our dreams turn into jokes

***

Акито чувствует взгляд этого подонка на себе, пока он поёт на пару с Тойей, отдавая всего себя без остатка. Публике, растущей с каждой секундой, это нравится, и к концу выступления Акито тяжело дышит, выбившись из сил. Конечно же, тот самый подонок сразу подходит ближе, заставая парней врасплох. Он поворачивается к ним на фоне восхищённых фанатов, и… Нет, не так. Он поворачивается к Акито на фоне восхищённых фанатов, не сводя с него взгляда. Акито не в силах отвернуться, даже когда эта самодовольная улыбка вызывает неимоверную злость, заставляя гореть всë его нутро. Арата представляется, говорит Акито те вещи, о которых он и так уже знал — серьёзно, ему даже скучно. В сердце колет, совсем немного, от осознания того, что недавно дебютировавший солист может увидеть, насколько Акито отстаёт от других. Но он не врёт. Уверенные слова Тойи, сказанные в защиту Акито согревают его сердце, в груди что-то приятно сжимается, и он сдерживается от желания расцеловать всё его лицо (в чём ему, несомненно, помогает более приземлённая его часть). Всë же, того Акито, которого себе представляет Тойя, не существует. Он и близко не стоит рядом с той целеустремлëнной и талантливой версией себя, которую видит Тойя сквозь свои розовые очки. Хоть его и не просили, Акито снова поднимает глаза на Арату, сталкиваясь с ним взглядом, и губы этого ублюдка искривляются в ухмылке. — Идëм, — наконец бросает Тойя, стараясь не показывать своего беспокойства за то, что он позволил себе кому-то нагрубить. Арата даëт им пройти, попутно поднимая брови, и улыбка не сползает с его лица. Акито хочет последовать за ним, но его останавливает рука, вцепившаяся в рукав его куртки. Арата. — Мы ведь оба знаем, что Аояги выговорился лишь чтобы почувствовать себя лучше из-за того, что у него такой бесполезный партнëр, верно? — спрашивает Арата, прищуривая глаза, и это больше походит на констатацию факта. — Я вижу, что ты согласен. — Да-да, я это всë уже знаю. Мне без разницы, чего ты от меня хочешь, но дам дружеский совет — прекращай уже. Арата прикладывает руку к груди, будто сказанные слова чем-то его задели. — Я как раз собирался сделать тебе одно предложение! Акито не отвечает. — Я был прав насчëт тебя. Ты… Интересный, — продолжает Арата, и его улыбка становится ещë шире, почти напоминая оскал. — Что ж, ты сможешь стать лучше, только если будешь учиться у лучших, Шинономе. И, к твоему счастью, я весьма великодушен, поэтому предлагаю тебе обучение до тех пор, пока ты не достигнешь приемлемого уровня. — В чëм подвох? — Ну, мы должны стать партнëрами, конечно же, — Арата произносит это так, словно это было очевидно, — но сможешь ли ты достаточно отдалиться от Аояги, чтобы не тянуть его вниз и дать ему возможность развиться? Это всë, что Акито нужно было услышать; он отступает назад и хмурит брови. — Не втягивай в это Тойю, — процеживает сквозь зубы Акито, стараясь держать себя в руках. — Мне бы, кстати, догнать его. Спасибо за предложение, придурок, но мы больше не увидимся. Он проносится мимо посмеивающегося Араты, и чуть позже замечает, что его сумка немного расстëгнута. Блять, его что, обокрали? Быстро проверив содержимое сумки Акито понимает, что всë на месте, но он всегда застëгивает еë до конца во время выступлений, так что… Он проходит рядом с фонарным столбом, и свет от него падает прямо на белоснежную карточку, с напечатанными на ней чëрными буквами — «Тоно Арата», за которыми следуют строчки с цифрами — его личный и рабочий номера. «Какой самоуверенный», — хмыкая, думает Акито. Нет ни единого шанса в том, что он поддастся манипуляциям этого парня, особенно, когда они настолько очевидны. Перед ним стоит Тойя, освещëнный тусклым светом фонарей. И при этом он выглядит настолько красивым, почти неземным, захватывающим дух; в сравнении, Акито чувствует себя очень неуклюжим, словно неподходящим, и ещë — легкомысленным. Особенно, когда у него есть Тойя.

***

Едкий голос Араты всплывает в голове Акито: «Ты сможешь стать лучше, только если будешь учиться у лучших, Шинономе». Акито понимает, что проиграл, даже раньше чем достаëт визитку, подложенную ему в сумку. Он скрипит зубами, судорожно вбивая цифры на своëм телефоне. «Эй, мудак, — он буквально выдавливает из себя слова, нервозно сминая визитку в своей руке, — твоë предложение ещë в силе?» Ему не нужно присутствие Араты, чтобы видеть его самодовольную ухмылку во время ответа: «Конечно. Подходи к тому же месту, где мы провели нашу маленькую беседу через 10 минут». Гудки от сброшенного звонка раздаются быстрее, чем Акито успевает сказать, что он живёт в пятнадцати минутах от того места, и он чувствует, будто Арата знал, что десять минут — это слишком мало. Это, очевидно, несправедливая игра власти, и у него нет другого выбора, кроме как повиноваться. Хватая свою куртку и торопливо выкрикивая прощания Эне и отцу (даже если они не отвечают, что уже стало обыденностью), он выбегает из дома и бежит вдоль знакомых улиц. Дикий стук сердца где-то в горле сопровождает его на протяжении всего пути. Быть здесь без Тойи или других членов своей группы ощущается так… Неправильно. Словно поддерживая чувства Акито, даже оттенок самого неба выглядит странным, застывший между днём и ночью, не тёмный, но и не светлый. Маленький дождик моросит каждые несколько минут, пока где-то вдалеке собираются облака. И на назначенном месте, опираясь спиной о стену, стоит тот самый ублюдок собственной персоной. Он посматривает на свои часы, подсчитывая время, и демонстративно оглядывается по сторонам. Глаза Акито встречаются со взглядом Араты, и этот знающий, будто смотрящий прямо в душу взгляд заставляет его поёжиться. — Шинономе, — приветствует Арата, с явно фальшивой теплотой в голосе, — ты сделал это. Ещё и так быстро — у тебя оставалась одна минута. В его зелёных глазах отражался свет, и под этим пронзительным взглядом Акито почувствовал, словно его приковали к земле. — Я полагаю, ты и правда хочешь усовершенствовать свои навыки. Акито сжимает свою руку, спрятанную в кармане толстовки, в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. — Заканчивай уже свои игры, — он огрызается в ответ, не скрывая своего раздражения. Как по щелчку пальцев, вынужденная дружелюбная атмосфера в воздухе испаряется, и лёгкие Акито невообразимо сжимаются, словно в тисках, под тяжёлым взглядом Араты. — Следи за своими словами, Шинономе. Я могу с лёгкостью отказаться от своего предложения, но я помогаю тебе по доброте душевной. — Ты прав, — отвечает Акито со стиснутыми зубами. Это был первый раз, когда он увидел недовольство на лице Араты, скрывающееся за его доброжелательной маской. — Так что? Ты не собираешься извиняться? — А я должен? С моей точки зрения, ты мне попросту угрожаешь, так что я не понимаю, почему я должен из-… Арата хватает его за перед толстовки и тянет на себя, перекрывая доступ к воздуху. С такого расстояния, его глаза, сверлящие Акито взглядом, выглядят неимоверно размыто и бледно. Акито никогда не чувствовал себя настолько маленьким и ничтожным. — Проси прощения, Шинономе. Я могу заставить тебя и по-плохому, если захочу. Акито сдаётся, медленно выдавливая из себя слова: — …Прости. Арата тут же отпускает его, словно произнесённые слова были каким-то волшебным заклинанием, и Акито хватает ртом воздух, пытаясь игнорировать подступившую к горлу желчь. На лице Араты вновь появилась доброжелательная улыбка, правда, в этот раз с неким оттенком опасности. — За что, Акито? «Не произноси моё имя», — Акито хочет огрызнуться, хочет просто избить лицо этого парня и покончить с этим всем. Но он нуждается в нём, ему нужно становиться лучше, нужно перестать вечно подводить Тойю. — Прости, что нагрубил. — Вот так, хороший пёс, — Арата обхватывает его одной рукой за плечи, и Акито борется с желанием, чтобы не сломать её. — И так, я думал о том, что мы должны сделать первым делом — это разобраться в твоих текущих способностях. Давай встретимся завтра в… Хм, может, шесть вечера? Акито не может заставить себя дышать, и по всему его телу пробегают мурашки. — Но это… В середине моей репетиции с ребятами. — И что? Ты разве не хочешь совершенствоваться ради них? — проговаривает Арата, и они начинают медленно идти вперёд. — К тому же, ваши репетиции недостаточно эффективны для тебя. — Говоришь так, будто твои будут эффективны, — Акито наконец удаётся подобрать слова. Бровь Араты слегка подёргивается, но затем его выражение лица смягчается, а взгляд стал походить на глаза хищника, приближающегося к своей добыче. Внезапно Акито чувствует, будто наступил в ловушку, из которой он вряд ли сможет выбраться. — О, поверь мне, они будут.

***

Акито проводит целый день, словно в тумане, отмахиваясь руками от всех, кто пытается с ним заговорить. В классе его взгляд застывает на окне, и он даже не утруждается достать учебники из своей сумки; на перерыве между занятиями он направляется прямиком на крышу, избегая того места, где они обычно встречаются с Тойей. Почти все знают, что местные чудаки — Камиширо и Тенма — тусуются там наверху, но это всего лишь два человека в сравнении с сотнями внизу, во дворе, и Акито со своими расшатанными нервами предпочёл бы их. Он приходит на крышу немного раньше нужного, практически взбежав вверх по лестнице, и находит себе незаметное местечко, чтобы похандрить. Камиширо и Тенма приходят спустя пару минут, искренне удивляясь, замечая чью-то пару ботинок, и подходят, когда Акито немного выдвигает свою ногу вперёд, чтобы её стало видно. Как ни странно, они не ведут себя так же громко, как Акито ожидал, и попросту обсуждают что-то своё увлечённым шёпотом. Неважно, о чём они разговаривают, Акито это не касается — он достаёт свой телефон из кармана, игнорируя взволнованные сообщения от Ан, даже если они заставляют его сердце неприятно сжиматься. Вместо этого он лишь бездумно пролистывает социальные сети, попутно сохраняя пару видео с выступлений различных ребят, чтобы посмотреть их позже. Он замечает видео с выступающим Аратой, и ему не нужно включать звук, чтобы узнать, с какой тональностью он поёт. Вскоре Акито убирает телефон обратно, чувствуя себя нехорошо.

***

Когда наступает время репетиции, Акито направляется к Weekend Garage. Он отправил сообщения Тойе и Ан, чтобы в случае чего они продолжали без него, уточнив, что у него остались дела по работе, и не был уверен в том, должно ли ему быть больно от того, насколько просто они приняли его оправдание. Тем не менее, это лишь означало, что ему не придётся отнекиваться от неловких вопросов о его бледнеющем лице, когда он получает небольшое напоминание от Араты: «В шесть вечера». Акито приходит последним и не может найти в себе сил, чтобы противостоять шутливым обвинениям Ан и взволнованным крикам Кохане. Тойя осторожно подходит к Акито, пока девушки отвлекаются друг на друга и уходят, начиная подготавливать сцену. — Всë хорошо, Акито? — он тихо спрашивает успокаивающим голосом. Акито кладëт голову ему на плечо и тяжело вздыхает, и Тойя обнимает его одной рукой. Реакция Акито не заставляет себя ждать: он мгновенно отдëргивается, делая пару шагов назад. Тойя застыл на месте, рука всë ещë поднята для полуобъятия, а во взгляде можно прочитать замешательство и, несомненно, боль. Блять. — Прости, партнëр, — мягко извинился Акито, и чувство вины уже начало поедать его изнутри. Он снова подходит ближе, чтобы они могли соприкоснуться головами, — я просто нервничаю немного, вот и всë. Прости. С тех пор, как Тойя отпустил травму, связанную с его отцом, и начал двигаться дальше, он стал более открытым в своих эмоциях. Будь это улыбка или непринуждëнный ответ при обсуждении чего-либо, он стал общаться свободнее. Довериться ему в ответ было меньшим, что мог сделать Акито, но слова «Я теперь работаю вместе с Аратой» застряли у него в горле. Небольшое чувство отвращения вместе с тошнотой возвращаются, и Акито кладëт свою голову обратно на плечо Тойи, ближе к его ключице. В этот раз Тойя не вытягивает свою руку для объятия, и Акито за это благодарен; хоть и хочет этого, лишь бы избавиться от груза на душе из-за Араты. — Ну хватит, вы двое, — Ан прерывает их спустя минуту, — у нас есть, чем заняться! Кохане нашла новую песню для практики. Думаю, мы должны отработать еë пару раз без музыки? Сердце начинает биться сильнее, как только его неуверенность даёт о себе знать. Акито понимал, что он не так уж плох в пении, но выражение лица Араты проносится перед его глазами, и когда он моргает, Ан уже смотрит на него с беспокойством. — Акито, ты в порядке? — теперь спрашивает уже она, с искренней заботой в голосе. Он трясëт головой в ответ, слабо улыбаясь, и Ан отводит его в сторону барной стойки. Стакан с водой появляется прямо перед ним, и Ан легонько шлëпает его по затылку. — Ты только сильно не перетруждайся, понял? Нам нужно, чтобы ты был в лучшей форме, если мы хотим совершенствоваться вместе! Кохане подсаживается рядом, заменяя Ан, когда та уходит, чтобы настроить динамики. Она молчит с минуту, подбирая слова, пока Акито допивает воду, и поджимает губы. — Ты… Ты знаешь, что можешь сказать нам, если что-то тревожит тебя, верно? — она наконец решается заговорить, перебирая пальцы своих рук. — Просто ты выглядишь… Потерянным. Знаешь, я тоже себя так чувствую перед большими выступлениями. Акито немного морщится, чувство вины вновь начинает грызть его изнутри, и он кладëт свою ладонь поверх еë руки и одаривает еë непринуждëнной улыбкой, от чего Кохане немного расслабляется. — Со мной всë будет хорошо, Кохане, — он отвечает ей с голосом тверже, чем чувствует на самом деле, — но спасибо, в любом случае. Возвращайся к репетиции, ладно? А то Ан меня скоро отругает. — Ладно, — еë лицо смягчилось, — надеюсь, тебе станет лучше в скором времени! Репетиция проходит… Нормально. И по быстрым взглядам, которые на него иногда кидают ребята, Акито может сказать, что им это не нравится; прошло всего 15 минут, а он сидит поодаль и смотрит в свой телефон, игнорируя их. И всё, что он может в этот момент заметить, это то, как минуты мучительно долго отсчитывают время до шести. Он чувствует, как что-то в животе начинает сжиматься ещё сильнее, и это почти заставляет его поверить в собственную отговорку о плохом самочувствии. Акито немного поднимается, и Ан, заметив это, спрыгивает со сцены. — Акито? Ты уходишь? — А, да, — отмахивается он, пятясь к выходу из кафе, — думаю, я просто домой пойду, может, утром лучше станет. Увидимся! — Акито… — смотреть на Тойю было ошибкой; его глаза наполнены чистым беспокойством, и он подошëл уже к середине кафе. — Если ты чувствуешь себя нехорошо, может я мо-… — Нет! Не стоит! Со мной всë будет в порядке, не переживай, наслаждайся репетицией, пока! После этих до невозможности подозрительных слов, Акито выходит из кафе, и срывается на бег, как только огибает первый поворот, чтобы успеть на встречу вовремя. Лучше бы это того стоило.

***

Следующие несколько дней проходят по той же схеме: Акито становится всë более закрытым, чувствуя, как он отдаляется от друзей и ненавидит себя за это; сокращает репетиции с группой, чтобы увидеться с Аратой. С каждым разом лицо Ан становится всë хмурее, глаза Кохане всë шире, а Тойя всë сильнее поджимает губы. Они знают, что что-то не так — как они могут не знать? — но Акито не даëт им и шанса спросить его об этом. Это была идея Араты, и Акито знает, что это плохая идея, но он всё же блокирует Ан с Кохане, а затем отключает уведомления от Тойи. Для пущей уверенности, он отключает уведомления и от Кена, а также блокирует всю группу во всех социальных сетях, оставляя только школьные чаты, потому что с этим лучше не шутить, да и они в любом случае, скорее всего, забыли о них. Самоизоляция уже начинает действовать на нервы Акито — каждые 10 минут он проверяет свой телефон, ожидая увидеть хоть какой-либо текст или предложение увидеться. Но вместо этого, его встречает лишь улыбающееся лицо Араты, смотрящее на него с его аватарки в профиле, и написанное сообщение выглядит чересчур приторно-сладким даже через экран. Он знает, знает, знает, что это плохая идея, знает, что он должен с кем-нибудь поговорить, но это единственный способ стать достаточно лучше, чтобы продолжать петь со своими друзьями. Они заслуживают гораздо больше, чем мёртвый груз в виде Акито. Когда он проводит время с Аратой, время ощущается нереальным. Секунды могут растянуться в годы, или же он может моргнуть и понять, что прошло уже три часа. Может, это из-за пустой комнаты без окон, в которой они практикуются; может, из-за того, что он стал лучше в пении. И это даже не предположение; удивлённый Арата бросает ему небольшой комментарий о том, что его контроль дыхания и синхронизация с ритмом стали более утончёнными, чем были всего пару дней назад, что показывает быструю обучаемость Акито. Акито гордится собой от этой похвалы, и они завершают тренировку. В этот вечер, заканчивая раньше на пару часов в связи с успехом Акито, Арата тащит его за собой из квартиры. И кстати говоря, квартира Араты — достаточно приятное место, с большими окнами, смотрящими прямо на городскую площадь, новой современной мебелью, но как бы Акито ни старался, он не может чувствовать себя там комфортно. — Пошли чего-нибудь перекусим, — предлагает Арата с гораздо большим дружелюбием в голосе, чем при их первой встрече. Он шутливо подталкивает Акито локтём, прежде чем обхватить его за плечи. Акито расправляет плечи и толкает его в ответ, хоть и не может заставить себя расслабиться и наклониться ближе к Арате так же, как он делал с Тойей. — Только если ты платишь. Я на мели. Они проходят дальше по знакомым улицам, и Арата наигранно хнычет: — Я знал, что ты общаешься со мной лишь из-за безмерного богатства и признанного таланта! Акито, ты ранишь мои чувства. — Да-да, мне всё равно, — говорит Акито, закатывая глаза, и они начинают непринуждённо болтать, игнорируя бормотание проходящих мимо людей, — о, глянь, там есть одно место с классными панкейками. Тойя однажды отвёл его туда после происшествия со свадебным выступлением, как бы в качестве извинения за то, что втянул его в эту историю. Его нутро слегка сжимается из-за мыслей о Тойе на пару с мыслями о том, что ему придётся разделить эти воспоминания с кем-то ещё, но… Теперь Арата его партнёр. Они присаживаются за столик, позволяя себе расслабиться, когда усталость от тренировки покидает их обоих. Акито в особенности; он чувствует, насколько грубым стал его голос, и обещает себе чай с чёрной смородиной и мёдом, как только вернётся домой. — Держи, — пропевает Арата, протягивая ему вилку с панкейком в одной руке; с помощью другой, направляя на Акито телефон. — Мы должны отметить наш первый успех, верно? Акито вопросительно поднимает бровь и жуёт предложенный ему панкейк, пожимая плечами. — Я думал, мы это с помощью еды отметим, но ладно. Мне без разницы. Арата смеётся так, будто Акито сказал что-то смешное, и он уверенно игнорирует дрожь, пробежавшую у него по спине. Вместо этого, он пытается изобразить что-то похожее на улыбку, когда Арата фокусирует на нём камеру и делает пару снимков его самого и панкейков. — А себя фотографировать не будешь? — спрашивает Акито, попутно жуя блинчик и наблюдая за тем, как его новый партнёр сразу же что-то печатает в телефоне. Арата замирает с виноватым выражением лица на секунду, а после расплывается в тёплой и дразнящей улыбке. Он нажимает на кнопку на телефоне — возможно, «отправить», и опирается подбородком о руку. — Так и знал, что рано или поздно ты станешь самим собой. Ты же не можешь вечно выдавать себя за колючку. — Да ладно, чувак, — проворчал Акито, и его щёки приобрели розоватый оттенок от неловкости. — Просто сделай фотки. Арата пересаживается на сидение рядом с Акито, вновь обхватывая его плечи рукой, и притягивая его ближе к себе для фотографии. Акито лишь надеется, что его улыбка выглядит не настолько неестественной, как он думает, и старается не смотреть прямо в камеру. Его партнёр перемещается обратно на своё собственное сидение, отпивая кофе, которое он заказал вместе с блинчиками; как раз их сейчас доедает Акито. Как только Акито заканчивает с едой, он зевает, чувствуя себя гораздо более вымотанным, чем ожидал. — Как же я устал, — он вздыхает. — Мне завтра ещё и вставать рано, из-за репетиции, и горло болит, — Акито жалуется, попутно доставая свой телефон, чтобы отправить сообщение Эне о том, что он не нуждается в ужине. Она отвечает лишь «ну и хер с тобой», добавляя недовольный текстовый смайлик. — Кстати об этом. Что-то в тоне Араты будто одёргивает Акито, и он поднимает на него взгляд. Выражение лица сидящего напротив непроницаемо, оксюморонно; губы жалобно поджаты, но его глаза горят ликованием. — Что такое? — Я думаю, что в твоих интересах покинуть свою группу. В ушах звенит, и эти слова начинают проноситься снова и снова в его голове. «…Что? Почему? Как он мог просто… Потребовать, чтобы Акито отказался от своих друзей, своей мечты?» Арата продолжает пить свой ещё тёплый напиток, будто это не он только что сбросил бомбу замедленного действия. — Ты должен её покинуть. В любом случае, ты только лишний раз себя напрягаешь, судя по твоим непрофессиональным навыкам. Конечно же, когда ты достигнешь нужного уровня, ты сможешь снова к ним присоединиться. При тёплом освещении в ресторане, коварный взгляд Араты излучал только холод. — Ну, если они вообще захотят твоего возвращения. Кто знает, может, они найдут кого получше, — он делает мучительно медленный глоток; Акито не может и шевельнуться. — Хотя скорее всего, они уже нашли кого-то на замену тебе, просто не знают, как сказать тебе об этом. — Нет, — Акито отвечает быстрее, чем осознаёт это, — определённо есть люди лучше меня, но они не стали бы делать этого за моей спиной. Они бы рассказали мне. — Прямо как ты? Произнесённые слова выбивают весь воздух из лёгких Акито, и он слегка покачивается на своём месте, чувствуя головокружение. Арата мило улыбается, кладёт деньги на стол и, беря Акито за руку, выводит его из кафе. — Я даю тебе время до завтрашнего вечера. После этого моё предложение станет недействительным и, кто знает… Может, я сработаюсь с другой дебютанткой, как там её, Азусава, так? Я уверен, она будет в восторге, узнав о том, как ты продвигаешься дальше. Акито вслепую протягивает руку, пытаясь пробудить в себе тот огонь, который обычно пульсирует в его венах в таких ситуациях. Но вместо хватки, от которой когда-то скрипели кости, он просто вцепился в рукав Араты. Это жалко. — Ты и впрямь мудак, — шипит Акито, стискивая зубы. — Оставь Кохане и остальных в покое. Она сильнее, чем думает большинство людей, и Акито тоже недооценивал её, когда они впервые встретились. Но он знает, что она не справится с многочасовым пением, которое может продолжаться вплоть до ночи. Эти тренировки сломали бы её, а особенно комментарии Араты, который не поскупился бы указать на каждую её ошибку, будь то неверная нота или неправильный вдох. И Акито, несмотря на все свои недостатки и неудачи, не мог позволить этому случиться. Сквозь пелену на глазах, он видит торжествующую улыбку на лице Араты, почти змеиную. Арата убирает его руку так, словно стряхивает мерзкого жука, и похлопывает его по щеке. И это прикосновение ощущается неимоверно грубым, совсем непохожим на приятные и нежные касания Тойи. — Ты знаешь, что делать. После этих слов, Акито остаётся совсем один, стоя перед рестораном, и приятные воспоминания в его голове перечёркиваются чувством отвращения, поднимающимся у него в груди. Он не помнит, как добрался домой. Помнит только, как сбросил с себя вещи и кинул их в самый тёмный угол своей комнаты, а затем зашёл в душ, включая невыносимо горячую воду; он надеется, что обжигающая боль сможет унести с собой всё скопившееся презрение. В какой-то момент приходит Эна и начинает стучать в дверь, попутно крича о том, чтобы Акито заканчивал с душем; и после идут расплывчатые воспоминания о том, как он проходит в свою комнату, переодеваясь в пижаму и падая на кровать, не в силах натянуть на себя одеяло. «В твоих интересах покинуть свою группу». Телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, загорается от уведомления. На часах почти полночь. Неудивительно, что Эна не спит. Он не может заставить себя волноваться об этом. Глазение в потолок не приносит никаких результатов, разум слишком погружён в себя, чтобы хотя бы задуматься о сне, и неважно, насколько сильно болит его горло от многочасового пения. «Скорее всего, они уже нашли кого-то на замену тебе». Нет смысла отрицать правды, поэтому он не беспокоится об этом. Его телефон загорается снова — десять минут шестого утра. Всё же где-нибудь, возможно, он и поспал. Он вытягивает руки, чтобы взять телефон, открывает его, щурясь от яркого света. Всплывает уведомление из социальных сетей. Он же всех заблокировал, так кто…? Когда пост наконец загружается, к горлу подходит приступ тошноты. Он пытается подавить его, но тщетно — вместо этого он успевает лишь выбежать из комнаты, и, падая на пол, его рвёт. На экране телефона светится фотография его самого и Араты, ухмыляющегося в камеру, опубликованная в его профиле.