Бескрайнее озеро

      Леви находит Йегера на крыше штаба глубокой ночью. Все остальные, и офицеры, и их подчинённые, взволнованные завтрашним днём, уже давно спали, хотели скорее пережить то, что их ожидает. Все, но не этот парень, старательно изображавший из себя неподвижную статую, когда Аккерман сел по правое плечо от него. Мальчишка не пришёл к нему сегодня ночевать, не видел его мужчина и на ужине в столовой, краем глаза только заметил мелькнувшее за углом движение и всё гадал, он ли это приходил.       Эрен молчал, смотря куда-то в тёмную, почти чёрную, даль ночного неба, и Аккерман молчал вместе с ним, накрыл его плечи своим плащом и, подтянув к себе ноги, обнял колени. Капитану никогда нормально не спалось перед важными экспедициями, сегодня тоже он едва ли сомкнул глаза хотя бы на час. Думал вечно о предстоящем сражении, постоянно накручивал себя, тайно страшился этой битвы. И дело не в недоверии планам подопечного, вовсе нет, Леви уже поставил свою жизнь лишь из-за уверенности Йегера в победе и был полностью уверен в то, что он союзник человечества, а не засланный врагами волк в овечьей шкуре, как любят говорить про него в столице. Любой командир сомневался бы на его месте, зная расклад сил.       Разведкорпус не оправился ещё от предыдущего поражения, в его рядах с трудом насчитывалось четыре десятка дееспособных солдат и девять — если считать присоединившихся к разведчикам полицейских из центрального отдела. Их численность тоже изрядно поредела после первого похищения Эрена и Шиганшины. Несмотря на это, Ликвидаторы, явно не имевшие тёплых отношений с соседним подразделением, поддержали стремление своего предводителя помочь отвоевать стену. Сильно они были преданы Кенни, бесконечно верили в его мечту, которой он поделился в далёком прошлом.       На стороне союзников были два титана, у врагов же было целых четыре, и с одним из них, колоссальным, никто не понимал, как сражаться, никто не знал даже, способны ли люди вообще остановить его. Для большинства солдат это была самоубийственная миссия, и лишь Эрен, настоявший на таком скором её проведении, не сомневался в благоприятном исходе. — Не спите? — будто только сейчас ощутив чужое присутствие, спрашивает Йегер, но не отрывает глаз от звёзд. — Не сплю, — тихо отзывается Леви. — Как и ты. Скоро нужно будет отправляться, сопляк, отдохнул бы хоть пару минут. — Было бы от чего отдыхать, сэр, — дёргает уголком губ мальчишка. — Я и забыл, что ты бездельник. Не пришёл ни на одну тренировку за эти две недели. — А меня особо не заставляли на них ходить. — Плохой же у тебя командир. — Самый худший, — сказав это, Эрен ложится щекой на плечо мужчины, прикрывает уставшие веки. — Никто не понимал меня лучше Вас, капитан. Микаса с самого детства видит во мне маленького мальчика, которого вечно нужно оберегать. Называла меня слабым, говорила, что я умру, если её не будет рядом, отговаривала после первой неудачи в кадетском корпусе от того, чтобы я стал солдатом. Я отчаянно пытался доказать и ей, и самому себе, что я чего-то стою, что я действительно могу им стать… Я считал себя ничтожным на её фоне, неполноценным, хотя и входил в пятёрку лучших кадетов. Лез из-за этого туда, куда не следовало, погубил своих товарищей при защите Троста, умер сам, так ничего и не добившись. Она до сих пор считает меня этим мальчиком, неспособным постоять за себя. Только благодаря Вам я понял, что это не так, когда Вы, тот, на кого я равнялся всё это время, поверили в меня, позволили убить первого титана тогда, за стенами. В тот момент я ощутил, насколько я сильный и насколько ошибалась Микаса. Я почувствовал, что я способен на всё, и только это чувство заставляло меня двигаться вперёд, сколько бы ошибок я не совершал и сколько бы неудач не было за моей спиной.       От переполнившей сердце благодарности, Эрен приподнимается, с теплом смотрит на лицо Аккермана и оставляет невесомый поцелуй на его губах — тот даже не успевает ответить, настолько быстро парень отстранился. Поделившись половиной плаща, Йегер снова устремляет взгляд куда-то за линию горизонта, где сейчас стояли стена Мария и район Шиганшины. — Ни мама, ни Микаса, ни Армин не поддерживали меня в моём желании вступить в разведкорпус. Считали, наверное, что я напрасно умру в первый же день, считали, что зря люди вообще пытаются сражаться с титанами, зря отдают столько жизней. Так думали не только они. В кадетском корпусе, после тренировок с Энни, я осознал: никто по-настоящему не верит в победу человечества, ведь лучшие кадеты, которые могли бы добиться её, получают право служить в военной полиции, подальше от титанов. На меня смотрели, как на идиота, когда я поделился этим противоречием в столовой, и ещё большим идиотом я выглядел в день выпуска, когда рассказал, что человечество ещё может победить. — Когда-то и я считал всех разведчиков идиотами, — вспоминает Леви. — Я узнал о них в двенадцать, увидел случайно на улице одного из них, спросил о нём Кенни. Он говорил, все они самоубийцы, раз, несмотря на потери, продолжают проводить свои вылазки. И я был с ним согласен. Тогда разведкорпус действительно напоминал умалишённых, бросающихся на убой. Я считал так до тех пор, пока сам не стал одним из них. — Мужчина незаметно улыбнулся. — Эти люди никакие не самоубийцы — они безумцы, отчаянно верившие в победу, в то, что они способны её достигнуть. Я же, напротив, совсем не верил. Мною движило только желание уничтожить всех титанов, чудовищ, отнявших моих друзей. Слепое желание, без всякого понимания, как это сделать. Всё изменилось после Троста. После того, как я узнал, что человечество одержало свою первую победу. Благодаря тебе. Ты заставил меня поверить в то, что люди всё ещё способны сражаться, ты дал мне надежду на то, что мы не обречены. Спасибо, Эрен.       Леви не знает, почему его так потянуло на откровенные разговоры. Было ли это ответной искренностью на признание мальчишки или желанием освободить душу перед смертью, он не знал. Должно быть, и то, и другое. В этой суете, как обычно появляющейся перед экспедициями, он проводил с ним совсем мало времени. Копался с утра до вечера в бумажках, попутно с этим тренировал своих подчинённых, а с Йегером виделся только ночью, перед тем как заснуть. Никогда бы мужчина не подумал, что когда-нибудь будет так сильно от кого-то зависеть, так сильно в ком-то нуждаться. — Спасибо, что поверили в меня, капитан, — выдыхает Эрен. — Только эта вера не дала мне сдаться. Когда Ваш дядя сказал, что мою силу может забрать кто-то другой, я… я хотел, чтобы он меня убил, правда хотел. Убил и передал её кому-нибудь другому, более достойному. Я не мог больше жить с пониманием того, что приношу и Вам, и всему человечеству, тем, кто поддержал меня, один только вред. Но Вы пришли за мной, — голос неконтролируемо дрогнул, выдав подступающие слёзы, — за тем, кто доставлял Вам одни только неприятности, кто снова Вас подвёл. Несмотря на это, Вы пришли. — Ты что, плачешь, идиот? — Аккерман в недоумении поворачивается к нему, не понимая, что так растрогало подростка.       Йегер дёргано вытирает кулаком лицо, отрицательно качает головой и беззаботно улыбается командиру. Его губы дрожат, потому мужчина не верит ему, цокает языком, коря его за эту ложь, и осторожно вытирает влагу с его щёк большим пальцем. — Всё нормально, — утверждает Эрен. — Просто я думаю, Род Рейсс был прав, когда хотел передать мою силу Хистории. Я действительно худший человек, у кого она могла оказаться. — О чём ты говоришь? — Как думаете, исчезни со всего мира титаны, люди бы смогли жить в мире между собой?       Аккерман удивляется этому вопросу, как и игнорированию его собственного. — Военная полиция и разведкорпус издавна ненавидят друг друга, — произносит он. — Но при грозящей им обоим опасности они забывают старые обиды и объединяются, чтобы победить общего врага. Вспомни день, когда тебя похитил Райнер. Тогда полиция присоединилась к разведчикам, чтобы сразиться с бронированным титаном. Думаю, такова природа людей. Если бы пропал общий враг, они бы нашли его среди себя. — Значит… — парень растерянно моргает, — избавившись от титанов, мы не закончим войну? — С титанами нельзя договориться, они просто безмозглые твари без всякой способности мыслить. Люди… другие. Они жестокие, похожие даже немного на самих титанов, но все они хотят жить. — Зачем же они друг друга убивают, если хотят жить? — Я не могу на это ответить, сопляк. Полагаю, насилие у нас в крови. Что, — мужчина с интересом заглядывает в чужие тусклые глаза, — начинаешь жалеть о своём решении вступить в разведкорпус? — Я никогда не буду о нём жалеть, — сразу отрицает Эрен. — Возможно, было бы лучше, если бы я никогда не стал разведчиком. Возможно, было бы лучше, не родись я вообще в этом мире. Никто не в силах предугадать результат, никто не может знать, к чему приведёт то или иное решение.       Йегер крепко сжимает ладонь мужчины в своей, прежде чем закончить: — Никто, кроме меня. ***       Утреннее небо над серой Шиганшиной было красноватым, в отличие от вчерашнего, вечернего. Оно было откровенно красивым, и часть скачущих на лошадях разведчиков, на мгновение забыв о важности миссии, преследуемой ими сегодня, смотрели на оранжевое солнце, освещавшее окрестности. Эрена оно совсем не интересовало. Всё его внимание было приковано к торчащим из земли металлическим трубкам. Остальные не замечали их, проезжали мимо, явно до конца не поверившие, что основная опасность сейчас скрывается прямо под ними, а не внутри города.       В отличие от предыдущего раза, когда парню довелось увидеть родной округ в такой близости, сейчас лицезрение высокой стены, за которой где-то там, среди обломков, находился его дом, не вызывало у него никаких чувства, только приглушённую ненависть. Он не волновался, его руки совсем не дрожали, спокойно держали поводья, его спина была прямой, осанка уверенной, однако вид развивающегося впереди плаща с двумя крыльями его командира поселял в груди некоторое сомнение, заставлял сердце биться намного чаще обычного.       Леви не согласился остаться в столице, сколько бы Эрен его не отговаривал. Хоть его травмы, в частности, колено, зажили, Йегер видел, как трудно ему даются шаги в конце почти каждого дня, после тренировок. Мужчина скрывал свою хромоту на людях, не признавался, что предыдущая экспедиция оставила на нём, возможно, непоправимый след, однако его подопечный прекрасно всё это замечал. Замечал и тихо себя ненавидел за свою беспомощность в прошлом. Его успокаивало только присутствие рядом с Леви его дяди, всегда теперь прикрывавшего его с правой стороны, где бы они ни были, на важной миссии или просто на рынке в городе. Наверное, только из-за этого Йегер и перестал препятствовать участию своего капитана на этой вылазке, знал, что один он больше не останется, что рядом всегда будет тот, кто защитит его даже ценой собственной жизни, иначе обязательно бы нашёл способ не допустить его присутствия здесь.       Слева, чуть позади, била копыта о землю лошадь Имир. Девушка, недолго думая, согласилась помочь разведчикам, когда Эрен рассказал, что после победы она сможет в любое время видеться с Хисторией. Народ хоть и с недовольством воспринимал сокрытие её сущности, сейчас, увидев желание Имир вернуть потерянные земли, стал относиться к ней более лояльно, потому теперь ни повешение, ни любая другая казнь ей не грозила. — Перейти на приводы! — отдаёт приказ возглавлявшая разведчиков Ханджи, едва между ними и стеной осталось не более шестисот метров. — Действуем согласно пла… — Стойте! — кричит Йегер и, дёрнув поводьями, перегоняет скачущих впереди офицеров, чтобы поравняться с командующим.       Та сразу поднимает руку, вынуждая солдат замереть. Леви, уже доставший рукоятки привода, удивлённо переглядывается с Кенни, внимательно следит за подопечным и опускается обратно в седло. — Нужно загнать лошадей в город, — утверждает парень. — За его пределами небезопасно. — Но… титаны внутри, они же… — Там нет титанов, Ханджи, — настаивает Эрен и видит тень сомнения в карих глазах. — Город чист. — Делай, как он говорит, очкастая, — настаивает младший Аккерман. — Он хочет победы не меньше нас.       Немного поколебавшись, Зоэ всё же ведёт колонну солдат за собой. Вместе они проезжают через разлом, оставленный когда-то бронированным гигантом, и останавливаются немногим правее ворот. Несколько солдат остаются на земле приглядывать за животными, другие же поднимаются на стену, осматриваются, замечают, что Шиганшина действительно пуста, лишена даже самых маленьких титанов.       Йегер, опустившись на колено, внимательно вглядывается не в узкие улицы своего города, а в даль горизонта, где простилался густой лес, через который они сюда добирались, пока остальные, явно озадаченные, пытаются понять, в чём кроится подвох. Между деревьев, далеко впереди, пробегает еле видный блик — Эрен поднимается на ноги, скидывает с головы капюшон. — Почему здесь никого нет?.. — подходит к нему озадаченный Армин. — Неужели враг так просто позволит нам вернуть земли? Чего ждёт Райнер? Он же сейчас прямо под нами, верно? — Да, — не спорит Йегер. — Смелости у него не хватает выдать себя. Ждёт, когда его начнут искать и у него появится шанс напасть.       Сжав кулаки, парень резко отходит от друга и края стены, поворачивается к Леви, пристёгивающему к специальным креплениям на локтях громовые копья. УПМ мужчина решил всё же оставить своё старое, в отличие от его подчинённых из сто четвёртого. За месяц тренировок он уже смог более-менее привыкнуть к нему, но, похоже, Аккерман был тем ещё консерватором.       От вида того, как Леви старался переносить вес на левую ногу, Эрену становится тошно. Перед глазами молнией пронеслись все его прошлые неудачи: в Тросте, при обороне, в битве с женской особью, после похищения Райнером, при предыдущей битве у Шиганшины. Столько людей умерло ради него, мальчишки, так глубоко ошибавшегося во всём, что только знал, стольких жертв можно было избежать, будь он сдержаннее, умнее. И так мало пользы он принёс человечеству, верившему в него.       Йегер клянётся самому себе больше не повторять тех ошибок, исправить всё, что он натворил, вернуть то, что у них отняли, чего бы ему это не стоило. — Эй, — окликает Имир, подходя ближе. — Если я сегодня умру, передай это моей Хистории.       Девушка прижимает к груди Эрена небольшой конверт с, видимо, письмом внутри. Он не видит сегодня смерти ни над ней, ни над кем-нибудь из его друзей, однако всё равно кивает, убирая вещь в карман куртки. Сегодняшний день был милостив к разведчикам, как никогда до этого. — Ты любишь её, — прямо говорит подросток, без стеснений. — Кто ж её не любит? — улыбается сослуживица. — Так — никто, кроме тебя. Ей будет тяжело в роли королевы. — Йегер, умоляюще подняв брови, берёт её за край рукава. — Пожалуйста, защити её.       В воздухе застывает молчание, прерываемое только отдалёнными голосами разведчиков, разбрёдшихся по периметру. Имир смотрит на своего собеседника, но слов ей не достаёт. По правде, ей было плевать на всех людей за стенами, на всех, кроме Хистории. И присоединилась она сейчас к разведкорпусу не из-за внезапно проснувшегося гуманизма или долга спасти человечество, она просто хочет остаться с той единственной во всём мире девчонкой, способной понять и принять её такой, какая она есть. А ради этого она была готова и умереть. — Наговорились, сопляки? — строго спрашивает Леви, встав рядом.       Йегер не отвечает ему. Глядит, как зачарованный, на уставшее после сегодняшней бессонной ночи лицо командира и медленно пьянеет от желания прикоснуться к нему, хотя бы стать на один шаг ближе. Всё становится таким неважным, он едва не забывает, где они находятся, видит лишь серые глаза, уже с раздражением сверлившие его собственные, — кажется, их владелец что-то ему говорил. — Я же говорил тебе отдохнуть, балда, — цокает языком Аккерман на эту рассеянность, не предполагая, что стало её причиной. — Спишь теперь на ходу. — Не сплю, сэр. — Лёгкая улыбка трогает губы Эрена. — Задумался, простите. — Тц, нашёл время. Враг, похоже, ждёт нашего хода. Не будем его разочаровывать. — Леви переводит взгляд на его подругу. — Имир. — Есть, сэр, — сразу отдаёт честь девушка и достаёт из-за пояса небольшой нож, который она взяла со штаба специально для этого.       Стоявшие ближе всех Саша и Конни с испугом, изумлением и растерянностью следят за тем, как сослуживица, оттолкнувшись, без всякого сомнения прыгает со стены и оставляет на ладони порез.       Разведчиков ослепляет, оглушает последующим взрывом. В месте, где была Имир, сверкают ломаные молнии, в лицо ударяет холодный воздух. После небольшого затишья на крыши домов падает титан — по каменной дороге рассыпаются куски черепицы. Он был куда меньших размеров, чем титан Эрена или Райнера, зато гораздо мобильнее, проворнее. Имир с рыком прыгает на стену, цепляется за неё острыми когтями, забирается выше. Она специально оставляет на ней глубокие порезы всеми четырьмя конечностями, хочет отыскать полость, в которой сейчас прятался Райнер, и, спустя несколько минут поисков, ей это удаётся. В пасти титана виднеется деревянная доска, покрытая сероватой краской. Разломав её зубами и бросив прочь, Имир хватает Брауна за вытянутую руку, вытаскивает его, будто намереваясь сожрать, однако враг оказывается быстрее.       Эрен со смирением глядит на второй взрыв, потом на гиганта, разрушившего его дом. Что-то внутри щёлкает, он хочет наплевать на всё и убить бывшего друга лично, но из последних сил сдерживается, позволяет Имир выполнить свою часть плана.       Райнер пару секунд медлит, не двигается, вовсю сверлит взглядом титана Имир, у которого после его превращения мало что осталось от челюстей — зияющая уродливая дыра с осколками зубов вместо них. Несмотря на повреждения, она снова бросается на него, когтями целит в обратную сторону колен. Уходя от удара, Имир отпрыгивает от врага, делает вид, что из-за ран она с трудом держится на ногах и, едва Браун пошевелился, бросается к центру города, якобы желая спасти свою жизнь бегством, но на деле стремясь отвести его подальше от разведчиков. Райнер подрывается за ней, и из-за ран последней у него даже получается догнать и схватить её за длинноватые волосы. Со всей силы, бронированный кидает её на землю, опрокидывая на спину. Его кулаки покрываются серо-голубым укреплением, поднимаются над практически поверженным врагом.       В плечо вражеского титана втыкается крюк. Повернув голову, Райнер видит своего бывшего капитана, летящего в его сторону с пустующими рукоятками в руках, безо всякого оружия, не зная, что им были эти странные железные палки на его локтях. Леви не использует копья, просто разрывает между ними дистанцию, оказывается в жалком метре от огромной пятерни, которая тут же тянется за ним. Браун понимает, это обманный манёвр, его сейчас хотят отвлечь от лежащей впереди Имир, но перспектива лишить человечества сильнейшего воина пересиливает здравое рассуждение, да и, даже напади сейчас на него хоть вся сотня солдат, ничего сделать они ему не смогут. Он в это со всей серьёзностью верит.       На Аккермана падает тень. Мужчина заставляет своё тело не хвататься за клинки, почти даёт поймать себя, как броня титана вдруг трещит, Райнер останавливается, упуская тем самым свою цель у себя из-под носа, смотрит непонятливо на торчащее у себя из локтя копьё и оступается, после мощного взрыва перед собой. Подорванная конечность недолго висит на остатках мышц, вскоре, под собственным весом, с грохотом валится к его ногам. — Думал, сможешь вечно в своём панцире прятаться? — скалится, пролетая мимо Брауна, Кенни.       Тот делает рывок уцелевшей рукой, старается зацепить командира Ликвидаторов, однако тут же лишается и её — от копья Леви. Второе мужчина направляет в его колено, выпускает из баллонов газ, отдаляясь на безопасное расстояние, и выдёргивает шнур, действовавший на спусковой механизм. Обезображенный, лишённый возможности сделать хоть что-то Райнер валится на землю, через плечо наблюдает за опустившимися на крышу своими будущими палачами, не в силах даже попытаться убежать от них.       Кенни поправляет своё последнее копьё, уже делает шаг к краю черепицы, но сразу останавливается, когда Леви перехватывает его за предплечье. — Не сейчас, — шепчет младший Аккерман. — он должен закричать.       Жнец с недовольством отступает, кивает ему, и теперь просто сверлит Брауна потемневшими глазами. С ним у него были свои счёты после Троста. Кенни помнил свои эмоции, когда узнал, что случилось с его племянником после нападения и похищения Эрена Бронированным титаном. Хотя тогда они были на одной стороне, он еле сдерживался от того, чтобы не перерезать Райнеру горло, и один только Зик удерживал его от этого.       Сейчас же, пока Леви отправился помогать Имир, Кенни спускается с крыши, с помощью привода забирается на затылок гиганта, со злостью пинает его. — Я б на твоём месте вылез по-хорошему, — обращается к бездействующему Брауну. — Сделаешь это, и тогда, возможно, я не порежу тебя на сотню кусков и не отправлю гнить в Марли на потеху вашему руководству. Удивятся же они, наверно, узнай о том, что из четырёх воинов вернулся только один. В не самом пригодном для жизни виде. Ничего, у вас, титанов, вроде и голова может отрасти, если её отрубить. Как смотришь на то, чтобы это проверить?       Вернувшись на крышу, Кенни дотрагивается пальцем до спускового крючка копья, перед этим оглядываясь, убеждаясь, что Леви с Имир успели покинуть опасную зону. После он заводит руку с оружием за спину, замахиваясь, пытается убедить Райнера в серьёзности своих намерений, и, когда тот слышит уже знакомый скрип механизма, понимает, — у него получилось.       Город наполняется отчаянным, оглушающим криком титана, рвущим барабанные перепонки. Жнец закрывает уши ладонями, опасаясь действительно оглохнуть к концу этой миссии, и с усилием поднимает взгляд на стену, где сейчас находились его люди и разведчики. Позади неё всё резко расцветает в осветившем небо зареве. Десятки вспышек света и молний волной прокатываются по окрестностям, освещают сегодняшний хмурый день.       Кенни опускает брови к переносице, игнорирует напавшую на него головную боль от слишком громкого звука. Оглушённый, он не слышит зовущего его племянника. Тогда Леви сшибает его с ног и, взявшись за воротник, тащит его за собой в безопасное место, увидев летящий высоко над землёй небольшой предмет.       Воздух разряжается очередным взрывом, на этот раз в сотни раз большим, чем все предыдущие. Ни старший, ни младший Аккерманы ничего не видят перед собой — стало слишком ярко. Они в последний момент успевают спрятаться за внушительным, сделанным из камня, зданием администрации, но и там нет спасения от летящих во все стороны щепок и осколков булыжников. Кенни сдерживает стон боли, видя стекающую по своему запястью кровь.       Шиганшина оказывается поглощённой огнём. Дома, подобно игрушечным, рассыпаются на части, доски от них превращаются в подобие картечи, в центре города образуется чёрный пустырь, на котором стоял, возвышаясь всё выше, главный враг человечества, лишивший когда-то его трети земель.       "Огромный", — в замешательстве думает о нём Леви, понимая, что их силами победить такого супостата никак не получится. Они специально не брали с собой никого из отряда на сражение против бронированного, чтобы не допустить ненужных потерь, но теперь два человека и один маленький титан выглядели на фоне шестидесятиметрового Колоссального до смехотворного беспомощно. Бертольд, выпрямившись во весь рост, медленно разрушал родной район Эрена и, кажется, искреннее наслаждался этим процессом. Хотел ли он завалить обломками так необходимый разведкорпусу подвал Гриши Йегера или просто упивался тем, что теперь победа была точно за ним, неизвестно, да и узнавать Леви не хочет творящееся в его больных мыслях.       Услышав тихое шипение, капитан смотрит на дядю, замечает торчащий из его руки небольшой осколок и сразу снимает с себя плащ, начиная клинками нарезать его на небольшие лоскуты. У Леви и самого на лице появляется пара довольно глубоких порезов, однако их он словно не чувствует. — Зачем ты вернулся за мной, коротышка? — с искренним интересом спрашивает Кенни, вытирая большим пальцем с чужой щеки подтёки крови. — Эти шрамы совсем тебя не красят. — Да тебя тоже не особо, — беря его за руку, отмахивается тот. — Но кто нас спрашивает? — Вот остался бы в столице, как и просил мальчиш… — Жнец не договаривает, мычит сквозь сомкнутые зубы, когда Леви излишне грубо, одним движением, вытаскивает инородный предмет и следом накладывает самодельный бинт. — Жаль твоих пациентов, будь ты врачом… — С тебя он не лучше, поверь.       Их разговоры стихают, стоило совсем рядом упасть очередному жилищу, когда-то принадлежавшему кому-то из здешних жителей. Отвлечённые беззубой перепалкой, они вновь оглядываются и видят над собой прикрывшую их от падающих с неба частей домов Имир, чей титан уже успел полностью восстановиться. — Ну что, какие мысли? — интересуется Леви, не думая на самом деле, что хоть кто-то из них троих, да и разведкорпус в целом, способен противостоять Бертольду. — По правде, хреновые, — отвечает, поправляя повязку, Кенни. — У нас осталось одно копьё, а его он даже не почувствует. Да и подобраться к нему, вероятно, не получится из-за этого пара. Разве Эрен не говорил, что с ним делать? — Нет. Его Бертольд беспокоил в последнюю очередь. — Может, нам и не нужно ничего с ним делать? — Что ты имеешь в виду? Позволить этому переростку камня на камне здесь не оставить? — Это родной город мальчишки. Думаешь, он бы не делал ничего для его спасения и просто смотрел, как он рушится? Он сказал мне, что не хочет видеть свой дом в руинах, значит… — Но сейчас его дом в руины и превращается! — не выдерживает Леви. — И мы никак не можем этому помешать! — Он нас об этом и не просил. Нашей целью был Райнер. Куда твоя вера в него делась, мелкий?       После этих слов капитан замирает в накрывшей его злости на самого себя. Он снова оказывается на самой первой с этим мальчишкой экспедиции, когда им не посчастливилось встретить на пути Женскую особь. Тогда мужчина корил себя за то, что пытался вмешаться в их с Эреном бой, не доверился ему изначально, и вот, спустя полгода, он снова смеет сомневаться. — Имир, — твёрдо обращается Леви к подчинённой. — Так как газ в баллонах не бесконечный, будет разумней вернуться к нашим тебе. Скажешь оставшимся на земле с лошадьми солдатам подняться на стену. Бертольд может убить их в любую секунду одним удачным броском.       Кивнув, титан размашистыми прыжками отправляется выполнять приказ.       Леви помнит о поджидающем напротив Шиганшины Зике, потому и не решает вывести разведчиков с животными из города — рано или поздно летящие камни разрушат стоящие впереди дома и доберутся да них. Оставаясь здесь, у лошадей было больше шансов выжить, ведь наверняка Бертольд ещё не успел заметить их, да и, скорее всего, не будет тратить время на их убийство. Его цель сейчас намного важнее их. — Ну а мы… — вздыхает младший Аккерман, — проверим, как дела у Райнера. Одного копья должно хватить, чтобы разнести его затылок.       Кенни в шутку сжимает ладонь в кулак и прижимает его к сердцу, на что Леви недовольно цокает языком. — Руку переверни, идиот, — кидает он, берясь за рукоятки.       Этот город не был дорог ни для кого из них, однако видеть его постепенно обращающимся в пепел стало тяжело обоим. Здесь, в месте, где когда-то жили люди, разразился настоящий ад: воздух пропитан гарью, из-за которой сложно сделать вдох; повсюду буйствовало пламя; шаги Бертольда отдавались глухим грохотом. В то, что Шиганшина когда-то была наполнена жителями, сейчас слабо верилось. Пролетая очередную улицу, Леви замечает в узком дворике у чьего-то дома раскиданные по земле обугленные деревянные игрушки. Интересно, жив ли сейчас тот, кто в них играл? А его родители? Он вспоминает Эрена, маленького мальчика, пережившего этот кошмар в совсем юном возрасте. Ему ведь тогда было всего десять, почему-то капитан осмыслил это только сейчас. — Не спи, коротышка, — окликает Кенни, словно научившись читать его мысли. — Потом дашь волю чувствам, сосредоточься. — Ты прав, — коротко соглашается с ним племянник и вдруг в недоумении округляет глаза. — Этот ублюдок…       Райнер сумел перевернуть своего титана на спину, тем самым забрав у них шанс оборвать его жизнь. Вот, почему Бертольд не боялся превратиться поблизости с ним — знал, что броня титана его товарища способна эта выдержать. Защитит она теперь своего обладателя и от взрыва громового копья, в этом оба Аккермана были уверены, потому атаковать не стали, опустились на крышу и погрузились в раздумья. — Теперь одного точно не хватит, — сделал вывод Кенни. — Нам нужен, по крайней мере, десяток.       Они не успели загрузить голову не самыми лучшими предположениями о теперешних планах действий, Имир вернулась раньше. Встав около них, девушка высунулась из затылка гиганта, не покидая его полностью, и дала себе несколько секунд на передышку. — Эрен пропал, — первое, что сказала она, вдохнув кислорода.       Смысл сказанного не сразу дошёл до Леви. — Как это… пропал? — переспросил мужчина, до последнего думая, что Имир просто решила пошутить в не самое удачное время. — Рядом с ним почти сотня солдат, и никто из них не заметил, куда он делся? — Верно, сэр. Никто не знает даже, когда именно он исчез. — А Армин с… — И Армин с Микасой тоже.       Леви упрямо хмурится, качает головой, сжимает сквозь одежду ключ, отданный Йегером. — Эрен вернётся. Мы возвратим его дом с ним или без не… — Он остановился, — перебивает мужчину Кенни, куда-то безотрывно глядя.       Обернувшись, Леви перехватывает его взгляд. Колоссальный титан, ранее безостановочно двигающийся к стене, сейчас, словно оцепенев, нерушимо стоял среди обломков, опустив немного исхудавшие руки по швам. Послышался странный громкий скрип, земля страшно задрожала, в небо ударили ярко-жёлтые, ослепившие их троих, разряды молнии. Леви, потеряв равновесие, опустился на колено, схватился за края черепицы и стиснул зубы от бившей в голову вибрации, исходящей от стен, будто норовивших сейчас треснуть и развалиться на сотни частей.       Разрушенные пять лет назад внешние ворота стали медленно затягиваться сероватым укреплением, постепенно закрывавшем огромную дыру в них. То же произошло и с внутренними — спустя всего минуту они оба были надёжны запечатаны гладким, монолитным материалом. Титан Райнера, потеряв броню, начал испаряться, всё так же лёжа на земле и бездействуя. Имир же, в мимолётном испуге посмотрев на себя, не заметила никаких изменений.       Леви достал из пазов рукояти привода. Понимая, что лучшего шанса им не предоставится, он спрыгнул вниз и, зацепившись тросами за ближайшие постройки, направился к Бертольду. Тот теперь не извергал вокруг себя обжигающие потоки пара, потому мужчине удалось воткнуть в него крюки и с их помощью добраться до самого затылка. В Аккермане не было места для сомнений, когда он замахивался для удара, не было в нём и жалости, только решимость. Двумя точными порезами он вырезает Гувера из шеи, хватает его за воротник и спускается назад, минуя огромное падающее тело его гиганта. Леви успевает увидеть совершенно чистое, без титанов, поле за стеной. ***       Кенни кладёт палец на спусковой крючок, направляя пушку от своего ПУПМ на лежащего на земле, лишённого рук и ног, Райнера. Сейчас парень, находясь в таком плачевном состоянии, не мог ничего противопоставить ни Жнецу, ни стоящей рядом и сжимающей в руке клинок Имир, да и непохоже было, чтобы он сильно хотел сбежать от них. Молчал, не поднимал голову, не просил пощады. Будто смирился со всем, и с поражением, и с собственной смертью, только одно сейчас терзало его: — Значит, это ты съела тогда Марселя… — еле слышимо произносит он то ли с вопросом, то ли с утверждением. — Судя по всему, — не отрицает девушка. — Если превратиться в человека можно только сожрав носителя силы титана… Не исключено, что твой друг стал причиной моего возвращения. Сейчас, зная, какие вы куски дерьма, жалею только о том, что не убила вас там всех четверых. — Возможно, так было бы лучше, — смиренно шепчет Браун. — Определённо, — скривился Кенни, подойдя ближе. — Навлекли вы на себя беду, не представляете какую.       Он поднимает пушку, хочет покончить наконец с Райнером, как чувствует на своём запястье прикосновение, опустившее оружие. Эрен, чьих шагов он почему-то не услышал, останавливается впереди, спиной к нему. Его волосы растрёпаны, дыхание сбито, однако выглядит парень более чем спокойно, из него исходит уверенность, почти ощутимая сила витает вокруг. Аккерман не смеет ослушаться неозвученной просьбы, убирает в пазы рукоятки и внимательно следит за парнем.       Опустившись на корточки в метре от Брауна, Эрен одаряет его ничего не выражающим взглядом. Тот еле видно дёргается, пытается отстраниться от такого близкого присутствия бывшего друга, однако получается только сильнее вжаться затылком в стену. — А он прав, — тихо подтверждает слова Аккермана Йегер. — Наверняка ты не думал, что всё закончится именно так. Целых пять лет всё шло к этому сражению, столько жизней отнял ты и твои товарищи. Ты хоть знаешь, где сейчас находишься? — Он несдержанно обнажает зубы. — Это место когда-то было моим домом. Когда-то здесь жили мои родители, мать и отец. Здесь жили родители сотен детей. Как думаешь, сколько из них не пережили тот день? — Тц, ты посмотри на него, — презрительно сгибает верхнюю губу Кенни, — ему плевать на всё, что ты говоришь. Разве ты видишь в нём хоть каплю раскаяния? Я вот нет. Пристрелить бы его здесь же и не тратить время. — Он раскается, — отрицает Эрен, — позже. Будет умолять о смерти, но я не стану его убивать. — Разведчик теряет всякий интерес к Райнеру, отходит к Имир. — Мы позволим ему вернуться на родину. Больше он не наш враг. — Но… — Теперь он не может использовать силу титана, — перебивает парень, строго нахмурившись. — Щадить поверженного врага — и есть милосердие, которое Вы так стремитесь познать.       Кенни замолкает, раздумывает над этим и понимает — оставлять в живых Брауна он совсем не хочет то ли из-за когда-то пострадавшего от его рук племянника, то ли из-за разрушения им стены, которое неслабо повлияло на его работу. Всё же, каким бы чудовищем мужчина ни был, он оставался человеком, а значит, находился на стороне людей и прощать за потерю стольких земель Райнера был не намерен. Теперь он не так уверен, нужно ли ему это милосердие, если это означает то, что виновный в таком бессчётном количестве смертей не понесёт наказания. Эрен видит его метания, потому, остановившись у его плеча, вкрадчиво заверяет: — Для некоторых людей жизнь становится хуже смерти. Вы ведь и сами когда-то хотели умереть из-за вины за свои действия. Он сейчас испытывает то же, что и Вы тогда, только намного хуже.       И это действует. Кенни больше не думает об убийстве Райнера, смиряется с тем, что он будет мучительно жить, совсем не желая этого.       Вскоре со стен спускаются остальные разведчики и Ликвидаторы. Йегер, найдя среди них своих друзей, в облегчении улыбается, бежит навстречу и убеждается в том, что с ними всё в порядке. Смотрит на Армина, Микасу, ойкает от несильного удара в бок от Жана. Как он и думал, сегодняшний день не забрал жизнь ни у одного находящегося здесь солдата. Это была желанная, долгожданная победа, означавшая гораздо больше, чем просто возвращение утерянных территорий. Людям откроется страшная тайна, к которой они сейчас, Эрен был уверен, не готовы. — Ворота… — в шоке озвучивает мысли Ханджи, осматривая лицо парня, где не было характерных отметин от превращения в титана, — запечатаны… Но как?.. Как нам удалось победить Бертольда? — Благодаря моему брату, Зику Йегеру, — громко заявляет Эрен. — Обладателю силы Звероподобного титана.       Услышавший его Леви, застыв за углом ближайшего дома, в сомнении опускает глаза, смотрит на лежащие у его ног осколки стекла и камней. В то, что Зик на их стороне, он всё ещё не верит, думает, это часть какого-то коварного плана, на который купился из-за их родства его мальчишка. Но и открыто выступить против старшего Йегера не может — слишком доверяет Эрену, не хочет ставить под сомнение его доводы. — Благодаря ему сегодня мы вернули стену Мария без единой смерти, — продолжает парень, вытаскивая из кармана свёрток. — Но у него есть ряд требований. Первое из них — мы должны вернуть ему Райнера.       Солдаты начинают возмущённо перешёптываться, ведь отдавать кому-то или щадить одного из главных врагов человечества никто не хочет. Многие, схватившись за клинки, были настроены убить его прямо сейчас, но Ханджи, привыкшая мыслить отлично от всех остальных, решила повременить с казнью. — Взамен он отдаёт нам силу Колоссального титана. Нам остаётся только выбрать, кому она будет принадлежать.       Из шеренги разведчиков шагнул вперёд уже знакомый Эрену светловолосый парень. — Я готов стать колоссальным титаном, — решительно произносит Флок, прижав кулак к груди. — Ты уверен, сопляк? — скептично косится на него Кенни. — Жизнь совсем не мила? Ты ведь в курсе, что эта сила не позволит тебе прожить больше тринадцати лет?       Форстер резко поворачивается к нему, хмурится, прекрасно помня о нападении Ликвидаторов на разведкорпус, когда предыдущий командующий лишился руки и трети солдат. — Я должен был умереть ещё у Яркела, но из-за случайности выжил. Выжил я и в предыдущей битве возле Шиганшины. Но разве я сделал хоть что-то полезное? Пожалуйста, — обращается он уже к Зоэ, — прошу, позвольте принести вам хоть какую-то пользу.       Причин отказывать та не нашла. Кивнула, забрала из рук командира Ликвидаторов коробку со шприцом и направилась вместе с Флоком и несколькими солдатами к воротам — там Леви оставил под надзором своих подчинённых Бертольда, ещё не пришедшего в сознание.       Йегер, услышав позади себя шаги, сразу узнаёт их. Улыбка тут же посещает его угрюмое лицо, складка между бровями разглаживается. Он подходит к молчавшему командиру, с беспокойством смотрит на ещё кровоточащие порезы на его лбу и щеках и вдруг, схватив за рукав, тянет его за собой в узкий переулок, подальше от чужих взоров. Не дав Аккерману ни секунды, Эрен прижимает его к себе, крепко держится за его чуть сгорбленную спину. Леви медлит от неожиданности, потом, ощутив на себе прикосновения, обнимает подростка в ответ, утыкается носом в его ключицы из-за разницы в росте. — Вы в порядке? — тихим шёпотом интересуется парень, на самом деле не предполагая, какими последствиями обернулось для попечителя сегодняшнее сражение. Он знал, что он выживет, что никто сегодня не умрёт, но всё остальное оставалось для него загадкой. — Это ты спрашиваешь? — удивлённо фыркает мужчина, отстраняясь. — Не я тут пропадаю средь бела дня. — Простите, если напугал. Думал, никто не заметит. — Ага, мы ведь тебя так редко теряли, — с иронией бормочет Леви. — Ты с Зиком же был? Он что ли такие фокусы со стенами проделывать умеет? Чуть не оглохли там все…       Эрен неопределённо дёргает плечом. — Главное, теперь никто не сможет их разрушить, — подводит черту он и дотрагивается до ключа, спрятанного под рубашкой Аккермана. — Идите, Вас ждут. — А ты? Это твой дом, не мой. — Не думаю, что те разбросанные по земле доски можно назвать домом… Мне нужно побыть одному, капитан, обещаю никуда не сбегать.       Усмехнувшись, мужчина треплет его за волосы. — Ловлю на слове, Эрен.       Парень, облегчённый тем, что его не станут доставать с расспросами, тепло улыбается командиру, прощаясь, и исчезает в безлюдных улицах.       Единственными жителями, оставшимися здесь с тех пор, как пала Шиганшина, были немногие коты и собаки. Первые охотились за мышами, коих здесь было предостаточно, — не успели, даже спустя пять лет, грызуны опустошить запасы круп и другой пригодной для них еды, оставленной в спешке бежавшими за Розу людьми. Вторые же не брезговали самими котами, потому численность последних заметно редела с каждым новым годом. Эрен с тоской доходит до рынка, некогда оживлённого, наполненного многочисленными посетителями. Он помнит, как здесь, у самого края, была палатка одной добродушной старушки, отдававшей бесплатно им с Микасой яблоки. Сейчас от неё осталась только сломанная палка с висящий на ней тускло-красной тряпкой, служившей когда-то навесом. Наверняка она не успела спастись из-за своего возраста и больных ног.       "Надеюсь, у неё был кто-то, кто похоронил её", — только и думает Йегер, ступая по дороге дальше.       В одном из закоулков Эрен узнаёт место, где он дрался с местными пьянчугами, оскорблявшими разведкорпус, вернее, одного его солдата. Тогда он впервые услышал о своём будущем попечителе и командире, правда, из не самых чистых уст. "Убийца" — говорил про него один пьяница. "Преступник" — поддерживал его второй. Не знал ведь Эрен, что это не было ложью, оттого и первый удар нанёс обидчику со всей силы, не жалея кулаков. Для него все без исключения разведчики были героями, и позволить кому-то поливать грязью одного из них парень не мог. Но не вышел из той драки он победителем, больно силы были неравны, двум рослым мужчинам без труда удалось заломить восьмилетнему мальчику руки и оставить на лице не один синяк. Эрен помнил, как бранила его мать, когда он вернулся домой весь побитый, со ссадинами и выдранными волосами. Помнил, как яростно отрицал то, что всё тело болит, как пытался потом подняться с кровати, всё-таки решив послушать отца и отдохнуть пару минут.       В тот день родители рассказали ему про того самого преступника из Подземного города, якобы решившим стать солдатом и очистить совесть за все те убийства и грабежи. Конечно, всей правды они не знали, однако и этого хватило их сыну для того, чтобы следующий месяц ожидать звона позолоченного колокола, означавшего прибытие разведкорпуса в Шиганшину. Дождавшись, Эрен выскочил из-за стола прямо во время обеда и, не глядя под ноги, чуть ли не падая побежал на главную улицу, желая увидеть своего героя своими глазами, а не чужими небылицами. Как же он удивился, едва жители начали скандировать имя разведчика, указывая на хмурого, невысокого человека, идущего с лошадью под уздцами чуть вдали от всех остальных.       Совсем не так представлялся Йегеру тот непобедимый воин, способный один заменить целый отряд. Но и не сказать, что он был разочарован, вовсе нет. Лишь встретившись с ним взглядом, всего на секунду, может даже, меньше, Эрен понял, что будет и дальше ждать звон колокола, лишь бы ещё раз встретиться с ним. Леви, должно быть, на это не обратил никакого внимания — подумаешь, очередной восхищённый ребёнок, — а вот Йегер хранил воспоминание об их первой встрече до сих пор, спустя семь лет. Однажды, спустя полгода после неё, ему удалось скормить коню мужчины яблоко, поэтому, должно быть, Норд и проникся к нему сейчас доверием.       Эрен, проходя мимо разрушенных строений, смеётся. Его смех не был счастливым, скорее наоборот, он пытался скрыть за ним норовившие сорваться из глаз слёзы. Только сейчас он осознаёт, насколько же этот город плохо выглядел. Целых, по крайней мере, имевших крышу, домов было мало, остальные либо, накренившись, еле балансировали на скривившихся стенах, либо превратились в кучу досок и камней, явно негодных для ремонта. Шиганшину не удастся восстановить в течение целого столетия, в этом Йегер был уверен. Денег в казне было недостаточно, других забот, напротив, хватало с головой, и, самое главное, не доставало времени. Он уже смирился с тем, что не увидит свой родной город в прежней красе, смерть придёт за ним раньше.       С потрёпанного забора спрыгнул чёрный кот. Животное, давно не видевшее людей, сначала с интересом подходит к замершему на месте парню, но тут же, будто бы вспомнив о возможной опасности, скалит клыки и убегает внутрь одного из домов с незапертой дверью. Эрен бездумно следует за ним, проскальзывает тенью за порог, останавливается в недлинном коридоре, ведущем к кухне. Туда Йегер не идёт, слышит спешащие шаги сверху и поэтому сворачивает к лестнице, поднимается на второй этаж. Здесь стоят одна кровать, шкаф и стол со стулом у окна. Эрен смотрит на висящие на стене рисунки, нарисованные, скорее всего, детьми. Ему становится не по себе от понимания, где они могут находиться сейчас.       Кота разведчик находит на кровати. Он сразу шипит, только парень попытался приблизиться, но больше не убегает, будто демонстрирует, чей это дом. Йегер примирительно поднимает руки, более не посягает на личные границы зверька и отходит к окну, из которого становятся видны всполохи молний, опускавшиеся с неба, — вероятно, Флоку вкололи препарат и Бертольда скоро съедят, а значит, на одного врага станет меньше. Наверное, он должен радоваться. — Нашёл, что искал? — голос, заставивший его вздрогнуть от неожиданности. — Вы прямо как капитан, — усмехается Эрен, поворачиваясь к Кенни лицом, — умеете незаметно появляться за спиной. — Под землёй ужасное эхо, — пожимает плечами тот, — приходилось быть тихими. — Вам-то, — невесело хмыкает парень и садится на стул. — Следили за мной? — Не пойми неправильно, третьей твоей пропажи коротышка не переживёт. Так что, если собрался бежать, придётся нам немного подраться. Не могу поручиться за руки и ноги, но голову я тебе точно оставлю на месте. — Этому городу достаточно разрушений и без наших драк. — И то верно. — Аккерман задумчиво оглядывает комнату, снимает шляпу. — Этот титан-переросток превратил его в огромное пепелище. — Почему Вы не остались с ним? — не хочет продолжать эту тему Йегер. — Да уж, думаю, куда вставлять ключ, Леви догадается, не глупый. Я всё равно там лишний, не буду мозолить вашим воякам глаза, а то они и так спят и видят, как бы меня на тот свет отправить. Странно, что ты нет, хотя, вроде как, ненавидеть меня должен больше всех остальных. — Вы не такой ужасный человек, как думаете. Вы, как и я, хотели отомстить тем, кто отнял у Вас семью, вот только меня люди считают своей надеждой, а Вас монстром. Вы спасли Леви, когда не были обязаны это сделать, преданно служили Ури, первому человеку, который не хотел Вам зла, помогаете нам сейчас… — Эрен поднимает голову, сверлит серые глаза благодарным взглядом. — Вы соврали мне. Когда-то Вы сказали, что не убили моего отца потому, что он был слишком простой целью, однако… Я видел его воспоминания, я видел, как Вы стояли перед ним так, как стоите сейчас передо мной. Тот конверт был действительно важным, Вам никак нельзя было отпускать человека, укравшего его. Но Вы пощадили моего отца, когда узнали, что у него есть сын… что у него есть я.       Кенни, ошарашенный внезапно открывшейся правдой, молчит, не знает, какое слово вставить в ответ. После убийства Роберта Смита и осознания, что у того, оказывается, был малолетний ребёнок, он стал намного осторожнее. Теперь не просто резал глотки всем кому ни глядя, а узнавал, были ли у его будущих жертв отпрыски. Он больше не делал детей сиротами, вот и доктора Йегера не смог убить, узнав о его сыне. Для королевской семьи Гриша был мёртв, однако на деле Аккерман дал ему уйти, сказав, чтобы больше он не попадался на глаза никому из Рейссов. — Благодаря Вашему милосердию мы так далеко зашли, — твердит Эрен, подойдя к Жнецу и протянув ему ладонь. — Благодаря Вашему милосердию я избавлюсь от врагов и сделаю всех нас свободными.       На пол падает капля крови, скатившаяся с перебинтованной правой руки Кенни. Он, не желая пачкать в ней Йегера, поднимает левую, однако парень, не обращая на это никакого внимания, сжимает его окровавленную ладонь в своей.       У Аккермана давно уже руки по локоть в крови, но и у Эрена тоже, просто рукава ещё побагроветь не успели.