Бескрайнее озеро

      В огромном зале столичного дворца впервые за год собираются представители всех трёх фракций: военной полиции, гарнизона и разведкорпуса. Из-за этого воздух здесь накалён, наполнен откровенной неприязнью, которую солдаты не стеснялись показывать друг другу. То тихим, несдержанным словом полицейский упрекнёт разведчика у него за спиной, то крикнет откровенное издевательство уже разведчик, и так по кругу. Эрен, видя это, впервые задумывается о человеческой глупости.       Казалось бы, имея такого могущественного врага, как огромные титаны, не знающего ни жалости, ни страха, и имеющего целью только истребление всего живого, люди должны были навсегда забыть о своих разногласиях и объединиться против него, но вместо этого они, подобно стае собак, грызутся между собой, забыв, против кого действительно стоит бороться. Сформированный Правительством отряд Ликвидаторов тому подтверждение.       Люди ищут врагов внутри стен, нанимают других людей, чтобы избавиться от них и в то же время поливают грязью единственных, кто сражается с настоящими врагами. Это не назовёшь не иначе как дикостью.       Совещание по поводу утверждения бюджета предстоящей экспедиции ещё не началось — все ждут опаздывающих участников, в большинстве своём дворян, желающих быть в курсе всех происходящих в городе событий. Из кармана многих из них поступают деньги на нужды населения, поэтому волей-неволей приходилось делать исключение и тратить время на бесполезные разговоры и ожидание. Здесь царили шум и громкие разговоры.       Эрен, находясь у огромного витражного окна, в стороне от толпы, смотрел на сидящую на троне Хисторию. Та явно чувствовала дискомфорт и смятение, не привыкнув ещё к своей роли. Она не знала здесь никого, кроме Ханджи, Леви и стоящего справа от него Кенни, потому, отыскав глазами своего друга, девушка сразу бросилась к нему, как к своему единственному спасению. Заметив её приближение, Йегер в шутку поклонился, чем смутил Рейсс ещё больше. — Прекрати хоть ты! — возмутилась Хистория, несильно ударив его ладонью по затылку. — Сам сделал меня королевой, а теперь издевается… — Я? Это заслуга другого человека, я всего лишь поддержал твою кандидатуру. Достойнее правителя у нас никогда не было и не будет. Это место твоё по праву, Хистория, веди себя уверенней, люди должны видеть в тебе силу. — Откуда же мне её взять? Я никогда не думала, что мне придётся оказаться здесь. Не думала, что когда-то перестану носить не своё имя. — Схватив Эрена за запястье, Рейсс требовательно нахмурилась. — Ты сказал, так я смогу спасти Имир, только из-за этого я согласилась принять этот титул. Но разве ей что-то угрожает? Насколько я знаю, она сейчас с ребятами недалеко отсюда, в безопасности. От чего её нужно спасать? — Помнишь, как поступили со мной солдаты, когда узнали о моей способности превращаться в титана? — Не дав времени для ответа, парень продолжает: — Меня поставили к стене и хотели расстрелять вместе с Армином и Микасой. И расстреляли бы, не вспомни я о том, как запускать трансформацию. Нас некому было защитить, кроме Пиксиса, но ты, будучи любимой народом королевой, сможешь защитить Имир. — Эрен, я не понимаю, при чём тут… — Имир — титан, всегда была им и знала об этом, но никому не рассказывала. Это будет считаться преступлением, ведь, зная, что меня пощадили, она могла и должна была признаться, она была бы ценным союзником, смогла бы сократить наши потери, не допустить такого большого их количества. Её молчание стоило нам десятков жизней, теперь её будут считать врагом. Власти если и не убьют её, то посадят в темницу вместе с Энни.       Йегер слышит молчание. Хистория, растеряв все слова, выглядела растерянно. По ней не было видно, поверила ли она в этот рассказ, и его это не устроило. Сжав ладонью её плечо, Эрен приближает, чуть наклонившись, своё лицо к её и безотрывно сверлит округлившиеся голубые глаза своими, серовато-зелёными. — Вспоминай, Хистория, — не разрывая зрительного контакта, шепчет он. — Вспомни реакцию Имир после того, как все в первый раз увидели меня в шее титана тогда, в Тросте. Разве она выглядела удивлённой? Или просто игнорировала это? Вспомни тренировку зимой, когда мы были ещё в кадетском корпусе. Ты ведь сама рассказывала, как Имир бросила тебя в сугроб, а сама пропала вместе с Дазом и вернулась к нам на базу раньше тебя. В снегу была огромная яма, так ведь? Как думаешь, отчего она могла появиться за несколько секунд, кроме как не от титана? Она скрывала от тебя и свою сущность, и своё происхождение, но искренне хотела тебе только добра. Она любит тебя и нуждается сейчас в твоей помощи больше всего. — Ваше Величество, — прервал их диалог появившийся впереди Кенни, приподняв шляпу в почтенном жесте. — Мы ждём вашего присутствия.       Машинально сделав шаг назад, Хистория сталкивается с убийцей обоих её родителей, ведь, хоть Аккерман и стал ей служить, не смея нарушать многолетнюю традицию, меньше бояться она его не стала. Ни отца, ни мать нельзя было назвать хорошими людьми, но всё же они были её семьёй, снившейся теперь только в кошмарах. — Уже идём, — видя отрешённость подруги, кивнул Йегер и наконец опустил руки по швам.       Девушка спешно вернулась на трон, а Эрен направился за Жнецом, иди с ним нога в ногу. — Да уж, непросто будет убедить этих жлобов раскошелиться на ещё одну убийственную миссию, тем более после такой провальной предыдущей, — поделился мыслями Кенни. — Им легче спрятаться за стеной и слепо надеяться на лучшее. — Их можно понять, — отзывается парень. — После суда, на котором было дано так много обещаний, чтобы убедить не казнить меня, я не сделал ничего полезного, доставлял только неприятности капитану и вечно ошибался. — Все делают ошибки. Главное, найди способ их исправить.       Люди у огромного стола были условно разделены на четыре группы. Три фракции с лидерами во главе и дворяне, занимающие не последние по важности позиции. В то время, как Аккерман занял своё место рядом с Найлом, Эрен встал слева от своего попечителя, мимолётно ему улыбнувшись, — Леви дёрнул уголками губ в ответ. — Всё нормально? — на грани слышимости спросил Йегер, заметив непривычную бледность мужчины. — Вполне, — слишком очевидно соврал тот.       Знать, что человек, не единожды спасший его когда-то во многих смыслах, неизбежно умрёт и помешать этому никто, он, в частности, не сможет, для Аккермана оказалось невыносимо, для него это стало настоящим ударом, разделившим жизнь на до и после. Он даже не верил до конца в это, мозг отказывался воспринимать эту правду. Ему кажется, Эрен решил пошутить над ним, посмотреть реакцию и потом посмеяться, когда поймёт, что у обычно непоколебимого капитана всё-таки есть чувства, что и он способен на слёзы. Леви упрямо не ведётся на такую "провокацию", пытается держать лицо и делать вид, будто всё в порядке, однако временами видит, что сам Йегер едва ли похож на себя прежнего. Рядом с ним и друзьями он всё тот же беззаботный мальчишка, а вот наедине с собой превращается в блёклую копию самого себя. Молчит, погрязает в вечных размышлениях, ни с кем не разговаривает. Аккерман и не догадывается, что больше всего его заботят не оставшиеся семь лет, а нечто хуже этого, гораздо хуже. — Итак, с позволения королевы, можем начинать, — поднялся со своего кресла Дариус Закклай, главнокомандующий всеми войсками, и дождался кивка Хистории. — Насколько мне известно, представители от разведкорпуса настаивают на сегодняшнем собрании. И цель их ясна. Вы говорите, что вам необходимо утвердить бюджет на проведение миссии по возвращению стены Марии. Так ведь, Ханджи?       Не успел он договорить, как послышался возмущённый шёпот. — Да, всё верно, — неколебимо отозвалась Зоэ. — Несмотря на предыдущую неудачу, мы не должны оставлять попыток вернуть потерянные земли. Как давно известно, в Шиганшине находится нечто важное. Оно скрыто в подвале под домом Эрена Йегера, и мы обязаны добраться до туда. — Неудачу? — возмутился знатный дворянин. — Половина вашей армии разгромлена, командующий убит, сильнейший воин человечества ранен и неспособен сражаться.       Йегер крепко сжал запястье Леви, вынуждая замолчать, когда капитан намеревался начать возражать против последней фразы. Аккерман, столкнувшись с ним взглядом, немногим позже склонил голову, внимая немой просьбе не разводить споров. — И добились вы ровным счётом ничего, чудом не потеряли только нашего союзника-титана и растратили все наши деньги. Как же вы при таких потерях планируете теперь побеждать неослабевшего врага? — Напомню, — ответил вместо Зоэ Кенни, — как ни прискорбно осознавать, именно я причинил разведкорпусу немалую долю ущерба. Я выдал врагам дату планируемой экспедиции, я приказал своим людям расстреливать их солдат, я хотел убить Эрена. Я верно служил Рейссам на протяжении многих десятилетий и выполнял их приказы. Род планировал передать силу титана, принадлежащую Эрену, Хистории, и я не смел ему перечить. Он убеждал всех, что так спасает мир, но на деле — хотел и дальше умалчивать тайну, которую скрывали все члены этой семьи. Они никогда не желали спасти наш бренный мир, но я знаю одного человека, способного избавить его от многовековой тирании титанов, и это Эрен. Мы обязаны поддержать его и разведкорпус. — Если ты выступал на стороне врагов втайне от нас, — резонно вставил офицер полиции, — то почему тебя ещё не казнили? — По велению королевы Хистории, — неприязненно улыбается Аккерман. — Она избавилась от своего отца-тирана и пощадила меня. Я же взамен поделился с вами всей информацией о врагах. — И что мешает тебе снова предать нас? — Он только выполнял приказ и никогда не посягал ни нам, ни вам на верность, а вот вы предали всё государство, но почему-то никто против вас не высказывает претензий, — процедил Леви. — Вы допустили того, чтобы на трон взошёл тот, кто действовал только в своих интересах, плевал на народ и убивал несогласных. Разве в ваших обязанностях нет пункта "защита людей"? Для чего тогда вы вообще существуете? Как мне помнится, вас всех убедили молчать, сунув под нос пачку денег, а вы только рады были. Так и работает наша доблестная полиция.       Возмущённые полицейские загалдели в один голос, но быстро успокоились, уловив движение стоящих по периметру зала Ликвидаторов. Дариус стукнул пару раз кулаком по столу. — Давайте сосредоточимся на цели совещания, а не оскорблении друг друга, — настоял главнокомандующий. — Как я понимаю, Кенни, ты готов предоставить разведкорпусу своих людей, верно? — Верно, — удивлённо переглянувшись с Леви, подтвердил старший Аккерман. — Столько, сколько необходимо. — Но у вас по-прежнему мало шансов на победу, — высказался Пиксис. — Пусть теперь с вами центральное подразделение полиции, на вашей стороне немногие оставшиеся в живых офицеры и неопытные новобранцы, а на стороне врага, как известно, — бронированный титан, которого наше оружие, как следует из отчёта о нападении на Трост, не может даже ранить. — Проект громовых копий, способных поразить его укрепление, уже создан, — заявила Ханджи. — Их сконструировали наши инженеры по моей задумке и чертежам, переданным в наше пользование капитаном Аккерманом. Нам только нужны средства для их создания. С ними, у нас будет действенное оружие против бронированного и звероподобного титанов. — А колоссальный титан? Как быть с ним? — С Бертольдом проблем не будет, — заверил Эрен. — Нам не нужно много солдат, как раньше. Главное, теперь у нас есть информация. Основная цель этой миссии — забрать силу колоссального титана и отдать её кому-нибудь из наших людей. Это будет стратегическим преимуществом при последующих атаках. Враг лишится своего сильнейшего оружия и будет в крайне шатком положении. — Забрать его силу? — со сомнением повторяет Найл. — Разве это возможно?       Кенни, посмотрев на Йегера, достаёт из внутреннего кармана плаща деревянную коробку со шприцом внутри, показывает её всем здесь находящимся. — Я так же, как любой другой человек, умеющий превращаться в титана, — продолжил парень, — являюсь лишь носителем этой силы. Её можно передать любому желающему. Для этого нужна эта инъекция, она превратит его в неразумного титана, и в таком состоянии ему нужно будет съесть Бертольда. — Откуда ты всё это знаешь? — с недоверием вопросил офицер гарнизона, чьего имени подопечный Леви не помнил. — И если знал, то почему всё это время молчал? — Я был в плену у врага. Враг хотел забрать мою силу. Вы можете не доверять мне, но это только отнимет время, у меня нет причин вас обманывать. — Нет причин? А вдруг враги склонили тебя на свою сторону и подослали к нам? — Тогда наши враги — самые глупые люди на свете, раз они оставили меня жить. Пять лет назад была разрушена первая стена. Многих интересовал вопрос, почему остальные две остались стоять, а ответ был прост. Разрушившие её искали обладателя могущественной силы, находящейся тогда во владении моего отца. Хотели спровоцировать его на её использование и сузить место поиска. В тот день умерли сотни невинных жителей, враги пошли на это, лишь бы захватить отца, ведь понимали, какая от него исходит опасность. А теперь, вы думаете, меня могли отпустить, зная, что теперь в моих силах?       Оппонент подростка в ступоре замер, не ожидав от него такой складной речи, оттого лишившись всех своих упрёков и сомнений. Замер и Леви, всё меньше и меньше находивший схожестей между этим Йегером и тем, казалось бы, из далёкого прошлого. — Если нет возражений, я хотел бы ознакомить военных офицеров с тактикой будущего сражения, — подходя к огромной карте, висящей на стене, скорее, ставит перед фактом, а не спрашивает разрешения мальчишка. — Враг будет ждать нас на стенах Шиганшины. Перед воротами, приблизительно в пятистах метрах, — рассказывая это, он указывает на предполагаемое место пальцем, — под землёй зарыты живые люди, используемые для достижения численного преимущества и защиты нашего главного врага — звероподобного титана. С помощью одного только его крика, эти люди превратятся в управляемых им гигантов. Райнер будет находиться в стене, ожидать момента для превращения. Бертольд будет прятаться в бочке, которую бросит на город звероподобный, чтобы покончить со всеми разведчиками разом. Перед этим бронированный закричит, это их специальный сигн…       Его высказывание прерывает громкий смех сидящих за столом людей. Эрен, отвернувшись от карты и рассмотрев каждого, кто не сдерживал своего веселья, в растерянности замолчал, поняв, что это были как полицейские, так и солдаты гарнизона вместе с дворянами. Но больше задело его не это. Потрясением для него стало видеть даже на лице Ханджи и остальных разведчиков скрытое недоверие. Повернувшись к Леви, парень и в нём увидел теплящееся сомнение. Это пошатнуло его уверенность окончательно. Один только Кенни, схватив ближайших стоящих к нему подчинённых Найла за воротник, горящим злостью взглядом убеждал их замолчать, и те, страшась его, тут же закрывали рты. — С каких пор командиры вдруг стали слушать зелёного новобранца? — хрюкнул со стола зажиточный купец, одетый в дорогой костюм. — Здесь у вас армия или цирковое представление? — обращается он к командующим. — Ну точно мальчишка убить нас всех захотел, — присоединяется к нему друг. — Люди превратятся в титанов? Типа, возьмут и вырастут, если на них накричит какая-то обезьяна? Ты себя хоть слышишь? — Эрен, — осторожно начинает Док. — Те вещи, про которые ты говоришь… Они не совсем укладываются в голове. Как обычный человек может стать гигантом, к тому же подчиняющимся другому гиганту? Как Райнер может находиться в стене, если их никак нельзя разрушить? Колоссальный титан ведь атаковал только ворота и никогда — стены.       Леви, подойдя к хранившему молчание Йегеру, незаметным для остальных прикосновением к ладони заставил его посмотреть на себя. — И Вы мне не верите, капитан? — спросила за Эрена вырвавшаяся детская обида. — А я был уверен, что хотя бы Вы… — Эрен, это очень важно. Провалим эту миссию — разведкорпус расформируют, а нас всех разжалобят. — Я понимаю это, сэр. Зачем мне так подставлять вас, если б я не был уверен в своих словах? Мы победим, я точно знаю, я вижу эту победу, она нам необходима, нам нужно только добиться разрешения этой экспедиции.       Как Аккерман мог поверить в то, что он был убийцей тысяч человек, окажись его мальчишка прав? Всё это время он презирал Кенни за его убийства, но никак не думал, что он стоит на ещё большей горе трупов. Несмотря на эту совершенную дикость и нежелание мужчины верить в это, он возвращается на своё место и твёрдо обращается ко всем участникам совещания: — Пять лет назад люди впервые узнали о существовании бронированного и колоссального титанов. Раньше мы были ограничены суждением, что все они — неразумные твари, не превышавшие и пятнадцати метров. В этом году мы узнали о том, что люди способны превращаться в разумных титанов и управлять ими. Тогда же выяснилось, что среди нас ходят враги, желающие стереть нас с лица земли. Разве хоть кто-то мог даже представить такое десять лет назад? Всё наше существование нас лишают информации и подвергают гонениям тех, кому эта информация известна. Не странно ли? — Аккерман оборачивается к своему подопечному. — Да, Эрен говорит сейчас безумные вещи, я не хочу даже думать о том, что они могут быть правдой, но разве его слова намного безумнее того, что мы уже знаем? Целью разведкорпуса всегда было нахождение информации, и когда мы наконец отыскали её крупицы, мы оказались слишком глупы и слабы, чтобы принять её… Тринадцать лет назад все косо смотрели на командующего Эрвина, нацепившего на обычного убийцу форму солдата. Я был просто отродьем из подземелий, знал только, как убивать и воровать, неудивительно, что многие были против того, чтобы такой человек находился в армии. Я преданно служил вам, лишился всего, что имел, и ни разу ничего не просил взамен: ни денег, ни титулов, ни признания. Сегодня я прошу выслушать Эрена и внять его словам, потому что я искренне верю, что он хочет того же, чего и я — спасти человечество. Если я окажусь не прав и он ошибался, считайте, даю согласие на свою казнь. Я не буду сопротивляться, когда меня приведут на эшафот.       Зал наполнился гнетущим молчанием. Все его гости переглядывались между собой, обдумывали услышанную речь. Леви находился на хорошем счету у властей, он был признанным героем, с его мнением считались, потому более шуток и издевательств не последовало. Пораздумав над сказанным, солдаты неуверенно кивнули, а Йегер, оторвав благодарные глаза от Аккермана, прочистил горло. — Командующий Найл, — заговорил он, — колоссальный титан атаковал только ворота потому, что стены сделаны не из бетона или любого другого материала, изученного людьми, а из укрепления, которое способно разрушить другое укрепление, созданное, например, женской особью. Эти стены не были построены человеком… Человек бы не смог заточить в них сотни тысяч титанов и заставить их охранять нас.       Никто не посмел начать очередную дискуссию. Все были слишком ошарашены, не в состоянии упрекнуть парня в умалишённости. — Человечество загнали за стены, как безвольный скот, и стёрли память. Род Аккерманов и азиатов практически уничтожили из-за того, что они были несогласны с королём, сделавшим это, оттуда и гонения. То, что находится в подвале моего отца, убедит вас всех в правдивости моих доводов, но для этого нам нужно ваше разрешение на отвоевание стены Мария.       Совещание закончилось на минорной ноте. Посетившие его люди в большинстве своём выходили из замка молчаливыми тенями, и нетрудно их понять — для осмысления такого количества информации нужно время. Нем был и Леви, наблюдающий за Эреном, оставшимся в тронном зале вместе с Хисторией, пока он с командиром Ликвидаторов направлялся к выходу. Давние друзья долго не виделись, он понимал, что сейчас лучше позволить им наверстать это, потому, хоть и сам желая поговорить с ним наедине не меньше, мужчина послушно спустился по лестнице на улицу и забрался в карету, запряжённую двойкой серых лошадей. — Чего хмурый такой? — будто бы беззаботно интересуется севший напротив него Кенни, сложив руки на груди. — Улыбнись хотя бы, разрешение же вы получили. — Я рад, — неосознанно скопировав его позу, пробормотал Леви. — Ну и что с тобой тогда? Давай в бар заедем, а то на трезвую голову, знаешь, несильно хочется откровенничать. — Я не пьянею, ты тоже, — хмуро напоминает капитан, и его собеседник лишается последнего аргумента. — Поехали уже, спать хочу. — Эрена ждать не будешь? — Его конь стоит у крыльца, куда ехать, он знает.       Услышав команду, кучер дёргает поводьями, и карета плавно трогается с места. Путь был неблизким, предстояло преодолеть расстояние от Митры до Эрмиха, и Леви даже жалеет, что отклонил предложение учителя. — Вы что, поссорились? По твоей душераздирающей речи так не скажешь, — старший Аккерман убирает насмешливый тон, приподнимает брови с неозвученной гордостью. — Ты молодец, коротышка, не каждый бы осмелился на такое. — Эрен сказал, он умрёт через семь лет, — с последней надеждой, отчаянно надеясь услышать опровержение, внезапно говорит мужчина. — Сказал, что сила титана не даёт своему носителю жить дольше тринадцати. Это правда? Ты должен знать, ты же один из этих хренов, сидящих в Правительстве. — Я знал человека, у кого была эта сила. Его звали Ури, он был родным братом Рода. В нашу первую встречу, он обладал ей немногим больше месяца, в последнюю — двенадцать с лишним лет. Странно ли, но он, практически Бог, владелец чудовищного могущества, в свои последние полгода резко состарился и едва мог самостоятельно передвигаться. Его волосы поседели, глаза заволоклись пеленой, прямо как у настоящего умирающего старика, тело ослабело. Наверное, захоти кто-нибудь убить его, Ури бы не смог ничего ему противопоставить, поэтому я отвёз его в далёкую деревню, где никто бы не смог навредить ему. Смотреть на то, как он с каждым днём медленно умирает, было… тяжело. Но ещё тяжелее осознание того, что ничем помочь ты не можешь.       В груди с громким треском порвалась невидимая нить, держащая два осколка сердца воедино. Леви никак не поменялся в лице, солдатская жизнь научила его держать всё в себе, не показывать, насколько плохо ему было внутри, да и он просто до конца не мог свыкнуться с мыслью, что когда-нибудь Эрен оставит его. Какая-то его часть всё ещё была уверена — Йегер был особенным, его такая участь не постигнет, они обязательно найдут способ избежать этого. — Понятно, — глухо выдохнул Леви и стал следить, чтобы отвлечься, за пролетающим за окном пейзажем. — Эй, — наклоняет голову Кенни, — Эрен не будет мирно ждать своей смерти, я уверен. — Тц, вы-то вдвоём когда спеться успели? Такое ощущение, что ты знаешь его лучше меня, хотя вы виделись всего пару раз и эти пару раз ты хотел его убить. А я его совсем не понимаю… Он вроде бы тот же, но что-то поменялось. Он стал закрытым, не делится со мной практически ничем, будто не доверяет. — Ему сейчас очень тяжело, тяжелее, чем всем нам вместе взятым. Не дави на него, дай ему время, мальчишке надо разобраться в себе. — Он стал таким после разговора с Зиком… — Леви с нарастающей тревогой сжимает кулаки. — Что, если этот бородатый урод наговорил ему всей этой ерунды про титанов, запертых в стенах, про превращение людей в титанов и остальное? — Это правда. Мой дед поведал мне перед смертью, почему Аккерманы отреклись от короля и за что нас столько истребляли. Людям вдалбливали в головы десятками лет, что эти стены служат неким щитом, на деле же — это одна большая тюрьма, в которой нас всех держат. Наши с тобой предки не поддерживали этот… — Наши, значит, — оборвал его капитан, и Кенни скривился, осознав, что не уследил за языком. — Ты скрывал мою фамилию, не называл свою, а сейчас, когда всё это выяснилось, не удосуживаешься объяснить, почему они у нас с тобой одинаковые. — Может, ещё у той девчонки спросишь, как её там? Микасы, кажется. У неё точно такая же фамилия, но чего-то требуешь ты только от меня. — Я узнавал, кто её родители. Мать была азиаткой, отец — Аккерманом, и они точно никак не относятся ко мне. Ты же, в конце концов, знал мою мать и жил со мной всё детство. Разве "просто знакомый" стал бы возиться с чужим ему ребёнк... — Кушель была моей сестрой, Леви, — сдаётся Жнец, не в силах больше держать эту тайну, и его племянник в ступоре замолкает. — Я просто твой дядя.       Он только что потерял свой последний шанс на ложь. Кенни без особой надежды, даже с опаской, глянул на лицо Леви и не без удивления понял, что на нём не было так ожидаемых разочарования или ненависти, напротив, капитан рассматривал его как в первый раз, и во взгляде его не было даже доли этих чувства. — Почему ты молчал? — с трудом заставил себя нарушить тишину Леви. — Почему не сказал за этот месяц? — Я знал, кем ты меня считаешь, — тихо проговорил Аккерман. — Боялся, что разочаруешься, если узнаешь, кто я на самом деле. — Дурак ты, Кенни.       И тот никак не мог с этим спорить. ***       Удары тяжёлых капель дождя о землю, чьи-то слышимые с улицы голоса, шаги этажом выше, становящиеся всё громче и громче, превращающиеся в грохот, оглушающий грохот, бивший по ушам, заполонивший собой всё пространство, — Эрен, резко распахнув глаза, просыпается, приподнимается на локтях, озирается по сторонам, одновременно с этим силясь восстановить участившееся сердцебиение. Весь его лоб покрыт холодным потом, руки, сжимающие одеяло, мелко трясло, расширенные от ужаса зрачки лихорадочно бегали по комнате, сам он с трудом хватал ртом ледяной воздух. Все звуки вдруг пропали, оставив его в неуютной, такой непривычной тишине. Парень падает затылком на подушку обратно, что-то шепчет, мычит себе под нос, делает всё, чтобы избавиться от неё. И это совсем не помогает. Ему кажется, что он остался один, что вокруг больше нет ни единой души, оттого так внезапно всё стихло.       Перевернувшись на бок, мальчишка прижимает колени к груди, впивается пальцами в стену, неосознанно начинает её царапать ногтями, и звук рвущихся обоев приносит хотя бы недолгое облегчение. Потом перестаёт помогать и это. От беспомощности и странной тупой боли, разлившейся по всему телу, Йегеру хочется выть волком, убежать далеко отсюда и где-нибудь спрятаться.       Дверь с тихим скрипом приоткрывается. Внутрь комнаты проникает тускловатый свет, мгновенно ослепивший пытающегося заснуть подростка. Эрен снова подскакивает на месте, только подкравшийся издалека сон тут же покидает его, перестаёт тянуть к нему свои паучьи лапы. В проёме замирает силуэт его попечителя, держащего подсвечник. — Капитан?.. — непонимающе роняет он, и Леви прижимает к губам указательный палец, безмолвно веля сбавить тон. — Что-то случилось? — тише продолжает Йегер, уже потянувшись за лежащей на стоящей рядом тумбочке одеждой, но быстро, едва гость взмахнул рукой, останавливается.       Щёлкнув замком, Аккерман плавной, крадущейся поступью подошёл к столу, поставил туда медный канделябр и сел на край постели. Эрен видит его растрёпанные, неуложенные волосы, выделяющиеся синяки под глазами, три верхние расстёгнутые пуговицы на белоснежной рубашке, отсутствие ремня на форменных брюках разведкорпуса — мужчина недавно спал. — Ты мне скажи, — полушёпотом обращается к подчинённому. — Кричал только что… — Я? — не понимает парень. — Но я не… не помню. — Снилось что-то плохое? Кошмар?       Эрен невесело вздыхает, пожимает плечами. Леви, помня совет Кенни, одёргивает сам себя, решает не продолжать этот допрос. — А знаешь, забираю свои слова назад. Я начинаю верить в твои сны, — усмехаясь, кивает на свою не до конца зажившую ногу и ненароком, вовсе не хотя этого, ударяет подопечного по самому больному. — Вы упрямее меня, оказывается, — натягивает нежеланную улыбку Йегер. — Я говорил Вам про них в первую неделю службы, а Вы всё думали, что я шучу. — Ну, будет мне уроком — сопляков нужно слушать. — А Вы чего не спите? Я разбудил? Извините, постар… — Нет, не бери в голову. Заполнял отчёты. Странно, но после месяца безделья мне даже нравится перебирать бумажки по десятому кругу.       Теперь наигранная улыбка Эрена превращается в искреннюю, тёплую. Этот человек, появившийся рядом так неожиданно, избавил его от невыносимо тяжёлого камня на душе, ослабил петлю на шее и дал вздохнуть полной грудью одним лишь своим присутствием. Йегер не знал, как, но теперь он был уверен, что без капитана рядом уснуть не сможет, потому, придвинувшись к стене, с немой мольбой глядит на него, просит лечь рядом, и это полностью выбивает Аккермана из колеи. — Эрен, я не думаю, что… — Пожалуйста, сэр, — обхватывает его за запястье парень, — Вы ведь закрыли дверь. Прошу Вас, останьтесь.       И Леви не может отказать ему, никогда не мог. Поддавшись воле этого демона, он опускается рядом, игнорирует одеяло, отдаёт его мальчишке полностью, сам же ложится на спину, сверлит глазами потолок. — Вам холодно, — озвучивает его мысли Йегер. — Нет, — нагло врёт мужчина. — Всё нормально.       Улёгшись щекой на плечо командира, Эрен осторожно обнимает его, старается согреть своим теплом. Его ладонь скользит по напрягшемуся от таких действий животу, иногда, случайно, оказывается под одеждой, тогда парень ощущает, насколько замёрз Аккерман на самом деле. — Сопляк, ты моего увольнения добиваешься? — Именно. Хочу, чтобы кто-нибудь из офицеров увидел нас вместе, — срывая с чужой шеи платок, сознаётся Йегер. — Тогда бы Вы не смогли отправиться на экспедицию вместе со всеми. — Эрен… — с недовольством выдыхает Леви и останавливает его руку. — Что такое, сэр? — невинно улыбается мальчишка, слыша его сбившееся дыхание. — Я солдат, такой же, как и все остальные. Твои чувства ко мне не делают меня особенным, не дают мне право стоять в стороне, пока мои соратники рискуют жизнями. — Вы всегда первый рисковали собой, во всех битвах. Теперь Вы ранены и заслуживаете стоять в стороне, — упрямо хмурится парень. — Мы справимся без Вас, капитан. — Пусть так, но я буду там. Это мой выбор, ты не можешь меня лишать его. К тому же, когда мне ещё выпадет шанс поквитаться с тем уродом? — Зик нам не враг, — решается открыть правду подросток, опасаясь того, что Аккерман действительно не сдержится и убьёт брата. — Он не держал меня в плену, а я не сбегал оттуда. Он отпустил меня сам. — Что?.. — теряется Леви. — Но на совещании ты… — Я не доверяю ему. И люди не должны, поэтому для остальных в битве за Шиганшину он будет врагом. Но он нам нужен, он знает о титанах больше всех нас. Обещайте, что не тронете его и не расскажите никому об этом.       Сжатые в кулаки ладони распрямляются. Аккерман с неохотой слушает подчинённого, внутри всё кипит от ненависти, впереди мелькают воспоминания о той бойне, он словно опять видит летящие в небе булыжники, разрывающие тела людей на части. Но не выполнить просьбу мальчишки не может, не посмел бы так предать его доверие. — Обещаю. Если этот ублюдок может принести нам пользу, убивать его будет глупо, — твердит мужчина. — Эрен, — не сдерживается он, — что-то случилось, я это ясно вижу. Почему ты так настаивал на коронации Хистории? Непохоже, чтобы она этого сильно хотела. — Вы не можете жить в неведении, — устало, даже не злясь, хмыкает Йегер. — Только Хистория сможет не позволить казнить Имир за то, что она скрывала всё это время свою сущность. — Сущность? Она что… — Титан, но не хочет им быть. Я разговаривал с ней. Если люди узнают, что она молчала про это, добра от них ждать не придётся. — Но кто им расскажет? — Я, — как ни в чём не бывало дёргает уголком губ Эрен. — Поэтому и нужна Хистория в роли королевы, чтобы сохранить Имир жизнь. В противном случае она снова убежит за стены и может перейти на сторону врага, а её титана не так просто победить. — Тебе нужна сила колоссального титана, сила титана этой девчонки… Ты так говоришь… словно собираешься начать новую войну, а не закончить старую. — Пока наши враги живы — никакая из этих воин не закончится. Вы говорили мне это когда-то давно сами и были правы. Мы не станем свободными, если не убьём их всех. Всех, кто так долго забирал наши жизни, мечты и свободу.       Леви зажмурился, когда почувствовал, как сильно, почти болезненно, сжал его локоть подопечный, видимо, не контролируя себя. Заглянув в сверкающие в полутьме зелёные глаза, он не увидел в них ничего, кроме пугающей ненависти. Эрен, будто находясь в бреду, стискивает зубы, даёт наваждению овладеть его разумом, даёт злости наполнить его сердце, позволявшей ему двигаться вперёд, несмотря ни на что. И теперь им движет одна только злость, Аккерман осознает это и не знает, что привело к этому. Он думает, мальчишка говорит о врагах как о титанах и не догадывается, что вовсе не на титанов сейчас был направлен его гнев.       Эрен заснул, прижимая к себе мужчину, уже через несколько минут, а вот Леви долго не мог заставить себя сделать то же самое. Слишком много чего было в голове, что не давало ему расслабиться. Слишком часто, сквозь сон, Йегер бормотал это странное "враги", хмурясь и в беспокойстве обнимая соседа по кровати крепче. Слишком сильно он хотел понять этого мальчишку. ***       В дерево втыкается, проткнув кору, конец громового копья. Леви, цепляясь тросами чуть выше и выискивая до этого своего соперника, округляет от неожиданности глаза, направляет движением руки крюк в дальнюю ветку и в последний момент, перед тем как копьё лишается специального стального провода, избегает ударной волны последовавшего взрыва, выпустив из баллона газ.       Пошатнувшись в воздухе, он с заметным трудом находит равновесие, не столько из-за уязвимости в виде правой ноги, сколько из-за совершенно нового, незнакомого ему привода, названного ПУПМ, — противопехотное устройство пространственного маневрирования. Им раньше пользовался только центральный отдел полиции для устранения разведчиков. Видя его на ком-то из Ликвидаторов, Леви думал, что несильно-то оно отличаются от их собственных, вот только уже третий час мужчина никак не мог привыкнуть к нему. Оно было гораздо тяжелее, сложнее в управлении и делало его менее быстрым, отнимало главное и единственное преимущество перед следовавшим за ним по пятам Кенни, который сейчас, без усилий обогнав его, беззлобно смеялся, прекрасно видя эту неуклюжесть племянника. — Не убился, мелкий? — с издёвкой снаружи и беспокойством внутри, интересуется он, поравнявшись с оппонентом. — А ты, видно, этого и добиваешься, — перекрикивает ветер капитан и вдруг, резко прицелившись, направляет копьё на Жнеца.       Тот, конечно, успевает увернуться, а уходя в сторону, хватает за шиворот Леви, не привыкшего к тому, что при использовании этого оружия жизненно необходимо соблюдать дистанцию, и тянет за собой. Громкий звук, похожий на раскат грома, оглушает их обоих, но травм, даже царапин от разлетевшихся осколков, удаётся избежать. Младший Аккерман с запоздалым испугом смотрит на старшего, приземлившегося рядом с ним на дерево, убеждается в отсутствии у него ранений и только потом осматривает себя. — Не забывай — это не клинки, — наставляет его Кенни, поправляя упавшие на лицо волосы. — Нужно быть уверенным в том, что успеешь уйти из радиуса поражения. В идеале, нужно найти укрытие и только потом атаковать. — Сколько мороки с этими железными прутьями… — вздыхает Леви и, оттолкнувшись от ствола, отдаляется на достаточное расстояние от учителя, чтобы использовать своё последнее копье.       Если с "прутьями" он ещё был способен сладить, то ПУПМ явно было сделано не для него. Никак мужчина не мог свыкнуться с тем, что крюки вылетают не из карабинов, закреплённых на бёдрах, а прямо из рукояток, из-за чего одна из рук постоянно находилась в напряжении. Удивительно, но подчинённые из его отряда гораздо быстрее освоили эти приводы.       Над землёй возвышался высокий деревянный макет титана, сделанный несколько десятков лет назад. Не исключено, что Аккерман уже встречался с ним, когда только начинал служить в разведкорпусе, ведь именно в этом лесу они сейчас находились. Он быстро стал его целью. Сменив направление движения, мужчина стал сближаться с ним, одновременно с этим подготавливая копьё и второпях вспоминая предостережения Жнеца. Перед самым нажатием спускового крючка, Леви заприметил самую ближнюю ветку — с её помощью можно было быстро покинуть опасную зону.       С тихим щелчком, копьё, сверкая голубоватым огнём, вгрызается в затылок титана. Оно всё еще подсоединено тросом к рукояти, потому, сбавив скорость, Аккерман выдёргивает его и тут же скрывается в гуще леса, зацепившись за замеченную ранее ветку. Уши закладывает от очередного взрыва, макет всего за секунду разрывает на части, а птицы в панике покидают насиженные места и взмывают над кронами. Леви, обернувшись через плечо, кивает самому себе в качестве одобрения.       Вечерело, оттого значительно снижалась видимость. Мужчина выстрелил сигнальным пистолетом, призывая всех вернуться к лошадям. Впереди себя он видит командира Ликвидаторов, и его извечное желание предстать в глазах дяди в лучшем свете пересиливает нужду соблюдать технику безопасности и другие правила, придуманные для этой тренировки. Он, стараясь вести себя тише, преследует мужчину, аккуратно лавируя между стволами и не отрывая от его спины напряжённого взгляда. Расстояние между ними неспешно сокращается, напряжение растёт. Всего сотня метров застывает между учителем и его учеником, желающем доказать, что уроки первого не прошли напрасно. Леви моргает и в растерянности открывает рот, поняв, что Кенни за это мгновение куда-то испарился. Нервно озираясь по сторонам, он, сильнейший воин человечества, чувствует себя до неприличия беспомощно. — Разве я не учил тебя оглядываться при слежке за врагом? — звучит голос командира Ликвидаторов позади, и только сейчас Леви осознаёт, какую ошибку совершил.       Капитан сумел избежать попадания громового копья с тыла, смог уклониться от двух последовательных выстрелов картечи, но Кенни подобрался к нему слишком близко, оттого получив возможность запутать один из тросов его ПУПМ, просто подставив в нужный момент рукоять собственного. При следующей попытке выпустить правый крюк в дерево, тот скрипит, более неспособный выполнить свою функцию, и Леви, перед самым ударом о землю выстрелив левым, с решимостью достаёт нож, направляя его лезвие на застывшего от удивления Кенни. Жнец еле успевает вытянуть кинжал и отразить удар, находясь ещё в воздухе, в движении. — Что, всё не наиграешься? — шипит старший Аккерман. — Падать с такой высоты больно, коротышка. — Больно, — легко соглашается его племянник, отчаянно пытаясь победить в этой небольшой битве, вот только его сил явно не достаёт, как бы он не пытался взять верх.       Они оба слишком поглощены противостоянием, потому только тогда, когда кончается лес и начинается чистое поле, замечают, что цепляться больше не за что, их приводы становятся бесполезными. Внизу не менее десяти метров, разделяющих их от синяков, ссадин и возможных переломов. Кенни не думает, поддаётся инстинкту: сразу выбрасывает оба ножа куда-то далеко, притягивает племянника к себе, оказывается под ним и, не обращая внимания на попытки вырваться, крепко его держит.       Спина, встретившись с твёрдой землёй, испещрённой мелкими камнями, жалобно хрустит. Кенни, выдохнув пару ругательств, пробует пошевелиться, но быстро откладывает эту затею, едва тело наполнила первая волна боли. Ему кажется, позвоночник развалился на сотни частей и теперь эти осколки беспощадно вонзаются во все внутренние органы. — Блять, — тихо мычит Леви, скатываясь с Аккермана и медленно приподнимаясь на локтях. — Это всё из-за тебя, — по-детски обиженно обвиняет его Жнец, не в состоянии даже повернуть к нему голову. — Угробил родного дядю, не стыдно тебе, засранец? А стену как вы без меня собираетесь отвоёвывать? — Да как-нибудь уж справимся…       Вечернее солнце внезапно перестаёт окутывать их своим светом. На них падает тень, даваемая тремя лошадьми и Эреном, остановившимся над ними и сверлившим то одного, то второго Аккермана со слишком явными осуждением и упрёком в глазах. — Вы когда-нибудь друг друга поубиваете, — копируя интонацию строгого родителя, причитает Йегер, уже привыкнув к подобному. — То-то Зик со своими дружками обрадуется, — сипит Кенни и, опёршись о подставленный Леви локоть, садится.       Капитан, пусть и не показывает это внешне, но волнуется за последнего живого родственника, потому даже на подопечного внимание обращает не сразу. Жнец, видя это, специально делает вид, будто до смерти его осталось всего несколько минут: наигранно печально вздыхает, прикладывает ладонь ко лбу, вспоминает о своём наследстве, вскорости переданном племяннику. Раскрыв этот обман, Леви махнул на "умирающего" рукой и поднялся на ноги, оставив его валяться на земле. — Позвольте пригласить Вас на небольшую прогулку, сэр, — улыбается Эрен, протягивает повод Норда его хозяину и садится в седло своей лошади. — Твои вечерние тренировки ещё никто не отменял, паршивец, — деланно серьёзно упрекает мужчина, но знает, что ответ "нет" им даже не рассматривается. — И так неделю уже мухлюешь. — Смилуйтесь, капитан, я же коплю силы для важной битвы, мне нельзя перенапрягаться. И Вам тоже бы лучше отдыхать. — На том све… — …те отдохнёте, помню. Пойдёмте, Мечта уже Вас заждалась, — треплет мальчишка свою кобылу по чёлке и переводит взгляд на внимательно слушающего их разговор Кенни. — А Вы сходите к врачу, Вы нужны нам в полном здравии.       Тот якобы недовольно закатывает глаза. — Мы же вроде оба выше тебя званием, сопляк. Так какого должны выполнять твои приказы? — поднимаясь на ноги, бормочет он, однако смиренно подходит к своему коню, не желая смущать племянника и его подопечного своим присутствием. — Не должны, — пожимает плечами Эрен. — Капитан может отказаться, а Вы можете остаться здесь. — Тц, откажет он тебе… Ага, как же… — Медленно, командир Ликвидаторов залезает на спину лошади, пытается убедить себя, что у него вдруг резко перестали болеть все кости в теле. — Не гуляйте допоздна, а то волки съедят. — И ударяет каблуками сапог по бокам животного, вынудив его тронуться с места спокойным шагом. — Эй, — окликает Леви, и его дядя тут же останавливается, оборачивается. — Собери моих ребят и отведи их по казармам, — вспоминает о членах своего отряда, которые постепенно выходили из чащи леса. — А то, боюсь, заблудятся сопляки, где их потом искать.       Конечно, не заблудятся, они ведь были здесь уже несколько раз и точно успели запомнить дорогу до штаба, капитан знает это. Он специально вверяет своих подчинённых Кенни, хочет показать — он доверяет ему настолько, что готов передать под его ответственность тех немногих, кто был ему по-настоящему дорог. Старший Аккерман поначалу медлит, не верит в это, но вскоре, благодарно улыбнувшись, кивает и принимается исполнять сказанное. Эрен, наблюдая за этой немой сценой, и сам не может сдержать улыбки. — А вы, смотрю… — начинает мальчишка, однако Леви тут же перебивает: — Не смей, — хмурится мужчина, продевая ногу в стремя. — Он любит Вас, — не унимается подросток. — Когда мы с ним встречались в той деревне, он только о Вас и говорил. Рассказывал, каким Вы были в детстве. А я и не думал, что… — Эрен, зубы выбью, замолчи.       Йегер впервые видит, чтобы командир смущался. А смущался он, оказывается, как и все остальные люди, — с покрасневшими щеками и кончиками ушей. Чтобы уйти из поля зрения, Леви даёт сигнал Норду, и тот, ударив копытами о землю, переходит сразу на галоп, отдаляется от всё ещё стоявшей позади серой кобылы. Усмехнувшись, Эрен быстро догоняет Аккермана, ведёт свою лошадь наравне с его и выглядит, как считает мужчина, слишком жизнерадостным даже для себя прежнего. — Выбивайте, сэр! — беззаботно кричит мальчишка. — Новые вырастут!       Леви на такую беспечность цокает языком, пока мальчишка, перегнав его, отпускает поводья и расставляет руки в стороны, полностью доверяясь Мечте. Прохладный ветер растрепал его волосы и плащ с двумя перекрещивающимися крыльями. Аккерман, смотря на них позади, думает, что он спит, что это всё слишком хороший сон, и даже мысли о тех злосчастных семи годах перестают терзать его. Ему впервые в жизни хочется оказаться где-нибудь далеко от стен, на берегу того самого моря, о котором так часто твердил его подопечный, где были бы только они вдвоём. Впервые в жизни Леви ловит себя на том, что устал от этой бесконечной войны без шанса на победу. Достать бы только сил для последнего сражения.       Лошади привели их к небольшому озеру, спрятанному в гуще леса. Уставшие, они сразу подошли к воде и склонили головы, желая утолить жажду. Аккерман, осторожно балансируя с тяжёлым обмундированием на себе, спустился на землю и сразу принялся снимать его, больше не в силах таскать с собой этот груз. — Давайте помогу, — тут же возникает рядом Эрен и, немного разобравшись в устройстве нового УПМ, начинает расстёгивать многочисленные крепления. — Не думаю, что Вам в нём удобно… — Правильно думаешь, сопляк, — распрямив наконец плечи, лишённые большого баллона с газом, отзывается Леви. — Кенни говорит, с ним проще использовать громовые копья. — Стальные прутья? — Ага. Ты б тоже потренировался с ними. Не хватало ещё, чтоб ты подорвал сам себя в самый ответственный момент. Самоубийцей ведь тебя неспроста называют. — Да это Жан!       Закончив возиться с приводом, Йегер вдруг начинает снимать с себя одежду: сдёргивает плащ, выпутывается из рукавов куртки и берётся за пуговицы рубашки. Аккерман с непониманием на лице следит за его действиями до тех пор, пока и его шейный воротник не оказывается в руках мальчишки. Тогда Леви перехватывает парня за запястье и отступает на шаг назад. — И что ты делаешь? — Вода тёплая, капитан, пойдёмте искупаемся? Скоро ведь станет совсем холодно…       Подросток видит нерешительность командира, его неуверенность, потому с беспокойством осматривает его и недоумённо хмурится. — Что такое? Нога ещё болит? Или Вы стесняетесь меня? — добавляет с еле видной ухмылкой. — Тц, не говори ерунды, идиот, — отвешивает ему слабого подзатыльника Аккерман. — Не мне здесь шестнадцать, чтобы стесняться. — Тогда в чём дело? — Повесят на тебя мой труп, паршивец. Я не умею плавать, — нехотя признаётся Леви и сталкивается с удивлением на чужом лице. — Что? Ты же знаешь, я жил под землёй, где мне было там плавать, в лужах? — Это ничего, сэр, этому легко научиться, — успокаивает его подопечный. — Я помогу Вам.       Аккерман в который раз уступает ему. Раздевается, складывает одежду в аккуратную стопку, в то время как одежда Эрена валяется в радиусе нескольких метров, а некоторые её части висят чуть ли на кустах. За это он своё получит, потом — сейчас Леви был занят осмыслением новых для себя ощущений, ступив босой ногой в мокрый песок, омываемый небольшими волнами. Дальше он шагнуть не решился, так как видел застывшую у берегов тину и еле сдерживал своё отвращение. — Гряз… — Негрязно здесь, — упрямо отрезает Йегер, беря его ладонь в свою. — Это просто трава. Не бойтесь, капитан, я буду рядом. — А ты хоть умеешь? — с предостережением косится на него мужчина. — Что? — Плавать умеешь, балда? Или мы вдвоём тут потонем? — Конечно умею. Мы с отцом часто ходили на речку, он меня и научил.       Иногда Леви забывал, что не у всех было такое ужасное, лишённое и отца, и матери детство. Не то чтобы этому парню сильно повезло с этим, но своего отца он хотя бы знал, и Аккерман был искренне рад за него. — Поверю на слово, — соглашается он и медленно следует за своим подчинённым, уверенно тянувшим его за собой.       В ступню врезались мелкие камни и ракушки, на кожу садились надоедливые комары, руки то и дело ловили собой паутину из неприятной наощупь тины и водорослей. Всё это можно было перетерпеть, однако потом они зашли настолько глубоко в озеро, что вода, неожиданно холодная, почти ледяная, стала доходить Леви до самой груди. Тогда он встал как вкопанный на месте и задумался, не зря ли согласился на всё это. — Смелее, ещё ведь совсем мелко, — подбадривает Эрен, которому вода едва намочила живот. — Легко тебе говорить, — буркнул Аккерман и обнял себя, пытаясь согреться. — Что-то я не заметил, чтобы здесь было тепло. — Вам просто нужно привыкнуть. Это неприятно только первые несколько секунд.       Согнув колени, Йегер полностью оказывается под водой. Поначалу вздрагивает, уже вынырнув, из-за разности температур, а после глубоко выдыхает и убирает прилипшую ко лбу чёлку. — Сделайте так же! — воодушевлённо подначивает парень.       Командир, не разделяя его эмоций, только кривится, совсем не хочет повторять это действо. Тогда, якобы рассердившись, парень внезапно ударяет ладонью по водной глади, потом описывает вокруг себя полукруг, полностью обрызгивает опешившего от такого мужчину. Воздух мгновенно выталкивается из лёгких, Аккермана на пару секунд парализует, но организм быстро привыкает к новой среде, позволяет конечностям двигаться. — Засранец! — шипит Леви и с грозным видом преследует всё дальше уходящего от него мальчишку.       Как дети, они обливают друг друга водой, забыв и о скором отбое, и всех тяжестях, свалившихся на их плечи. Йегер, ухватив песка, делает из него немного кривоватый шар и бросает его прямо в чужие волосы, зная, какой для капитана это будет трагедией. Тот, остановившись и в омерзении скривив губы, не верит, что его подопечный способен на такую подлость. Эрен же несдержанно смеётся над выражением его лица и втайне любуется им — не каждый день увидишь у этого человека такую россыпь эмоций.       Отрицание мужчины быстро превращается в гнев, и он мрачной тучей приближается к мальчишке, сжимая кулаки и источая вокруг себя явно не добрую ауру. Он делает шаг, ещё один, и на третьем вдруг понимает, что нога не коснулась дна — оно словно пропало, испарилось под ним и отправило его в падение вглубь озера, как вязкое болото. Успев только выдохнуть остатки кислорода, Леви теряется, поддаётся панике. Глаза щиплет, когда он распахивает их и пытается понять, где он находится, но вокруг слишком темно, он совсем ничего не видит, в нос словно попадают острые щепки. Тяжёлая солёная вода, попадая в открытый рот, полностью окутывает мужчину, сковывает его резкие, беспорядочные движения. Аккерман успевает попрощаться с жизнью и подумать, насколько же глупой у него вышла смерть, сразу после чувствует на своём теле руки, вытянувшие его из этой бездны.       Леви жадно глотает воздух, оказавшись на поверхности, и тут же заходится в кашле, раздирающем горло. Неосознанно, он цепляется за спину Эрена, оставляет на ней ярко-красные полосы от ногтей, на что тот не выказывает никаких недовольств, а просто аккуратно держит его, невесомо проводит ладонью по лопаткам и затылку, пытается успокоить. — Всё хорошо, капитан, я здесь, рядом, — шепчет парень.       Под ногами до сих пор ничего не было. Осознав то, что один только Йегер разделяет его и смерть, Аккерман замирает, глядит в зелёные глаза, и на душе сразу появляется спокойствие. — Вы мне доверяете? — спрашивает Эрен, протягивая ему руку.       Ответа не последовало — Леви не считает нужным отвечать на такой глупый вопрос. Понимая без слов, мальчишка ведёт его дальше, на куда большую глубину. Берег, на котором остались лошади, неизбежно отдаляется, становится меньше. Аккерман старается не смотреть вниз, не хочет даже задумываться, сколько метров между ними и дном. Должно быть, уже не меньше десяти. Однако страха совсем не было.       Когда Йегер остановился, мужчина осмотрелся и понял, что они находятся в самом центре озера. У него, как у совершенно не умеющего плавать человека, не было абсолютно никаких шансов выбраться отсюда живым, не будь рядом спутника. — Ты ведь не держишь ещё на меня зла за суд, сопляк? — нервно усмехается Аккерман. — Никогда не держал, — со всей серьёзностью признаётся его подопечный. — Вам нужно почувствовать воду, научиться лежать на ней. Перевернитесь на спину, расслабьтесь, — попросил он, ощутив, насколько сильно командир сжимает его локоть. — Я никуда не денусь, отпустите меня.       Прежде чем успевает осмыслить просьбы, Леви выполняет все три и сразу ощущает, как озеро вновь пытается затянуть его в свои глубины. Парень не даёт ему сделать это. Осторожно подхватывает капитана за поясницу, помогает ему найти равновесие на небольших, почти незаметных, волнах. — У Вас хорошо получается, сэр, — с улыбкой хвалит Йегер и тут же получает несильный пинок коленом в бок. — Мне не пять лет, дубина, — бормочет Аккерман. Его не раздражает такая опека подчинённого, напротив, эта похвала проникает глубоко в его сердце, туда, где четырнадцатилетний ребёнок внутри него не получал от своего дяди ни слова одобрения, а одни лишь упрёки. Он просто не хотел признавать то, что его до сих пор это задевает. — Конечно, не пять, — легко соглашается мальчишка, понемногу опуская свои руки, отдавая тем самым контроль попечителю. — Согните немного колени и спину, сделайте глубокий вдох и запрокиньте голову. Делайте это плавно, не спешите.       Леви с сомнением отнёсся к последнему указанию, но отказываться исполнять его не стал. Нахмурился только, когда вода затекла в уши, и в мимолётном ужасе округлил глаза, увидев всё дальше отплывающего от него Йегера. Все конечности перестали быть недвижимыми, мужчина, пытаясь не терять самообладание, заставлял руки, то и дело норовившие прижаться к груди, лежать перпендикулярно согнувшимся больше положенного ногам. — Эрен, блять, — шипит сквозь зубы, наблюдая за уменьшающейся фигурой. — Если ещё хоть раз я тебе поверю… — У Вас отлично получается, капитан! — кричит, перестав отдаляться, парень. — Плывите ко мне, тут недалеко! — Шутишь? — с сомнением оценивает образовавшиеся между ними полкилометра Леви. — Не недооценивайте себя, Вы же сильнейший солдат человечества! — Солдат, а не пловец!       Солнце скрылось за горизонтом незаметно. Темнело осенью достаточно быстро, поэтому, когда Аккерман, борясь с так не кстати напавшим на него течением, добрался до Эрена, над ними уже висела луна — единственный теперь источник света. Йегер не стал уменьшать между ними расстояние и плыть навстречу. Он терпеливо дожидался, пока командир преодолеет его самостоятельно. Леви, тренируя его, никогда не давал поблажек, и только позже парень понял, почему, оттого и поступил с ним сейчас точно так же.       Уже одеваясь на берегу, Аккерман с трудом верит в то, что смог добраться от самой середины озера досюда сам, без чьей-либо помощи. В полумраке, он видит на чужой спине недавно оставленные отметины от собственных ногтей, осторожно прикасается к ним, вопросительно поднимает брови. — Почему не исцелишь их? — тихо интересуется Леви у застёгивающего ремень Йегера. — Зачем? — бездумно пожимает плечами тот, поворачиваясь к нему. — Болит же, наверно. — Совсем нет. — Эрен, накрыв щеку командира ладонью, медленно приближает своё лицо к его. — Вы никогда не причиняли мне вреда, сэр.       Едва он потянулся за поцелуем, Аккерман отпрянул, не дал их губам соприкоснуться. В растерянном взгляде Йегера поселяется уже знакомое непонимание, граничащее с досадой. — Какое оправдание придумаете на этот раз? — с вызовом вопрошает подросток. — Ты никогда не поднимал эту тему после… Шиганшины, — осторожно, не желая договаривать последнее слово из-за ещё слишком ярких воспоминаний, начинает Леви. — Как будто тебе всё равно, с кем я был раньше. — Мне и есть всё равно, — продолжил одеваться Эрен. — Ваше прошлое должно оставаться только Вашим. Я знаю, что Вам приходилось против воли быть с ним, знаю, что Вы его не любили и что, даже будь он жив, ничего бы не изменилось. Вы были бы сейчас здесь, со мной, а не с ним. Так было всегда. — Отчего же такая уверенность, сопляк? Перед Шиганшиной ты говорил совсем другое.       На это парень усмехается, потом подходит к своей лежащей на земле форменной куртке и достаёт из её кармана высушенный цветок, в котором мужчина, приглядевшись, узнаёт гортензию — ту самую, подаренную перед разгромной битвой. — Вы ведь не стали брать его, возвратили мне обратно. Тогда я не понимал, почему Вы это сделали, но сейчас… Вы нарушили его приказ, не стали уезжать в ту деревню, а вернулись, чтобы защитить меня. Вы нарушили его приказ и тогда, когда Райнер напал на Трост и Вас заставляли оставаться в больнице. Неосознанно, Вы всегда выбирали меня, а я, дурак, этого не понимал и цеплялся только за последнюю перед сражением ночь, проведённую с ним. Вы не остались тогда со мной только из-за того, что Вы слишком хороший командир.       Йегер был прав по всем пунктам, Леви это ясно осознавал, но что-то всё равно не давало ему покоя. — Не могу сказать, что совсем ничего не чувствую после его смерти. Я думаю о нём каждый день, вспоминаю всех, кого он привёл в могилу, его несбывшуюся мечту попасть в подвал твоего отца. Он стал моим самым большим разочарованием в жизни, но всё же… — Аккерман вытягивает перед собой руки. — Я чувствую, что стал слабее. Как будто у меня забрали часть сил. Я понял это, сражаясь с Кенни. Он и раньше был сильнее меня, но теперь ему совсем ничего не стоит меня победить. — Вам больше не нужно быть сильным, — произносит Эрен, притягивая Леви за поясницу к себе и опуская подбородок на его макушку. — Я буду сильным за нас обоих, капитан.       Мужчина слушает звук ударяющихся о берег волн, размеренное сердцебиение подопечного, его нечасто дыхание и всё больше понимает, что не готов покидать это место, несмотря на холод, на обкусавших всё тело комаров и грязь. Он чувствует, как Йегер взял его ладонь в свою — кожу обожгло холодом чего-то железного. Опустив голову, Леви видит в своей руке тускло-жёлтый ключ с длинноватым шнуром, который он впервые увидел на мальчишке в Тросте. — Исполните его мечту за него, — отвечает на немой вопрос Эрен и осторожно, будто ожидая сопротивления, вешает его на чужую шею. — Зачем?.. — недоумевает мужчина. — Это же ключ твоего отца, пусть он остаётся у тебя. — Хочу, чтобы он был у Вас. Я доверяю Вам.       Йегер поддаётся своему желанию, снова обнимает его, утыкается носом в волосы, оставляет поцелуй на лбу, а Леви просто позволяет ему это делать. — Нам нужно возвращаться, — с неохотой говорит он. — Не можем же, в самом деле, провести здесь всю ночь. — Я бы очень этого хотел, — вздыхает подросток, но послушно отстраняется, опасаясь того, что старший Аккерман поднимет на их поиск всех своих людей.       Йегер отдаёт попечителю свой плащ, помогает натянуть обратно ремни УПМ и свистит, подзывает свою лошадь… слыша в ответ тишину. Сколько бы не звал он её, ни цокота копыт, ни её ржания нигде не раздавалось поблизости. — Ты что, забыл привязать её? — скептично спрашивает Леви. — Зачем? Она никогда не убегала… — Тц, время идёт, твоя наивность не меняется, — упрекает, поднося ладони ко рту, мужчина.       Какого же было его удивление, когда и Норд не прибежал на зов. — Вы тоже забыли? — подкалывает Эрен, ещё не сообразивший, в каком положении оказались они оба. — Ты в курсе, сколько нам переться пешком до дома?       И на этом улыбка мальчишки плавно исчезает. Сейчас они находились под районом Стохес, а родительский дом Кенни, который тот отдал им во временное пользование, так как сам всё равно почти там не появлялся из-за огромного количества дел в столице, стоял почти у Орвуда, и путь дотуда должен занять не менее трёх часов быстрого шага. Многочисленные деревья должны были помочь им, вот только привод был лишь один, потому служивший сейчас просто лишним грузом, а не средством передвижения.       Стемнело достаточно сильно для того, чтобы уже не различать ничего, кроме смутных силуэтов, перед собой на расстоянии одного метра. Йегер, пропущенный Аккерманом вперёд собирать лицом паутину, тяжело пробирался сквозь заросли леса. Пыхтел, напарываясь на очередную ветку, услужливо придерживал её для спокойно идущего позади мужчины и брёл, спотыкаясь на каждой кочке, дальше. Его рубашка постепенно обретала всё больше затяжек, а потом и дыр, так что Леви, сжалившись над ним, поменялся местами и стал возглавлять их непредвиденный поход. Вскоре и его одежда начала превращаться в лохмотья, не спасал даже отданный подчинённым плащ, и под конец шествия стала такой же, как и Эрена, благо, ПУПМ осталось целым.       Преодолев и лес, казавшийся бесконечным, и болото, и поле, они вышли к озеру, гораздо более широкому, чем предыдущее, и облегчённо выдохнули — мучения должны скоро кончиться, оставалось всего несколько десятков метров. Впереди виднелись маячащие огоньки. Их было плохо видно из-за стволов деревьев, но даже так Аккерман скривился, первый поняв, что это факелы ищущих их Ликвидаторов. Как на убой, он, склонив голову, поплёлся дальше, и Эрен, выдохшись гораздо раньше его, пошёл следом.       Кенни стоял у крыльца, седлал высокую лошадь с сединой в гриве, попутно разговаривая со своей светловолосой помощницей. Он выглядел всполошенным и вместе с тем уставшим. Леви, зная, что он практически не спал, виновато опускает взгляд, выходя из темноты и подходя к нему. Услышав шаги, Жнец нервно оборачивается, на его лице мелькает раздражение, однако тут же оно сменяется еле видным облегчением. — Я знаю, что ты скажешь, — опережает учителя Аккерман. — И что же? — недовольно хмурится тот, осматривая притаившегося рядом Йегера, такого же помятого, как и его попечитель. — Что вы, два самых важных человека в мире, без причины подвергаете себя опасности? — Да что с нами могло случиться? Мы же за Розой, здесь нет титанов. — О Зике и компании забыл, коротышка? Вы были лёгкой целью. Где ваши лошади, не объясните?       Леви переглядывается со скривившимся от неловкости Эреном. — Мы… отправили их в конюшню за Сину, — старательно врёт капитан, безотрывно глядя в серые глаза.       Кенни молча даёт им обоим подзатыльник и, схватив за заднюю часть шеи, ведёт за собой на задний двор, где, прижавшись друг к другу, на земле спали уже рассёдланные лошади: серая и вороная. Безнадёжно проведя ладонью по лбу, Леви не смеет больше открывать рот. — Мы нашли их недалеко отсюда, — поясняет Жнец, отпустив их. — Бегали по полю, а вас нигде рядом не было. — Ты же должен был быть в Митре, почему вдруг вернулся? — Мои люди доложили, что вы, два балбеса, не появлялись в штабе, вот и пришлось вернуться. А ты чего молчишь? — обращается мужчина к хранившему молчание Эрену. — Утянул Леви в сомнительную историю, а теперь и слова сказать не можешь? Куда твоя уверенность делась? — Мне нечего сказать в своё оправдание, — поднимает руки, сдаваясь, мальчишка. — Виноват. — Тц, так легко не отделаешься, засранец. Завтра убираете весь второй этаж, поняли? — Понял, — вяло отдаёт честь Йегер. — Мелкий, не слышу ответа.       Младший Аккерман закатывает глаза, не особо желая — впервые в жизни — тратить время на уборку, но тем не менее повторяет за подростком скупое "понял". — Вот и отлично, — одобряет, толкая обоих в сторону дома, Кенни. — Идите переоденьтесь, оборванца два. Через час чтоб спали, приду — проверю.       В коридоре, снимая грязные сапоги, Эрен возмущённо фыркает, всё не найдёт себе места. Садится за стол, машинально открывает лежащую там книгу и тут же откладывает её обратно, смотря на Леви, разливающего по кружкам заварку. Мужчина, как всегда, спокоен, его движения плавны и точны — он успел уже освоиться в этом доме, потому точно знал, где искать чай и прочее. — Меня даже отец не наказывал! — не выдерживает подросток, всплеснув руками, чем заставляет своего попечителя усмехнуться. — Поэтому Вы так любите чистоту? Он, небось, каждый день заставлял драить полы по десять раз. — Ага, как же, — иронично кивает Аккерман, вспоминая, как чуть ли не с боем убеждал дядю постирать его насквозь измазанный в крови плащ, а тот всё отказывался, говорил, что там только одно маленькое пятнышко. — Под землёй легче всего было умереть от инфекции и голода. А когда эти два фактора встречались… Я не хотел, чтобы кто-нибудь ещё умер из-за этого, тем более так. Смерть мамы была медленной и мучительной, эта болезнь быстро не убивает.       Леви ставит перед Йегером вкусно пахнущий напиток, садится напротив него и обхватывает пальцами свою кружку. Потом чувствует буквально источающее уверенность прикосновение к ладони. — Хистория подписала указ, по которому дети и старики из Подземного города будут переселены на поверхность, — заявляет парень. — Когда вернём стену, мы сможем вытащить оттуда всех остальных, дать им достойное жильё и еду. Не все дворяне и офицеры согласны с этим указом, но скоро будет проводится совещания, на нём бу…. — Я поддержу её, — не даёт договорить ему Аккерман. — Все эти дети не должны жить в этой яме. — Не должны, — соглашается Эрен. — Значит, не будут.       Не желая снова получить от хозяина дома, они быстро выпивают слишком горячий чай, убирают за собой использованную посуду и поднимаются на второй этаж, где расположены их комнаты. Леви не удивляется, когда, переодеваясь, слышит стук в свою дверь. Он встречает его каждую ночь и совсем не злится из-за этого. Ему спокойней засыпать рядом с этим мальчишкой, бесконечные кошмары перестают мучить, голова освобождается от ненужных мыслей, поэтому и сейчас он даёт ему молчаливое разрешение зайти. Эрен, держа своё свёрнутое в рулон одеяло и подушку, тихо проскальзывает внутрь, крадётся к кровати и ложится на край, оставляет место у стены для Аккермана, пока тот складывает свою одежду на стуле. Закончив, мужчина, тоже не говоря ни слова, занимает вторую часть постели, сонно зевает, шёпотом желает своему соседу спокойной ночи, но не смеет коснуться его, держит между ними расстояние, хотя и безумно хочет вновь почувствовать его тепло. Сейчас ему достаточно просто знать, что его мальчишка рядом.       Тихо скрипит под весом человека пол. Ни Леви, ни Эрен этого не слышат, давно погружённые в сон. Кенни, осторожно держа приоткрытую дверь, смотрит то на Йегера, еле держащегося на кровати, балансирующего на последних оставшихся у него сантиметрах, то на своего племянника, занявшего большую её часть и неосознанно сталкивающего Эрена вниз.       Аккерман усмехается — всё тот же его коротышка, совсем не изменился.