Бескрайнее озеро

      План Елены обязательно провалится — так с горечью думал Эрен, наблюдая за марширующими по центральной улице Хлорбы один за другим марлийскими солдатами, которых местные жители одаривали явно недружелюбными взглядами. Кто-то смог набраться смелости и выйти из своего дома, чтобы посмотреть на неожиданных гостей, а кто-то, наоборот, решил запереть входные двери на все имеющиеся замки, лишь бы не приближаться к ним ни на один лишний метр. Царило полное молчание, прерываемое только цоканьем копыт лошадей, ни одна из сторон не горела желанием даже просто видеть другую. Элдийцы, узнав совсем недавно о тех, из-за кого они всю жизнь прожили в настоящем аду, гневно хмурились, шептали себе под нос разные проклятия, желая скорейшего выдворения пришельцев. Те же, в страхе озираясь по сторонам, тихо молились о своём спасении, попав туда, куда ни одна нога человека по другую сторону моря добровольно не ступила бы.       Эрену было поручено, точнее, спустя долгие минуты споров разрешено, взять под свою ответственность последних десятерых солдат, замыкающих колонну, так что, находясь верхом позади них, он с лёгкостью мог слышать ходившие между ними разговоры, обычно не очень оптимистичные. Марлийцы гадали, какую смерть для них уготовили жители острова, потому частенько спотыкались, с мольбой смотрели на своего сопровождающего, но вслух не просили освободить их, гордость не позволяла. Один из солдат даже достал маленькую фотографию с изображёнными на них женщиной и девочкой и, не обращая внимания на враждебную обстановку вокруг, провёл пальцем по щеке ребёнка. Тогда Эрен подумал, что, возможно, никто из этих людей вовсе не хочет уничтожения Парадиза, что они не по собственной воле выполняли приказы руководства, чтобы не лишиться своих близких, и тогда винить их не за что. Наказание в армии за неподчинение суровое, вплоть до расстрела. — Ваша дочь? — спросил мальчишка у мужчины с фотографией. — Красивая.       Тот немедля, дёргано, спрятал её обратно и обернулся через плечо. — Не смей смотреть на неё, отродье, — прошипел он гневно, держа в глазах плохо скрываемый ужас. — Я не… — начало было оправдываться Эрен, но быстро понял бесполезность этого, потому, вздохнув, спешился и взял лошадь под уздцы. — Послушайте, вы все не наши пленники, — продолжил чуть громче. — Ни у кого из вас не связаны руки, у меня нет с собой никакого оружия, я не хочу, чтобы меня боялись. Просто, пожалуйста, выслушайте нас.       Никто из марлийцев не повернулся к нему и тем более ничего не ответил на эту импровизированную речь. В их рядах царило напряжённое молчание, сопряжённое с волнительным шёпотом. Эрен понимающе хмыкнул. Чтобы разорвать многовековой круг ненависти понадобится гораздо больше одного разговора, он хоть и понимал это, но всё время спешил, зная о быстро приближающейся к нему смерти, а потому корил за излишнюю поспешность. Так он не перестанет казаться дьяволом в глазах иноземцев, а станет ещё более подозрительным со своей напущенной доброжелательностью. По этой причине до места прибытия Эрен решил молчать. Отдав под попечение своих десятерых солдат командиру Ликвидаторов, он отошёл в сторону и прислонился спиной к стене ближайшего дома.       Хлорба была неслучайно выбрана как временное пристанище для марлийцев — она находилась недалеко от столицы, где сосредоточено множество высокопоставленных лиц, оперативно координирующих действия коренных военных, и была наполовину пуста, так как ранее наполнявшие её жители вернулись в свои родные районы с тех пор, как во владения людей обратно попала стена Мария. Ранее такие округи как Квинта были заброшены и забыты, но теперь заново заселены своими обитателями. Одна лишь Шиганшина оставалась такой же разбитой, как и пять лет назад. Власти посчитали, что сейчас, в такие трудные дни, нецелесообразно заниматься её восстановлением, что быстрее и выгодней будет отстраивать совершенно новые дома за стенами и переселять туда высвобожденных из Подземного города людей. Угрозы титанов ведь теперь не существовало, опасаться нечего. Как бы ни хотел Эрен увидеть свой родной район в прежней красе, протестовать он не стал, сосредоточился на других делах. — Ты выглядишь расстроенным, — заметил подошедший к нему Леви. — Рано. Никто толком не успел друг друга узнать.       Эрен приветственно кивнул командиру, пряча руки в карманах пальто, — сегодня было на удивление холодно. — Меня огорчает моя нетерпеливость, капитан, — ответил он. — Кажется, Ваши наставления прошли через меня. — Не впервой. Из тебя на редкость дрянной ученик, — признался вдруг мужчина, а после, дёрнув уголком губ, добавил: — Но я горжусь тобой. — Вы теперь на все мои промахи будете глаза закрывать? — Не дождёшься, сопляк. У меня просто сегодня хорошее настроение. — Оно у Вас редко бывает, — усмехнулся мальчишка. — Что же стало причиной? — С ума, походу, схожу. У нас в городе сотня вражеских солдат, которые, верно, только и мечтают перебить нас всех, а мне почему-то сегодня как никогда хочется жить.       На мгновение сердце Эрена из-за последнего слова Аккермана противно сжалось. Перед глазами снова замелькало очертание моря, а ноги словно увязли в мокром песке. Непомерными усилиями он заставил себя увидеть перед собой живое лицо Леви, такое, какое оно было у него сейчас, в эту секунду, а не то, сдавленное гримасой боли и смерти, как во сне. — Вы верите в то, что когда-нибудь они перестанут видеть в нас монстров? — силой вытолкнул из себя мальчишка вопрос. — Хотя бы перестанут бояться? — Тебя ведь перестали, — пожал плечами мужчина. — Помню, после суда только ленивый не шарахался от тебя, как от прокажённого. — А Вы… Почему Вы с самого начала поверили мне?       Леви озадаченно наклонил голову, вглядываясь в спины удаляющихся марлийцев. — Не могу сказать, что я был уверен в том, что ты не захочешь меня прикончить прямо в том зале, — решил поведать он правду, давно похороненную где-то глубоко внутри. — Всё проведённое в разведкорпусе время я был ослеплён своей яростью, своим желанием здесь и сейчас уничтожить всех титанов, поэтому безрассудно поставил всё на шанс того, что ты поможешь мне с этим. Я видел в тебе исключительно средство, способ исполнить мою мечту. Поэтому и вынудил тебя спуститься вместе со мной тогда в Подземный город. Я не думал о твоих чувствах, мне важен был только результат. — А, — красноречиво отозвался Эрен. — Понятно. — Ты ведь понимаешь… — Да, конечно, капитан. Вы большего и не обязаны были ко мне испытывать. Я был и остаюсь инструментом для человечества, иногда полезным, иногда не очень. Это просто, — совсем искренне, подобно ребёнку, улыбнулся парень и нахмурился, взяв в свою ладонь чужую. — Вы опять замёрзли, почему молчите? — У меня всегда холодные руки, — отмахнулся Аккерман. — Не врите. Совсем наоборот. Я ещё удивился, как такое…       Леви дальше не слушал. Пока Эрен старательно согревал его правда продрогшие пальцы своим дыханием, мужчина ругал себя в мыслях за то разочарование, проскочившее во взгляде его подопечного, когда он открыл для него ту истину, видимо, всё-таки ударившую по нему. Всё же Эрен оставался лишь мальчишкой, которому очень хотелось верить в то, что герой его детства не из-за обычной выгоды захочет спасти его, поверить в него и защитить от унизительной смерти от лап военной полиции и злых языков людей, видевших в нём монстра. Усвоить урок дяди об умении правильно использовать ложь у него не получилось.       Мягко, Леви перемещает одну руку на макушку парня, слегка взъерошивает его непослушные волосы и, едва тот инстинктивно, чтобы ненароком не разорвать прикосновение, чуть согнул ноги в коленях, оставил на его лбу осторожный поцелуй. Слишком долгий поцелуй для самой оживлённой улицы города, где они сейчас находились, пусть и на краю дороги. Какое-то время Эрен не верит, что командир решился на такое открытое проявление своих чувств, гадает, не видение ли это в который раз его преследует, однако потом чувствует расплывшийся по собственным щекам румянец и смущённо опускает взгляд на валяющиеся под ногами камни. — Ты давно для меня не инструмент, сопляк, — тихо уверяет Леви. — Быть может, и был им первую неделю, возможно, даже меньше, но теперь это не так. — Вы не должны мне это объяснять. Я понимаю.       Аккерман хотел сказать что-то ещё, однако Эрен приставил к своим губам указательный палец и повёл его за собой в то здание, куда временно поселили прибывших иностранцев. Это был обычный постоялый двор, окружённый для безопасности жителей Хлорбы городской полицией из разных отделов. Зайдя внутрь, командир и его подчинённый заметили испуганных, сбившихся в кучу людей и стоящие перед ними тарелки ещё тёплого супа — никто не осмеливался отведать «дьявольской» еды. Некоторые, кто посмелее, сидели за столом, другие же, обняв колени, скорчились на полу таверны и исподлобья наблюдали за своими, по их мнению, будущими убийцами. Эрен словил себя на том, что ему больно видеть это. Больно чувствовать их страх и пренебрежение к ним, элдийцам. Хотя обращались с ними здесь гораздо лучше, чем они сами с теми, кто живёт в гетто в Марли. — И готовят они ужасно… — услышал разведчик недовольный шёпот светловолосого паренька, осмелившегося попробовать творение здешних поваров.       Как только Эрен подошёл к нему ближе, марлийский солдат насупился, с опаской на него посмотрел. — Не расслышал? — с вызовом спросил он, пытаясь в большей степени просто не показывать своего страха, а не выглядеть грозным, несломленным, но всё же вздрогнул, когда Йегер сел к нему на скамью. — Наверное, в твоей стране люди не знают о голоде, — негромко рассуждает тот. — После пролома первой стены еды у нас осталось так мало, что властям пришлось наскоро организовать экспедицию, якобы направленную на отвоевание потерянных территорий. На деле же так хотели избавиться от лишних ртов. Помню, — улыбается Эрен, — для нас с друзьями великим счастьем было достать сухую чёрствую булку. Иногда это было нашей единственной едой на целую неделю. Этот хлеб был таким вкусным… В него добавляли опилки, порой даже кору деревьев, но он казался мне самым вкусным, что я когда-либо ел. — О…пилки? — усмирив свой пыл, растерянно повторяет марлиец. — Зачем? Это какой-то ваш особенный рецепт? — На всех тогда его не хватило бы. Военные шли на все хитрости, лишь бы прокормить народ. Чёрствый хлеб и подогретая вода с запахом варёной картошки — почти весь наш рацион первые два года после потери стены. Потом уже, после возвращения Марии, мы получили возможность выращивать скот и есть мясо. Раньше за его воровство можно было навлечь на себя немалое наказание, — с теплом вспомнил мальчишка Сашу и кивнул на тарелку. — Знаю одну свою подругу, которая душу бы продала за этот суп. — Тогда… отдай ей мой! Я всё равно не хочу есть…       Солдат, конечно же, врал. Все его сослуживцы в последний раз притрагивались к еде часов семь назад, на одиноко стоящем у берега корабле, да и тамошние солдатские пайки особо съестными не назовёшь. Но всё равно, по одному лишь рассказу «дьявола», он предпочёл отдать свою порцию неизвестной ему девчонке. Это неслабо удивило Эрена и дало ему крохотную надежду. — О, не переживай, теперь мы ни в чём не нуждаемся, эти дни позади. Как тебя зовут? — Николо, — несмело представляется новый знакомый. — Эрен Йегер, — протягивает разведчик руку для рукопожатия и сталкивается с почти панической реакцией Николо, мигом отсевшего от него на противоположную часть стола.       Услышавший это Леви с предостережением накрыл ладонью рукоять УПМ и встал за спиной подчинённого, опасаясь, что кто-либо мог услышать имя главного врага Марли и начать открытое нападение на него. — Ты?! — не верит ушам Николо. — Тот самый Эрен Йегер… — …которого вам приказано любой ценой вернуть на родину, — ровно заканчивает Эрен. — Который намерен стереть вашу страну с лица земли. Который может в любой момент это осуществить.       Разведчик в бездействии молчит, давая Николо возможность самому прийти к очевидной несостыковке. И тот действительно нервно глянул за его плечо в находящееся там окно с виднеющейся позади стеной, словно проверяя, на месте ли она. Потом всмотрелся в лицо обладателя силы Прародителя и в недоумении замер, не понимая, почему до сих пор всё так спокойно, тихо, почему титаны ещё не пробудились. Эрен медленно положил руки на стол, показывая безоружность и нежелание вступать в конфликт. — Так говорит про меня ваше руководство. Они вдалбливают вам в головы, что я хочу войны, что я хочу вашей смерти, ваших близких и детей. Но если бы это правда было моей целью, вместо всех стран за морем уже месяц назад была бы пустошь. Действия ваших властей привели практически к геноциду моего народа, но, поверь, никто из них не захочет такой же участи для твоего. Если мы и дальше будем друг другу мстить за деяния предков, круг ненависти никогда не оборвётся. — Но зачем натравливать против вас целый мир? — взбудоражено пытается узнать Николо. — Если ты и правда не желаешь использовать против нас Дрожь Земли, почему все говорят обратное? — Страх и не такое с людьми творит. Меня хотели казнить свои же люди, узнав о моей способности превращаться в титана. Представляю, что думают о Парадизе другие страны. — П-понятно, Эрен Йегер. Извини, я пойду к… — Попытавшись улыбнуться, марлиец поднялся на ноги и короткими шагами начал отдаляться от нового знакомого к своим товарищам по несчастью, с настороженностью следившим за ним всё это время.       И всё же — Эрен признавался сам себе — это была хоть и небольшая, но победа. Пусть в конце их диалога эмоции победили над разумом и страх нашёл выход, парень верил, что Николо сделает правильные выводы о нём и остальных элдийцах. Нужно просто дать ему немного времени. — Он хороший парень, — негромко, не оборачиваясь, обратился Эрен к Леви. — Ему не больше двадцати. Пропаганда работает на молодой возраст куда хуже, — предупредил тот. — Самое тяжёлое впереди.       Мальчишка не мог не согласиться. Убедить сотню людей, едва успевших познать жизнь, в том, что Парадиз не стремится к уничтожению всего живого, будет гораздо легче, чем тех, кто топчет землю на протяжении нескольких десятков лет. Но будет преступлением хотя бы не попытаться.       Вошедшие в сопровождении нескольких Ликвидаторов Елена и Оньянкопон прервали тяжёлые мысли Эрена. В помещении на несколько долгих секунд поднялась тишина. Йегер невольно вспомнил кадетский корпус, когда их, галдящих на всю округу детей, прерывал внезапно вошедший в столовую инструктор. Только если тогда их лица были виноватые, может, немного веселящиеся, марлийцы же едва сдерживали свою злость, глядя на предавшую их женщину. Та, встав перед ними во весь немалый рост, выглядела, как всегда, уверенно. — Вы ешьте, не обращайте на меня внимания, — махнула рукой Елена. — Прошу заметить, вы едите ту же еду, что и сами жители этого острова. Скоро у вас у всех будет своя комната, за вами будут наблюдать, но никак ограничены в передвижении вы не будете. За это можете благодарить наших новых друзей. — Мы должны благодарить этих отродий за то, что они взяли нас в плен? — сквозь зубы проговорил капитан корабля. — Они любезно предоставили вам всем убежище. Вы ведь в курсе, что случилось со вторым посланным сюда экипажем? — Вы их, предательские крысы, всех перестреляли? — Что Вы, капитан Грин, к чему нам убивать солдат, просто выполняющих приказ, пусть и преступный? Следовавший за вами эсминец успешно потопил флот Еваина. Воды вблизи Парадиза, как вы знаете, считаются нейтральными, любой корабль может безнаказанно проникнуть туда и открыть огонь по проплывающим мимо судам. Не повезло тому эсминцу оказаться не в том месте не в то время. Зато повезло вам. Мы спрятали ваш корабль за высокими рифами, а Вас с экипажем — в глубине острова, здесь вы в полной безопасности. — Елена пытливо вскинула брови. — Всё ещё считаете, что элдийцы не заслуживают благодарности?       Эрен, не набравшись смелости услышать ответ марлийцев, вышел из таверны. Больше ни на секунду ему не хотелось принимать на себя всю их ненависть, насколько не был бы жалким этот поступок, учитывая те ужасы, в которые его приносят кошмары каждую ночь. Для него стало великой тяжестью отдалиться от помещения, наполненного врагами. Он боялся, что они, стоит ему уйти, найдут способ избавиться от окружавших их «дьяволов», а он не успеет их защитить, как это было много раз прежде. Эрен всё ещё с сомнением воспринимал предложение Елены о вынужденном примирении с прибывшими гостями даже после разговора с, на первый взгляд, неплохим парнем Николо. Видел ведь направленные на них взоры. Сослуживцы марлийца, возможно даже, перестанут воспринимать его как своего после одного лишь контакта с вражеским солдатом, и Эрен не мог их не понять. Он сам со скрытой настороженностью относился первое время к Имир, узнав о её происхождении, хотя она, в отличие от трёх других его «друзей» не сделала острову ничего плохого, даже напротив. Впрочем, как и он сам. Пока. ***       Следующая неделя прошла смазано, сумбурно, и очень быстро. Главы Парадиза разбирались с формальностями — не расскажешь ведь народу, что фактически марлийцы, расхаживающие по улицам города, на самом деле пленники, запертые в стенах с одной единственной далеко идущей целью, а не спасённые благородными элдийцами от гнева вражеских стран солдаты. Островитяне охотно поверили в эту ложь, им даже не понадобилось ничего более складной истории, рассказанной их храброй королевой. Гораздо проще верить в доброту людей, имеющих общую кровь, и в злобу чужаков, чем наоборот.       Эрен издали наблюдал за тем, как их новые знакомые привыкали к, оказалось, не такому адскому месту, о котором писали так много небылиц на их родине. Элдийцы не кидались на них с кулаками, стоило им заметить гуляющего неподалёку марлийца, не спешили превращаться в титанов, могли только словом укорить чужеземцев за их инакомыслие, а те бросали, заставляя себя не показывать страх, недоброе слово в ответ. К концу второй недели Эрен с ужасом понял, что все его убеждения с новой силой рушатся, когда увидел, с каким теплом один из вражеских офицеров показывает любопытно уставившейся на него девочке свои боевые ордена. Он подумал о неправильности происходящего. Этого солдата тоже должен кто-то ждать дома, жена или, возможно, дочка, с такими же кудрявыми волосами, как и у этой элдийки, — страшного отродья, как думают о ней за морем.       Бесконечно размышляя об этом, Эрен часто ловил себя на том, что ощущает себя самым одиноким человеком на земле. Никто не мог даже представить, какими усилиями он каждое утро стирает со своего лица вечно отстранённое выражение и вынуждает себя играть роль того несносного мальчишки с огромными ярко-зелёными глазами, практически серыми сейчас. Он просыпался и засыпал с одной-единственной грёзой о мире, где сила, принадлежащая ему сейчас, будет проклятьем и тягостью для кого-нибудь другого. Он мечтал, чтобы этот выбор лежал не на его плечах. Глупа и эгоистична его мечта, но сильнее её было лишь желание, давно похороненное где-то внутри него. Желание, его настоящее желание, провести остаток жизни вместе с любимым человеком где-нибудь вдали от всего этого ужаса, ненависти и осуждения. Где-нибудь на берегу моря, в маленьком деревянном домике, бережно построенном их собственными усилиями… — Эрен!       Парень, застыв с поводьями в руке прямо посреди улицы, удивлённо оборачивается и встречается взглядом со спешившимся рядом Флоком. Порывы воображаемого тёплого ветра, толкающего волнами воду к его босым ногам, превратились в морозные дуновения по-настоящему зимнего холода. Разведчик выставил перед собой ладонь, словно надеясь, как в детстве, словить падающую ещё несуществующую снежинку. Воспоминания о том, как вся их семья готовилась к, наверное, самому главному празднику в году, затормозили его ещё на несколько секунд, из-за чего Флоку пришлось подойти ближе и дотронуться до его плеча. — Эрен, совещание уже началось, — с небольшим недовольством обронил новость Форстер. — Опять хочешь за решётку?       «Совещание», — лениво, потеряно повторяет в мыслях Йегер. Он снова потерял счёт времени, задумавшись о невозможном. Не угроза попасть в знакомую ледяную камеру помогла ему прийти в себя — стоящий впереди сослуживец, которого он, схватив за рукав, толкнул в ближайший переулок. Если будущему всё же суждено сбыться, ему понадобится сила, скрытая в этом парне. Без неё ни его планы, ни Зика не сработают. — Эй, что ты… — потирает ушибленный затылок Флок, но его тут же перебивают: — Ты ведь видел его у Яркела, правда? Так же ясно, как и возле Шиганшины? — Кого? Эрен, я не понима… — Того, кто перебил половину разведкорпуса что в первый, что во второй раз, — не позволяя ни единой эмоции просочиться в голос, прошелестел Эрен. — Звероподобного титана, который своими камнями разрывал твоих друзей в клочья. Моего брата, Зика Йегера.       Форстер растерянно замер, не понимая, к чему товарищ затеял этот разговор. — Конечно помню. Такое… нельзя забыть, — признаётся он. — Это снится мне в кошмарах не один день. — Представляю, какого тебе было, когда выяснилось, что Зик — наш друг и спаситель. Что именно он спасёт наш остров. Признаться, и мне было нелегко поверить в это. — Эрен, чуть отойдя от собеседника, выстраивает на лице улыбку. — Такой благородный план… Не каждый способен на это. — Он рассказал тебе? — нетерпеливо спрашивает Флок и добавляет тише: — Кому, как не родному брату… — Ещё до Шиганшины. Мы общались с ним некоторое время, я хотел понять, стоит ли ему верить, ведь, как никак, он ответственен за смерти стольких наших людей. Об этом плане не знает никто, кроме меня, его и, совсем скоро, тебя. — Но почему? Почему ты делишься со мной такой засекреченной информацией? Я думал, Зик Йегер не хочет, чтобы кто-то из нас узнал об этом. — Потому что важной частью этого плана являешься ты, — вырывается изо рта Эрена редкая истина. — Этот план поможет избавиться от ненависти ко всем элдийцам, никто больше не захочет пойти на нас войной.       Йегер с удовлетворением видит в чужих глазах зажёгшуюся надежду. И всё для того, чтобы лично её потушить. — Согласно ему, все потомки Имир больше не смогут заводить детей. Все мы просто умрём через несколько десятков лет, в одиночестве и спокойствии. Никто не станет нас убивать, мы сами добровольно согласимся умереть во имя остального мира. Чтобы другие люди смогли счастливо прожить свои жизни на наших костях. Круг ненависти оборвётся! — восклицает Эрен в наигранном восхищении. — Мы ведь этого хотели, когда вступали в разведкорпус.       Он специально начал диалог с напоминания о тех зверствах, творимыми его братом, хотя мог подчеркнуть, что именно Зик сыграл не самую малую роль в возвращении стены Мария. Ему необходимо было удостовериться в Форстере как в возможном союзнике, а не преграде, которую вскорости необходимо было заменить на более подходящего человека. И, к счастью, Эрен видит в глазах Флока настоящий неподдельный ужас, смешанный с отвращением. — Разве этого… Эрен? — оступившись, загнанно шепчет Флок и со злостью хватает товарища за воротник обеими руками. — Это же геноцид нашего народа! Мы клялись защищать его до последнего вздоха, когда отдавали честь на посвящении! Неужели ты и правда готов погубить целый остров ради тех, кто издавна добивается нашего уничтожения?! — Хорошо, — ровно откликается Йегер, отходя на шаг назад. — Я хотел узнать твои искренние намерения, прежде чем раскрыть свои. Теперь я уверен, что тебе можно доверять. Пойдём, совещание уже началось.       Сколько бы не требовал Флок объяснений, ответом была ему тишина. Пока рано было знакомить его с тем, что ждёт мир за морем всего через несколько лет.       По прибытии Эрена в столичный дворец, там уже вовсю кипели громкие обсуждения всего, о чём удосужилась поведать вездесущая Елена, — сегодня был первый день её знакомства с руководством Парадиза, и не то чтобы оно получилось особо тёплым. Конечно, никто не проникнется симпатией к незнакомцу, случайно встреченному на улице родного города, но тут был совсем другой случай. Высокая уверенная женщина с короткой стрижкой и в чёрном приталенном костюме, прибывшая откуда-то издалека и равнодушно перечисляющая причины, по которым Парадиз не сможет без её помощи выстоять и года, вызывала куда меньше тёплых чувств.       Оказалось, враг в лице Марли вовсе не единственный, от острова не против избавиться и остальные страны, кроме одной-единственной, Хизуру. Все считают этот клочок земли с тремя стенами на нём бомбой — Елена потратила много времени на разъяснения смысла этого слова — замедленного действия, угрожающей всему миру одновременно, и плевать, что эта «бомба» совсем не желает прибегать к агрессии. Однако пока враги Парадиза были заняты войнами между друг другом и не предпринимали активных попыток нападения, что и спасало его жителей. В любом ином случае, Марли, имея практически миллион готовых к бою солдат, не считая резерва, давно бы уже направили корабли на остров, и тогда никакие имеющиеся в разведкорпусе силы титанов не смогли противостоять такой армии. — Превосходство технологий над титанами уже начинает проявляться, — остановившись в центре зала, сказал Оньянкопон. — До операции на Парадизе Марли использовали Женскую особь в операции на Хате, где от неё требовался прорыв стратегически важного фланга. Свою миссию она выполнила, но с невероятно, по тем меркам, большими повреждениями своего тела — раньше никто не думал, что оружие способно поразить созданные ею укрепления. Тот день ясно дал понять, что рано или поздно обычная пушка сможет заменить мощь большинства разумных титанов.       Елена, стоящая чуть сбоку от мужчины, вдруг развернулась на каблуках и направилась в сторону Хистории и опирающегося плечом о трон Кенни, сразу предостерегающе опустившему ладонь на рукоятку его ПУПМ и сделавшему шаг навстречу, закрыв собой королеву. Миролюбиво подняв руки, Елена остановилась в метре от него и с любопытством кивнула на оружие. — Позволите? — легко улыбнулась она и после молчаливого согласия Аккермана взяла пушку прямо за дуло, чтобы покрутить её и окинуть оценивающим взглядом. — Как я вижу, ваши технологии тоже… несколько продвинулись. Какой у неё калибр? — снова обратилась к Кенни. — Готова поспорить, она тоже может противостоять укреплению Женской особи. — Не считал, но головы сносит отменно, — недовольно, сквозь зубы, процедил тот, возвращая пушку на место. — Новая разработка Марли имеет схожую конструкцию. — Елена наконец отошла от командира Ликвидаторов обратно к Оньянкопону. — Она, конечно же, побольше размером, весит примерно две тонны, но основные черты, думаю, унаследовала с подобных моделей. Её рабочее название «Ти-9», хотя в армии её называют просто «Убийцей титанов». Этого монстра не планировали изначально создавать, вернее, улучшать захваченный с Хата прототип, вынудил провал операции на Парадизе. В Марли осталось лишь два титана, им приходится компенсировать потерю Колоссального, Звероподобного и Женской особи разработкой нового оружия. В общем, с ней нужно быть осторожными. — Мы вроде не стремимся ни с кем мериться пушками, — с интонацией, похожей на старшего Аккермана, упрекнул Леви. — К чему этот военный экскурс?       Эрен, даже находясь от капитана на приличном расстоянии (он до сих пор не занял своё место за столом), почувствовал исходящие от него недоверие и неприязнь к Елене. Чего уж там, невзлюбил он её с их самой первой встречи в таверне и менять своё мнение о ней не собирался. Женщина была связана с Зиком, а Зика, как и всё, связанное с ним, мужчина ненавидел по личным причинам. — Ах да, правильный вопрос, господин Аккерман, — ничуть не смутилась Елена. — Дело в том, что прогресс невозможно остановить, и чем больше мы медлим, тем опаснее оружие становится в руках наших врагов. Нам необходимо как можно быстрее построить порт и наладить отношения с Хизуру для скорейшего преодоления технологического разрыва между Парадизом и остальным миром. Если нам всё удастся, на одну Дрожь Земли полагаться не надо будет.       Пока на Парадизе активно строились дома для людей из Подземного города и тех бедолаг, кто был вынужден десятки лет слоняться по округе в облике титана, в Марли из чертежей воссоздавалось всё более новое и опасное оружие, направленное на уничтожение острова и его жителей. Это означало, что времени на поиски мирного решения становилось с каждым месяцем всё меньше. Возможно даже, когда-нибудь в будущем за морем изобретут нечто способное нивелировать угрозу тысяч спящих в стенах титанов, и тогда станет невозможным насильно удерживать мир с помощью обещания применения Дрожи Земли. Если это допустить, ничто не сможет спасти их остров. — Поэтому, — прервала мысли Эрена Елена, — необходимо с наступлением весны начать строительство порта. Этот важный объект поможет наладить связи с Хизуру, а те попытаются связать Парадиз с остальным миром. — Так значит, это и есть тот самый план Зика? — с сомнением спросила Ханджи. — И какая выгода Хизуру нам помогать? — Нет, план Зика это, скорее, крайний вариант, если не получится разрешить всё дипломатическим путём. По настоянию Эрена мы решили временно отложить его. Пока у Зика, как и у его брата, есть время, мы должны попытаться испробовать все доступные нам варианты. Хизуру, конечно же, согласились потратить свои средства не просто так. Скорее всего, дело в полезных ресурсах, которые хранятся в глубинах вашего острова. Я говорю о ледопламенных камнях, вы используете их как топливо для УПМ.       По залу проскочило недоумение. Никто не понимал, откуда иностранке известно про это. И только Эрен выглядел равнодушным — с его ведь подачи старший Йегер узнал об этих камнях. Он понимал, что за просто так Хизуру не станут даже приближаться к Парадизу, не говоря уже о помощи, потому и выдал полезные свойства находящихся у них в достатке ресурсов, помня из кадетского корпуса целую лекцию про них. Он по-прежнему не верит в успех переговоров Хизуру с остальными странами, но должен был хотя бы попытаться воплотить их в реальность.       За остаток совещания Елена успела пообещать принести Парадизу упущенный им прогресс в виде переданных технологий и иностранных инженеров, которые ближайшие несколько лет будут заняты проектированием железной дороги — путей, позволявших соединять на огромных расстояниях населённые пункты и важные промышленные точки. В распоряжение острова так же будут переданы и новые виды оружия: многозарядные пистолеты, более мобильные, винтовки и даже взрывные устройства. Было видно, что, хоть Елена и не исключала возможности договориться о мире, в большей степени она готовилась к войне. Эрен решил слепо доверить всё в её руки, не обладая пока решимостью действовать самостоятельно.       Увидев приближающегося к нему Леви, Эрен, как и полагает солдату, сдержанно отдал ему честь, так как часть людей ещё оставалась в зале и могла заметить его привычное пренебрежение субординацией. Командир на это с одобрением кивнул и бросил для вида какую-то офицерскую фразу, только чтобы поскорее найти предлог покинуть это душное место и попасть на прохладную улицу. Эрен, выйдя в просторный коридор, с явной готовностью протянул ему заранее взятое из гардероба пальто и уже позже, зайдя под лестницу, где не было лишних глаз, бережно поправил обвитый вокруг шеи мужчины шарф. — Ты ведь в курсе, что мне тридцать два, да? — якобы с недовольством причитал Леви, тем не менее совсем не сопротивляясь, когда мальчишка убирал с его погон невидимые пылинки. — И что я сам могу позаботиться о себе? — Конечно, — пожал плечами Эрен и без зазрения совести стал натягивать на ладони капитана свои собственные перчатки. — Сопляк… — не нашёл цензурных слов Аккерман. — Там холодно!.. — начал оправдываться парень, изо всех сил стараясь не дать помешать его затее. — Ничего с Вас не убудет от этого. — Тц, балда, они мне большие, не видишь разве? — Это же хорошо! Мама говорила, на зиму нужно надевать перчатки на размер больше… Ну, чтобы теплее было. — Буду знать, но ты не моя мама, Эрен, чтоб такое говорить, — со смирением вытянув перед собой уже всунутые в перчатки руки, пробормотал Леви. — Вы помните её? — осторожно спросил его подопечный и сделал шаг по направлению к главному выходу. — Совсем немного. Она умерла, когда мне было не больше семи. Её лицо почти стёрлось из памяти. — Уверен, она была очень красивой, — улыбнулся Эрен. — Она была очень доброй. И в детстве, по рассказам дяди, и когда ей приходилось возиться со мной. Я знаю, многие были против моего рождения, но она не послушала их и не выбросила меня умирать где-нибудь на свалке. Хотя это было бы самым разумным решением. — Не говорите так, сэр. — Теперь Йегер нахмурился, коря командира за такие слова. — Хотел бы я поблагодарить её… Может быть, скоро и удастся. — Ерунды не говори. — Вот видите, неприятно такое слышать.       За огромными застеклёнными дверьми, ведущими на крыльцо, их ждала очередная неожиданность. Эрен, едва пропустив Леви вперёд, не сдержал восторженного вздоха, когда всё вдруг окрасилось ослепительно белым, — с неба падали большие узорчатые хлопья. Они, уже украсив собой выстланную камнем дорогу и крыши домов, инеем оседали на их одежде и волосах, заставив мальчишку безотрывно вглядываться в остановившегося на месте мужчину, который на редкость органично смотрелся в окружении опадающего на него снега. Однако так было только внешне, Эрен знал, что внутри он далеко не так холоден, как могло показаться на первый взгляд. Если бы у него спросили, какая пора года больше всего подходила его попечителю, он не задумываясь ответил бы — «весна». — Ты опять заснул, сопляк? — уже привыкнув к подобным зависаниям парня, окликнул его Леви.       На лице Эрена появилась неосознанная улыбка. Он, как завороженный, протянул ладонь и бережно убрал с чёлки Аккермана устроившиеся там снежинки. Он невовремя забыл о том, что они сейчас находятся вовсе не у себя дома, а прямо у столичного дворца на виду у всякого, кто захочет на них посмотреть в самый неподходящий момент. — Вы… Вы очень… — пытается вслух произнести всё то, что лежало у него на душе, Эрен и тут же ойкает от неожиданности из-за прилетевшего ему в затылок снежного шара.       Кенни, отряхнув руки, возвышается за ним грозовой тучей. — «Вы-Вы»… Хватит «выкать», говори уже что-то конкретное, не действуй мне на нервы, — говорит с укором Жнец, но сразу, закатив глаза, спускается по лестнице. — Тц, умеешь же ты находить себе кавалеров, коротышка… — причитает еле слышно.       Эрен с удивлением смотрит ему вслед, а потом тихо смеётся, тогда как Леви медленно поднимает уголки губ. — А в чём-то он прав, — усмехается капитан. ***       Эрен с тревогой провожал последнюю двойку лошадей, запряжённую в карету с некогда пленёнными марлийцами внутри и выезжающую сейчас прочь из Хлорбы. Всего пара недель понадобилась иностранцам для того, чтобы понять — Парадиз и его жители вовсе не такие, какими их расписывали главы Марли. Они не были ужасными дьяволами с рогами и длинным хвостом, они никак не издевались над ними и не причиняли им вреда, хотя имели право, учитывая, с какой целью к острову были направлены разведывательные корабли. Они были обычными людьми, боящимися за собственные жизни и не желающие портить их кому-то другому. Даже тот самый Эрен Йегер, зло во плоти, стремящееся уничтожить всё живое, оказался просто мальчишкой. У него не было огненно-красных глаз, не было когтистых лап и заострённых зубов, только отстранённый взгляд и небольшая неуверенность, что было заметно, когда он навещал своего нового товарища-чужестранца.       Эрен не мог точно вспомнить момент, в который он в первый раз назвал Николо своим другом. Сначала он только незаметно для марлийца приходил в отданный для его временного проживания дом и следил за тем, чтобы полицейские, снующие в округе, не превышали своих полномочий. Почему-то Николо с самого первого их разговора в таверне глубоко запомнился ему, и дело не только в его небольшом иностранном акценте. Эрену было действительно интересно общаться с ним, узнавать от него о культуре чужой страны. Он выяснил, что этот парнишка неплохо готовит и даже считался одним из лучших поваров на родине, и именно поэтому, пока другие члены экипажа дрожали от страха, он высказывал свои претензии элдийской кухне. Тогда в их разговорах нашлось место для Саши — дьявольскому отродью, которому Николо готов был отдать свою единственную тарелку супа. Эрен с теплом рассказывал о своей близкой подруге, делился воспоминаниями, связанными с ней и кадетским корпусом. И в один день пообещал познакомить их, но не так, как сейчас, в окружении десятка полицейских, а в более спокойной обстановке, где никто бы не стал мешать им или в чём-то их подозревать. Только обещанию этому не суждено было сбыться — уже завтра объявили о возвращении марлийцев в их родную страну, и встречу пришлось отложить. Промедли они ещё хотя бы неделю, и море могло замёрзнуть, тогда пришлось бы ждать весны, а это вызовет ещё больше вопросов в Марли.       Оба народа успели неплохо поладить друг с другом во время вынужденного совместного проживания, однако Эрен не мог быть уверенным в том, что марлийцы умолчат о произошедшем с ними и тем самым совершат военное преступление ради них, совсем недавно врагов. Но если всё же это произойдёт, Парадизу не придётся заботиться о бесконечно прибывающих кораблях, а разведкорпус не будет тратить время и силы на их уничтожение. К сожалению, они узнают о решении марлийских солдат ещё очень нескоро, потому оставалось только надеяться.       Зима в этом году была холодной, не в пример предыдущей, когда снег едва покрывал землю на несколько сантиметров. Сейчас же он доходил до колена, и Эрену каждое утро приходилось корячиться у дома с лопатой в попытках прочертить от крыльца до конюшни тропинку, а сегодня, дабы угодить их с Леви гостю, путь он расчистил до самого леса. Всё для того, чтобы не получить очередного нагоняя от Кенни, которого парень слёзно просил съездить в город за продуктами, и не за обычными, а предназначенными для особенной даты — завтра был день рождения капитана. Узнал об этом Эрен, конечно же, от старшего Аккермана давно, ещё до миссии в Шиганшине, а потому предварительно попросил Николо составить ему рецепт чего-нибудь праздничного, и марлиец дал ему выбор между обычным пирогом, наверняка уже изрядно надоевшим Леви, и каким-то незнакомым «штолленом». Будучи по природе человеком, любящим постигать что-то новое, Эрен решил бросить вызов неизвестности и выбрать второе. Вне зависимости от результата всегда можно будет воспользоваться уже проверенной командиром Ликвидаторов тактикой и купить готовый пирог на рынке.       Эрен без труда распознал в маячащем вдали чёрном пятне приближающуюся лошадь и восседающего, точнее, сгорбившегося и чудом различающего перед собой из-за метели дорогу, всадника. Спрятав лопату, разведчик наспех причесал у зеркала немного укороченные волосы и быстро переоделся в более презентабельную одежду. После осознания Эреном того, что их, вроде как, скрытые отношения с Леви вовсе не были таковыми для Кенни, тот будто бы стал в тысячу раз требовательней относиться к избраннику своего племянника. То за слишком отросшие «патлы» Кенни его упрекнёт, то из-за «грязных мятых шмоток» начнёт бранить мальчишку, отчего последний изо всех сил старался представать перед ним лишь в самом своём лучшем виде, несмотря на явно излишне бледную кожу и огромные синяки под глазами. Он понимал, Аккерман хочет лучшего для Леви, поэтому не злился на него за избыточную строгость и даже, наоборот, был благодарен за то, что он не давал ему превратиться в оборванца. — Разве так гостей встречают, паршивец? — «поздоровался» сперва привычно холодно Кенни, едва Эрен успел выскользнуть обратно на улицу, однако вскоре смягчился и, спешившись, потрепал его за чёлку. — Ладно, не принимай близко к сердцу, сопляк, я шучу. Но от чая всё же не откажусь.       На шляпе мужчины после долгого пути образовались целые сугробы, плащ практически сменил свой чёрный цвет на белый, то же самое случилось и с жалобно фыркнувшей лошадью, покрывшейся сизым налётом и кое-где даже сосульками. Сжалившись над ней, Аккерман стянул с седла огромный тканевый мешок и отвёл её в конюшню, где Эрен уже подготовил для неё стойло. — Знаешь, я мог понять, зачем тебе понадобились всякие засушенные фрукты, мука и подобное… — издали начал Жнец, уже зайдя в дом и снимая мокроватые сапоги. — Но коньяк-то каким местом тебе нужен? Неужели всё-таки спиться в свои молодые годы захотел? — Узнаете завтра, — бросая рядом с ним тёплые тапки, расплывчато ответил Йегер. — Снимайте свой плащ, Вы тут надолго. — Не, паршивец, мне в столицу надо к… — Уверен, Хистории ничего не грозит, она справится и без Вас. А Вы мне… нам нужны здесь. Помните ведь, какой завтра день? — Именно о этой причине я здесь категорически не нужен. Уйма лет прошло, коротышке уже не требуется нянька в виде меня. Он захочет провести завтрашний день с тобой, я буду только мешать. — Я успел узнать капитана достаточно для того, чтобы сказать, что Вы сейчас ошибаетесь, — упрямо нахмурился мальчишка.       Их спор растянулся на долгий час, благо, Леви был ещё по службе в Митре и не мог слышать, как два самых дорогих ему человека обзывают друг друга не самыми добрыми словами в попытках доказать свою правоту. Вернулся младший Аккерман только глубоким вечером, когда в окнах дома уже горел свет от свечей. Для него стало удивлением увидеть на кухне мирно пьющих чай с печеньем дядю и Эрена в окружении практически стерильной чистоты — уборкой эти двое занимались всё время, пока его не было. Леви впервые за этот день улыбнулся, понимая, что теперь, в их присутствии, у него не было необходимости прятать эмоции. Кенни сразу же, чувствуя себя лишним, поднялся со стула и направился к выходу, однако его племянник, бросив на него свой привычный взгляд а-ля «сделаешь ещё шаг — убью на месте», перекрыл ему проход и толкнул обратно за стол, а сам принялся доставать из шкафа одеяло, чтобы сделать из дивана в зале подобие удобной кровати. Тогда Кенни мысленно признал себя неправым в споре с Эреном. Этот парень действительно хорошо знал его коротышку. Наверное, даже лучше его самого.       Когда все уже спали, Эрен, лёжа в постели и машинально сжимая ладонь Леви в своей, изо всех сил старался заглушить кричащие в голове голоса. Ему всегда было тяжело уснуть в тишине, но сегодня его цель была противоположной. Он специально держал веки открытыми и считал минуты до наступления раннего утра, чтобы опередить пробуждение своего попечителя, так как вставал тот с первым лучом солнца, и плевать, что зимой этого солнца не видно. Дождавшись малейшего просветления неба за окном, Эрен осторожно поднялся с кровати, тихо оделся и спустился вниз… а там чуть не подавился воздухом от возмущения, застав Кенни опустошающим бутылку так тяжело добытого коньяка прямо с горла. — Вы с ума сошли?! — шёпотом кричит мальчишка, вырывая алкоголь из чужих рук. — Он нам нужен! — Да замочил я твой изюм, не ори! — так же громко шипит мужчина. — Вчера ещё, пока ты ушёл охмурять коротышку. — Ничего я не охмурял, просто спрашивал про друзей, он заснул, и я боялся его разбудить, вот и «ушёл». — Верю, — кинул саркастичное Жнец, но всё же быстро сделался серьёзным и сосредоточенным. — Потом будем собачиться, давай хлеб твой печь. Тесто я уже сделал, только оно почему-то не поднялось, хотя, по идее, должно.       Кенни со злостью на свои недостаточные кулинарные навыки достал из еле тёплой печи таз с накрытым сверху полотенцем и показал парню свои труды. Эрен недовольно цокнул языком и, сбегав в подвал, вернулся с бутылкой молока. — Вы добавили слишком много муки, поэтому и не поднялось, оно слишком тяжёлое, — подливая немного жидкости, разъяснил он. — Вы ведь пользовались рецептом? — Э-э… конечно, о чём речь? — заверил Аккерман, панически схватившись за лежащий на тумбочке листок с объяснениями Николо к каждому пункту. — Нам осталось только соединить этот кусок… это тесто с той ерундой в коньяке и запечь. — Проще некуда… — буркнул Эрен и, добившись нужной консистенции, выгрузил тесто на стол. Сразу же его лицо исказилось в невероятном отчаянии. — Пожалуйста, скажите, что у нас есть скалка.       Об этом он явно не подумал, когда составлял список покупок. К счастью, Кенни уверенно кивнул и принялся беспорядочно шарить по полкам. — Где-то должна быть. Моя матушка часто готовила.       Совместные поиски затянулись на добрых пятнадцать минут, в течение которых кухня потеряла свой прежний опрятный вид — вчерашнюю уборку явно придётся повторить. Но сейчас появившийся беспорядок не волновал ни одного, ни второго находящегося здесь человека. Так необходимая им вещь обнаружилась на полу под мойкой, а Эрен совсем скоро после этого незамедлительно получил скалкой по лбу. — Коротышки на тебя нет, — снова замахивается мужчина, но на этот раз сдерживает порыв научить мальчишку аккуратности. — Ты же, по его рассказам, лучший в уборке из сто четвёртого. — Так мы вместе убиралась вообще-то! — запротестовал парень и, отобрав скалку, начал неуклюже елозить ею по куче теста. — Муку надо добавить, чтоб не прилипало, — с умным видом посоветовал Кенни единственное, что он умеет в совершенстве, и, едва потянувшись к пакету, мгновенно оказался с ног до головы присыпанным белым порошком.       Эрен беззлобно усмехнулся, глядя на пытающегося отряхнуть некогда чёрный жилет Аккермана. — А вот надо было надеть что-то более подходящее, — упрекнул он с задором. — Из моей одежды здесь только тряпьё, что я таскал, когда мне было четырнадцать, если вы всё это не выбросили. — Мы ничего не трогали, это всё-таки Ваши воспоминания, — пожал плечами разведчик. — К чертям такие воспоминания, паршивец.       Заканчивали приготовление этого диковинного «штоленна» в тишине то ли из-за последней случайно поднятой темы, то ли из-за опасений потревожить сон Леви. С донельзя торжественным видом Эрен долго, гордясь с собой, достал готовую румяную выпечку, положил её в большую посудину, накрытую белоснежным полотенцем, и выдохнул от облегчения, поняв, что они всё-таки не успели нигде накосячить. Даже свечи нашлись в кармане плаща Кенни — отвечать, откуда они там взялись, мужчина не стал — и теперь гордо стояли на поверхности выпечки горящими столбиками. — Ну и молодцы же мы, — не удержался от комплимента Аккерман. — Не будь ты солдатом — подался бы в повара, правда? — Вас мне не превзойти, — наигранно печально вздохнул Эрен. — Пойдёмте, капитан уже должен был проснуться.       Перемазанные в муке, тесте, другими продуктами, они, вместе держа тарелку с лежащим там штолленом, поднялись на второй этаж и, замерев на мгновение у порога спальни, толкнули запертую дверь. Леви на самом деле уже не спал. Сидел, натянув на себя ремни привода, на кровати спиной к ним и смотрел в окно, наблюдал за кружившимися в небе снежинками, подобно человеку, впервые видевшему снег. На вторженцев внимания он не обратил, пытался совладать с то и дело поднимающимися уголками губ. Мужчина прекрасно слышал, чем занимались Кенни и Эрен целое утро, просто не мог не услышать их копошения и разговоры, хотя они наивно полагали, что вели себя тихо, но прилежно, как того от него и ожидали, притворялся спящим. — Привет, мелкий, — первый разрушает повисшую тишину Кенни.       Леви, прикрыв глаза, снова ощущает себя тем маленьким мальчиком, которого впервые пытается поздравить серийный убийца. Хмыкнув, он оборачивается и сразу забывает обо всём на свете, заметив, как широко и искренне, прямо как когда-то в прошлом, на улицах Шиганшины, при первой встрече с сильнейшим воином человечества, улыбается его подопечный. Ему уже всё равно на свой день рождения, всё равно, что он может опоздать на службу. Он просто хочет до самой смерти смотреть в эти горящие зелёные глаза и, умирая, видеть только их. — Куда это ты собрался в этой форме? — продолжает с весельем старший Аккерман. — Снимай, сегодня у тебя выходной. Подписал вчера приказ на твоё имя. — Спасибо, — глядя только на Эрена, выдохнул Леви, не зная сам, кому предназначена эта благодарность. — Задувай уже свечи, коротышка, не будут же бесконечно гореть.       Наконец оторвав взгляд от мальчишки, капитан по привычке касается пальцем бока выпечки, словно намереваясь отыскать привычные следы от чисел, чем вызывает недоумевающий вздох со стороны Кенни. — Сами мы его готовили, сами, — заверяет тот. — Благодари Эрена, это его идеей было сотворить этого монстра.       После короткой усмешки Леви склоняется над свечами и набирает в лёгкие немного воздуха, и теперь уже Йегер оказывается парализованным, не в силах перестать вглядываться в черты лица любимого, подчёркнутые дёргающимися огоньками. Единственное, о чём он жалеет, — это то, что на Парадизе ещё не изобрели фотоаппарат, чтобы он смог навсегда запечатлеть этот момент и носить его с собой, ведь его память, как оказалось, очень ненадёжна.       Эрен не знал, какое желание загадывал Леви, когда тушил свечи, и никак не мог предположить, что оно будет всецело посвящено именно ему. Знай он об этом, наверняка бы рассердился, но, благо, никто и никогда не расскажет ему этого.       Не успел Леви что-либо сказать, как в его ладонь опускается что-то тяжёлое и холодное. Он медленно поднимает руку и с непониманием щурится, никогда прежде не встречая отданного ему устройства, — позолоченные часы Кенни купил за круглую сумму у одного из марлийских офицеров. Их у иностранцев было в избытке, а вот на острове люди только начали знакомиться с новыми технологиями. — Это чтоб не забывал о скоротечности времени, — оглянувшись на Эрена, сказал Жнец, и Леви осторожно глянул на циферблат с красовавшейся там семёркой. — Цени его, мелкий, его не обернуть вспять.       Едва Кенни успел выйти в коридор, чувствуя необходимость оставить их двоих наедине, Эрен сел рядом со своим командиром, прикоснувшись своим плечом к его. Они оба боялись потерять друг друга: Леви сталкивался с напоминанием о скорой смерти мальчишки наяву, а парень каждую ночь переживал его потерю во снах, и больше всего пугала неизвестность. Он не знал, ни как умрёт его попечитель, ни даже когда, тогда как у Леви была практически точная дата, страшно застывшая сейчас на подаренных часах. Это было лишь совпадением, что сейчас было семь часов утра, но совпадением пугающим, заставившим Аккермана снова вспомнить о приближающемся неизбежном. — Эй, вы где там застряли? — недовольно крикнул на них с первого этажа Кенни.       Эрен негромко усмехнулся и помог Леви избавиться от ремней.       Старший Аккерман успел за время их отсутствия убрать из штоллена потушенные свечи, нарезать его на почти ровные куски и разлить по трём бокалам свой любимый виски, который захватил с собой вчера. Эрен долго противится алкоголю, не желая выглядеть через час последним пьяницей среди тех, кто пьянеть не способен, но потом всё же поддаётся на уговоры Жнеца, мол, нельзя не выпить за здоровье именинника, и залпом опустошает первую ёмкость с алкоголем, сразу же ударившим его по голове. Градусы быстро подействовали на его лишённый сегодня сна организм, и Эрен, дождавшись, когда Леви выйдет на улицу, чтобы покормить лошадей, стал буквально осыпать его дядю бесконечными вопросами, а тот еле успевал на них отвечать. — Неужели ему правда нравится… быть одному? — еле выговаривая слова, интересуется подросток, уже понимая, что с выпивкой он переборщил, потому рьяно мотает головой на попытку Кенни наполнить его бокал, кажется, в десятый раз. — Не надо… Вы меня скоро убьёте!.. — Ха, никудышная у тебя бы смерть получилась, сопляк, — смеётся мужчина. — Запомни: умирать надо либо в бою, либо от руки любимого человека. Достойнее смертей не придумаешь. — Вылив в себя очередную дозу виски, Аккерман на недолго задумался. — Скажу по секрету, Леви ненавидит одиночество. Просто… с друзьями у него как-то не задалось с самого детства. Он ведь и того кота взял домой по большей части из-за того, что ему не хватало общения. Ты представь, какого сидеть целыми днями в четырёх стенах и заниматься только уборкой… Он любит поговорить, если доверяет, он хочет верить, что больше никогда не останется один. Возможно, он не показывает этого, но Леви нуждается, чтобы рядом с ним был хоть кто-то.       Эрен внимательно, несмотря на одурманенность алкоголем, выслушал каждое слово и неожиданно для Кенни покинул кухню. Ноги принесли его в их с капитаном спальню, а руки достали из стола чистый лист бумаги. На нём вскоре появились бережно выведенные, хоть и немного кривоватые, буквы, превратившиеся в конце в несколько небольших предложений. После мальчишка сложил его и погрузил в небольшой конверт. Немного подумав, он достал из одной из книг, стоящих на полке, засушенную, немного потрёпанную временем гортензию и аккуратно, стараясь не сломать хрупкие лепестки, положил её туда же. Теперь Эрен с чувством выполненного долга прижал конверт к груди. Лишь одно невыполненное дело держало его на острове — Армин должен исполнить свою мечту и увидеть море.