Бескрайнее озеро

      В душном кабинете горели две свечи. Одна, почти полностью расплавившись, вся изогнутая, потрёпанная пламенем второй, доживала свои последние минуты, в то время как другая гордо возвышалась над ней, и не думая исчезать. Эрен вяло следил за капающим на стол воском, вполуха слушая окружившие его разговоры, казалось, это волновало его куда больше офицерских обсуждений ближайшего будущего. Леви сидел справа от него, читал принесённую Найлом книгу, пока тот обменивался мыслями с Эрвином, и лицо его было по обыкновению безразличным, даже немного скучающим, хотя странно, за сегодня они узнали много всего, что должно было хотя бы немного удивить его.       Выяснилось, что имя Кристы оказалось ненастоящим, — с ней поговорили по настоянию Йегера, и новоявленная Хистория Рейсс рассказала о своём незавидном прошлом. Об отце, завёдшем интрижку с женщиной-служанкой, о военной полиции во главе с Кенни, убившем её мать и собирающемся убить её саму. Леви с трудом выслушал подругу Эрена до конца, стало слишком тошно. Оказалось, Жнец не довёл дело до конца из-за Рода, который по своим причинам не стал отдавать дочь на растерзание убийцы, а выдумал ей новую личность и заслал служить в кадетский корпус, наказав ей забыть обо всём, что произошло в ту ночь.       О роде Аккерманов Найлу далось выведать ещё меньше, так как эти данные старательно скрывали, но стало известно, что когда-то люди с этой фамилией отреклись от короля, чем разгневали его, с тех пор их и преследуют. Правда, было время в прошлом, когда их оставили в покое, только сейчас вновь, по-видимому, гонения продолжились, удивительно, что только в сторону одного-конкретного человека. Почему — неясно, и Док, прощаясь, задался целью выяснить это. Эрен, на удивление и Леви, и Эрвина, попросил разрешения уйти вместе с ним и, получив его, очень быстро удалился за дверь, перегнав даже главу военной полиции. Капитан с мимолётной растерянностью посмотрел ему вслед.       Мальчишка очень изменился после последнего похода в Подземный город. Стал закрытым и сдержанным, начал избегать своего попечителя. Если раньше он хвостом ходил за мужчиной, то сейчас, едва увидит Леви, сразу куда-то уходит. Даже его друзья заволновались, заметив такие перемены. Армин пытался разговорить его, расспросить о причинах такого поведения, Микаса долго спрашивала о самочувствии, Саша таскала к нему свою любимую еду, даже Жан выдавливал из себя слова поддержки — ни на что из этого Эрен не реагировал. Благодарил всех за переживания и уходил на улицу тренироваться. А тренироваться он начал с тройным усилием, практически до потери сознания, так что Аккерману одним вечером пришлось чуть-ли не насильно уводить его в казармы, настолько подросток не хотел прекращать. — Вылазка назначена на послезавтра, — заявил Эрвин, встав из-за стола. — Цель — проложить безопасный путь до округа Шиганшины. Знаю, та идея с отвердеванием так и осталась идеей, да и проводить эту экспедицию так рано я не планировал, но другого выхода нет. После неё, за тобой приедет карета. Нам нельзя этого допустить.       Закончив говорить, он устало завалился на диван и откинул голову на спинку. Смит несколько ночей думал над этой ситуацией, и мысли его становились всё мрачнее и мрачнее. С титанами было понятно, как бороться, но тут же против них идут люди, и не обычные, а, похоже, король со своими приближёнными. При желании, они могут объявить разведкорпус незаконным и их просто расформируют. Наверное, это и произойдёт, если Леви не попадёт к ним. — Тц, как всё надоело, — в тон ему ответил Аккерман, небрежно лёг головой на колени начальника и перелистнул страницу. — Отдай меня им, и дело с концом. Хотя бы вам докучать эти ублюдки не будут.       Эрвин механически приобнял его за шею. — Ты когда-то говорил, что тебя и твою мать преследовали из-за фамилии, — отмахнувшись от слов подчинённого, проговорил он. — Не помнишь ничего про это? — Про это нет, но Кенни часто рассказывал про каких-то людей, с которыми ни в коем случае нельзя встречаться. Возможно, сейчас тоже они замешаны. — Ты ведь в курсе, что это сверху послали Кенни за тобой? Кроме того, это была военная полиция.       Капитан замер, не в силах пошевелиться. Поднявшись на локте, он заглянул в чужие глаза, пытаясь высмотреть там шутку, пока в его собственных плескалось откровенное недоверие. — Ты уверен? — сомневался мужчина. — Кенни лично вырезал сотню полицейских, не может быть, что он решил податься к ним. Он же мне всё детство говорил, с ними нельзя водиться. — Полагаю, при короле есть специальный отряд, направленный на уничтожение неугодных, таких, как, например, служанка Рода. Следовательно, и знают об этом отряде немногие, только самые близкие, правительству не нужно, чтобы народ знал о таких радикальных методах управления. — Видно, дела у них совсем плохи, раз пришлось взять на службу долбаного серийного убийцу. — Опустившись обратно, Леви продолжил читать, но очень скоро его лёгкие замирают, а сам он, схватив ртом воздух, так с ним и застыл. — Аккерман… — Что? — Кенни Аккерман, здесь так написано, — ткнул пальцем в нужную строчку, показывая находку командиру. Сказать хотелось много чего, но получилось прошептать только тихое: — Какого хрена?.. — Ты что, не знал фамилию человека, с кем вырос вместе? — нахмурился Эрвин, тоже потрясённый этим. — Откуда мне… он же никогда не говорил. А я-то думал, чего мы вечно от тех упырей в форме бегали. Ладно, это всё неважно, меня больше интересует, почему его, Аккермана, никто не трогает, вроде же, теперь эта фамилия под запретом. А его ещё наняли гоняться за мной, хотя у меня вообще её нет. В чём смысл? — Должно быть, был какой-то уговор, ведь все закрыли глаза на его убийства и даже принадлежность к запрещённому роду… Скажи, Леви, кем тебе приходится этот человек? — Без понятия, — пожал плечами капитан и отложил книгу Найла. — Просто знакомый моей матери. — А знаешь, в этом есть логика. Микасу же тоже никто не трогает, хотя фамилия у неё Аккерман. Охота идёт только на тебя. — И Эрена. — А как известно, его защитником являешься ты. Мы знаем, что Кенни в возможном сговоре с бронированным титаном, а тот — с женской особью и колоссальным. Все они преследуют одну и ту же цель, но не смогли её выполнить из-за того, что ты всегда оказывался рядом, вот и нашли способ "законно" избавиться от тебя, так как убийство властями признанного героя взбудоражило бы общественность и подорвало легитимность короля. Думаю, сначала они выставят тебе ложные обвинения, чтобы очернить репутацию, здесь пригодится твоё прошлое в Подземном городе, потом бросят в столичную тюрьму, а там случится какой-нибудь несчастный случай. В общем, шансов вытащить тебя оттуда у нас будет немного. — Да уж, — хмыкнул Леви, — судьба у меня незавидная. Что ж, рад был послужить, надеюсь, принёс пользу. — Возможно, они оставят тебя в покое, если ты публично откажешься от опеки над Эреном.       Аккерман задумался. В этом действительно есть смысл, ведь, оставь он мальчишку, враги лишатся цели его преследования. — Нет, — вдруг уверенно отказывается Леви. — Сопляк с самого начала был со мной, взять его под свою ответственность было моим решением. Я должен отвечать за него.       "Что я творю?" — тут же спрашивает себя мужчина. Он же хотел этого, даже почти договорился с Майком о передаче парня в его отряд, так почему сейчас передумал? — Ты уверен? Это могло бы избавить тебя от всех проблем. — Я буду защищать его до конца, Эрвин, каким бы скорым он ни был. — Вот как, — медленно выговаривает собеседник и, наклонившись, утягивает Аккермана в ленивый поцелуй.       Леви послушно открыл рот, позволив чужому языку проникнуть внутрь. Наверное, любой другой человек на его месте давно был бы на седьмом небе от счастья, ведь с ним сейчас, вероятно, один из самых желанных женихов из всех районов, однако он только заставлял себя двигать губами в ответ и создавать видимость взаимности. Раз Смиту это нравится, значит, можно потерпеть. Он чувствует, как Эрвин начинает расстёгивать одну за другой пуговицы на его рубашке, как нетерпеливо ведёт ладонью по груди, опускаясь всё ниже, к ремню брюк. Аккерман молча стискивает зубы, давая ему безмолвное разрешение. Всё же до вылазки, которая может навсегда их разлучить, осталось слишком мало времени, если так, то он не может отказаться от последних минут близости с ним, пусть и такой. — А я ему даже завидую, — на выдохе признался командующий, потянул подчинённого за жабо и усадил к себе на колени.       Прижавшись к его шее губами, он слегка оттянул зубами кожу и тут же услышал недовольное мычание — Леви просил не оставлять на нём следов, так как их потом приходится долго и муторно прятать, но сейчас выполнить эту просьбу он был не в состоянии. — Это кому-то? — шепчет капитан, стягивая с себя куртку и отбрасывая её куда-то в сторону. — Эрену что-ли? — говорит он шутки ради, совсем не думая, что получит однозначный ответ: — А кому ещё… — Смит собственнически сжимает сквозь ткань одежды поясницу партнёра и оставляет ещё один поцелуй-укус на его подбородке. — Представляешь его на моём месте? — Чего?       Аккерман поражённо замирает, отстраняется, практически отталкивает Эрвина и удивлённо вглядывается в его лицо. Тот сразу останавливается и непонимающе поднимает брови. — Что ты… сказал? — Говорю, нам нужно пойти в другое место, — повторяет Смит озвученное ранее. — Здесь неудобно, — поясняет чуть позже.       Леви ужасается самого себя. Страх и ненависть одолевают его. Он никогда не возбуждался от их с Эрвином секса, скорее даже, просто сдерживал своё отвращение во время него, а сейчас, лишь на секунду допустив то, что вместо командира здесь может быть другой, кто-то с совсем другими глазами, не голубыми, мужчина ощутил, как внизу живота завязывается узел. Он точно перепил, слишком много выпил того вина, вот и творится с организмом непонятно что — так Аккерман пытается себя успокоить, хотя и понимает, что алкоголь никогда не действовал на него ни так, ни как-нибудь иначе.       На воздух, ему нужно, необходимо подышать холодным воздухом.       Резко, как после удара, поднявшись на негнущиеся ноги, капитан позорно сбегает в коридор, кинув что-то вроде извинений растерянному его поведением Смиту. Благо, сейчас была ночь и никто не видел этого, того, как он в расстёгнутой рубашке, с затуманенным взглядом и чуть покрасневшим лицом выбегает из кабинета главы разведкорпуса. Слухов бы это породило немало, и недобрых.       В голове всё перемешалось. Леви, ходя по каменным лабиринтам и попутно приводя себя в порядок, пытался понять, что произошло минутами ранее. Может, показалось? Он же не мог в самом деле думать о мальчишке в таком ключе, он же не такой, как те выродки из подземелий. Или такой? Он же тоже оттуда родом.       Захотелось застрелиться. Достать пистолет, приставить к виску и нажать на крючок, чтобы мозг, посмевший представить такое, остался на стенах.       Аккерман был благодарен тому, что Эрвин не стал преследовать его и выяснять причину такого странного поведения, поэтому ему удалось пробраться на крышу незамеченным. Он не появлялся здесь уже много лет, не видел смысла больше это делать, однако раньше это место использовалось как его личное убежище, где он мог остаться один на один с собой и где ему никто не мешал. Отсюда хорошо видно усыпанное звёздами ночное небо, и, хоть он уже давно живёт на поверхности, оно для него оставалось таким же недосягаемым, как и тогда, под землёй. Смотреть на него сейчас Леви не хотел. Сел только на каменный пол, подтянул к груди колени и обхватил их руками, пытаясь согреться.       Спустя несколько минут, мужчина понял, что находится здесь не один. Где-то рядом были слышны глухие всхлипы, как будто кто-то сдерживал плач. Встав, Аккерман направился туда, откуда доносился звук, и вскоре обнаружил кого-то укутанного в форменный плащ разведкорпуса. В голове сразу появилась догадка, кто это может быть, но Леви не хотел, чтобы она оказалась правдивой. Осторожно, он взялся за капюшон и откинул его назад — на него сразу посмотрела пара блестящих от слёз зелёных глаз. Эрен, не услышав приближающегося к нему человека, сначала испуганно замер, готовясь к удару, но сразу успокоился, узнав своего командира. — Капитан… — Не волнуйся, я здесь не по твою душу, — мягко проговорил Аккерман и сел рядом, оперевшись спиной о находящуюся позади стену и подогнув одно колено. — Что случилось? Ты поранился?       Йегер, проследив за ним, протёр лицо рукавом и отвернулся. — Не думаю, что Вам будет интересно, сэр. — Да ну. — Леви поднял бровь. — Мне всегда интересно, о чём думает такой идиот, как ты.       Секунды ожидания были напряжёнными и долгими. — Вы всегда такой… жестокий? — на последнем слове голос дрогнул, и Эрен почувствовал, как мелко дрожит его подбородок. — Я ведь Вам открылся, сказал самое откровенное, что только мог, а Вы сделали вид, будто этого не было вовсе. Даже слова не сказали…       Аккерман удручённо опустил голову. Он ведь и правда после того признания не замечал, как парень грустит за его спиной, как преданно дожидается после совещаний, с каким трепетом готовит чай. Для него это просто стало обыденностью, такой же, как поправлять по утрам волосы, а вот для Йегера, похоже, — приговором, однозначным и беспощадным. Что ему сказать, Леви не знал. Без сомнений, он успел привязаться к этому мальчишке, готов был отдать за него жизнь, и не только потому, что он "надежда человечества", но чтобы нечто большее чувствовать к нему… Мужчина был уверен, что это ему чуждо. В его сердце было место только для боли. Только как объяснить это подопечному, глядя в его доверчивые, мокрые от слёз глаза? Не подобрав нужных слов, Аккерман негромко позвал его, а когда тот, словно нехотя, обернулся, чуть отодвинул руку, призывая сесть рядом. Эрен всхлипнул и резко повернулся обратно. — Не издевайтесь надо мной, капитан, — выдохнул он обиженно.       Цокнув языком, Леви схватил Йегера за край плаща и, притянув к себе, уложил его на своё плечо. Тот, казалось, совсем перестал дышать. Слушал своё участившееся до предела сердцебиение и боялся пошевелиться. Стало холодно — Леви был практически ледяным, хотя он даже не дрожал, только иногда делал слишком рваные выдохи. Эрен долго решался, прежде чем, перевернувшись на бок, обнять его за талию в попытках передать своё тепло. Он ликовал, когда понял, что прогонять его не собираются, он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете только из-за этого.       Видя, как отчаянно этот мальчишка прижимался к нему, словно брошенный на улицу котёнок, Аккерман, долго держа руку над его спиной, всё же положил её на чужую голову и небрежно растрепал волосы. — Вы замёрзли, сэр, — тихо пробормотал Йегер. — Наверное, — так же тихо согласился с ним Леви, осторожно убирая упавшую на лоб прядь. — Завтра рано вставать. Тебе нужно выспаться, паршивец, а не трепать здесь нервы попусту. — Давайте останемся здесь, пожалуйста… — Ты предлагаешь спать в такой грязи? — Пожалуйста, Леви, позвольте остаться с Вами, — почти переходя в мольбу, просил парень сквозь прикрытые веки.       Мужчина не обратил внимание на то, что его подопечный забыл о субординации. Не это его сейчас волновало, совсем не это. Что-то сломалось в этом парне, как будто механизм, исправно работавший долгие годы, лишился какой-то важной детали. Почему это произошло, Аккерман не знал, но догадывался, и, что самое плохое, ничем помочь он подростку не сможет. — Почему Вы такой холодный?.. — с каким-то отчаянием вопросил Эрен и, чуть приподнявшись на локте, замер, вглядываясь в одно место на шее командира, где уродливо красовалась красная отметина. — Вот оно что… командующий и правда…       Больше он не смог выдавить из себя ни слова. Медленно, как смертельно больной, опустился обратно и, скрутившись клубком, лёг щекой на живот мужчины. Ему было всё равно, что о нём подумают, всё равно на то, что сейчас он выглядел жалко, неподобающе солдату. Ему просто хотелось насладиться последними минутами близости и исчезнуть. — Почему он? Почему он, Леви? — неосознанно озвучил он свои мысли. — Он не требует от меня того, чего я не могу ему дать.       "Любви," — закончил Аккерман про себя, глядя на подрагивающие плечи.       Эрен точно не завидовал командующему, он совсем не злился на него и, тем более, не ненавидел его, но, Боже, как же он хотел быть на его месте, хотел встретить Леви гораздо раньше, при других обстоятельствах, стать для него чем-то большим, чем обузой, которую нужно всегда защищать и вызволять из рук врагов. Если бы только судьба позволила им познакомиться иначе. От этой несправедливости, парень едва не сломал себе зубы, стиснув до боли челюсти, чтобы не издать ни звука. Конечно, на что он рассчитывал? Капитану куда больше подходит Эрвин, чем он, никчёмный ребёнок, не способный постоять за себя.       Где-то сверху пролетела одинокая птица, разрезав крыльями воздух. Странно, обычно в такое время они уже спят. Йегер вяло проследил за ней взглядом и тоскливо вздохнул. Чужая рука с макушки спустилась к затылку, пригладила торчащие во все стороны волосы и замерла. Парень чуть не взвыл от досады. Он был готов провести здесь, на грязной сырой крыше, всю ночь, лишь бы этот мужчина касался его.       Они оба притворялись спящими. Ни Эрен, ни Леви не спали почти до самого восхода, хотя последний за сегодня успел до смерти устать со всеми этими тяжёлыми разговорами и планами, а парень — вымотаться на тренировках. И если подросток всё-таки спустя несколько часов заснул, то Аккерман, давно научившись обходиться без сна несколько дней, остался бодрствовать до утра. Временами смотрел на расслабленное в дрёме лицо подопечного, невесомо гладил его по плечам и всё время оглядывался, будто бы ожидая нападения. Наверное, по этой причине он и не мог спокойно позволить сознанию отключиться, боялся, что кто-то снова отнимет у него мальчишку, а этого он больше допустить не мог.       Лучи солнца упали на закрытые глаза подростка. Леви, глядя на то, как он щурится, пытаясь их избежать, слабо улыбнулся и закрыл лишний свет своей ладонью, чтобы дать ему ещё пару минут отдыха. Ему почему-то стало смешно от собственных действий. Пару лет назад он даже не думал, что когда-нибудь позволит какому-то сопляку буквально спать на нём, а сам будет, как сторожевой пёс, охранять его сон.       "Нельзя ни к кому привязываться, коротышка, — знакомый голос из прошлого. — Это всегда заканчивается бедой."       И он был согласен с этими словами. Ещё ни разу его привязанность к кому-то не приводила ни к чему хорошему. Она делает слабым, мешает трезво мыслить, и он подписал себе приговор, когда взял Эрена под свою ответственность. — Капитан?.. — глухо позвал Йегер, проснувшись из-за усилившегося ветра. — Вы что, совсем не спали? — А откуда ты знаешь? — Это видно, сэр, — невесело вздохнул подросток и отвёл взгляд от потемневших пятен под глазами командира. — Сами говорили, что рано вставать… — Тебе. Забыл, надо убраться на первом этаже? Вы же там с друзьями сотворили невесть что.       Эрен сдержанно усмехнулся, вспомнив, как вчера они с Жаном пытались угнаться за одним тараканом, которого так испугалась Саша. — Завтра уберёмся, капитан… — беззаботно зевнул парень, вдруг наткнувшись на пробежавшую по лицу мужчины тень. — Не будет никакого "завтра", Эрен. На завтра запланирована экспедиция. — Но… — мальчишка запнулся от удивления. — Но я же не научился делать те укрепления… Как же мы собираемся тогда… — Я не знаю, — впервые Аккерман позволил своему обычно строгому уверенному тону превратиться в нечто обречённое, сомневающееся. — Я не знаю, сопляк. У меня плохое предчувствие, а оно никогда не обманывает. Возможно, сегодня наш последний день, так что не истрать его впустую, проведи его со своими друзьями. — А Вы как же? Вы ведь… тоже стали мне близки. — Это ошибка. — Вы не правы! — Йегер резко поднимается и, встав перед начальником на колени, берёт его ладонь в свою. — Пожалуйста, капитан, я ведь не прошу большего, не имею права на это, просто позвольте мне находиться рядом хотя бы этот день. — Ты такой идиот, — дёрнул уголком губ Леви, не вырывая своей руки из чужой.       К сожалению, как бы сильно не хотел Аккерман остаться здесь, дела не ждали, поэтому, посидев с парнем ещё несколько прощальных минут, он был вынужден спуститься вниз, к одной двери, от которой он вчера почти убегал не оглядываясь. На ней висел замок, так что пришлось немного подождать, прежде чем объявится хозяин этого места. — У тебя ведь есть ключ, почему сам не открыл? — удивился Эрвин, увидев его издалека. — Не хотел, — пожал плечами Леви, терпеливо дожидаясь, пока ключ провернётся в замочной скважине. — Я не нашёл тебя в твоём кабинете. Где ты сегодня спал? — На крыше, — хмыкнул Аккерман, прошёл внутрь покоев, сел за стол и, достав из ящика чистый лист, взялся за перо. — Захотел вспомнить прошлое.       В одно время, когда Леви только вступил в разведкорпус, после окончания первой, ставшей роковой, вылазки, он по ночам сбегал из казарм на крышу и оставался там до самого утра. Не мог заставить себя заснуть среди нескольких незнакомых людей. Одно дело, если среди них был Фарлан, проверенный временем товарищ, совсем другое — полное отсутствие хоть кого-то, кому можно было доверять. Смит знал об этом, но позволял парню подниматься наверх, а немногим позже даже позволил оставаться в своей комнате.       Размашистая подпись в нижнем углу превратила клочок бумаги в настоящий документ. Протянув его Эрвину, Аккерман откинулся на спинку кресла и потянулся. — Что это? — поинтересовался глава разведкорпуса, начиная читать текст. — Я выплатил моё жалование тебе обратно. Теперь, если за мной приедут те херы из правительства, то не нарушат ни одного закона. Кроме похищения человека, разумеется. Вы продолжите жить долго и счастливо, заделаете стену, узнаете, что в том подвале, а я уж с ними как-нибудь разберусь. И ещё, в моём столе лежит записка с адресом, нужно, чтобы деньги дошли дотуда, постарайся над этим, я пообещал кое-кому. — Нет. — Засунь своё "нет" себе в задницу, Эрвин, и подумай о своих солдатах. Кенни вас всех перебьёт. — Нет, если ты умрёшь раньше.       Леви заторможено поднял бровь. — Он в тебя, случаем, не вселился? — проговорил он и заметил странное выражение на лице командующего. — Ну и рожа. Давно замышлял моё убийство? — Сегодня ночью, — честно признался Смит и, сев напротив своего подчинённого, достал карту. — Быстро ты. — В нескольких десятках километров от Троста на юг есть заброшенная деревня. Если взять тело погибшего и добавить к нему, допустим… — Эрвин осмотрел Аккермана на наличие чего-либо, что могло бы отличить его от других людей. — Допустим, твой платок, то тебя сочтут погибшим, пока ты побудешь некоторое время вдали ото всех, где тебя никто не будет искать в случае возникновения подозрений. Смерть солдата на экспедиции — обычное дело, даже самого сильного. — Это ведь негуманно, ты в курсе? Что ты скажешь близким того парня? — Пропал без вести. Такое часто бывает. — Да ты чудовище, — глухо проговорил Леви. — Обычно подобное говорят про тебя, — парировал командующий. — Поедешь сейчас со мной в центр. Там наверняка будут те люди, которые тебя ищут. — Поразительно, как твой мозг может выдать нечто подобное, после такого разумного плана. — Они должны тебя запомнить, иначе он не сработает. Открой второй ящик снизу.       Выполнив указание, капитан заметил кинжал, лежащий в небольшой деревянной коробке, обитой изнутри красным наполнителем. Зыркнув сперва непонимающе на замолчавшего Смита, он обхватил привычным движением холодную рукоять. — Знаешь, я бы больше удивился, будь тут что-то другое, — спустя несколько секунд буркнул мужчина. — Что я должен сделать? Вырезать их всех с помощью этого ножичка? Идея супер, мне нравится. — Нужен порез. — Эрвин поднял свою руку и посмотрел на внешнюю сторону ладони. — Здесь. — Тц, я что, мазохист тебе? — Аккерман небрежно передал ему оружие. — Режь сам. — Ты уверен? — Уверен. Режь уже.       Перед тем, как взяться за кинжал, Смит оставил на коже подчинённого лёгкий поцелуй, словно бы извиняясь за будущую причинённую боль. Сначала Леви недумённо приоткрыл рот на такое странное действие, а потом, растеряв на секунду бдительность, резко выдохнул, едва лезвие дотронулось до него. Больно не было, после стольких битв и полученных ранений, такой порез ощущался еле заметным зудом, только странно было, что Эрвин, хоть и делая это увечье для показушничества, явно прикладывал больше усилий, чем мог, так что боль всё-таки поразила пострадавшую конечность, но Аккерман не позволил себе даже шикнуть, а смиренно терпел, пока остриё оставляло ярко-красную линию. На ней быстро образовывались тёмные капли, они соединялись друг с другом и скатывались по запястью на стол. И только тогда Леви скривился и стал искать что-нибудь, что можно было использовать как тряпку. — Знаешь, как трудно оттереть кровь от дерева? — ужаснулся мужчина и, с облегчением выцепив бумажный платок из отделения, принялся судорожно убирать оставленные следы. — Отвратительно.       Его мягко взяли за кисть, и Аккерман почувствовал тёплое прикосновение к разгорячённой коже — Эрвин, держа его за руку, осторожно убирал стекающую кровь языком, не позволяя ей пачкать стол. От настигшего его замешательства, Леви не знал, как на это реагировать. Сидел недвижимой статуей и позволил начальнику сначала просто касаться, а затем дал усадить себя на его колени, он даже не заметил этого. Чужие ладони гладили по чуть согнутой спине, бёдрам, проникали под рубашку, были везде, словно эти прикосновения забрались под кожу, и от них не избавиться. — Останься завтра, — прошептал капитан. — Поручи командование Ханджи, а сам останься.       Смиту кажется, что это не его, Леви Аккермана, голос. Такой тихий и по-странному неуверенный. Ему на ухо шепчет беззащитный ребёнок, который просит отца не уходить от его кроватки ночью, но никак не сильнейший воин разведкорпуса. — Ты знаешь, я не могу, — сквозь силу проговорил он. — Я солдат, у меня есть долг, я обязан его исполнить. — Пожалуйста, Эрвин. — Губы Леви оставили смазанный поцелуй на его щеке. — Прошу тебя. — Тонкие пальцы расстегнули пуговицы под воротником. — Я должен. — Что мне сделать, чтобы ты остался? Бери моё тело, бери мою душу, что угодно, только не уходи от меня.       Где-то внутри ему тошно, ему противно делать это, но других способов, как убедить этого человека остаться, выросший в борделе мужчина не знал, потому, схватив Смита за края куртки, он повёл его за собой, в спальню, по пути избавляя от ненужной одежды. Отвращение, похороненное давным-давно, не могло быть сильнее желания сохранить ему жизнь. Эрвин не сопротивлялся, когда его уложили на кровать и стали выпутывать из белоснежной рубашки, его парализовало удивление, ведь никогда до этого Аккерман не был инициатором их близости, ни одного раза такого не было, и это настораживало, но мозг уже совсем потерял способность к здравому рассуждению и теперь послушно отзывался на требовательные прикосновения.       Накрыв затылок опустившегося на его бёдра подчинённого ладонью, Смит притянул его к себе и завладел его ртом, слушая совсем рядом участившееся дыхание. Леви ощутил вкус собственной крови, и на пару секунд ему даже захотелось отступить от своей затеи, но что-то заставляет его углубить поцелуй и обхватить лицо командующего пострадавшей рукой. Будто против воли, он тянется к ремню Эрвина, сцепив зубы, едва отстранившись от него, и вдруг его останавливают, крепко держат за запястье. — Ты не хочешь этого, — выдыхает разочарованно Смит. — Это неважно, — вырывается из хватки Аккерман. — Ты хочешь. Переживу как-нибудь, не впервой. — Леви… — слов не хватило даже у такого искусного оратора. — Ты не разменная монета. Твоё тело не должно использоваться для того, чтобы убедить меня изменить решение. — Что-то ты не был сильно против минуту назад. — Я ненадолго подумал… поверил в то, что у меня получилось. — Голубые глаза безнадёжно опускаются в пол. — Ошибся, видимо.       Тяжёлое молчание поглотило обоих на долгие минуты, а потом и часы. Леви молчал, когда поправлял свои одежду и волосы, следя боковым зрением за севшим за стол начальником. Молчал и по пути в столичный дворец. Пускал только всё время мрачные взгляды в сторону Эрвина, а иногда и просто игнорировал, предпочитая видеть вместо него кирпичную стену. Тот пытался начать разговор, спрашивал про какую-то ерунду, а капитан и не слышал — его мысли заглушали все голоса вокруг.       В помещении, где был Смит на совещании несколько недель назад, были те же люди, что и тогда, отсутствовали только Пиксис с Рико. Найл, увидев в дверном проёме давнего друга, приветственно кивнул и с опаской глянул на стоящего чуть позади Леви. Эрвин машинально заслонил его своим плечом.       Почему-то все молчали, большинство представителей власти выглядело очень нервно, и только уже знакомый Род Рейсс что-то говорил им не понижая тона. — Здравствуй, Эрвин, — наконец обратил на него внимание самоназванный правитель. — Прошу, — махнул рукой на стол. — Господин Аккерман может занять место рядом с тобой. — Он не… — Как угодно, — хмыкнул Леви и нарочито медленно поправил свисающую на лоб чёлку, убедившись, что это нехитрое действие увидели все. — Ай-яй-яй…       Капитан вздрогнул, совсем не готовый к тому, что перед ним появится тот, кого он сейчас хотел видеть меньше всего. Сочувственно подняв брови, Кенни неспешно вышел из-за угла и остановился перед ним в метре, возвышаясь так, что Аккерман невольно шагнул назад и машинально потянулся к поясу. Ножа, конечно же, там не нашлось, он либо был у Эрена, либо валялся где на улице за ненадобностью. У него даже не было кейса с лезвиями от УПМ, гвардейцы на входе попросили снять. Он стоял здесь полностью безоружный перед тем, кто отнял сотни жизней и почти — Эрвина. — Ручку поранил? — Кенни печально вздохнул. — Болит, наверно…       После того, как Леви неприязненно дёрнул верхней губой, он досадно всплеснул руками. — Полно тебе хмуриться, коротышка, скоро должно пройти. Иль это я не мил тебе больше, вот ты и злишься? — Ты мне голову разнести пытался, — процедил мужчина.       Старший Аккерман недоумённо пожал плечами. — Ну не разнёс же. Ты слишком злопамятный, не думаешь?       Леви оставил его без ответа. Выдохнул сквозь сомкнутые зубы и направился за Эрвином, несильно толкнув Жнеца плечом, когда проходил мимо. Только вот, как только он дошёл до стула, стоящего слева от Смита, Кенни внезапно оказался за его спиной, так рядом, что, казалось, их теперь разделяет всего пара сантиметров. — Чего ты хочешь от меня? — прошипел капитан, еле сдерживая себя от удара. — Я просто беспокоюсь о твоём командире, — как само собой разумеющееся объяснил тот и обратился к Роду уже громче: — Мне кажется, господину Аккерману стоит находиться рядом со мной, а то, мало ли, что в голову ему взбредёт, мы ведь не можем рисковать жизнью нашего дорогого командующего. — Это ты-то говоришь? — сжал кулаки Леви, но всё же подчинился.       Отсутствие оружия, закрытое пространство, большое количество врагов — всё сейчас было против него. Быть может, находись он и его учитель здесь одни, он бы всё же свёл счёты, но сейчас сопротивляться было совсем не разумным решением. Тем более, Эрвин находился рядом, и убить его не составит труда, а он не мог позволить этому случиться.       Кенни вальяжно, как у себя дома, опустился в кресло справа от Рейсса, кивнул на стул рядом капитану и довольно ухмыльнулся, когда Леви последовал его указанию.       Зал заполнили разговоры всех там находящихся. Смит, подойдя к висящей на доске карте, показывал маршрут предстоящей вылазки, вносил коррективы, прислушиваясь к советам людей, которым он доверял, а их было немного, буквально пара, не связанная с Родом и его приспешниками, и сам становился молчаливым слушателем. Остальные, взяв по листу бумаги, делали пометки и записи, но было видно, что они никому из них не пригодятся. Всё это было одним большим фарсом, чтобы убить командующего разведкорпуса в успешности его плана. Капитан, от скуки выводя на полях некоторые слова, кинул мимолётный взгляд на Кенни, который, оказалось, и вовсе ничего писал — рисовал сосредоточенно кого-то очень похожего на сидящего по его правое плечо человека. Почувствовав чужой взгляд, мужчина с ухмылкой показал своё творение Леви, и тот с раздражением узнал в нарисованном силуэте себя, только вот вместо глаз были два креста, а во лбу зияло пулевое отверстие. — Мне кажется, коротышка, ты выбрал не ту сторону, — посерьёзнел Жнец, порвав лист на две части. — Правда готов умереть за того пижона? — Заткнись и слушай, — огрызнулся тот. — Я их за всю жизнь так наслушался, что блевать тянет. Ты слушай, меня. Куда твоё рвение к свободе делось, а? Разве ты не видишь, в кого превратился? В ручного пса этого ублюдка. — Я свободен, Кенни, никогда раньше я не был свободнее, чем сейчас. Не я продался властям и стал служить непонятно кому. "Ручной пёс" здесь только один, и это ты.       Старший Аккерман замолчал, держа на лице явно недоброжелательную улыбку, и младший даже сжал кулаки, готовясь непонятно к чему, однако ожидаемого удара не последовало, Кенни просто тихо рассмеялся. — Я думал, ты поумнел, мелкий. А ты остался всё таким же бестолковым, как и раньше. Пора взрослеть и начинать понимать, как делаются дела у взрослых. — Понял я, как ты делаешь дела. Ладно нас, но врачей-то было зачем убивать? Легко ведь драться с безоружными, да? — У них был шанс уйти оттуда живыми, но, видите ли, никто не захотел отдавать Эрена без боя. Кстати, не подскажешь где он? — Ага, сейчас, записывай. — Тц, Леви, прекращай глупить, у тебя есть сейчас шанс спасти кучу своих людей, в том числе того пижона и себя самого. Отдай мне мальчишку, и никто не пострадает. В противном случае я убью и тебя, и добрую часть вашего хвалёного разведкорпуса. Не сомневайся, в этот раз щадить тебя никто не станет, я без колебаний перережу тебе горло. — Можешь убить нас всех, но Эрена ты не получишь, — прошипел капитан слишком громко. Эрвин, беседовавший с офицером военной полиции, замолчал и удивлённо посмотрел на него. — Всё нормально, Кенни? — повернулся к ним Рейсс.       Тот рассмеялся, зная, что одно его слово — и десятки полицейских закуют капитана разведкорпуса в наручники. По крайней мере, попытаются. Жнец понял, что Леви с их последней встречи в Подземном городе неплохо прибавил в силе, так что сладить с ним сможет теперь только он сам. — Всё отлично, — улыбнулся мужчина своему начальнику.       Младший Аккерман победно ухмыльнулся. — Не думал я, что ты когда-нибудь будешь бояться нас. — Бояться? — недоумевает Жнец. — Совсем с ума сошёл, отродье? — Иначе ты бы не стал сейчас заговаривать зубы своему "начальнику", а убил меня и Эрвина на месте, у меня ведь нет с собой оружия, я никак не смогу тебе помешать. Но вместо этого ты притворяешься, будто лжекороль и твои головорезы нам союзники, знаешь же, что народ взбунтуется, если догадается, что теперь власть вправе убивать кого вздумается. К слову, и власть эта нелегитимна, что прошлая, что нынешняя. Всё семейство Рейссов — чокнутые убийцы.       Кенни с нечитаемым выражением на лице выслушал каждое слово, терпеливо дожидаясь, пока собеседник закончит говорить. Потом резко встал, блеснув горящими бешенством глазами, не без грубости взял Леви за локоть и повёл его к выходу из зала. — Нам с господином Аккерманом нужно срочно обсудить кое-какие дела, — спешно объяснил он участникам заседания причину своего странного поведения, вышел в коридор, едва не выбив ударом ноги дверь, и рявкнул стоящим рядом охранникам: — Пошли вон.       Оба гвардейца дёргано кивнули и тут же отправились выполнять сказанное, не желая попасть под горячую руку.       Ладонь мужчины, облачённая в чёрную кожаную перчатку, сжала горло неудавшегося преемника, прижав его к стене, и тот инстинктивно схватился за его запястье, пытаясь дать себе глоток воздуха. Леви вдруг почувствовал, как ноги плавно перестают соприкасаться с полом, а в голове начинает густиться туман. Несмотря на это, он не пытается особо вырваться, знает, что это всего лишь отчаянная попытка доказать, на чьей стороне сейчас сила. Кенни всегда к ней прибегал, когда его слова не достигали нужной цели. — Бесить меня вздумал, коротышка? — Аргументы закончились, угадал? — хрипит капитан. — Узнаю тебя.       Неосознанно, Кенни разжимает хватку, смотрит на свою ладонь и раздражённо цокает языком. — Ты слишком смел для того, кого я могу прикончить в любую секунду. Смелость ли это или всё-таки слабоумие? — Так давай, — потирая шею, бросает Леви. — Или забыл, как это делается?       Словам Аккерман предпочёл действия — потянулся к поясу брюк, где висели ножны, сомкнул пальцы на предполагаемой рукояти, однако те нащупали только пустоту. — Что-то потерял?       Взгляд командира Ликвидаторов цепляется за знакомый кинжал, но в чужих руках, а сам он будто бы довольно хмыкает. — Брать чужое нехорошо, мелкий. Мама не рассказывала? — Нет. Ни мама, ни папа. Даже бабушка с дедушкой не потрудились объяснить. — Никакого воспитания. Не стыдно? — Кое-кто мне говорил, что под землёй нет понятия "чужое". — Ха-ха… Сейчас-то мы не под землёй. — Кенни, не обращая внимания на повёрнутое в его сторону оружие, опустился на пол, вытянув перед собой ноги. — Сколько лет прошло, а ты всё помнишь. Тебе двадцать хоть есть? Если судить по росту, больше пятнадцати я б тебе не дал.       "Тридцать два, — сам себе отвечает Жнец. — Совсем ты вырос…" — Какая тебе разница? — безразлично отрезает Леви. — Тебе вроде на меня плевать уже восемнадцать лет как. — Надо же знать врага в лицо, как говорится, — устало, словно нехотя, поясняет Кенни. — Да уж, вшивая, однако, ситуация. — Достаёт из кармана сигарету, протягивает её давнему подопечному. — Будешь? — Не курю, — качает головой капитан и садится недалеко от него, так, чтобы их разделял дверной проём. — Я тоже, — пожал плечами наёмный убийца.       Они замолкают. Молчат, подобно двум нашкодившим детям, смотрят временами друг на друга, слушают негромкие разговоры в зале. Леви крутит в руках кинжал, приноравливается к тяжёлой рукояти и подмечает, что на ней нет ни одной насечки.       "Со счёту, небось, сбился…" — Не все Рейссы плохие, — заявляет Кенни. — Многие, но не все. — В защитники их заделался? Чего ж твои хорошие Рейссы тогда стёрли из истории десятки семей, сотни невинных человек? И твоих родственников, между прочим, тоже. — Потому что подонки они последние и трусы. Я сейчас не об этом. Ты сказал, они все убийцы, но это не так. Я знал одного из них, он был братом Рода, так вот, он искоренил гонения Аккерманов, а меня взял к себе на службу, хотя я дважды обещал его убить. Удивительно, что круг насилия в тот день прервался. — Удивительно, что ты, чёртов серийный убийца, настолько наивен, — проговорил Леви, чуть ли не закатив глаза. — Доброта одного из них не способна перекрыть все их злочинства сотнями лет ранее. — Леви, разве ты виноват в том зле, что, возможно, сделал твой прапрадедушка? Неужели, если ты совершишь тысячу хороших поступков, всё равно должен будешь отвечать за него? — В моём роду не было настолько дерьмовых людей. — Ну, это как посмотреть. — Кенни мимолётно осматривает свой кинжал. — Знаешь, коротышка, я думаю, ты крайне двуличен. — И почему же? — без особо интереса отзывается тот. — Ныне ты говоришь, что весь род плохой, ежели многие из его представителей не были хорошими. Неужели это относится и к твоему дорогому мальчишке? Ха, не знал что-ли? Отец Эрена, Гриша Йегер, в день первого пролома стены заявился к семье Рейссов, превратился в гиганта и перебил их всех, не пожалел даже маленьких детей. Ты бы слышал, как громко, должно быть, ломались их кости, как они кричали, умоляя их не убивать, сколько крови лилось во все стороны…       Леви замер, впервые слыша о таком, а потому до конца не веря в слова учителя. Он не имел привычки часто врать, но рассказанная им история напоминала больше байку и домыслы. Они с Эрвином читали об этом в книге из библиотеки военной полиции, и там ни слова не было про этот инцидент. Всё, что было известно о таинственном исчезновении практически всех Рейссов, — пожар, повлёкший за собой их смерти. — Он прикончил и Фриду, дочку прошлого короля, а у нее в то время была сила самого могущественного из титанов. Теперь она принадлежит этому мальчику, правда, я так полагаю, он не в курсе об этом. Для Рода и большинства дворян, Эрен виновен, ведь кому, как не ему, отвечать за деяния своего отца, поэтому он так пытается забрать его от вас. Верно, боится он его, считает угрозой, несмотря на то, что этот мальчишка вовсе не плохой, спас, вон, целый город, стал последней надеждой человечества, да и душа у него светлая, это понятно. Считаю ли я его врагом? Конечно, нет. Смогу ли я его убить ради своих целей? Определённо, да. Другое дело ты, перестанешь ли ты так рьяно защищать его теперь, зная о его прошлом, или подтвердишь мои слова о твоём лицемерии?       Только младший Аккерман открыл рот, как его перебили: — Знаю я, что ты ответишь. Скажешь "это другое", что эти две ситуации не похожи друг на друга, но открой глаза, дорогой враг. Ни Фрида, ни Эрен не виноваты в том, что творили их предки, так почему же ты ненавидишь первую и оправдываешь второго? Не должны дети отвечать за поступки своих родителей, Леви, не должны. — Именно поэтому ты так стараешься убить его? — Я бесстрастен в этом. Будь на месте Эрена совершенно другой человек, ничего бы не поменялось. — То есть тебе всё равно, кого убивать? — Именно. Всё равно, если это приведёт меня к цели. — Даже не буду спрашивать, чего ты добиваешься. Не могу представить, что может стоить стольких человеческих жизней.       Не сдержав гнева, Леви вскакивает на ноги, буравит Аккермана разочарованным взглядом, будто пытаясь в нём отыскать хоть что-то человеческое, хоть что-то от человека, спасшего его в детстве, возможно, заставить одуматься, пока не слишком поздно. Но в серых глазах Жнеца нет ничего, совершенно ничего, капитан быстро понимает, все его попытки обречены на провал, потому, тяжёло вздыхая, смиряется. Тогда, будучи ребёнком, он и не предполагал, что когда-нибудь в будущем его главным противником окажется именно его попечитель — тот, кто один раз не дал ему умереть. Вскоре Кенни тоже поднимается с пола, точно так же молчит, будто подбирая слова, и на его лице, странно, уже нет той вечной улыбки-оскала, оно расслабленно и умиротворённо. Казалось, сейчас между ними и не было той вражды, попыток убить друг друга, словно они два товарища, увидившихся после долгой разлуки.       Голоса за стеной стихли. — Завтра один из нас умрёт, — ровным тоном говорит Леви, берётся за лезвие кинжала и протягивает его хозяину рукоятью вперёд.       Кенни забирает оружие, не спеша прятать его под плащом, а потом, не успел капитан среагировать, треплет его по тёмным волосам, улыбнувшись краем губ. — Разочаруй меня хоть раз, коротышка, — просит Аккерман, любуясь его растерянностью. — Не стань первым.       И уходит вглубь коридора, больше не заинтересованный в исходе заседания.       Леви, окаменев, остаётся стоять у дверей, не в силах сделать и шага. Он снова четырнадцатилетний мальчик, смотрит, как спина дорогого ему человека с каждой секундой отдаляется всё больше, неизбежно исчезает, оставляя его здесь совсем одного. Потолок вдруг становится выше, стены разъезжаются в стороны на десятки метров, мужчина ощущает себя совсем маленьким, ничтожным, ему хочется сесть в ближайший угол, слиться с ним и закрыть лицо руками, чтобы отгородиться от этого чувства, терзавшего его сердце.       В голове звучит однозначное "нет", набатом повторяет: "нет, нет, нет". Он уже давно не ребёнок, теперь всё по-другому. Он должен защитить дорогих ему людей, должен уберечь от смерти своего мальчишку, не позволить умереть Эрвину, своему новому отряду. Он не для того столько тренировался, старался стать сильнее, чтобы позволить минутной слабости разрушить всё, что он обрёл. Леви поднимает ранее понуренную голову, провожает скрывшуюся за углом чёрную шляпу и входит в зал.       "Нет, Кенни, может, я и умру, но первым будешь ты," — обещает Аккерман, садясь на кресло, стоящее справа от Рода.