь ничего большего, — Чонгук тоже слез с капота и подошёл к Чимину, заворачивая его в плед. Чимин вцепился в Гука, обхватив его руками, прижался к груди. Чон сначала опешил, а после обнял трясущегося омегу, укутывая в плед и ероша его волосы. — Что-то не так, котёнок? — мягко спросил Гук, перебирая белокурые локоны. — Ты…ты тоже…мой истинный, — всхлипывая ответил Пак. — Я всё это время так боялся узнать ответ именно на этот вопрос: чувствуешь ли ты тоже самое, что и я, — Чимин отступил на шаг, чтобы видеть глаза альфы, полные нежности нужно сказать, — но, признаться, это принесло столько облегчение, сколько и наоборот. — Почему? Я правда чувствую к тебе притяжение и истинность здесь не при чём, вернее она только усиливает, но никак не определяет. Я мог сдерживаться пока не узнал тебя поближе, мне нравится не твоя природа, а то, кто ты есть. — Я боюсь отношений, — признался Пак, теребя свои маленькие пальцы. — Знаешь, люди боятся не темноты, а того, что она может скрывать. Так и ты, боишься не отношений, а того, что они снова могут причинить тебе боль. Я не могу обещать тебе, что всё будет безоблачно, но с уверенностью могу дать обещание, что сделаю всё возможное, чтобы ты был счастлив, независимо от того, что ты решишь — подпустить меня к себе ближе или нет. Но я не переступлю черту пока ты сам этого не захочешь. А сейчас давай поедем домой, ты совсем продрог. Чон взял парня за руку и усадил в машину, пристегнул его ремнём. Усевшись на водительское сиденье, включил печку, чтобы отогреть омегу. Тот в тепле совсем разомлел, салон стремительно наполнился запахом алкоголя и естественного аромата молочного шоколада. Малыш уснул и всю дорогу мирно посапывал. Припарковавшись у дома, Чонгук обошёл авто и открыл пассажирскую дверь, Чимин никак не реагировал. Будить было жалко, да и с высокой вероятностью, он бы не смог сам идти даже если бы захотел. Выпитый алкоголь должен был его уже нагнать сполна. Чон отстегнул ремень безопасности и, закинув руки омеги себе за шею, подхватил его на руки. Тот почувствовал тряску и забившийся в нос аромат коньяка, но до конца не проснулся. Только посильнее прижался, вдыхая запах альфы, лепетал что-то нечленораздельное, скользя при этом пухлыми губами по шее, в которую утыкался и причмокивал. Чонгука аж потряхивало, но держался он стойко. Гук занёс Чимина в комнату и уложил на кровать, стянул с него обувь, ремень, чтобы бляшка не давила во сне, и худи, оставив его в белой футболке, укрыл одеялом и собирался уходить, но Пак ухватил альфу за руку. — Я думал ты снимешь с меня всё, — сквозь дрёму, заплетающимся языком, промямлил омега. — Я снял с тебя лишнее, чтобы тебе было удобно, и ты смог отдохнуть. — Ты не останешься? — спросил Чимин, переплетя их пальцы. Он говорил очень тихо, не открывая глаз, и был похож на ангелочка. — А ты этого хочешь? — Гук нежно гладил большим пальцем державшую его ладонь. — Да, хочу. — Ты изрядно пьян, котик. Можешь пожалеть об этом решении на утро. — Не о чем будет жалеть, мы ведь просто поспим рядом. Твой запах успокаивает меня, мне будет легче уснуть. — Хорошо, если ты так хочешь, я останусь. Чонгук скинул с себя кофту, оставаясь в черной футболке и прилег рядом с омегой. Тот забился ему под бок, положив голову на плечо, закинул ногу сверху и быстро уснул. Чонгук гладил младшего по голове, пропуская шёлковые волосы сквозь пальцы, наслаждаясь моментом. Он давно мечтал о подобной их близости, поэтому не мог уснуть, прописывая в памяти тепло чужого тела на своих ребрах, родной запах и мерное сопение, но какое-то время спустя тоже отправился в мир грёз. Чонгук проснулся первым, выскользнув из-под обхватывающего его тела и, нежно поцеловав спящего омегу в висок, принял душ и спустился на кухню. Запарил легкую кашу и поставил завариваться кофе. Чимин проснулся один, испытав смешанное чувство облегчения и разочарования. С одной стороны он рад, что Чонгук ушёл раньше и ему не пришлось испытывать неловкость совместного пробуждения, а с другой стороны, ему хотелось подольше понежиться в крепких объятиях. Пак принял освежающий душ и тоже спустился на кухню. Растрёпанный и помятый он тихо сел за стол, наблюдая как Чон, стоя к нему спиной, возится с кофе. Когда Гук разлил ароматный напиток по чашкам и обернулся, то слегка подпрыгнул от неожиданности. — Минни! Не слышал, как ты вошёл. Я как раз заварил крепкий кофе и приготовил завтрак. Взбодрись, — сказал Чон, протягивая ему чашку и ставя тарелку с кашей. — Спасибо, — ответил Пак, отсёрбывая большой глоток. Неловкость эфемерно ощущалась в воздухе. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Гук. — Голова болит и сушит, а в остальном сносно. — Ты хорошо помнишь вчерашний вечер? — Чон вскинул одну бровь и внимательно посмотрел на омегу. — Да, я всё хорошо помню, Гуки, — заливаясь румянцем ответил Пак. — Я думал, мы проснемся вместе, если честно, — краснея ещё больше промямлил Чимин. — Я не был уверен всё ли ты будешь помнить и не хотел напугать тебя утром. У нас будет целый день впереди, чтобы провести время вместе, если у тебя нет других планов. — Нет, планов у меня нет. — Хорошо, тогда сегодня я в твоём распоряжении. Пока ты спал мне звонил Юнги, позвал нас отдохнуть в Paradise вместе с ним и Хоби, как ты на это смотришь? — Я бы с удовольствием, но меня ведь до сих пор ищут. — Ты ведь не сможешь прятаться вечно, да и это не к чему. Семья жениха уже официально расторгла помолвку, твои родители остались ни с чем, у них сейчас есть проблемы посерьезнее. Даже если они тебя и найдут, я не позволю увезти тебя против твоей воли, я обещаю. — Откуда ты знаешь о расторжении? — Из новостей. Они выступали с заявлением, а после этот хрен распинался с речью о том, что ты глупый омега, потерявший своё такое незаслуженное счастье в его лице, будешь ещё локти кусать и умолять вернуться и бла бла бла. На самом деле интервью было куда длиннее и грязи было вылито куда больше. Эта тварь буквально выставила на показ все нижнее бельё, но Чонгук не хотел этим расстраивать своего ангелочка и смолчал. Он разберётся с этим по-другому, малышу этим голову забивать не стоит. — Ты прав. Я и сам устал прятаться, давай сходим, — улыбнулся Пак. — Обязательно, но после того, как я вернусь. Вчера вечером написал отец, Виён скоро родит и ему нужна небольшая помощь, прикрыть тыл так сказать. — Когда вылет? — Завтра утром. — Надолго? — Не знаю, думаю пару дней, но сегодня я полностью свободен для тебя, давай не будем тратить времени. Чего ты хочешь? — Может посмотрим что-нибудь вдвоем? — Хорошо, выбирай. Чимин включил новое комедийное шоу и устроился на диване, Чонгук присоединился. Омега заливисто смеялся, то и дело, падая то на подлокотник, то задевая колено Гука. Смех такой звонкий и заразительный, улыбка во все 32 белых зуба и глазки щелочки, что он наверняка ничего не видит. Чонгук любовался им, улыбаясь искренней кроличьей улыбкой в ответ, больше не от происходящего на экране, а из-за такого чистого и настоящего омеги рядом и именно в этот момент он понял, что пропал, окончательно и бесповоротно. Передача закончилась, и Гук вдруг посмотрел на парня так серьезно. — Ты чего такой хмурной стал, Гуки? Мне казалось, тебе было весело, — взволнованно спросил Чимин. — Давай мы с тобой кое о чём договоримся, Минни. Я от своих слов не отказываюсь и приму любое твоё решение по поводу нас, но пока ты живёшь у меня ты не станешь подпускать к себе других альф. Если я услышу на тебе чужой запах, то сорвусь и будут проблемы: у того, кто тебя тронул, у тебя, а потом и у меня. Я могу заехать в аптеку и купить что-то, что поможет справиться с физиологическими потребностями. Могу купить тебе игрушки, если нужно. Чимин округлил глаза и покрылся красными пятнами. — Не нужно. Мне … не надо…я …справлялся как-то до этого. Я записался к гинекологу на конец недели. У меня закончились лекарства. Я принимал сильные блокаторы и другие таблетки, которые не отпускаются без рецепта. — Хорошо, я потом отвезу тебя к врачу. Когда у тебя должна быть течка? — у Чимина покраснели даже уши. — Я спрашиваю не из праздного любопытства. Я должен знать, чтобы не появляться дома. Мне тяжело рядом с тобой даже в обычное время, и пускай я и не животное, но не могу быть уверен, что сдержу себя. — Через 2 недели. — Хорошо. А пока давай перекусим и на сей раз, что мы будем смотреть выберу я. По классике жанра Чонгук выбрал ужастик. Не сказать, что он сильно любил этот жанр, но отказать себе в удовольствии посмотреть на слегка напуганного омегу не мог. И не разу не пожалел. Чимин был очень милым, вскрикивал и попискивал, а на особо страшных моментах искал защиты в объятиях альфы, а позже и вовсе не отодвигался от него, так и сидел под тёплым боком, периодически утыкаясь носом в крепкую грудь. Просидели так они до полуночи, а после Чимин пошёл спать, а Гук собрать сумку.