Бескрайнее озеро

      Палящее солнце застыло над беззаботным городом, не скупясь отдавало ему свои лучи, иногда пряталось за облаками и снова появлялось между ними. Ансель с самого утра, как только за Эреном захлопнулась дверь, сидел в саду, пытался привести в порядок порядком забытый хозяином некогда красивый сад, ведь даже просто поливать клумбы фиолетовых гортензий тот забывал или же не хотел. Забот с цветами оказалось достаточно много, они заняли парня на добрых четыре часа, но зато теперь растения как и прежде радовали глаз, а не вызывали к себе жалость. Вернув инструменты в кладовку, Ансель забрал чайник из заранее разогретой печи, налил себе чая и в одиночестве сел за стол. Все мысли его были заняты переживаниями о действе, разворачивающемся сейчас за его спиной где-то там, далеко в гетто. Хоть это был обычный праздник, коих за все его прожитых пятнадцать лет проводилось немало, никакого торжества на душе вовсе не было, одна лишь тревога, и причиной тому были слова попечителя. Он упорно не понимал, от чего так старался предостеречь его Эрен, какие опасности мог таить обычный фестиваль, пусть и на территории элдийцев, однако пообещал ему даже не приближаться к центру Либерио, оттого до самой ночи обречён теперь бесцельно бродить по округе и дожидаться возвращения Йегера.       Всё время до вечера так и прошло — в домашних хлопотах и бесконечных раздумьях. Ансель обошёл каждый метр дома, убрал пыль со всех поверхностей, до каких только смог дотянуться, но спокойствия так и не нашёл. Что-то терзало его, заставляло в беспокойстве барабанить ногтём по столу, и скоро он не выдерживает, выходит на улицу, чтобы отвлечься. Дойдя до набережной и проведя там не менее часа, парень, устав от наблюдения за спокойными волнами, решает зайти в гости к живущему неподалёку другу и с удивлением встречает того у крыльца знакомого дома вместе с родителями, впопыхах таскающими вещи к стоящей рядом машине. Он удивлённо приветствует всех троих, с непониманием вглядывается в их совершенно всполошенные лица. — Куда-то уезжаете, Оскар? — спрашивает Ансель товарища, такого же растерянного и будто бы напуганного. — К бабушке, — чуть заторможено отвечает мальчишка, отойдя чуть в сторону, — в Штальберг. — Ого, туда же ехать часов пять… Проспали что ли? Чего так спешите? — Ты бы тоже уезжал, Ансель, — вдруг тише говорит Оскар. — Оставаться здесь небезопасно. У нас осталось одно место, могу попросить родителей взять тебя с нами. — Небезопасно?.. А что… — Брат отца — командир ударного отряда. Он предупредил нас о том, что сегодня вместо праздника Марли объявят Парадизу войну. Возможно даже, на нас скоро нападут, поэтому… Ансель?       Сато уже не слушал. Со всех ног убегая из этой улицы прочь, он думал лишь об одном — Эрен сейчас там, в самом центре катастрофы, он должен найти его раньше, чем случится непоправимое. Если солдаты узнают, что всё это время среди них ходил главный враг человечества, живым своего попечителя он точно не найдёт, как бы ни был тот, вероятно, силён.       Район проносился за районом, силы постепенно покидали мальчика, однако останавливаться хотя бы на минуту он даже не думал, только заставлял себя бежать быстрее до режущей боли в районе лёгких. Пару раз этой весной ему доводилось приближаться к стене, разделяющей марлийцев и элдийцев, потому, немного попетляв по городу, ему удалось найти способ попасть за неё — у ворот дежурили двое солдат. Они курили, оглядывались по сторонам и перекидывались скупыми фразами, выглядели отчего-то нервно, даже слишком. Ансель не успел придумать, как именно убедить этих людей пропустить его внутрь, понадеялся на удачу. — Извините, — обратился он к тому, кто был помладше, — я потерял своего брата в этой суматохе… Мы приглашены на сегодняшний… праздник. Он, должно быть, уже ждёт меня там.       Ему ответили молчанием. Военные недолго осматривали его, после посмотрели друг на друга и замерли в сомнении. Конечно же, они поняли, что впереди стоял коренной житель Марли, и впускать его в опасную зону в таком случае не имели права, но, подумав, всё же расступились и дали ему пройти — смерть невинного марлийского ребёнка могла сыграть на руку стране. «Демоны острова Парадиз виновны в смерти не успевшего повидать мир юноши» — будут пестреть заголовки газет в десятках стран, сотни людей, ещё придерживающихся нейтралитета в этом конфликте, явно ополчатся против острова.       Ансель же, не понимая истинных причин «доброты» солдат, только поблагодарил их и направился по главной дороге вперёд. Туда, откуда слышались громкие звуки аплодисментов и где столбы света от прожекторов били в вечернее небо. Почему-то было достаточно безлюдно, Сато повстречал на своём пути лишь нескольких потомков Имир, бездумно обернувшихся ему вслед.       «Что будет с ними после объявления войны?» — мельком задумался мальчишка.       Вскоре он увидел столпившихся перед чем-то людей и полицейских, не дающих им пройти дальше. Подойдя ближе к спинам многочисленных мужчин и женщин и привстав на носки, чтобы увидеть причину их нахождения здесь, Ансель невольно выдохнул, завидев огромную располагающуюся за ними площадь с внушительной сценой в самом центре. Перед ней длинными рядами стояли скамьи с сидящими на них зрителями. Большинство из последних были одеты в обычную гражданскую одежду, но немалую часть составляли и носители военной формы. Ансель не сразу услышал голос выступавшего перед ними человека с блондинистыми волосами в сероватом костюме — ушам нужно было время для привыкания к неслабому шуму, раздражающему барабанные перепонки, да и расстояние между ними было приличным, не менее пятисот метров. С отчаянной надеждой Сато пытался взглядом найти Эрена, вот только ни его картин, ни его самого не было видно, как бы он не старался. Протолкнувшись в самый перёд, он получил доступ к лучшему имеющемуся с этого места обзору, но даже так среди сотен незнакомцев узнать издали своего попечителя парень не мог. — …оставить от нашей земли одно пепелище, — доносится до только хотевшего поискать путь к сцене Анселя, и тот замирает, встревоженный этими словами.       Вилли Тайбер — так зовут выплёскивающего пламенные речи оратора. Мальчик узнал это у стоящей рядом девушки, носившей неброское голубое платьице. Этот мужчина хоть и был элдийцем, но элдийцем очень важным и почитаемым в высших кругах. Кажется, его фамилия мелькала как-то на уроках истории в школе. — Гул Земли — вот главная опасность острова Парадиз. Сотни тысяч титанов, что в десятки раз выше самого высокого построенного дома, могут камня на камне не оставить от наших городов. Не то что городов — под угрозой все страны мира.       Пару мгновений в воздухе витает почти осязаемый шок слушателей, переставших вести всякие разговоры. После тишину разрезают взбудораженные и вместе с тем испуганные возгласы. Всем присутствующим хотелось объяснений, возможно, опровержений открывшейся правды, никто не мог с первого раза поверить в услышанное. Ансель же лишился способности двигаться. Слушая Тайбера, он вспоминал всё, что знал об Эрене, и осознание медленно поражало его насквозь острой стрелой.        — Вы можете спросить, почему эта смертельная опасность, существующая уже более ста лет, стала явью лишь сейчас. Дело в клятве, что дал сто сорок пятый король Фриц после поражения в Великой Войне Титанов. Её суть заключалась в невмешательстве элдийцев, запертых за стенами собственным правителем, в дела внешнего мира. Если бы страны сплотились и решили напасть — никто из них не оказал никакого сопротивления, просто бы не смог ввиду невозможности использования сил Прародителя. Потому на протяжении стольких лет нам удавалось соблюдать нейтралитет с островом Парадиз.       Ансель нервно сглотнул — не мстить ли собрался Эрен за беды, причинённые ему марлийцами? От этой догадки у него перехватило дыхание. — Наследники короля Фрица были жестоко убиты, Координата утрачена и передана тому, в ком не течёт королевская кровь, а это значит, клятва отказа от войны более не способна защитить нас от Дрожи Земли.       Толпа начала испуганно перешёптываться. Девочка рядом с Анселем, сжимая плюшевого медведя, до конца не понимала, о чём идёт речь, но беспрестанно дёргала свою стоящую рядом мать за край рукава, не замечая гримасу ужаса на её лице, и просила вернуться домой. Несмотря на всё это, Сато заставил себя успокоиться и начать трезво рассуждать. При первой встрече он нашёл Эрена избитого и с трудом дышащего — хоть и обладая пугающей силой, он не стал использовать её во вред своим обидчикам, пусть и причины сделать это были. Он в принципе никогда не использовал свои способности, кроме пары раз, когда приходилось лечить раны. Ансель цеплялся за это как за доказательство его человечности. Он искренне верил, что этот человек не был плохим. Эрен ведь только и занимался тем, что помогал ему и его бабушке выжить. Работал не покладая рук, стараясь облегчить им жизнь, допоздна сидел в саду среди деревьев, защищал от нападок сверстников, объяснял непонятные школьные задачи и следил за его успеваемостью. Если бы он был сущим злом, зачем ему было всё это делать? — В любой момент стены могут пасть, — продолжал Вилли Тайбер, — и тогда ни одному из нас не спастись. От разрушительной поступи титанов не сбежать, не спрятаться, против неё бесполезно любое ныне изобретённое оружие. Единственное, что нужно для начала Дрожи Земли — воля узурпатора, владеющего силой Прародителя. Этот человек является самым страшным преступником человечества, и имя ему — Эрен Йегер.       За мужчиной расползлась внушительная тень монстра, издающая нечеловеческий рёв. Так, должно быть, постановщики выступления представляли народу Эрена — в виде безжалостного монстра с острыми зубами и изогнутыми когтями. Ансель неосознанно отшатнулся назад, в его глазах заплясал страх, а руки мелко затряслись. — Стойте!       Сато удивлённо вскидывает брови, увидев появившуюся на сцене вторую фигуру, и непонимание новой волной захлёстывает его, ведь одежда на стоящем вдалеке парне была такой, в какой уходил его попечитель сегодня утром: серые прямые брюки, жилет и белая рубашка. У него были точно такие же каштановые волосы и рост, не было только неизменной чёрной маски. — Эрен?.. — дрогнувшим голосом прошептал подросток, забыв даже о конфиденциальности этого имени.       Вилли Тайбер, не ожидав подобного вторжения, обернулся к незнакомцу и отрицательно кивнул уже готовившемся выпроводить того солдатам. — Должно быть, Вы очень хотите что-то сказать, раз смогли пробраться через стражу, — спокойным твёрдым голосом проговорил он. — У Вас есть возможность это сделать.       Парень поднял безоружные ладони. Силуэт монстра, ранее шевелящий позади разинутой зубастой пастью, замер, слегка наклонился. — Здесь послы со многих стран мира. Все они выслушали Ваш рассказ о том, как опасен Парадиз, и, вероятно, скоро начнут готовиться к войне. Однако… никто за последние годы не интересовался, хотят ли островные демоны нападать на ваших людей и разрушать дома. Разве этому есть подтверждение? Вспоминая Ваши слова, господин Тайбер, стены должны были быть разрушены почти десять лет назад, когда ею завладел Эрен Йегер. Вот только за всё это время на них не появилось ни одной трещины. Напротив, сила Прародителя использовалась для их укрепления после атаки отряда воинов.       Ансель прищурился и напряг слух, но услышать удалось лишь нечёткие отголоски — слишком много метров разделяли его и говорящего. — Какую страну Вы представляете? — более неуверенно, чем до этого, спросил Вилли, глянув в чужие зелёные глаза. — Все одновременно, — слышится однозначный ответ. — Я ратую за спасение каждой из них. Разве Вы нет? Когда-то Ваши предки сделали возможным установление пусть и натянутого, но мира между марлийцами и элдийцами. Вы же и сам элдиец, неужели Ваше происхождение ничего не значит? К тому же, Ваша семья обладает одним из самых могущественных титанов, разве это не делает угрозой и Вас?       Толпа поражённо охает, и было непонятно: от дерзости парня или от удивления после его слов. Сам Тайбер только хмурится сильней. — Чего Вы добиваетесь? — Переговоров. Переговоров с островом Парадиз. — С этими нелюдями? — кричит кто-то со скамьи. — Где это видано, чтобы люди разговаривали с животными?       Парень ненадолго замолкает, поправляет упавшую на лоб прядь. — Я нахожусь здесь уже несколько минут. Хоть я и животное, по-вашему, но разговаривать у нас получается.       После этого Вилли Тайбер наконец понимает, кем был этот странный загадочный человек. «Зелёные глаза, тёмные волосы, рост выше среднего» — известные почти каждому военному приметы. Перед ним стоял сам Эрен Йегер, в этом не было сомнений, однако оставалось непонятно, зачем он так по-глупому решил выдать себя. Правительство было уверено в том, что на них нападут скрытно, что Прародитель где-то затаится и будет ждать подходящего момента для атаки, но никак не покажется на главной сцене этого вечера.        — Если бы я действительно хотел того, чего вы опасаетесь — от этого города давно остался бы пепел. Я могу устроить это в любой момент, даже сейчас, в эту секунду. Но не это моя цель. Все мы хотим уберечь нашу родину, и я тоже, поэтому… давайте будем разумными людьми и… — Держите его!              Из-за кулис выбегают мужчины с оружием, возглавляемые офицером, берут врага человечества на мушку и становятся вокруг него полукругом. Оказавшийся под прицелом парень смиренно опускается на колени, продолжая держать перед собой ладони. В следующую секунду он ощущает холод дула ружья, прижатого ко лбу. Тайбер не делает никаких движений, следит за происходящим и рассуждает, правда ли этот элдиец решил сделать из себя мученика и умереть за грехи своего народа. Правда ли между тем, чтобы сражаться и отдаться на милость марлийцам, выбрал второе. Если верить рассказу Райнера Брауна, Эрен бы никогда так не сделал, не в его характере было бы поступить именно так. — Вы боитесь, я понимаю, — не сопротивляясь, когда на запястьях захлопываются кандалы, говорит парень. — Поэтому я и здесь, хочу сделать первый шаг к примирению наших народов. Я не причиню никому из вас никакого вреда, не нуж…       В его рот вталкивают кляп, лишают возможности говорить и, взявшись за прикреплённую к ним цепь, грубо тащат к краю сцены. — Уважаемые послы, — обращается к публике офицер, — сегодня удача на нашей стороне. Мы ожидали, что выловить этого дьявола будет непростой задачей, однако вот он, у моих ног, полностью беспомощный. Мы передадим его силу одному из наших воинов, тогда Парадиз лишится своего меча и станет лёгкой целью.              Ансель открывает рот в немом шоке, не в силах наблюдать за, кажется, казнью самого близкого ему человека. Слов он почти не слышал, одного происходящего было достаточно для понимания. Он подбегает к полицейскому, умоляет пропустить за линию оцепления, но, не добившись этого, пробует силой пробраться через него, и тогда на него наставляют пистолет. Слёзы градом катятся по горячим щекам мальчишки, он не обращает внимания на выставленное против него оружие, бьёт загородившего ему дорогу мужчину в грудь кулаками. — Не трогайте его! — сквозь рыдания кричит подросток. — Он не сделал ничего плохого! Как вы можете так поступить?!       В солнечное сплетение с размаху впечатывается колено, и Ансель, разом лишившись всего воздуха из лёгких, с тихим стоном падает наземь. Девушка в голубом платье опускается рядом на корточки, пробует поднять его, с осуждением глядя на представителя власти. Мальчик же, уткнувшись лицом в грязь, только тихо плачет от собственной беспомощности, сгорая от вины, — Эрен бы ни за что не бездействовал на его месте, он бы нашёл способ, как спасти его. — Смерть Эрена Йегера станет началом нашей войны против острова Парадиз! — торжественно заявляет военный одобряюще загудевшей толпе, его окружают громкие аплодисменты и ослепляют вспышки камер.       Практически наступившая ночь за секунду превращается в самый яркий день. Небо раскалывается острыми краями мерцающих бело-жёлтым молний, падающих откуда-то сверху к самой земле. Последняя страшно дрожит, над ней проносится заглушающий все другие звуки рёв разъярённого животного.       Всё снова погружается во тьму. На мгновение окрестности оказываются в тишине. Людям понадобилось время на осмысление произошедшего, потому сейчас они, разом все окоченев, завороженно глядели на возникшего словно из ниоткуда титана, от кожи которого с шипением клубился сизый пар, скрывающий часть его огромного тела. Он тяжёло дышал, местами покрытый кровью тех зрителей, что находились ближе всего к месту превращения, его длинноватые волосы развевались по ветру.       Ансель, до этого лежавший на животе, рывком поднимается, но тут же едва не падает обратно, заметив перед собой монстра, словно сошедшего со страниц книги ужасов. Это чудовищное создание возвышалось над ним совсем близко, не дальше двухсот метров, он даже мог слышать его хриплое дыхание, медленно переходящее в дикое рычание. Ноги не слушаются подростка — он бы и рад исчезнуть отсюда и оказаться где-нибудь подальше, но все мышцы парализовало от душившего ужаса, он может только нерушимо стоять в тени этого супостата, отдавшись воле судьбы.       «Это и есть титан? — проносятся в разуме воспоминания об уроках в школе. — Это… Эрен?..»       Оцепенение с толпы спало. Мужчины и женщины, солдаты и граждане с воплями принялись бежать с главной площади в глубь города, надеясь затеряться среди домов. Гигант их игнорировал, вместо этого в несколько громыхающих шагов приблизился к сцене, где офицер, всё так же стоящий подле скованного цепью парня, успел только достать из кобуры револьвер и вскрикнуть, едва кости жалобно скрипнули из-за железной хватки ладони титана, в один укус разрубившего его челюстями пополам. Горящие зелёным пламенем глаза смотрят на те уцелевшие скамьи, на которых корячились военные командиры Марли.       После ударившей по ступням вибрации Ансель видит стекающую с кулака титана на локоть багровую жидкость. Удары продолжились, они гремели на всю округу подобно огромному молоту, и не кончились до тех пор, пока на месте, где всего минуту назад сидели генералы, не осталось ничего, кроме разбросанных частей тел. В небо летели разных размеров обломки домов и других строений, они градом падали на разбегающихся во все стороны людей, убивали и калечили их. Повернувшись к выходу из гетто, Ансель наталкивается на булыжник, из-под которого виднелась голубая ткань с красными пятнами на ней. Не успел он ужаснуться этому, как слух резко покидает его, уши закладывает, а в нос ударяет металлический запах. Почему-то он падает, еле успевая выставить вперёд ладони. Мальчишка сразу пробует встать, однако, чуть перенеся вес на левую ногу, кричит от боли — такой, что он ненадолго забывает о происходящем аду вокруг. Слёзы мешают увидеть хоть что-то, потому Ансель дотрагивается до колена, пальцы тут же становятся мокрыми, его тошнит. Он с безысходностью оборачивается, готовый в любой момент умереть, и злость вперемешку с обидой вытесняют все другие чувства.       Глядя на монстра, безжалостно убивающего одного человека за другим, мальчик не может поверить, что это действительно был Эрен, тот самый Эрен, который жил с ним под одной крышей целых два года и ел за одним столом. Он до последнего противится этому, видит в этом чудовище кого угодно, но не этого парня.       От нового полного злобы рёва Ансель дёргается, выставив впереди руки в тщетной попытке хоть как-то защититься, и не может оторвать взгляда от окровавленных клыков титана, от его зелёных глаз, которые он ненадолго прикрыл. Наблюдая за бездействием врага, мальчик удивляется этому, пытается понять, по какой причине он перестал двигаться. Кончики острых ушей вдруг шевелятся, и гигант резко наклоняет голову, в последний момент избежав прямого попадания из громыхнувшей выстрелом пушки на крыше здания, находящегося прямо за спиной Сато. Монстр поворачивается, направляется прямо к застывшему от шока подростку, и тот ясно осознаёт — не успеет он спастись, его сейчас раздавят как назойливого таракана. Его убьёт не просто случайный элдиец, ищущий справедливости, а Эрен, его Эрен, некогда потерянный и несчастный человек, ныне дьявол, пришедший на марлийскую землю за смертями своих угнетателей.       Внушительный приближающийся силуэт освещается вспышками молний позади, и он останавливается. Ансель с остервенением следит за возникшим в клубах пыли вторым титаном, кожа которого была тусклого серого цвета. Атакующий, бросив идею добраться до пушки, поднимает с земли металлическую балку, недавно служившую опорой для крыши сцены, и бросает её в орудие, уже готовое выстрелить ещё раз. После этого поворачивается к Сато спиной, сгибает ноги в боевой стойке и сжимает кулаки, покрывшиеся голубоватым укреплением, поднимая их чуть выше лба.       Воспользовавшись этой заминкой, Ансель, опираясь на подобранную доску, встаёт и, заставляя себя терпеть колючую боль, добирается до полуразрушенного здания, проходит ещё несколько и, лишившись последних сил, толкает плечом дверь, благо, жившие здесь люди, видимо, в панике не стали запирать её, и мальчику удалось спрятаться в опустевшей квартире на первом этаже. Не зная, что делать, он вжался в угол и под звуки развернувшейся на площади борьбы пытался вернуть сбившемуся дыханию привычный ритм. ***       Стрелка золотых часов показывала на четвёрку — через пятьдесят минут в небо должен подняться дирижабль, с помощью которого получится организовать быстрое отступление с территории врага, Оньянкопон с несколькими подручными уже отделились от основной группы для осуществления этой цели. Через сорок минут порт превратится в безлюдную пустошь, через тридцать пять минут на улицах города должен появиться Звероподобный титан. Всё это случится согласно плану, переданному Эреном в написанных им самим письмах. Под него долго пришлось подстраиваться, ведь всё это походило больше на просто опорные точки, через которые разведкорпус должен пройти к каждому отрезку времени, чем на чёткую стратегию. Сейчас, высадившись с корабля капитана Грина, разведчики запоздало начинали понимать, кем они будут в глазах местных жителей, как ни в чём не бывало расхаживающих по Либерио. Конечно, появившиеся на побережье вооружённые солдаты, одетые в странную для этого материка форму, не могли не вызвать подозрений со стороны местной полиции, потому первыми жертвами стали именно они. Накрывшая почти непроглядным мраком ночь позволила островитянам скрыть следы своего присутствия и, достигнув неспокойного Либерио, перейти на приводы. — Потери среди гражданского населения свести к минимуму, — остановившись на одной из крыш, приказал Леви, безотрывно глядя на разведчиков, которых ранее видел рядом с Флоком.       Сам Форстер остался возле порта — с помощью силы Колоссального титана он должен был лишить врага кораблей, способных добраться до Парадиза. Остальные подчинённые, отдав капитану честь, поспешили занять свои позиции, оставив его наедине с Кенни. — Дозорные не успели передать командованию о нашем прибытии, — оповещает последний, дождавшись отчёта от Ликвидаторов. — Нашу атаку пока не ожидают.       Леви отчего-то хмурится, глядя в сторону, где должен быть ангар со скрывающимся внутри дирижаблем. Он отправил туда и Микасу с Армином: девушку по причине нежелания рисковать, помня первую экспедицию, на которой её неподчинение привело к печальным последствиям, а парня по инициативе Эрена. Неведомо почему, но Йегер настаивал на неучастии своего друга в битве, и мужчина внял его просьбе, поначалу даже желая оставить Арлерта в штабе, вот только тот был с этим категорически не согласен, потому Аккерману оставалось держать его как можно дальше от передовой, в самом безопасном на данный момент месте — вместе с Ханджи высоко в небе под предлогом того, что Оньянкопону понадобится прикрытие во время угона транспорта.       Когда площадь осветило яркой вспышкой, Леви зажмурился. Но не от света, а от последовавших за ним испуганных криков жителей гетто и рёва, совершенно точно принадлежащему Атакующему титану. Подобравшись по крышам к уже разрушенной сцене ближе, оба Аккермана стали свидетелями явно неравной битвы между Эреном и его противником — Молотоборцем, достоянию семьи Тайбер. Об этом они тоже узнали из его писем. Согласно им же, этого титана было непросто убить и из-за брони, покрывающей его почти полностью, и из-за способности создавать любой вид оружия из укрепления. И сейчас, вооружившись булавой, он шёл в наступление, пока другой гигант выбирал защиту, дабы получше узнать боевой стиль врага. Со всех сторон на Эрена обрушивался дождь из выстрелов стоящих вокруг пушек, снаряды которых оставляли на его теле медленно заживающие раны и увечья. Атакующей умел делать кожу непробиваемой, но ему не хватало реакции блокировать удары Молотоборца, укрываться от залпов орудий и недоставало энергии поддерживать затвердевание и одновременно с этим лечить повреждения.       Капитан разведкорпуса тянется к стоящей рядом связке громовых копий, уже приметив, куда нанести первый удар, однако ладонь, опустившаяся на плечо, останавливает его. — Побереги силы, коротышка, — мягко говорит Кенни, проверяя датчики на своём приводе.       Кивнув ему, Леви выпускает крюки в ближайшее здание и решает осмотреться, проверить, как дела у остальных. Запасов газа и другого снаряжения для затяжного боя точно не хватит, но на продолжительное сражение никто и не рассчитывал, ставка делалась на короткий мощный штурм. Мужчина переживал за свой отряд, управлять которым поручил Жану — самому способному отдавать приказы солдату. Его, вероятно, стоит повысить в звании, если по прибытии на остров они оба останутся живы. С их вторжения в гетто прошло не более десяти минут, однако уже сейчас на земле валялись десятки бездыханных тел и марлийских солдат, и разведчиков, и втянутых в их конфликт жителей, оказавшихся не в том месте, не в то время. Трудно представить, какими последствиями обернётся для репутации Парадиза такое жестокое нападение на одну из самых влиятельных стран мира, но сейчас думать не приходилось, было необходимо пережить сегодняшнюю ночь и вернуть силу Прародителя, без неё родине точно не выстоять.       За спиной Леви по ветру развевался зелёный плащ с вышитыми перекрещивающимися крыльями, его привод был старой модели, предназначенный для борьбы с титанами, — наверное, так мужчина неосознанно противился быстро сменяющимся устоям и не мог до конца смириться с тем, что воевать приходилось с людьми, а не с теми безликими чудовищами.       Союзным силам удавалось сдерживать натиск врага, это Аккерман выяснил, невидимой тенью пролетая над напряжёнными улицами. Внизу велись короткие перестрелки, сто четвёртый отряд был занят борьбой с появившимся Титаном-перевозчиком и одерживал верх, большая часть сигнальных огней для тех, кто управлял дирижаблем, расставлена. Намереваясь помочь своим подчинённым с гигантом, так как стрелка часов ещё не указала на нужную цифру, мужчина сменил направление движения и хотел было спуститься, как вдруг негодующе цокнул языком, увидев на одной из крыш рядом с площадью знакомые рыжие волосы. Их обладатель вместе с несколькими разведчиками, по-видимому Йегеристами, открыто нарушал приказ, запрещающий жертвы среди гражданских. Они бросали в окна жилых домов взрывчатку, стараясь попасть в несущие стены, дабы полностью обрушить их, либо задеть осколками спрятавшихся там людей. — Флок! — опустившись рядом с ним, возмутился Аккерман. — Твоя позиция возле порта, какого чёрта ты делаешь здесь?       Парень нехотя оторвался от своего занятия. Его последователи с опаской оглянулись на командира. — Оглох что ли? Живо объяснись.       Вместо ответа Флок оборачивается, глядит на покрытого исцеляющим паром от множества увечий Атакующего, возвышающегося перед стоящим на коленях Молотоборцем. — Возвращаю должок, — непоколебимо говорит он мужчине. — В отличие от Вас, я не забыл, что творилось в наших городах по их вине. — «Их» вине? Ты больше не солдат, — с презрением кидает Аккерман. — Солдаты сражаются только с другими солдатами. Разве эти люди похожи на них? — Вижу, Вы всё-таки выбрали сторону, — отрешённо проговорив это, Форстер поджигает фитиль очередного взрывного устройства и бросает его в окно первого этажа соседнего изрядно потрёпанного здания.       Леви проследил за ним, за тем, как оно упало на пол принадлежащей кому-то квартиры, за испуганными глазами ребёнка, который, не понимания опасности предмета, смотрел на него, находясь на расстоянии не более метра. Не помня себя, Аккерман бросается вниз — поясницу пронзает боль из-за слишком резкого порыва газа, вырвавшегося из клапанов привода. За доли секунды он оказывается перед успевшим только моргнуть мальчиком, берёт в руку могущую взорваться в любой миг гранату и, метнув её как можно дальше, закрывает его собой. В момент детонации пол под ними дрожит, стены по-страшному скрипят, так и угрожая обрушиться, звуки превращаются в неразборчивый звон, как после сильного удара затылком обо что-либо. С кое-где обвалившегося потолка упали небольшие обломки, повсюду летала пыль, пахло гарью. Накрыв ладонью занывший от не самого мягкого приземления старый шрам над коленом, полученный после битвы у Шиганшины,       Леви болезненно хмурится и медленно поднимается, сразу же смотря на место, где разговаривал с Флоком, ожидая то ли пули от него, то ли ещё одной гранаты. Однако Форстер уже исчез, как и другие Йегеристы, и это немного успокоило мужчину.       Первым делом Аккерман проверяет, не повредилось ли УПМ, потом осматривает через раз дышащего ребёнка и только после ощущает стекающую по лбу кровь — видимо, задел осколок. На рукаве чёрной формы, ближе к кисти, красовалась небольшая дыра, а за ней виднелся порез на коже, не такой глубокий, чтобы снизить её подвижность, но приносящий дискомфорт. — Жив? — небрежно спрашивает капитан подростка, и его брови вдруг поднимаются в узнавании.       Перед ним совершенно точно был мальчик, когда-то оказавший помощь Эрену, — Леви вспомнил фотографию, хранящуюся за стеклом буфета на кухне, увиденную в свой предыдущий визит в Марли. — Ты ведь Ансель, верно? — опустившись на корточки, интересуется он у мальчика, и тот безотрывно изучает его в ответ.       Чаще всех «господин Крюгер» рисовал именно этого человека. У него были серые глаза, чёрные волосы, чёлка, скрывающую часть лба, ровный нос и всегда опущенные к переносице брови. Ансель не успел сосчитать картины, на которых был изображён портрет с такими чертами лица. И сейчас обладатель последнего был одет в военную форму, его сослуживцы, заполонив город, вероломно разрушали его, убивали всех, кто попадался у них на пути. Однако почему-то Сато не чувствует страха перед ним, и не только потому, что он спас его жизнь. — Откуда Вы знаете моё имя? — хочет узнать мальчик самое безобидное на данный момент. — Это неважно. Насколько мне известно, в гетто не пускают марлийцев, как же ты попал сюда? Зачем? — Хотел… — Ансель запинается, думая, говорить правду или соврать. — Я хотел предупредить его, сказать, что вместо концерта здесь… Теперь понимаю, как сглупил. Он знал об этом с самого начала. — Вот как, — хмыкает Леви с еле уловимой грустью. — Вставай. Я отведу тебя к вашим солдатам, они помогут.       Мальчик с молчаливой благодарностью кивает, встаёт, держась за стену, и только тогда Аккерман замечает, что его брюки ниже правого колена были насквозь мокрыми от крови. Он дёргано косится на часы, коротко выдыхает и, сняв с себя плащ, нарезает его на лоскуты. Зик должен показать себя всего через десять минут, времени катастрофически не хватало. — Почему Вы помогаете мне? Вы же… — Враг? Дьявол? — перебивает Леви, перевязывая самодельным бинтом чужую рану, и собеседник, будто вспомнив о страхе, боязливо поднимает плечи, вжимая в них голову. — Плевать мне на то, кто меня как называет, сопляк. Плевать мне, элдиец ты или марлиец. Ты ребёнок, поневоле втянутый в наш бессмысленный конфликт. Обопрись о моё плечо.       Выполнив указание, Ансель сдержал стон боли, стоило случайно перенести вес на повреждённую ногу. Мужчина вывел его из норовившего пасть дома, потянул куда-то за собой по усыпанной трупами, кирпичами, гильзами и досками улице, держа в руке рукоятку от привода на случай, если по-мирному с противниками не получится. Сверху то и дело мелькали силуэты пролетающих на тросах разведчиков, некоторые из них, подстреленные притаившимися стрелками, падали наземь, дёргаясь в предсмертных агониях. Их убийц, проклиная, быстро устраняли.       Небо стало черным-черно. Издали, с площади, раздавались рёв и звуки битвы, взрывались громовые копья. Леви сцепил зубы. Жив ли Кенни? Всё ли с в порядке с Ханджи и остальными, кто был у дирижабля, а у ребят из сто четвёртого? Он должен быть рядом с ними, а не здесь. — Я справлюсь, — словно прочитав его мысли, вдруг заявляет Ансель. — Помогите лучше своим товарищам. — Почти пришли. За углом через два здания было несколько солдат и женщина с крестом на рукаве. — Вы ведь его капитан, да? — решается уточнить мальчик, пока есть возможность. — Это по Вашему приказу ему приходилось скрываться в Либерио два года? — В жизни не отдавал таких безрассудных приказов, — с лёгким удивлением отозвался Аккерман. — Он что, рассказывал обо мне? — Больше рисовал, чем рассказывал, по правде… Должно быть, вы очень близки. Мне так показалось.       Леви замолкает, не желая задумываться над этим. Про своего бывшего подопечного он в принципе старается не думать, дабы не дать себе шанса ошибиться. В бою эмоциям нет места, он понял это очень давно и с тех пор, сражаясь, не держит в голове никаких посторонних мыслей, кроме требуемой выполнения цели.       Перед тем, как показаться вражеским солдатам, мужчина с опаской глянул на Анселя — не решат ли вояки избавиться и от него тоже? Рискнув поверить в их здравомыслие, он сворачивает на следующем перекрёстке налево, и на него тут же обрушиваются взгляды четверых человек в военной форме Марли, выглядящих и настороженно, и недоумённо — они, должно быть, не могли сообразить, почему островной демон держит рядом с собой выходца Либерио, не убивает его, а помогает делать шаги и осторожно придерживает за бок. Щелчки взводящихся курков не стали для Леви неожиданностью. Глядя на наставленные на него ружья, он незаметно направляет крюки привода в сторону ближайшей крыши и чуть отходит от вздрогнувшего Анселя, чтобы пуля в случае чего не зацепила и его. — Пожалуйста, — негромко просит Сато, встав перед спасшим его капитаном, — не стреляйте. Он не такой, как вы о нём думаете.       «Глупец», — твердит про себя Аккерман, опасаясь, что за такие слова этот ребёнок навлечёт на себя беду. Однако пока выстрелов нет, солдаты напряжённо глядят на своего врага, не спешат в него стрелять, отчего-то нерешительные. И Леви поражённо наблюдает за тем, как их оружие опускается. Шум вокруг стихает, они вшестером словно оказываются где-то вдали от разворачивающейся совсем рядом бойни: один элдиец и пятеро марлийцев, каждый поступивший в разрез с действующим мироустройством. Каждый из них ответил добром на добро, справедливой взаимностью на действия друг друга. Быть может, оттого и разразилась война между двумя странами, размышляет Леви. Из-за того, что ни одна из них не пробовала пойти навстречу другой, они только бросались неприязнью, перерастающей в ненависть.       Улицы осветились изгибами молнии, рухнувшей, казалось, с самой луны. Пока другие были ей отвлечены, Аккерман оттолкнулся от земли и, выпустив тросы, оказался далеко от них. Ансель успел лишь повернуться на металлический звук и заметить исчезающие клубы газа. ***       «Поумнел-то мальчишка», — признаёт Кенни, с вышки наблюдая за тем, как Атакующий не спешит нападать, а аккуратно отражает удары Молотоборца. Эрен, которого он знал до Шиганшины, скорее, уже давно бы кинулся в безрассудную атаку без каких-либо тактики и осторожности. Сейчас же его движения точны и выверены, а сам он напряжён и сосредоточен.       Недолгое затишье разрезает оглушающая канонада. В Атакующего летят снаряды разных калибров, он с трудом успевает закрыть затылок обеими ладонями, оказываясь в крайне уязвимом положении, чем и пользуется Молот Войны, резко оказавшись рядом и подняв тяжёлую булаву для удара, грозящего нейтрализовать врага. В руку, сжимающую оружие, вонзается конец громового копья — Аккерман, оказавшись на безопасном расстоянии, выдёргивает чеку, и за его спиной гремит взрыв, оторвавший титану целую кисть. В это время Ликвидаторы избавляются от солдат, ранее стрелявших по Эрену из пушек, отчего у того пропадает необходимость защищать шею, и он, сжав кулаки, приближается к спешно отходящему Молотоборцу, как из земли вырываются серые штыри, проткнувшие его живот, ноги и шею насквозь, тем самым полностью обездвижив. — Плохи дела, — проговаривает мысли вслух Кенни и, желая выиграть для Йегера время, в лобовую летит на вражеского титана, целясь оставшимся копьём ему в глаз.       Прямо перед ним вырастает стена из укрепления. Мужчина едва успевает выстрелить из пушек, подсоединённых к рукояткам, тем самым дав себе возможность пробить её ногами и пролететь сквозь образовавшуюся дыру. Минуя титана, он усмехается, будто бы довольный тем, что ему встретился действительно достойный противник. Последний с остервенением замахивается, силится схватить надоевшего человека и наконец покончить с ним, но оказывается слишком медлителен и неповоротлив, Аккерману без труда удаётся увернуться от его ладони и найти укрытие за домом, чтобы обзавестись новой парой копий. Делает он это как раз тогда, когда Эрен, выбравшись из затылка, снова кусает себя за руку.       Выдохнувший горячий воздух Атакующий по какой-то причине бездействует, держит расстояние между ним и Молотоборцем, а потом и вовсе принимается делать шаги назад, отдаляясь ещё больше. Кенни, наблюдая за этим, возмущённо вскидывает брови, цепляется крюком за руку союзного титана и становится на его плечо. — Эй, ты там бежать надумал что ли? Не самый удачный момент, знаешь ли! — Аккерман хочет сказать ещё пару слов, однако его речь прерывает Эрен, резко заслонивший его ладонью и ступивший вбок.       Только после этого мужчина замечает Молотоборца, целившегося в них из самодельного лука. Стрела не задела его, зато попала в локоть Атакующего, уже скрывшийся серым паром, из-за чего тот недовольно поглядывал на командира. Пока врага отвлекали Ликвидаторы, Эрен, лишённый возможности разговаривать в титанической форме, частично вышел из неё, освободив голову, шею и плечи от горячих мышц, соединённых с его телом. Кенни с запоздалым удивлением посмотрел на него, отметив, насколько изменился этот мальчишка с их последней встречи. Черты его лица заострились, растрёпанные волосы стелились чуть ниже плеч, глаза, некогда горящие детской непосредственностью, потемнели в глубокой серьёзности. — Он не преследует меня, — не отрывая взгляда от развернувшегося впереди сражения, проговорил Эрен. — Вместо этого использует оружие дальнего боя.       После этих слов Аккерман согласно кивнул, вспомнив, что Молотоборец, в отличие от Атакующего, активно перемещавшегося по всей немалой площади, в основном стоял на одном месте, изредка немного приближаясь или отдаляясь от дома, возле которого вспыхнули вспышки молний. Присмотревшись, он заметил на ступне гиганта сероватый шнур из укрепления, уходящий куда-то под обломки сцены. — Молотоборец могущественный титан, — продолжил Йегер, — но его слабая сторона — выносливость. Он быстро устаёт, поэтому тратить энергию на поддержание мобильности для него неразумно. Проще навязывать мне ближний бой, в котором он превосходит меня. Человек что им управляет, очевидно, находится не в затылке, а где-то под землёй, и я не думаю, что смогу расколоть его укрепление. Вы ведь дали ту ампулу с бронёй Имир? — Как только получили твои письма, да, — задумчиво кивнул Кенни, доставая сигнальный пистолет. — Сейчас она недалеко отсюда, поддерживает наших солдат. — Хорошо. Мне понадобится её помощь.       В небо полетел фиолетовый столб дыма, служивший сигналом для другого союзного гиганта. — Я задержу этого урода, — глядя на уже исцелившуюся руку Атакующего, оповестил мужчина, — а вы разберётесь с тем, кто сидит внутри.       Поправив крепления привода, Кенни спрыгнул с огромного плеча и на время скрылся между зданиями и другими строениями, чтобы его атака стала неожиданной. Эрен же соединился со своим титаном и, сжав кулаки, стал неспешно приближаться к противнику — Молотоборец, избавившись от большей части Ликвидаторов, посмотрел на него в ответ, готовясь к новому раунду их схватки. Теперь в его ладони покоилась рукоять длинного меча, уже повёрнутого острым лезвием к врагу. Йегер делает вид, что принимает этот бой, становится в боевую стойку, на деле же ждёт, когда в оба колена Молота Войны вонзятся громовые копья. После двух почти синхронных взрывов противник валится на землю, упираясь в неё локтями, и с беспомощностью следит за тем, как Атакующий беспрепятственно проходит мимо него и, опустившись на колено, вырывает из-под завала небольшой кристалл с заточённой там фигурой девушки. Рывком он отсоединяет его от тянущегося из ноги Молотоборца шнура, и тот сразу падает сломанной куклой, лишившись связи с шифтером.       Вовремя прибывшая Имир избавила Эрена от необходимости испытывать зубы на прочность — кристалл был невероятно твёрд, и никто, кроме Зубастого Титана, не смог бы его разрушить. Именно поэтому почти три года назад Йегер был так заинтересован в том, чтобы заставить Имир принять сторону Парадиза. Ей без труда удалось прокусить неподдающуюся Атакующему оболочку, и Йегер уже распахнул челюсти, желая поглотить прятавшегося там человека, как вдруг он замер, почувствовав позади чьё-то присутствие. — Эрен Йегер, — раздался басистый голос Звероподобного, стоящего на противоположном конце площади. — Или, точнее сказать, узурпатор Эрен Йегер…              Атакующий обернулся. Его брат, несомненно, был тем, кто держит свои обещания, поэтому явился ровно в то время, когда и было запланировано. Эрен не мог знать, какие чувства он испытывает, глядя на всё больше разрушающийся родной город, ведь, в отличие от него самого, он здесь родился и вырос, ему были дороги здешние улицы и, возможно, некоторые люди. Вероятно, старший Йегер просто выбрал из двух зол меньшее — смирился с погромом в Либерио взамен на «спасение» элдийцев. — Разве тебе недостаточно того, что ты уже сделал с этим местом?       Не дожидаясь ответа, Зик поднимает валун, обеими ладонями разламывает его на мелкие камни, как тогда, у Шиганшины, и замахивается. Эрен внимательно следит за ним, но попыток защититься почему-то не делает, чего-то ждёт.       Удара картечью не последовало. Возле Звероподобного мелькают отблески лунного света, отражённого от чего-то металлического, и его рука вдруг грузно валится к ногам, разрезанная на части за доли секунды. Над его головой виднеется чья-то тень, стремительно приближающаяся к затылку. После гремит взрыв, и титан падает безжизненной тушей на землю.       Эрен ненадолго забывает, где находится. Все его мысли кричат только об одном — Леви на его стороне, капитан поддержал его, согласился сражаться подле него. Несмотря ни на что, он пришёл. От осознания этого Эрен неконтролируемо улыбается, всё вокруг становится до смешного неважным, его больше не волновало ничего из того, что здесь происходило. Кенни, видя его отрешённость, нетерпеливо указал на треснутый кристалл, всё ещё покоившийся в его ладони, и Атакующий наконец сделал то, что должен был — прервал жизнь обладателя Молотоборца и забрал его силы себе. ***       Через четыре минуты после поражения Звероподобного титана ранее чёрное небо стало красным; страшное зарево бросало багровые тени на потрёпанный сражениями город. Грохот от сотрясающего воздух взрыва достиг разведчиков немногим позже. Стал ясен источник всего этого, когда послышались грузные шаги гордо возвышавшегося над всеми Колоссального титана, медленной, выверенной поступью ступающего от самого центра Либерио к порту. После своего превращения он оставил на месте почти половины домов тлеющую пустошь из огня и пепла. — Какого чёрта?.. — поражённо выдохнул Кенни, стоя на затылке замершего Атакующего и протягивая Эрену руку. — Он должен был избавиться только от кораблей. Какого чёрта этот придурок… Он же камня на камне здесь не оставит! Что в приказе «жертвы среди гражданских свести к минимуму» может быть непонятно?! — Капитан Аккерман! — окликнул один из Ликвидаторов, указывая пальцем вверх, где виднелись очертания поднявшегося дирижабля. — У нас не более пяти минут на отступление. — Тц, без тебя знаю, — напряжённо кинул мужчина, без всякой осторожности хватая Йегера за запястье и нажимая на кнопку, отвечающую за подачу газа, не особо дожидаясь, пока тот ухватится за него покрепче.       Кенни хочет разозлиться на мальчишку, думая, что это он был ответственен за нарушение Флоком абсолютно ясного приказа, однако, взглянув на его совершенно потерянное лицо, сомневается, в курсе ли был сам Эрен про выходку Форстера. Оказавшись на высоте полёта птиц, парень с болью смотрит на полуразрушенный домишко у леса. Почему-то неуверенный, он не спешит забираться во внутрь каюты дирижабля, словно боясь чего-то, позволяет не менее минуты ветру трепать его волосы, да Кенни подгонять его. Наконец подтянувшись на руках, Йегер со вздохом упирается спиной в стену, обессиленный недавним боем. Перед собой он видит несколько пар форменных сапог разведкорпуса, и он догадывается, кем были обладатели обуви, даже не глядя на них полностью. — Господин Эрен, — первым подаёт голос Юрген, сев на корточки рядом с Эреном и положив ладонь на его плечо, — это действительно Вы. — Я же просил, никаких «господинов», — тихо отвечает парень. — Рад, что ты жив.       Герт стоял чуть дальше, рядом с Леви. Йегер медленно перевёл взгляд сначала на первого, потом на второго человека, и неприятное чувство наполнило его грудь. Он ощущал себя преступником на последней лестнице эшафота, которого вот-вот должны казнить, птицей со сломанными крыльями, застрявшей в яме с голодным котом. Он боялся воцарившейся тишины ровно так же, как и слов, непременно последующих в его адрес. — Чего не скажешь о двадцати двух наших ребятах, — говорит Жан, вытирая со лба непонятно чью кровь. — Двое из них умерли прямо передо мной. Это были совсем мальчишки, согласившиеся погибнуть во имя твоего плана. Что ж, возрадуйся, он исполнился.       Кирштейн остановился на расстоянии не более полуметра от него. Эрен даже сначала подумал, что его сейчас ударят, тем не менее не предпринимая никаких попыток для защиты, однако этого не случилось. «Возрадоваться» он бы не смог при всём желании, потому лишь опустил голову, не зная, чем ответить давнему товарищу. Очевидно, все, кто сегодня отдал жизнь, когда-нибудь встретят его в аду, и парень был готов к этой встрече. В конце концов, не только их кровью залиты его руки. — Фактически мы напали после официального объявления войны, — вставил Кенни. — После того «концерта» планировали обсуждать план захвата острова, на нём было немало генералов разных стран, так что Эрен, можно сказать, обезглавил десятки армий. Корабли потоплены, командование разрушено, на некоторое время Парадиз в безопасности, у нас появилась возможность передохнуть. Не то чтобы я был в восторге от этого плана, но, не вмешайся Эрен, уже завтра на нас бы напали.       Леви хранил молчание, и Эрен разделял его. Они смотрели друг на друга, кажется, радостные, что оба живы, однако невидимая стена разделяла их в эту минуту. Парень встревоженно осматривал капитана на наличие ран, в то время как тот не знал, каким словом наградить этого человека, виновника сегодняшней операции, отнявшей жизни не одного десятка элдийцев. — Эрен… — послышалось негромкое после скрипа двери.       В проёме показался Армин, медленно приближающийся к другу детства. Его поза выглядела напряжённо, походка была неровной, он держал дрожащую улыбку на лице. Йегер перестал дышать, когда Арлерт опустился перед ним на колени и положил ладони на его плечи. В отрицании качнув головой, Эрен дотронулся до щеки товарища — та была излишне горячей, после дрожащей рукой спустился ниже, к животу. Сердце пропустило удар, когда на пальцах осталось нечто мокрое. Окружавшие их солдаты, отойдя от ступора, бросились искать бинты и другие лекарства, коих было взято не так много. Микаса, ранее находившаяся в другом отсеке, придя сюда, сначала ничего и не заподозрила, поэтому первые секунды безучастно стояла у иллюминатора. — Пулевое, — спешно осмотрев парня, заключил офицер, ранее уже имевший дело с подобными случаями, — прямо в печень. Он потерял много крови, без помощи в госпитале ему не…       Будто пьяный, Леви наблюдает за тем, как Микаса бросается к другу, она плачет, кричит, проклинает того, кто сотворил это, и всем в каюте становится ясно, что на двадцати двух погибших счёт не закончится. Аккерман хочет умереть на месте за свою проклятую самонадеянность. Он мог, несмотря на протесты Арлерта, оставить его на острове, он должен был это сделать, обязан был, зная о вещих снах бывшего подопечного. В этом была только его вина. — Как это случилось?.. — удивлённо спрашивает сама себя Ханджи. — Мы же не встретили никакого сопротивления там, на земле… — Спасибо, — не слушая никого вокруг, прошептал Армин, падая в объятия Эрена, сейчас больше похожего на глиняную статую, чем на живого человека, — что показал мне море…       Перебирая окровавленными пальцами его светлые волосы, Йегер прикрыл веки. Напрасно он надеялся, что смерть можно обмануть. Должно быть, даже оставь Арлерт пост солдата и уйди работать обычным крестьянином, она бы всё равно пришла за ним, в этом и суть судьбы. Он, хоть и обладая могуществом Бога, оставался лишь её рабом, неспособным что-либо менять, а значит, и Дрожи Земли быть, никакие силы не помогут избежать этого.       Эрен обнимает бездыханное тело друга крепче, прежде чем дирижабль крупно трясёт — разведчики едва удержались на ногах. Из кокпита выбегает встревоженный Оньянкопон, лоб его был покрыт потом от напряжения, а речь сумбурна и спешна, стоило ему заговорить: — По нам открыли огонь, — объясняет, с опаской оглядывая пол и потолок. — Пока задели только внешнюю обшивку, но в любой момент могут попасть в двигатели, и тогда… — Стреляют из «Ти-9», — сказала Ханджи, подойдя к люку и заметив сверкающие в ночной тьме дула пушек. — Нам нужно не менее двух минут, чтобы подняться на безопасное расстояние.       Прежде чем Зоэ успела отдать хоть какой-то приказ, Кенни подошёл к Леви, уже доставшему рукояти привода из пазов. Он улыбался, но уголки его глаз были влажными. Младший Аккерман с непониманием нахмурился, впервые видя, как Жнец, гроза Подземного города и самого короля, сдерживает слёзы. Это слишком не вязалось с тем образом, что Кенни выстраивал годами, от шока Леви даже не сказал ни слова, когда человек перед ним вдруг встал на колени и прижал его к себе в объятиях. Крепких и отчаянных. Ему бы хотелось попрощаться иначе, и он бранил весь мир за то, что их прощание настолько короткое, ведь кто, как не его Леви, заслуживает этого, но времени мало, слишком мало. — Прости меня, коротышка, — со всей возможной искренностью выдохнув это, Кенни снял с себя шляпу и, поднявшись, надел её на голову племянника.       Схватив стоящую связку громовых копий, старший Аккерман не оборачиваясь бросается к краю. Он до конца не знает, за что именно извиняется — за многое он чувствовал вину. За испорченное детство ребёнка, причинить вред которому хотел меньше всего, за шрам на его шее; за все грубости, сказанные ему; за то, что ушёл тогда; за то, что уходит сейчас… Чувствуя потоки холодного воздуха, мужчина позволяет слезе сорваться с его щеки. Он жалеет, что потратил большую часть жизни на сплошное насилие вместо того, чтобы быть рядом с единственным, кто видел в нём не только монстра. Он до безумия гордится тем, кем стал тот маленький обездоленный мальчик на пороге смерти. Он надеется, что этот мальчик проживёт долгую жизнь.       Люк перед Леви Ханджи предусмотрительно закрывает, не даёт ему кинуться за Кенни вслед. Капитан разведкорпуса с беспомощностью наблюдает за тем, как у земли расцветают яркие вспышки. Стрельба по дирижаблю прекращается, это даёт ему возможность подняться на нужную высоту, в то время как внизу всё смолкает. Не слышно ни звуков борьбы, ни взрывов громовых копий, только страшная тишина. В такой же тишине остаются и разведчики на борту: Аккерман силится осознать произошедшее, другие же в который раз проклинают сегодняшний день.       Эрен осторожно встаёт. Хоть и всей душой желая оказаться рядом, утешить капитана, просто коснуться его, ничего из этого он себе не разрешает. Леви медленно поворачивается к нему, пошатнувшись. Смотрит въедливо в зелёные глаза, его губы дрожат. — Ты знал? — только и выдавливает из себя мужчина.       Соврать Эрен никогда бы не смог. — Да.       Как от боли, Леви жмурится. Глянув на стоящих рядом солдат, он кивает на некогда подопечного. — Увести, — приказывает и, глядя на то, как на родных запястьях захлопываются стальные кандалы, крепче сжимает в руках поля чёрной шляпы.