Бескрайнее озеро

      В лицо дул прохладный ветер, вокруг стояла почти мёртвая тишина, прерываемая лишь отдалённым всплеском воды. Глаза постепенно привыкали к окружающей его темноте — Эрен несколько раз моргнул, пытаясь понять, не лишился ли он зрения. Его опасения не подтвердились; очень скоро он смог разглядеть поле высокой травы, среди которого стоял сам, босой, но в какой-то лёгкой для ночи одежде. В небе висела полная желтовато-серая луна, отражающаяся в…        — Море… — поражённо прошептал мальчишка, заметив в нескольких десятках метров перед собой чёрное озеро, не имеющее границ.              Как в забытии, он побежал вперёд, до крови царапая руки о злые растения, но не обращая на это никакого внимания. Холодная влажноватая земля под ногами превратилась в грубый песок, когда парень наконец достиг берега. С его рук свисали лохмотья — то, что осталось от рубашки. Он стал ощущать себя мокрым, должно быть, недавно лил дождь. Остановившись у места, где волны могли дотронуться до его лодыжек, Эрен долго всматривался в линию горизонта, хотя из-за тьмы трудно было распознать его очертания. — Эрен…       Вздрогнув, мальчишка резко обернулся, попытался найти источник звука, однако его имя, сорвавшееся с чужих уст, эхом раздавалось будто бы со всех сторон. Тогда он на несколько секунд замер и сосредоточился, желая узнать, кто его звал. — Прости меня, Эрен.       Зелёные глаза распахнулись. Их обладатель в беспокойстве, перерастающем в липкую панику, сдавившую его грудь, повернулся, увидев вдали огонёк света. — Капитан? — с надеждой выдохнул парень и сорвался на бег.       Он бежал слишком медленно — казалось, на одном месте, сколько бы усилий не прикладывал. Силы быстро кончались, дыхание стало походить на хрипы, в горле словно застряли царапающие его осколки стекла. Однако сдаваться Эрен и не думал. Отчаянно желавший найти Леви, он готов был избить ноги до крови, но добраться до него.       Песок под ним снова превратился в почву с растущими на ней невысокими цветами. Мальчишка едва не споткнулся, узнав их. Остановился, опустился подле них и со злостью оборвал стебли с фиолетовыми бутонами. Совсем рядом ощущалось чьё-то незримое присутствие, заставившее его замереть на некоторое время. Потом Эрен по наитию продолжил двигаться вдоль бесконечного берега, пока не увидел лежащего человека недалеко от себя. Человеком был мужчина с короткими чёрными волосами и белоснежным платком, повязанном на шее. — Капитан! — с беспокойством крикнул парень, падая перед ним на колени.       Он был жив — мальчишка сразу схватился за запястье командира, чтобы проверить пульс. Был жив, но сейчас не двигался, только судорожно дышал полной грудью, выглядя задыхающимся. Глаза его были закрыты, под веками резкими движениями ходили из стороны в стороны зрачки. — Капитан, очнитесь! — наклонившись, просил Эрен.       Ладони Аккермана вдруг сжались вокруг его собственной шеи, сам он в немой мольбе открыл рот, словно он душил сам себя или силился избавиться от того, что мешает ему дышать. Парень в панике стал разжимать хватку его рук, не понимая, зачем он это делает, однако исполнить это оказалось куда сложнее, скорее даже, невозможно. — Перестаньте же! — в отчаянии умолял он.       Земля, на которой лежал Леви, очень быстро стала песком, начавшим поглощать его, утаскивать куда-то вниз, в свои глубины. Еле успев схватиться за воротник рубашки, Эрен из всех сил потянул командира на себя, наверх. Ткань с громким звуком треснула. Мальчишка, с запоздалым раздражением глядя на её остатки в своих ладонях, выбросил их и принялся пальцами разгребать песок в месте, где только что был его командир. Он быстро понял, что тот уже находится далеко отсюда, где-то в недрах земли, скорее всего, мёртвый, но остановиться копать смог только тогда, когда последний ноготь сломался под корень. Несмотря на это, вырытая яма едва достигала десяти сантиметров в высоту. Он смог достать из песка только бронзовый ключ, который от бессилия сжал в кулаке и глухо всхлипнул от боли, поразившей его переставшее биться сердце.       Сколько он так просидел, склонив голову, Эрен не знал, не помнил, не хотел помнить. Очнулся, лишь ощутив влагу на своей быстро промокшей насквозь одежде. Снова дождь? С трудом поднявшись на ноги, он шатко шагнул, опасаясь упасть, и поднял взгляд, думая увидеть перед собой уже знакомое поле.       К горлу подкатила тошнота, стоило мальчишке понять, что не через траву в самом начале он так остервенело пробирался, — из земли торчали блеснувшие в свете луны лезвия, похожие на использовавшиеся в клинках привода. Осознание молнией пронзило его. Эрен в ужасе опустил глаза, осматривая своё тело, испещрённое глубокими порезами, до мышц и костей растерзавших его кожу и плоть. Не дождь был причиной его мокрой одежды — собственная кровь, безостановочно лившаяся из бесчисленных ран.       Рвано выдохнув, Эрен испугался того, что больше не слышит стук своего сердца в ушах. Он дёргано опустился на одно колено, второе, приблизил руку к груди и наткнулся истерзанными пальцами на нечто холодное.       Дрожащая ладонь обхватила осколок лезвия, выглядывающий из его грудной клетки с левой стороны. ***       В лёгкие рывком ворвался ледяной кислород, вынудивший Эрена подорваться на локтях и сделать ещё один рваный вдох, глубже предыдущего. Не успев прийти в себя, он повернулся на правый бок, с облегчением наткнувшись на спрятанную под тёплым одеялом фигуру его попечителя, и только после этого провёл ладонью по своей груди, удостоверившись в отсутствии там инородных предметов. В смятении и мимолётном спокойствии, он упал головой обратно на подушку.       Один и тот же кошмар вот уже больше месяца мучает его, не даёт выспаться ни одного дня. Если раньше, до приобретения воспоминаний предыдущих обладателей силы Атакующего титана, ему снился сон с бескрайним полем цветов, пусть и фиолетовых, где был живой и счастливый капитан подле него, то теперь, каждый раз засыпая, он видел его смерть, жуткую и реалистичную до дрожи. Иногда этот кошмар сменялся другим, где смертей в миллионы раз больше, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что приснилось ему сегодня.       Эрен знал, что умрёт, для него это стало открытием довольно давно, но смириться с потерей дорогого ему человека он никак не мог. Потому, наверно, его разум и посылает эти видения — хочет предупредить об опасности.       Тихо опустив ноги на пол, парень нашёл на тумбочке свою одежду. Натянул на себя брюки, просунул руки в рукава рубашки и, добредя до шкафа, надел тёмный плащ, сразу скрыв лицо под капюшоном. Без него он чувствовал непонятный дискомфорт. Ему хотелось спрятаться, и так он мог хотя бы немного сделать это.       Леви, как ни странно, не проснулся от возникшего шума, хотя раньше разбудить его мог даже шёпот, доносившийся из другой комнаты. Скорее всего, так проявлялось его доверие к мальчишке — неосознанно, он верил, что если Эрен рядом, значит ему ничего не грозит, какие бы звуки рядом ни раздавались. Подросток, догадавшись об этом в ту же секунду, еле сдержал желание остаться, чтобы встать рядом молчаливой тенью и не позволить никому предать эту веру мужчины в него, чтобы убить любого, кто попробует приблизиться к нему с недобрыми намерениями. Он не хотел оставлять попечителя одного, до скрипа зубов не хотел, однако, зная о неосведомлённости других людей об этом месте, заставил себя покинуть спальню и спуститься в прихожую.       Поздний вечер сейчас был или раннее утро, Эрен не знал, да и не имело для него это значения. Было темно — единственное, о чём он подумал, выходя на улицу и таща на себе тяжёлое седло. Судя по тому, что лошади, растянувшись по земле, ещё спали, более вероятным был второй вариант. Будить их не хотелось, но пешком до места назначения человеку, даже полутитану, будет дойти явно проблематично. Зайдя за изгородь, парень осторожно похлопал свою кобылу по шее, дождался, пока та медленно, сонно поднимется на копыта и недовольно фыркнет, невоодушевлённая такой ранней прогулкой. Из-за спешки он даже не отвёл её к кормушке, не дал попить из лужи, натёкшей в небольшое углубление за прошлую дождливую ночь. Боялся опоздать, не успеть спасти того, кого так отчаянно хотел сберечь.              Едва парень закрепил седло, с неба начали падать холодные капли пока что несильного дождя. Недовольно цокнув на непогоду языком, Эрен забрался на спину лошади и дотронулся каблуками сапог до её боков — животное послушно покинуло леваду и зашагало к неширокой тропе, ведущей через лес к полю, однако успело преодолеть всего несколько метров, прежде чем всадник потянул поводья на себя, вынудив остановиться.       Эрен безотрывно сверлил взглядом пробивающийся из трещины на крыльце росток с фиолетовым, ещё не сформировавшимся бутоном. Тревога узлом скрутилась в его животе. Он сразу спрыгнул на землю, подбежал к дому и вырвал растение с корнем. Раньше он не замечал, что поблизости растут цветы.       Дождавшись хозяина, Мечта сорвалась с места и скрылась среди деревьев. Эрен то и дело подгонял её, теперь не столько из-за своего сна, сколько из-за понимания, что сегодня им с Жаном в обед поручено, как солдатам разведкорпуса, отправиться в патруль у южного округа Марии, куда он сейчас и направлялся, преследуя, правда, совсем иную цель. Дорога занимала гораздо больше времени, чем обычно, так что очень скоро парень начал думать, что бы сказать о своём прогуле капитану, какую ложь преподнести ему на этот раз. Всё же, несмотря на особое отношение Леви к нему, никаких поблажек тот ему не давал, отчитывал за промахи, как и любого другого своего подчинённого. Эрен уже несколько раз опаздывал на военные совещания, и пока единственным его наказанием были вычеты из жалования, но, он был уверен, когда-нибудь нарвётся и на тюремную камеру.       Восстановленные ворота Шиганшины, возвысившиеся впереди громадной крепостью, заставили мальчишку на несколько мгновений вспомнить свой ужас, пережитый при первой попытке отвоевать стену. Он до сих помнит, как его соратников разрывало на части летящими камнями, помнит, какого цвета была трава в ту битву, количество хладных тел, окрасивших её в красный. Если Леви думал, что, заключив вынужденное перемирие со старшим Йегером, Эрен забыл об этом, он полностью ошибался. Того, кто намеревался убить Аккермана, он прекрасно помнил, как и того, кто был виновен в смерти его отряда. Порой парень задумывался, какой участи хочет для Энни: жестокой смерти ли, прощения или чего-то другого. Может быть, ему стоило отпустить её так же, как и Райнера — не Зика ведь идея была вернуть Брауна на родину, его, Эрена, собственная. Он искренне верил, что судьба их рассудит.       «Скажи, Эрен, если бы ты мог спасти свой дом, ты бы сделал это?»       Только сейчас он понял, чего добивались тогда от него Райнер и Бертольд, когда он был лишь мальчиком, не знающим ничего об окружающем его мире. Теперь он точно мог ответить на этот вопрос.       Он сделает что угодно, если это спасёт Парадиз. Пусть в нём увидят дьявола, бесцельно забирающего чужие жизни, пусть возненавидят те, кому посчастливится выжить, неважно. Разговор с Вайсом и его друзьями разрушил все сомнения.       «Те жители… они надеялись на нас, верили, что мы сумеем защитить наш с ними дом.»       В него тоже верили, в него и в весь разведкорпус. Видя бессчётное количество родителей, потерявших от действий Марли своих детей, Эрен просто не мог подвести всех этих людей, не мог отказаться от их защиты. Как он мог так предать их, согласившись с планом эвтаназии? Когда-то и сам он был ребёнком, восхищавшимся разведчиками, а одним особенно сильно, и Леви никогда бы не отказался от возложенной на него обязанности спасти человечество, вот и он не станет.       Город привычно пустовал — солдат гарнизона здесь не было, они, как и разведчики с полицейскими, теперь были больше заняты патрулями вне стен, так что Эрену удалось незамеченным пробраться внутрь, найти навес для лошади, чтобы скрыть её от дождя, и пешком дойти до нужного дома. Он, практически неразрушенный недавней битвой, использовался как место встречи в назначенное время: свидетелей здесь не будет, и не приходилось уходить далеко к морю.       Эрен с осторожной медлительностью остановился у закрытой двери, услышав за ней два голоса. Один, несомненно, принадлежал его брату, а другой, женский, мальчишка всё не мог узнать и теперь с растерянностью перебирал варианты, кто же ещё мог встречаться с Зиком, учитывая, что сегодня он пришёл сюда раньше, чем должен был. Мысли о возможном предательстве тут же заполнили его голову, хотя не в его положении было жаловаться на двуличие Йегера — он сам обманывал его не меньше.       Отсюда не было слышно чёткой речи, лишь несвязные обрывки фраз, поэтому, ругаясь на себя за отсутствие какого-либо оружия, Эрен решил постучать, пока не навязывать конфликт, а выяснить всё дипломатическим путём. В случае чего, он и с пустыми руками сможет постоять за себя, даже не используя силу титана.       Разговоры стихли. Парень практически кожей чувствовал смятение находящихся за стеной людей. Смятение и настороженность, которые не были чужды сейчас и ему. Знакомые шаги приближаются, ручка тихо скрипит от сжимающей её ладони. На пороге появляется ожидаемый силуэт обладателя силы Звероподобного гиганта, незнакомка же стоит за ним, но из-за своего внушительного роста Эрен без труда видит её, внимательно разглядывает, словно пытается заглянуть в её разум, узнать оттуда намерения. — Ты сегодня рано, — без недовольства, но с удивлением заметил Зик, пропуская гостя в дом. — Заходи, я как раз хотел тебя кое с кем познакомить.       Высокая женщина в чёрном костюме благоговейно улыбнулась младшему Йегеру, однако тот не спешил изображать улыбку на своих губах в ответ. — Я хотела встретиться с самого первого дня, как узнала о Вас, Эрен, — протянула она ему свою ладонь, и Йегер после небольшой паузы пожал её. — Это Елена, — представил незнакомку Зик, — моя верная помощница, недавно прибывшая на остров. — «Прибывшая»? — с недоверием сощурился Эрен. — Марли знают о Вашем визите, Елена? — Об этом я и хотела поговорить. Пройдёмте в гостиную, разговор, полагаю, будет долгим.       Эрен молча направился вглубь дома и сел за круглый стол напротив новой знакомой. Зик опустился рядом, по его правое плечо. — Не буду отходить в стороны, перейду сразу к делу, — начала Елена. — Как Вы знаете, пять лет назад на Парадиз были высланы четыре воина с целью забрать силу Прародителя. Их миссия с треском провалилась: Марли потеряли, как они думают, почти всех своих титанов, на родину вернулся только Райнер, более неспособный им становиться, и Пик, владеющая Перевозчиком. Зик, по нашей легенде, находится у ваших людей в плену в обмен на жизнь Брауна, но рано или поздно вынужден возвратиться обратно для разведывания обстановки. Уверена, Райнер во всех подробностях рассказал, какое поражение они потерпели в Шиганшине и на какую мощь способен Прародитель. Руководство Марли встревожено как никогда, если раньше кто и думал, что Дрожь Земли — пустой звук, то теперь все знают о реальности этой угрозы. Конечно, народ пока в неведении, но властям это только на руку. Паники никто не хочет. — Значит, Марли знают о том, что я задействовал координату? — с почти нечитаемой тревогой спросил Эрен, уже зная ответ. — Знают и, несомненно, что-то планируют делать с этим. — Не просто планируют, они уже действуют. Как, думаете, я смогла добраться до острова? Марли отправляют сюда разведывательные корабли, чтобы следить за состоянием стен. Они боятся, что Дрожь Земли может начаться в любой момент. Пока было отправлено всего два корабля, на первом из них была и я. Его экипаж… недолюбливает вас, так что они связаны, разведены по каютам и не представляют сейчас для нас угрозы. — А что со вторым кораблём? Елена на несколько секунд перевела взгляд на Зика. — С двумя экипажами мы бы не смогли справиться, поэтому с помощью Звероподобного титана нам удалось уничтожить второй корабль. Теперь его не найдут. — Но… — хмурится Эрен, — даже один экипаж — проблема. Как вы смогли разобраться с сотней солдат вдвоём? — Ну, нас было трое и на самом деле нам даже не пришлось применять силу, — улыбается Елена. — Всё дело в вине, которое мы раздали им перед отплытием. С виду совершенно обычное, но скрывающее в себе один не указанный в составе элемент. Стоит Зику закричать — и все они тут же превратятся в тех, кого ненавидят больше всего в жизни. Одной демонстрации хватило для понимания нашей серьёзности. — В Марли над нами, воинами, ставили опыты, — поясняет старший Йегер. — Проверяли выносливость, смотрели, что будет, если отрезать у нас разные части тела, кололи всякие препараты… Оказалось, Звероподобный титан имеет способность превращать заражённых моей спинномозговой жидкостью людей в «чистых» титанов и подчинять их моим командам. Это не всегда работает идеально, но во многих войнах этот козырь стал решающим фактором.       «Вот, значит, как он это делает, — вспоминает Шиганшину Эрен. — Вино». Он знал до битвы, что если зарытые в землю люди услышат крик Звероподобного, то они тут же примут облик чудовищ, но не догадывался, как именно старший брат такое проворачивает. — Всё, что нужно… просто выпить немного вина, и любой человек станет титаном? — К сожалению, не любой, — качает головой Зик. — Если вдруг что пойдёт не так, с тремя вашими солдатами придётся держать ухо востро, их не удастся так легко держать под контролем.       Эрен понял, о ком идёт речь ещё до того, как ответ вырвался из чужого рта. И всем сердцем он надеялся, что ошибся. — Так что держись подальше от своего командира, хмурой девчонки и особенно от капитана военной полиции. Я не смогу тебя защитить от них. — Но должен же быть способ, — отчаянно возразил мальчишка. — Если не с помощью вина, то, может, инъекции? — Инъекция тоже не поможет, брат. Аккерманы — искусственно выведенный род для защиты короля. Они в каком-то смысле уже являются титанами, но в человеческом теле, поэтому не подвержены такому воздействию с моей стороны.       Всё, о чём мог сейчас Эрен думать, — их с Кенни договор, находящийся на грани срыва. Он не знал, как глава Ликвидаторов отреагирует на это открытие, и тем более не хотел проверять догадки. Где-то внутри себя он даже боялся его реакции, ведь не предполагал о возможных последствиях: только ли расстроится мужчина, или решит, что его и разведкорпус больше ничего не связывает, раз Эрен не в силах передать ему своего титана, и снова станет для них врагом. Парень не мог до сих пор точно ответить на вопрос, что именно заставило Кенни присоединиться к ним. Оставалось тайной, была ли это возможность исполнения мечты или его племянник. И Эрен искренне хотел надеяться на второе, прекрасно видя, насколько сильно сам Леви был привязан к своему единственному родственнику. — В прошлом, — продолжает выбивать почву из-под ног Зик, — у каждого члена королевской семьи был свой Аккерман. Они, словно псы, сами выбирали себе «хозяина» — человека, которого клянутся защищать до конца жизни. — И как же они его выбирают? — с искренним любопытством интересуется Эрен, отложив мысли о договоре. — Наверняка не знаю, но, похоже, их «хозяевами» становятся те, кого они признают сильнее себя. Точнее, не они, а их инстинкты. После этого их сила в разы возрастает, а личность будто перестраивается, они полностью посвящают свою жизнь служению своим избранным. — Как рабы… — с ужасом и одновременно тоской шепчет младший Йегер.       Перед глазами тут же проносится первая встреча с Микасой, закончившаяся трагедией. Он вспоминает, как деревянная рукоять ножа треснула под хрупкими пальцами девятилетней девочки, как доски на полу разлетелись в щепки, стоило ей сделать шаг. Почему-то он только сейчас, спустя столько лет, осознал, что в таком возрасте просто невозможно нанести такой силы удар взрослому мужчине со спины. Эрен помнит все последующие за ней года, время, проведённое в кадетском корпусе, когда он до жути завидовал силе подруги детства и тренировался допоздна, желая стать таким же, но, как не старался, она всегда оказывалась впереди, и теперь он нашёл причину этого. Наконец ему стало ясно, почему Микаса как одержимая всё время, с самого детства, ходила вслед за ним, даже когда видимой опасности не было, и почему так недолюбливает Леви, избившего его в зале суда.       И это разочаровало его. Раньше он считал, что так Микаса просто показывает ему свою благодарность за давнее спасение, но, оказалось, дело не в этом. Ему стало дурно от того, что, возможно, настоящая Микаса совсем другая, не похожая на ту, с кем он вместе вырос, и что причиной её несвободы стал он сам. — Елена, — резко, желая отвлечься от безрадостных размышлений, обратился к женщине Эрен, — Вы сказали, на остров прибыли два корабля, оба из них не вернулись, один вообще уничтожен. Разумно предположить, что Марли и дальше будут высылать разведку, пока не получат ответ либо не отправят сюда своё войско, если в очередной раз ответа не будет. Мы не можем просто продолжать топить их корабли и надеяться, что они закроют на это глаза. Нам нужно, чтобы внешний мир думал, будто мы не собираемся нападать. — А мы разве собираемся, Эрен? — удивлённо, с шоком, посмотрел на него Зик, и Эрен больно укусил себя за язык, проклиная свою несдержанность. — Пробуждение даже малого количества титанов ради показательной Дрожи Земли — для них нападение, а не наша защита, — исправился мальчишка. — С их точки зрения, как ни посмотри, мы остаёмся дьяволами. И не то чтобы они были неправыми. Но мы дьяволы, не желающие войны, и необходимо, чтобы это поняли. Нам нужно выиграть время. Кстати о времени. — Парень с ожиданием, нервно, сжал кулаки. — Есть ли ответ от Хизуру? Прошла уже неделя, с тех пор как ты отправил им письмо. — Это только неделя, брат, письма так быстро не доставляются, — пробормотал Зик. — С чего ты так спешишь? Сам говорил, на Парадизе сейчас тишь да гладь, наслаждался бы мирной жизнью. — Мои условия те же. Я хочу посмотреть своими глазами на людей, из-за которых я обреку свой народ на… — Эрен сдержал порыв скривиться от омерзения, вынудил себя держать на лице мнимое восхищение, — освобождение. И для этого нам нужен ответ Хизуру. — В любом случаем вам понадобится порт для приёма кораблей, — подвела итог Елена. — Как лидер антимарлийской фракции, могу заверить, что за морем есть люди, которые могут помочь вам со строительством. Оно займёт не больше полугода, и по его прошествии станет возможно посетить Либерио для устранения последней угрозы.       Теперь Эрен удовлетворённо кивнул. Хизуру, вероятно, согласятся на предложение, он не сомневался в этом, иначе его бы не мучили кошмары о скором будущем. — А что до экипажа корабля… — говорит Эрен. — Думаю, их стоит отправить на родину с наказом заверить руководство о том, что на острове всё стабильно, что второй корабль подбил флот недружественной страны. Зик рассказывал, таких стран у Марли много. Вероятно, именно поэтому мы ещё не столкнулись с полномасштабным вторжением на Парадиз. Не сделай этого экипаж — им придётся столкнуться с последствиями выпитого вина. — Возможно, более эффективным вариантом будет позволить им остаться на острове какое-то время, чтобы они сами убедились во лжи их командиров про тех «дьяволов». Если они увидят, что вы такие же люди, как и они, не желающие никому вреда, они сами с куда большим энтузиазмом расскажут в Марли о стабильности на Парадизе и об отсутствии необходимости разведывательных кораблей. Угрожать их жизням не придётся. Я знаю некоторых ребят с этого корабля, среди них есть вполне разумные люди. — Разве это возможно? — в неверии поднимает бровь мальчишка. — Разве не все люди по ту сторону моря убеждены, что мы — монстры? — Как минимум, трое из них уверены, что это не так. — Елена с лёгкой улыбкой переглянулась со старшим Йегером. — Не всё, что вдалбливают в голову власти Марли — правда. Они разграбили нашу с Оньянкопоном родную страну, а нас заставили вступить в их армию. Именно они первыми напали на нас, своему народу же Марли доказывали, что это мы были агрессорами. Некоторые марлийцы знают об обмане, но вынуждены потакать своему руководству, чтобы не лишиться работы или, того хуже, жизни. — Вот как, — в замешательстве хмыкнул Эрен. — Тогда вам с Зиком стоит вернуться вместе с экипажем и проследить, чтобы Ваша уверенность в их здравомыслии подтвердилась. — Конечно, — сразу согласилась женщина. — И ещё, Эрен, нам нужно организовать встречу с вашими лидерами, чтобы договориться о дальнейшем сотрудничестве и обговорить планы на ближайшее будущее. После этой встречи я вернусь на свой пост в Либерио. — Я попрошу об аудиенции королеву Хисторию, она не станет отказывать нашим друзьям. Организовать встречу получится в ближайшую неделю, чем раньше — тем лучше. Твоё время на исходе, брат? — Да… жить мне осталось куда меньше, чем тебе, — покачал головой Зик, выглядя, тем не менее, совсем не расстроенно. — Но этого должно хватить, чтобы спасти мир и избавить от страданий элдийцев, — решительно заявил Эрен. ***       Покидал Шиганшину Эрен вовсе не с таким настроением, с каким приехал сюда. Его уверенность в верности своего выбора пошатнулась, он задумался, не могла ли Елена быть права насчёт того, что не все люди за морем желают смерти жителям острова. Возможно, у них ещё оставался шанс на мирное сосуществование, на, хотя бы, договор о взаимном ненападении. Быть может, ему даже не придётся прибегать к Дрожи Земли. Даже если у них не получится наладить связь с внешним миром, он обязан попытаться избежать применения крайнего варианта.       Сменив шаг на галоп, Мечта отряхнула гриву от скопившихся там капель нескончаемого дождя и, ведомая всадником, направилась к лесу. По небу, затянутому серыми тучами, нельзя было понять, сколько сейчас время, поэтому Эрен постоянно подгонял лошадь, опасаясь опоздать к началу патруля и не желая подвести Жана. Под кронами деревьев воды было чуть меньше, но он всё равно успел промокнуть до самых подошв сапог.       Парень неосознанно улыбнулся. Леви постоянно бранит его за такое наплевательское отношение к своему здоровью, ведь он уже не раз возвращался к дому у озера с мокрой головой. Однако, как бы не был в такие моменты строг капитан, он всегда сам приносил с ванной полотенце, сушил мальчишке волосы и делал ему горячий чай.       Эрен прикрыл глаза от разливающегося в груди тепла, холод быстро перестал докучать ему… так же быстро, как и снова сковал его сердце в ледяные тиски, стоило сознанию затронуть одну болезненную тему, которую парень старательно пытался игнорировать. После открытия правды о роде Аккерманов, он до дрожи боялся встретить своего командира и почувствовать то же, что ощущал теперь по отношению к Микасе, — жалость. Он не мог представить, как рассказать попечителю причину, по которой тот тринадцать лет безропотно выполнял приказы бесповоротно изменившего его жизнь Смита, почему не смог убить его в самом начале. Тешило лишь понимание того, что, даже будучи связанным с другим человеком невидимой нитью, Леви всё равно каждый раз выбирал своего подчинённого, а не командира.       Лошадь вдруг, резко потеряв скорость, встаёт на дыбы и испуганно ржёт, прижав к голове подрагивающие уши. Эрен едва успел наклониться к её шее, чтобы не упасть, прежде чем она бросилась бежать прочь с тропы в глубь леса. — Что такое? — пытаясь успокоить животное, перекрикивает он ливень и вглядывается в окружающие их стволы деревьев.       Никакой опасности разглядеть мальчишка не смог, и не последней причиной этому была полупрозрачная стена воды, почти полностью лишающая его зрения, поэтому оставалось полагаться только на притуплённый шумом слух. Несколько минут Эрен не слышал никаких посторонних звуков или того, что могло напугать Мечту. Озадаченный, он натянул поводья, убеждая её вернуться на покинутую ими дорогу, и сразу замер, когда совсем рядом раздался низкий гул, похожий на рычание хищного зверя.       «Медведь!» — промелькнуло в голове страшное предположение. Эрен, оглядываясь по сторонам в попытке найти угрозу, не заметил возникшую перед собой быстро приближающуюся ветку, в которую со всей немалой скорости врезался лбом, оттого потеряв равновесие и вывалившись из седла на землю. Мечта, не обратив внимания на потерю всадника, продолжила удаляться от него лихорадочным галопом.       Рёв прозвучал, казалось, в нескольких метрах от него. Поднявшись на ноги, парень, весь измазанный грязью, опёрся спиной о ствол и на всякий случай, если зверь всё-таки решит атаковать, поднёс ко рту ладонь. Мальчишка опять сокрушался отсутствию у него оружия.       «Если не медведь меня убьёт, то капитан,» — отрешённо думал Эрен, понимая, что успеть на службу теперь будет проблематично.       Вдали что-то шевелится, задевая высокие кусты, медленно подходит ближе — у разведчика получается разглядеть силуэт, кажется, человеческий. Эрен с облегчением и одновременно беспокойством всматривается в него и понимает, что это действительно был человек, наверное, тоже решивший спрятаться от дождя. Странно только встретить людей в таком отдалённом от городов месте. — Эй! — кричит, подняв руку, Эрен, и хочет предупредить об опасности: — Кажется, я слышал медведя в той стороне, где Вы! Идёмте ко мне, на двоих он не станет нападать!       Незнакомый мужчина слушает его. Немного ускоряет шаг, всё время оглядываясь, подходит ближе, и теперь Эрен может разглядеть его лицо: с короткой густой бородой, возрастными морщинами вокруг глаз и испуганными глубоко посаженными глазами. — Как хорошо, что я нашёл Вас, — признаётся дрожащим голосом незнакомец, сгорбившись и пытаясь укутаться в одежду. — Думал, в этом лесу смерть свою и встречу… — Что с Вами случилось? — взволнованно спрашивает подросток. — Почему Вы здесь одни? — Сбился с тропы… Всё этот проклятый дождь!.. Теперь даже не знаю, как добраться до моей деревни… Промок до нитки… — Если нам удастся найти мою лошадь, я могу отвезти Вас до моего дома. В нём раньше жила семья охотников, так что там есть карта. Согреетесь, переждёте дождь… А там и деревню Вашу сможем найти.       Эрен распознаёт улыбку на чужих губах и сразу настораживается — совсем не так улыбаются люди, радостные своим спасением. — Позволь мне тебя отблагодарить, — низко процедил мужчина, выпрямившись.       Из-за шума дождя парень не смог услышать мельтешащие за его спиной шаги вовремя, что привело к оглушающей тупой боли, разлившейся по затылку. Упав сначала на колени, потом на живот, лицом в грязь, Эрен изо всех сил пытался заставить тело превратиться в титана, однако сознание покинуло его быстрее, и разум провалился в пустоту. *** — …с ума?! Это же… Нас всех… — …куда… мог знать… это он?.. Лицо его… видно… — …шадь… делать? —…убить… ещё?       Эрен, с трудом разбирая смысл разговора, приоткрыл тяжёлые веки. Было темно, холодно и мокро. Он, похоже, находился внутри сеновала, так как в нос бил отчётливый запах засушенной травы и пыли. Снаружи до сих пор ударялся о землю дождь, а значит, оставался шанс, что он успеет вернуться в Митру без опоздания. Если сбежит от своих похитителей, разумеется. Те, к слову, без всякого стеснения беседовали прямо перед ним у закрытых ворот. Двое мужчин, один из которых был уже знаком по короткой бороде и морщинам, одетых в обычную гражданскую сельскую одежду, не военную. На его бедре, на поясе, парень замечает деревянный свисток, который, видимо, и издавал те звуки, похожие на рёв медведя. Он попробовал позвать его — из горла вырвалось только мычание, заглушённое засунутой в рот тряпкой. Его руки были связаны спереди, как и ноги: по коленям и лодыжкам, сам он сидел на грязном полу.       От злости на свою неосторожность Эрен с размаху ударил затылком о расположенную позади него стену. Напрасно он считал, что дни, когда его пытался похитить каждый встречный, остались позади. Он гадал, кем же были эти люди и зачем он им нужен живым. Неужели марлийские агенты смогли достигнуть стен? Или это Елена приказала проследить за ним? Эрен машинально отрицательно качает головой. Нет, Зик осторожный человек, он бы смог опознать в ней предателя и уж точно не стал предавать его сам, слишком уж сильно был одержим своей мечтой, а без содействия обладателя силы Прародителя её исполнить нельзя будет. Не в интересах старшего Йегера было портить отношения с братом. — Проснулся, смотрю, — слышится самодовольный голос якобы потерявшегося мужчины. — Будет тебе уроком не доверять кому попало, — пожимает плечами. — Признаться, не ожидал я встретить здесь того самого Эрена Йегера, спасителя человечества… Что ж ты забыл в этих лесах?       Эрен с молчаливым раздражением сверлит его взглядом, морщась от ощущения грязной тряпки во рту. Он невольно вспоминает то, как похитил его Кенни и приходит к выводу, что лучше уж быть в плену у него, чем у этих неотёсанных разбойников. Аккерман хоть не держал его в грязи и даже позволил говорить, не паясничая при этом и не сажая его в сарай. Дрожа от холода, парень не ощущает на плечах свой плащ. Значит, столкнулся он с обычными ворами, метившими в простого проезжающего мимо их территорий человека, но случайно схватившими его. Теперь разведчик радуется отсутствию УПМ. Потеря привода дорого бы ему обошлась.       Висок обжигает что-то ледяное и металлическое. Эрен инстинктивно отпрянул и, чуть развернувшись, сталкивается с дулом ружья, направленным прямо на него. — Пуля разнесёт твои мозги быстрее, чем ты станешь титаном, — предупреждает второй, светловолосый, похититель и с опаской избавляет пленника от кляпа, не снимая пальца со спускового крючка. — Даже не надейся на это. — У меня нет желания опровергать это утверждение, — размышляя, стоит ли рисковать, бормочет мальчишка. — Чего вы хотите? Денег у меня нет, ничего ценного тоже. Не уверен, что я тот, кто вам нужен.       Сев на корточки, мужчина с бородой в наигранной заботе убрал упавшую на лицо Эрена отросшую чёлку. — Ты боишься, правда ведь? Не стоит, нам невыгодно причинять тебе вред. От тебя требуется лишь письмо. — Письмо? — скептично вскидывает бровь парень. — И что мне написать в этом письме? — Напишешь о том, как сильно хочешь жить… Во всех подробностях напишешь. А в конце поставишь свою подпись и цену… пять миллионов марок. — Моя жизнь стоит гораздо меньше, — не шелохнулся Эрен. — Да и кто заплатит столько за одного солдата? — Тот, кто тобой очень сильно дорожит, — улыбнулся похититель. — Уверен, твой капитан найдёт любую сумму, чтобы спасти тебя. Для него это будет нетрудно. Он хоть и прикидывается простаком, денег у него точно в избытке. — Вы смертельно заблуждаетесь. С самого начала своего существования разведкорпус находится на грани расформирования из-за недостатка финансирования. Народ, который спонсирует вылазки, не очень-то верит… верил в нас, поэтому и капитану Леви, и даже командующему Эрвину приходилось вносить в бюджет штаба свои собственные средства. Я знаю, что капитан, несмотря на звание, носит в кармане столько же денег, сколько и обычный рядовой солдат, потому что всё остальное жертвует ради вас, неблагодарных скотов, — не выдержал под конец парень, гневно сжав кулаки. — Его усилиями месяц назад была возвращена стена Мария, благодаря ему у вас есть возможность обворовывать невинных людей и жить свою жалкую ж…       От слабого удара прикладом по голове Эрен шипит сквозь сомкнутые зубы, исподлобья глядит горящими глазами на светловолосого мужчину, дёргается в попытках задеть его, однако быстро смиряется со своей беспомощностью и начинает делать более глубокие вдохи, пытаясь вернуть самообладание. Ярость его направлена была, скорее даже, не на этих людей, а на себя. За то, что не понимал простую истину, игнорировал её.       «Зло везде. Что здесь, что за морем». — И мы, поверь, благодарны твоему капитану, — мягко продолжает незнакомец, будто это не он сейчас ударил мальчишку. — Мы благодарны всем разведчикам, вы настоящие герои, раз после всего не сдались, а вернули потерянные земли человечеству. Но каждый зарабатывает как может. — Вы настолько никчёмные, что не смогли найти себе работу? — уже не скрывает своего презрения Йегер. — Обворовываете своих людей, хотя знаете, что внешний мир хочет уничтожить всех нас? — А если мы перестанем, они перехотят? Прекрати жить иллюзиями, мальчик, и пиши уже письмо, если хочешь выбраться отсюда. Убивать мы тебя не станем, а вот оставить без воды и еды вполне можем. Тебя не найдут здесь ни друзья, ни капитан. — Им не придётся меня искать, — с еле читаемым вызовом говорит парень и показательно поднимает перед собой руки. — Могу я попросить об услуге? — Нет. С пером ты сможешь управиться даже со связанными руками. Пальцы-то у тебя свободны, — сразу отрезает мужчина с бородой, вытягивает из кармана листок бумаги, а чернильницу берёт с полки, вбитой в стену за ним. Положив всё это на пол, он с ожиданием следит за действиями пленника. — Ну? Пиши. Чем быстрее напишешь, тем скорее мы разойдёмся разными путями и перестанем трепать друг другу нервы.       Эрен покорно кивнул, взял перо и, прежде чем начать выводить буквы, специально промазал мимо ёмкости с чернилами, мазнув остриём по дощатому полу. Озадаченно нахмурившись, он виновато поглядел на наблюдающего за ним незнакомца. — Здесь ничего не видно… Темно, как в погребе. Может быть, найдёте для меня хотя бы свечку? — просит мальчишка. — Вам тоже на пользу не пойдёт, если капитан не сможет разобрать мои каракули.       Похитители сначала упрямятся, не хотят идти на поводу у разведчика, но после один из них всё же выходит на улицу, возвращается с подсвечником, зажигает две из трёх находящихся там свечей и ставит источник света перед подростком. — Так лучше, Ваше Величество? — Гораздо, — благодарно улыбается Эрен и склоняется над бумагой, приставляя к ней смоченный в чернилах кончик пера. — «Дорогой капитан Леви…» — сосредоточенно читает написанное и тут же задумчиво хмыкает. — А «дорогой» пишется через две «о» или «а»? — Вы, разведчики, школ не заканчивали? — смеётся незнакомец. — Понятно теперь, почему подались в армию. — Мою школу разрушили, когда мне было десять. Потом несколько лет я работал в полях, чтобы… — Душераздирающая история, мальчик. Не заговаривай нам зубы.       Помедлив пару секунд, Эрен продолжает писать. Он не особо вдумывается в смысл слов, остающихся в этом послании, всё его внимание было направленно на его надзирателей. Парень терпеливо ждал, когда кто-нибудь из них хоть ненадолго на что-нибудь отвлечётся. И такой момент выдался очень скоро — мужчина с ружьём, устав стоять в одной позе, решил распрямить спину, оттого на время перестал давить дулом в висок Йегера, и тот, воспользовавшись этим, опрокидывает подсвечник на своё письмо, смотрит на то, как пламя быстро поглощает бумагу, съедает уже подсохший текст. Мужчины, тут же запаниковав, снимают с себя плащи и, крутя ими в разные стороны, с гневными возгласами стараются потушить возгорание, однако делают этим только хуже. Огонь перескакивает на сухое сено, оно сразу вспыхивает, обжигая своим жаром сидящего рядом Эрена. Несмотря на боль, он сунет перевязанные верёвками руки прямо в пламя, видит, как краснеет кожа под воздействием температуры и смиренно терпит, сжав челюсти, ждёт, пока сгорят его путы.       Похитители, видя это, бросают попытки избежать пожара и, даже забыв об имеющимся оружии, спешат к выходу. Эрен жмурится, ощущая запах собственной горелой плоти, — огонь схватился и за его одежду, теперь опаляя всё тело, не только уже освобождённые запястья. Парень отчего-то медлит, не позволяет регенерации вылечить его раны, и молнии летят с неба только тогда, когда он понимает, что люди, лишившие его свободы, могут уйти, спрятаться от него.       Крыша сеновала жалобно скрипит, поддавшись удару огромной руки, вскоре разрушивший и стены. Эрен, управляя ей, хватает убегающего прочь светловолосого мужчину, крепко сжимает его в ладони и сразу слышит испуганный крик. От строения, в котором он находился, остались только разломанные доски, лежащие кучей на земле, так что дождь уже смог потушить его оплавившееся волосы и одежду, теперь не годящуюся даже для мытья полов — дыр в ней было больше, чем нетронутой огнём ткани. — Отпусти!.. — хрипит неудавшийся похититель, силясь разжать стальную хватку пальцев титана, но Эрен, наоборот, усиливает её, перекрывая ему доступ к кислороду.       Злость необъятной волной накрывает мальчишку. Он вспоминает, как этот человек намеревался поступить с его капитаном, что сделал с ним самим, как отзывался о разведчиках, и контроль быстро покидает его. Радужка его глаз сменила свой привычный зелёный цвет и теперь горела всеми оттенками жёлтого, переходящими в огненно-красный. Желание отомстить перекрыло его милосердие, и теперь, ослепив, вынуждало всё быстрее забирать бьющуюся в его руках жизнь — Папа! — прозвучал встревоженный детский голос, полный страха.       Эрен резко оборачивается, видит перед собой маленького мальчика, остановившегося перед медленно умирающим родителем, сжимаемым в гигантской ладони. На его лице слёзы, ужас, сотня других эмоций, так давно невиданных Йегером. Ребёнок подбегает к парню, хватается за его человеческую руку и оттягивает её назад, будто бы это поможет избежать смерти его отца. Эрен бесцеремонно отталкивает его от себя, подобно разъярённому зверю изгибает верхнюю губу, чуть ли не скалясь, но мальчик снова и снова бросается на него в отчаянной попытке спасти дорогого человека. — Пусти его! — кричит изо всех сил он. — Монстр!       Взгляд Эрена мгновенно стекленеет. Он снова оказывается в зале суда, когда большая часть заседавших там людей не признавала в нём человека, считала чудовищем, который подлежит вскрытию и уничтожению. Он помнил, как горожане плевали ему под ноги, едва он появлялся в поле их зрения. Прошло много времени с тех пор, его начали называть совсем по-иному. Теперь он «Надежда Человечества» для всего Парадиза, никак не «монстр». К такому обращению он был готов в Марли, в любой другой стране за морем, но не на своём родном острове, не из уст невинного ребёнка, которого он собирался сделать сиротой.       Пальцы титана разжимаются, не дав умереть начавшему терять сознание мужчине. Эрен опускает его на землю, выдёргивает свою руку из обхвативших её мышц огромной конечности, и, пройдя мимо ребёнка, подходит к своему пытающемуся отдышаться похитителю. — Где моя лошадь? — ровно чеканит вопрос Йегер и, столкнувшись с молчанием, спокойно продолжает: — Я слышал, вы нашли её, собирались убить. Где она?       Вместо ответа мужчина указывает пальцем на стоящий недалеко от разрушенного сеновала амбар, и Эрен, не обращая внимания на собравшихся на улице жителей деревни, направился туда. Внутри он действительно нашёл привязанную к колу Мечту, сразу шагнувшую к нему, узнав. Седло с неё уже сняли, чтобы, по всей видимости, не замарать его кровью, но оно парню и не было нужно. Зато рядом валялся снятый с него плащ с вывернутыми наизнанку карманами, и ему он был рад как никогда. ***       «Вот и мой конец», — похоронил себя Эрен, когда, подъезжая к дому, уловил очертания людей в чёрных плащах и шляпах, заполнивших окрестности. Его, верхом на белой лошади среди жёлтых листьев, было нетрудно заметить, дождь тоже так некстати закончился, поэтому уже скоро рядом появился эскорт из двух Ликвидаторов. Один из них попытался перехватить поводья, опасаясь, что мальчишка надумает побег, однако тот сразу увильнул от вмешательства и примирительно поднял руки. — Никуда я не денусь, — хмуро пообещал парень. — Себе дороже от него сбегать…       Он ощутил прилив неожиданного стыда, увидев сидящего на предпоследней ступени крыльца Кенни. Тревожить его из-за своих дел Эрен не хотел, зная о плотном графике мужчины в качестве защитника королевы. Но не только это беспокоило его. Помня о своей обязанности поведать о невозможности передачи мужчине силы его титана, он понимал, что вовсе не собирается этого делать, по крайней мере пока не убедится, что эта новость не сделает из Аккермана врага разведкорпуса. Остановив Мечту неподалёку, в нескольких метрах от дома, Эрен, постаравшись полностью скрыться в плаще, скупо кивнул своему палачу в качестве приветствия и спустился на землю. Не сразу Эрен обратил внимание на стоящую у тропы карету — по его душу, без сомнений. — Преступление и наказание, значит, — без особых эмоций проговорил Аккерман, со вздохом поднявшись на ноги. — Не успел из одного суда выйти, как сразу во второй захотел. — И Вам доброе утро, — неловко улыбнулся, планируя брать харизмой, Эрен, но этим лишь ухудшил ситуацию. — Скоро вечер будет, — огорошил его мужчина. — Твой друг привет передавал. Угадаешь, какой? — Ну, у меня много друзей, так сразу и не скажу… Конни? Он на прошлой неделе так в карты меня обыграл, не поверите, до сих пор жду, когда получится… — Восемь прогулов за месяц, Эрен, — процедил, снизив тон, Кенни. — Солдат выкидывают из армии и за меньшее, тебе и так делают поблажки. Понятно, безусловно, за что, и я поддерживал желание остальных сделать для тебя исключение, но ничто не может длиться вечно.       Улыбка плавно сходит с лица разведчика. Он понял бессмысленность свой лжи. — Капитан Вас послал? — Коротышка тут не при чём, он и дальше бы урезал тебе жалованье и терпел твои выходки. Но я не он и не буду мириться с этим. Ты, надеюсь, помнишь, военная полиция стоит выше разведкорпуса, я имею полное право арестовать тебя. — Так ли это необходимо? — Да, мальчишка, необходимо. Если люди будут видеть, что можно направо и налево нарушать устав и после этого выходить сухим из воды, то в обществе начнутся беспорядки. Закон есть закон, он действует даже для таких, как ты. — Аккерман внимательно сощурился, разглядывая своего собеседника. — И что это ты прижимаешь к животу?       Вздрогнув, Эрен шагнул назад. Только края плаща спасали Кенни от лицезрения его лохмотьев, и парень очень не хотел, чтобы их увидели — вопросов бы это вызвало гораздо больше, чем сейчас, потому, приняв почти боевую стойку, он готов был бороться до конца, чтобы избежать этого. Жнец на это с раздражением цокнул языком и, махнув своим подчинённым, стал слушать посыпавшиеся на него проклятия, после того как два Ликвидатора одним движением заломили ему руки. Эрен отчаянно сопротивлялся этому, однако, очевидно, перевес сил бы не в его пользу и в конце концов пришлось смириться с неизбежным.       Вид пострадавшей от огня одежды вызвал у Кенни полный спектр чувств: от беспокойства до настоящей злости, которую он тут же подавил. Он повернулся к притаившейся внизу карете, вернул встревоженный взгляд обратно к парню и тяжело вздохнул. — Я притащил её сюда для устрашения, — признаётся мужчина. — Видел Бог, не хотел я этого. Придётся, походу. — Я никому не скажу, что Вы меня отпустили, — до последнего оттягивает свою участь Эрен. — Это уже несмешно. Где ты пропадаешь? Леви говорит, тебя и по ночам иногда дома нет. Я не могу уже его видеть таким угрюмым и подавленным. Думаешь, раз он пошёл тебе навстречу, теперь вечно голову ему морочить сможешь? Тогда сначала следовало избавиться от меня. — Не дождавшись ответа, Кенни немного смягчается, даёт знак своим людям отойти от подростка и оставить их наедине. — Ты видел что-то в воспоминаниях? Мне-то ты можешь сказать.       Эрен упрямо молчит, снова ныряет в плащ и шмыгает носом. — Хорошо, — огорчённо всплеснул руками Аккерман. — Даю тебе выбор: либо говоришь, что случилось с тобой хотя бы сегодня, либо я отправляю тебя за решётку на два… нет, три дня. И Леви не сможет помочь тебе, ключ будет только у меня. — В камере не так плохо, — пожимает плечами Эрен. — Как скажешь.       Кенни достаёт из-за пояса массивные наручники и не сталкивается ни с каким сопротивлением. — Мне бы переодеться, — кивает парень на самого себя. — Нет уж, пойдёшь так. Болезни ведь тебя не берут, так что причин беспокоиться не вижу.       Поняв бесполезность спора, Эрен вытягивает перед собой руки и сразу морщится от ощущения резкого холода захлопнувшихся на запястьях кандалов. Конечно, это не смогло бы его сдержать, захоти он по-настоящему освободиться, скорее, так Аккерман просто соблюдал необходимые процедуры, без намерения по-серьёзному ограничивать свободу мальчишки. Уже в карете, мужчина сел напротив Эрена и, дав знак кучеру отправляться, с ожиданием стал наблюдать за ним, за эмоциями на его лице. Целых полчаса тот хранил мёртвое молчание, смотрел только на пролетающие знакомые пейзажи и время от времени поправлял падающий с плеч плащ. Потом, столкнувшись взглядом с чужим, выжидающим, долго колебался, думая, стоит ли делиться этим, но, осознав, что этот человек — единственный, кто может понять его, всё же решился. — Я вижу его смерть, — тихо проговорил Эрен. — Почти каждую ночь, засыпая, я вижу один и тот же сон, где капитан умирает, а я ничем не могу ему помочь. — Когда я бросил коротышку под землёй, мне тоже снились кошмары, — не разделяет его тревогу Кенни. — Ты волнуешься о нём, это нормально. — Это не просто кошмар… Такое уже было со мной в детстве. Мне снился сон с моей мамой, такой же реалистичный, как и этот. После этого она очень скоро умерла. Думаю, это одна из способностей Атакующего титана. Капитан мне уже снился больше полугода назад, и там с ним всё было хорошо, он был живым, но сейчас… Это не может быть просто кошмаром, это предзнаменование. — И что же происходит в твоём сне? — уже больше веря в серьёзность услышанного, интересуется мужчина. — Там я возле моря ночью… Кругом трава, тишина… и капитан, лежащий на земле. Каждый раз я нахожу его еле дышащим, ему словно тяжело дышать, словно он тонет в этом песке. Я пытаюсь помочь ему, спасти его, но ещё ни разу мне этого не удалось. Это же должно что-то значить!.. — в бессилии восклицает Эрен. — Ну, плавать коротышка не умеет… — Вообще-то… умеет. — На щеках мальчишки появляется лёгкий румянец. — Я научил его, когда… недавно, в общем. — Вот как, — весело хмыкает Аккерман. — А я, дурак, гадал, чем вы вдвоём занимаетесь наедине, а ты, оказывается, плавать его учишь. Интересно. Он мне об этом ни слова. Что вы ещё… — Прекратите! — смущённо прерывает его Эрен, думая, как бы незаметно провалиться сквозь пол кареты, а заодно и под землю. — Мы не… Он просто мой капитан! — Правда? А вот Леви наверняка так не считает. — Он рассказал Вам?.. — Я не слепой, Эрен. Если ты думаешь, что никто не видит твои горящие глаза при взгляде на него, то ты сильно ошибаешься. Нельзя при мне приглашать его на «прогулки» и делать вид, будто я ничего не понимаю. Не один ты подобным грешишь. Коротышка тоже теперь совсем не такой, каким я его помню много лет назад. После наступившей паузы подросток с трудом заставлял лёгкие впускать и выпускать воздух. Никогда бы, особенно до судьбоносной битвы у Шиганшины, он не предположил, что они с Кенни будут беседовать на эту тему. И теперь, до побеления костяшек сжав кулаки, он с тревогой ожидал его реакцию, не зная даже, к чему готовиться: к бою или побегу. — Спасибо, — продолжил Кенни, выглядя ничуть не рассерженным или разочарованным. — За всё время, что Леви провёл со мной под землёй, я ни разу не видел его таким счастливым. Он дорожит тобой, как никем другим. По нему порой этого не видно, но это правда. Я и не мечтал, что когда-нибудь снова увижу своего коротышку таким.       С облегчением выдохнув, Эрен перестал слышать такой громкий стук собственного сердца в ушах и заметно расслабился, накрыв ладонями колени. Аккерман же улыбнулся, наконец увидев в нём того самого мальчишку, которого по дурости чуть не загубил. — Неужели я снова вижу эти испуганные глаза, — практически с радостью усмехнулся командир Ликвидаторов. — Надо почаще нам разговаривать, а? Авось и перестанешь ходить с этим страшным выражением лица. — Вы не… против? — осторожно задаёт вопрос парень, не веря услышанному. — Я думал… Знаю, плохо получается, но… Разве Вы не хотели для него кого-то… более достойного, чем я?       Кенни застывает в искреннем изумлении. Он не может понять, как этот мальчик, владелец силы Бога, смеет предполагать, что в целом мире есть кто-то достойнее его. Для Аккермана он был воплощением всего того, чем он искренне восторгался. Этот парень обладал чуждым ему милосердием, он точно знал, чего добивается, он, в конце концов, подарил ему вторую жизнь своим решением пощадить того убийцу, чуть не сорвавшему экспедицию по возвращению стены Мария. Иногда он видел в нём Ури, особенно в моменты, когда мальчишка случайно ронял в разговоре то, что мог знать только Рейсс. В такие моменты Кенни, поражённый тоской по своему первому и единственному другу, просто молчит, вспоминает проведённые вместе с ним годы, а Йегер виновато что-то бормочет, совсем не желая напоминать об утрате. У Эрена было доброе сердце, совсем как у его племянника, и Жнец был рад, что последний, выросший в сплошной жестокости, посеянной, в частности, им самим, смог забыть об этом и по-настоящему полюбить. Это не вызывало у него ничего, кроме отрады и гордости. — Был бы я против — ты бы тут не сидел. Не со всеми конечностями точно. Это его выбор, на этом всё. — Забыв о своём приподнятом настроении, Аккерман мгновенно делается серьёзным и поправляет плащ так, чтобы была видна торчащая из ножен рукоять кинжала. — Молись, чтобы Леви не пожалел о нём.       Эрен не сдерживает смеха, впрочем, совсем не умаляя реальности этой угрозы, и удивлённо замирает, почувствовав прикосновение к своему плечу. — Твой сон не сбудется, пока я жив, Эрен, — заверяет его мужчина. — Я умру сам, но ему умереть не позволю.       И парень не спорит, знает — это чистая правда. ***       Карета останавливается в Митре, в шаге от кирпичного строения с решётками на окнах. Эрен, глядя на него, тоскливо опускает глаза и послушно следует за своим конвоиром к высоким воротам. Вокруг постепенно собирается толпа из проходящих мимо жителей, заинтересованных судьбой Надежды Человечества. Некоторые возмущённо кричат, спрашивают, зачем его ведут на территорию тюрьмы, но, справедливо опасаясь капитана полиции, открытого мятежа не организовывают, остаются лишь недовольными наблюдателями. Кенни останавливается и, повернувшись к узнику, с ожиданием на него смотрит. Эрен с деланным непониманием моргает в ответ. — Последний шанс, — грозится Аккерман. — Я отпущу тебя, если скажешь, куда ты всё время уходишь по утрам.       Эрен только слегка улыбается, не планируя выполнять это условие, и Кенни, сдавшись, толкает его вперёд.       «Упрямый как баран, — сетует Кенни на него в мыслях и поправляет сам себя: — Как Леви.»       Внутри здания их ждала узкая лестница, уходящая глубоко вниз, в подвал. Эрен, ощутив до боли знакомый запах грязи и сырости, почти пожалел о своём решении сохранить тайну. Здесь держали самых опасных преступников, поэтому камеры пустовали, по полу бегали только испуганные вторжением людей мыши. Аккерман привёл его в самый конец помещения, освободил от наручников и приоткрыл решётчатую дверь, показывая парню одиноко стоящую за ней койку с двумя крюками для кандалов над ней, точно как те, что были под судом. — Добро пожаловать домой, — в шутку снял шляпу мужчина, и Эрен, пожав плечами, шагнул вперёд, тут же услышав звук проворачивающегося в замочной скважине ключа. — Оставляю тебе для компании парочку охранников, так что, если понадоблюсь, смело обращайся к ним, я всегда буду рад выслушать твою историю. — Так и сделаю, — откровенно врёт мальчишка. — Верю, — подыгрывает ему Кенни и направляется в сторону выхода. — Встретимся через три дня, паршивец.       Сразу после его ухода Эрен убирает с лица все эмоции, садится на жёсткий матрас кровати и, согнув одну ногу, прижимает колено к груди. Его полностью охватывает одиночество, оно проникает в каждый уголок разума, голова становится тяжёлой из-за бесконечного потока мыслей. Он слышит присутствие оставшихся в подвале полицейских, но это совсем не помогает избавиться от них. Эрен молит судьбу о том, чтобы сюда пришёл Армин или любой из его друзей, хотя бы кто-то, лишь бы ему не быть здесь одному, запертому в невидимой клетке. Однако все, включая капитана, были сейчас на службе, ему никто не сможет помочь.       Прикрыв глаза, подросток раз за разом проносит в памяти события сегодняшнего дня. Перед ним возникают образы двух похитивших его безымянных мужчин. Он размышляет над причинами, заставившими их так поступить, ведь не может быть, чтобы эти два человека, два элдийца, по своей воле вредили своему же народу, тем более теперь, узнав о чужаках за морем. Эрен перестаёт дышать, поняв, насколько сильно он последние несколько месяцев ошибался. Думая исключительно о врагах в Марли, он совсем позабыл о тех, кто портил жизни невинным здесь, за стенами. С самого детства он был свидетелем бесконечной череды насилия: родители Микасы, убитые в корыстных целях; соседские дети, избивающие маленького Армина за инакомыслие; существование Ликвидаторов, убивающих жителей стен; вся жестокость Подземного города, рассказанная ему Леви, — всё это всегда присутствовало в их жизни, он был слеп, не замечая этого у себя под носом. Тогда, если злые люди есть даже тут, на его родине, возможно, и в Марли не все плохие. Быть может, там лишь некоторые хотят им зла, другие же обычные жертвы, вовсе не желавшие столько смертей и разрушений.       Эрен с мучительным стоном падает спиной на кровать и закрывает лицо обеими ладонями. Всё, в чём он был уверен сегодняшним утром, рассыпалось. Всё это время он по-чёрному ненавидел Райнера, Бертольда и Энни, а всего пару часов назад сам был полон решимости превратиться в каждого из них, гораздо хуже них. Он был глуп, полагая, что Дрожь Земли решит все проблемы. Был по-детски наивен, деля мир на абсолютные добро и зло. Был просто ребёнком, которому в руки попала страшная сила, способная уничтожить весь мир, и с которой он не знал, что делать.       Если бы он только мог у кого-нибудь спросить совета, кого-то более рассудительного. Если бы только Леви, тот, в ком всегда видел крепкую опору, выслушал его, рассудил его… Эрен отчётливо слышит предсмертные крики Петры и остальных членов специального отряда, помнит, как вина за их гибель не давала еде лезть в горло не один день, как он смотреть не мог на Аккермана, чьих подчинённых убил его выбор довериться им. После той вылазки парень понял, что Леви хотел ему донести, и теперь, столкнувшись с самым важным выбором в истории человечества, он ясно осознаёт, что не готов разделить это бремя с кем-либо, кроме себя. Он не позволит ни Леви, ни кому-либо из друзей жить с грузом ответственности за это решение. Он должен мириться с последствиями сам.       Уставший постоянным недосыпом и голодом организм подводит его, даёт провалиться в спасительный сон, продлившийся до самой ночи, судя по тарелке давно остывшей еды, подававшейся обычно в качестве ужина. К ней Эрен не притрагивается, даже не смотрит в её сторону. Его сердце замерло в ожидании, едва ушей достиг звук шагов вовсе не незнакомых охранников, которые сейчас почему-то поднялись на второй этаж, а так ожидаемого им человека. В последнюю секунду мальчишка вспомнил, в каком состоянии находится его одежда, и поспешил спрятать её под плащом.       Леви, будто специально громко, с недовольством, стуча каблуками сапог, предстаёт перед ним молчаливой фигурой, лишь взглядом передавая то, что он хотел сказать словами. Ранее подпирая спиной койку, Эрен медленно спускает ноги на пол, встаёт, опираясь о стену локтём, и слабо улыбается командиру. Он действительно был рад его визиту. — Навевает определённые воспоминания, — подойдя к решётке и схватившись за неё рукой, говорит Аккерман, — правда, Эрен? — Не могу сказать, что радостные, капитан, — жадно слушая его голос, отвечает мальчишка. — Думал, Вы не придёте. — О, как я мог? Грешно не увидеть самого опасного преступника стен своими глазами. Что же ты успел натворить и кто тебя сюда посадил? — Вы разве не знаете? — Я знаю только про разлетевшиеся по городу слухи, а они, как правило, имеют свойство врать. — Не в этот раз. Если, конечно, там чего-нибудь не преувеличили. — Скорее, преуменьшили. Ни за что не поверю, что ты так просто позволил закрыть себя в клетке. — Ваш дядя весьма настойчив, сэр. — Правда? Никогда не замечал за ним подобного, — искренне удивился Леви. — Да и замашек соблюдать закон у него тоже не было, почему же ты всё равно оказался здесь?       Эрен театрально приложил ладонь к груди. — Богом клянусь, не знаю, — уверяет он. — Полицейский беспредел какой-то. — А вот у меня есть некоторые догадки. Возможно, дело в том, что одного своего солдата на построении я вижу только по праздникам, и то не всегда. — Понятия не имею, о ком Вы, — выдохнул парень, накрыв своей ладонью чужую. — Ты ужасно врёшь, сопляк.       Все опасения, посеянные разговором с Зиком, исчезли. Эрен не понимал, как он вообще мог бояться того, что его чувства изменятся только из-за одной фамилии этого мужчины. От этого ничем необоснованного страха ему захотелось рассмеяться, ударить себя посильнее и извиниться перед Леви за те дурные мысли, преследовавшие его целый день. Однако ничего из этого он сделать не успел: Аккерман, пользуясь заминкой подопечного, резко схватился за его плащ и дёрнул его вниз, полностью срывая и бросая на пол. Не учёл парень того, что, хоть все раны и зажили, следы копоти и запах гари никуда не делись.       Как и Кенни, Леви, увидев потрёпанную огнём одежду, держал на лице огромное количество эмоций, но, в отличие от родственника, не стал говорить ни слова. После небольшой паузы снял с себя тёплое зелёное пальто, протянул его через решётку мальчишке и выжидающе нахмурился, пока тот не взял его. Потом кротко, будто бы с виной, опустил голову и сел на пол, прислонившись спиной к прутьям. — Охранники не отдают мне ключ от твоей камеры, — негромко признаётся Аккерман. — Хотел забрать тебя отсюда сегодня же, но, похоже, дядя руку приложил. Полицейские находятся под его контролем, не под моим. Извини, твои вещи смогу принести только завтра. — Вы хотели моего освобождения, даже не зная, по какой причине я здесь нахожусь? — поразился услышанному Эрен. — Почему? А если бы я правда был в чём-то виновен? — Я бы не поверил в это. Ты кто угодно, но не враг человечества. — Смотря, что подразумевать под «человечеством»… — пробормотал он еле слышно и скопировал чужую позу. — Что ты имеешь в виду?       Дальше скрывать что-либо от командира парень не мог, только не после лицезрения его безоговорочного доверия к нему. Как и в прошлый раз, когда он оказался в заточении, так и в этот Аккерман нашёл оправдание его действиям. Накинув на плечи пальто, Эрен обнял колени и опустил подбородок на руки. — Я хотел сегодня помочь одному человеку в лесу. Был дождь, дороги почти не было видно, я поверил в то, что он заблудился. А он оказался обычным вором. С ним был ещё один человек, они привезли меня в свою деревню, связали и потребовали за меня денег. Я ведь не желал им зла, капитан, наоборот… Почему они так поступили? — Не всегда то, что ты не сделал ничего плохого, означает то, что никто не сделает тебе зла в ответ, — ответил ему мужчина. — В обратную сторону это тоже работает. Люди жестокие, непредсказуемое существа, никогда не знаешь, чего от них ожидать. Но они же тебя отпустили? Тогда откуда… — Нет, — перебил Эрен со вновь полыхнувшей яростью в тёмно-зелёных глазах. — Я смог освободиться, с помощью силы титана схватил одного из них и хотел убить. Я чувствовал, как с каждой секундой его сердце перестаёт биться, как слабеет его дыхание. Я ненавидел его и не смог остановиться даже тогда, когда ко мне подбежал ребёнок этого ублюдка. Ему было не больше семи лет. Должно быть, он ещё не сделал в своей жизни ничего плохого, но моя ненависть была направлена и на него тоже, на этого маленького невинного мальчика. Не знаю, как я смог остановиться до того, как убить их обоих. Я отпустил отца мальчика и встретился с направленными на меня взглядами жителями той деревни, в которой меня планировали оставить умирать. Единственное, чего я хотел, — уничтожить их всех до единого, каждого оказавшегося там человека. Хотя я даже не уверен, знали ли они вообще про меня.       Воздух в подвале сделался ледяным настолько, что Леви невольно задержал дыхание. Он ощутил позади себя настоящий холод, пробирающий до костей, и не мог поверить, что именно мальчишка был его источником. — Возможно, меня стоит запереть здесь по-настоящему, — не дождавшись слов попечителя, сказал Йегер. — Меня нельзя назвать солдатом после этого, я его жалкое подобие. Всегда им был, с самого детства. Я не способен ни на что, кроме насилия. В той хижине, куда забрали Микасу, я не стал ждать полицейских, потому что хотел расправиться с теми тварями сам. Я стащил из дома её родителей нож и… — Эрен, прекрати, — взял его за руку Леви, но парень предпочёл не слушать его. — …всадил его первому из них прямо в сердце, потом второму. Это был… не один удар, я не помню. Десятки или сотни. Каждый раз, когда лезвие вонзалось в его тело, я лишь хотел ещё, хотел, чтобы ему было ещё больнее. Моя ненависть никуда не исчезла после этого дня. Я встретил на улице грязных пьяниц. Они говорили, шутили про Вас, называли преступником, недостойным жить на поверхности. Я взял с земли камень, подошёл к ним и кинул прямо в них. Я надеялся попасть в голову, но промахнулся. С Армином было то же самое. Я не мог смотреть на то, как его избивают, поэтому сам становился тем, кто избивает других. Такой человек, как я, не должен быть рядом с Вами, капитан. Те люди были правы, называя меня монстром. — Глупости, — упрямо нахмурился Аккерман, не разрывая прикосновения. — Ты хороший человек. Плохой бы не стал винить себя за… — Я никогда не винил себя за это. То, что я сделал, было справедливо, все они заслужили этого. И это пугает меня, — выдохнул обречённо-тихое мальчишка. — Я боюсь, что когда-нибудь смогу причинить вред Вам или кому-нибудь ещё, кто не заслуживает этого. Если это произойдёт… пожалуйста, Вы ведь обещали тогда, в суде… — Я не стану убивать тебя, — твёрдо отрицает Леви. — Ты берёшь на себя слишком много грехов, идиот. У всех здесь, в этом аду, руки в крови. Я не исключение. Я тоже убивал, чтобы защитить дорогих мне людей. Не так… Я просто мстил, потому что хотел. Когда я был чуть старше тебя, разведчики сильно обидели Изабель, и я убил их, всех троих. В этом не было необходимости, я должен был просто вызвать полицейских, но вместо этого предпочёл свершить правосудие самостоятельно. И это не было моим первым убийством. Ещё под землёй от моей руки погибло не меньше десятка человек. Я согласился на заказное убийство, лишь бы получить возможность жить наверху. Я делал много ужасных вещей, чтобы выжить. — У Вас не было другого выбора. — А у тебя разве был? Ты бы смог смириться с тем, что твоего друга бьют у тебя на глазах? А со смертью Микасы? Невозможно оставаться милосердным, если на кону твои близкие, Эрен. Ты не должен считать себя чудовищем из-за этого. — Все мои близкие здесь, на этом острове… — задумчиво прошептал Эрен и сразу, силясь избежать расспросов, перевёл тему: — Возвращайтесь домой, капитан. Нечего и Вам здесь сидеть. Холодно, заболеете ещё. — Ты хоть раз видел, чтобы я болел? — Нет, но когда Вы долго сидите на полу, у Вас начинает болеть горло. — Тц, на полу я сидел только в детстве. Опять за спиной у меня шепчетесь?       Парень не успевает спрятать улыбку. — Он всё про Вас мне рассказал, — делится Эрен с гордостью. — Вы любите чёрный чай без сахара, потому что сахар под землёй очень дорогой и Вы не хотели причинять неудобств для дяди. Ваш день рождения зимой, Вы очень любите котов, ненавидите насекомых и обожаете пироги, которые он готовил для Вас. — Он не готовил, — усмехнулся Леви. — Покупал на рынке и пачкал себя в муке за закрытой дверью, якобы сам их пёк. Считал, что я верю, но каждый раз забывал убрать следы от цены сбоку. Он ужасно готовит. — Поэтому он так часто приходит к нам домой? Чтобы бесплатно поесть? — А ты думал, почему он сразу на кухню бежит?       Эрен впервые за несколько месяцев рассмеялся. Громко, счастливо, искренне. Однако, услышав более тихий смех мужчины, сразу замолчал и стал с наслаждением, как завороженный, слушать доселе неизвестный ему звук. — Вы красиво смеётесь, — прямо, без стеснений, говорит парень. — Жаль, что так редко. — Посмеюсь над тобой завтра, когда сляжешь с какой-нибудь простудой. — Ничего, Кенни рассказывал, из Вас неплохой врач. — Это он очень приукрасил. Серьёзно, Эрен, кровать перед тобой не просто так стоит. — Она жёсткая и неудобная. Здесь, с Вами, гораздо лучше. — Какой же ты дурак, паршивец. — Такой же, какой и Вы, — приняв более удобную позу, парировал Эрен, жалея, что их разделяют железные прутья и он не может почувствовать тепло командира. — Если Вы не поедете домой, то я тоже останусь здесь. — Как же я попаду домой, если придётся ехать через лес? Как я вижу, придурков там немало развелось. — Только не говорите, что боитесь, — фыркнул мальчишка с сомнением. — Конечно, — совершенно серьёзно кивнул Леви, зевая и мысленно молясь, чтобы его спина пережила такое испытание. — Мне рано вставать завтра, поэтому, если не передумал пойти как нормальный человек в кровать, предлагаю поспать хотя бы те несколько часов, что у меня остались. — Не буду Вам отказывать, — легко согласился парень.       Эрен специально заставлял себя бодрствовать следующий час. До сих пор сжимая ладонь Леви в своей, он слушал чужое размеренное во сне дыхание и представлял перед собой его лицо из-за невозможности сейчас увидеть его своими глазами. Факелы уже догорели, и не было видно ничего, даже света луны, — за это он и невзлюбил подвалы. Но он был готов ночевать здесь хоть каждую ночь, лишь бы рядом был его попечитель. Некоторое время спустя сонливость всё же одолела его, и Эрен, прислонившись затылком к прутьям позади себя, стал медленно поддаваться ей, перед этим подумав про то, что здесь, в каменной клетке с железными прутьями, глубоко под землёй, он чувствовал себя самым свободным человеком на свете.