our dreams turn into jokes

***

После сытного супа Эны и пары часов отдыха, Акито вновь чувствует себя почти как человек. Боль в горле постепенно утихает, и теперь он может передвигаться по своей комнате без головокружения и чёрных пятен перед глазами. Хотя ему всё ещё чертовски скучно. — Акито! — громко звучит голос Эны, и он спускается к ней вниз по лестнице. Выражение его лица резко меняется на встревоженное, когда он видит её рядом с входной дверью, и сердце замирает. — Что такое? — Твой новый приятель по пению, — Эна отвечает, кидая на дверь такой испепеляющий взгляд, что Акито удивлён, как она всё ещё не загорелась. — Он пришёл спросить, прислушался ли ты к его совету. Акито слегка покачивается на месте — он не может видеться с Аратой сейчас, не сегодня, не настолько внезапно. Проницательные карие глаза замечают это, конечно замечают, и Эна тяжело вздыхает. — Иди обратно в кровать. Ты прислушался к его совету? — …Его советом было покинуть вивидов, — говорит Акито, глядя на стену вместо неё; это не значит, что он не может слышать её резкий вдох, а затем едва различимый скрежет зубов. — Ладно. Возвращайся наверх. И он возвращается, за исключением того, что прокрадывается обратно на лестничную площадку, когда открывается дверь. — Он сказал, что да, прислушался. Ты, кстати, только что пропустил ребят из его группы — они приходили спрашивать о нëм. — Хорошо, замечательно, — Арата почти что мурлычет, и Акито замечает, как кулак Эны, скрытый за тканью еë юбки, начинает трястись от злости. — Скажи ему приходить в то же время, если он хочет продолжать заниматься. — Скажу, — рявкает Эна, захлопывая дверь прямо перед его лицом. И в ту секунду, когда дверь почти закрылась, Акито клянëтся, что видел, как Арата смотрел прямо на него. Блять. Как же он это всë ненавидит. Но нет. Ему нужно смириться с этим. Если он отступит сейчас, то останется без всего — без Vivid BAD SQUAD, без единого шанса на улучшение своих навыков в пении. Без Тойи. Эна опирается спиной о дверь на пару секунд, переводя дыхание, прежде чем замечает силуэт на лестничной площадке. Она раздражённо поджимает губы, но лишь покачивает головой вместо того, чтобы закричать на Акито. — Идём, — она говорит с очередным вздохом и хватает его за предплечье, начиная тащить его наверх — в этот раз окончательно. Когда он пытается вырваться из её хватки, она бросает на него настолько суровый взгляд, что он чуть ли не вздрагивает. Но Акито всё ещё чувствует себя так, будто сойдёт с ума, если ему придётся провести ещё несколько часов лишь наедине со своими мыслями, даже если его мысли в полнейшем беспорядке после того, как он увидел Арату. — Эна, — он начинает говорить плаксивым тоном, тем самым, который она ненавидит, — мы можем чем-нибудь заняться? Мне скучно. — Например? Ну, она хотя бы не отказывается. — Можно пойти в… — «аркадный зал», он хочет сказать, вспоминая о Тойе и чувствуя себя хуже, — парк. Или торговый центр, например. Скоро, вроде, должна выйти новая сезонная коллекция. Эна вопросительно поднимает бровь. — Ты следишь за трендами в моде? Я думала, тебя такие вещи не интересуют. — Ты меня так сильно с ними достала, что я уже всё запомнил… — Акито ворчит себе под нос, и Эна вновь бросает на него свирепый взгляд. В этот раз он всё же вздрагивает; её невозможно обмануть. Он, должно быть, выглядит жалко, потому что Эна тяжело вздыхает. — Ладно уж, какая разница. До следующей недели новых коллекций не ожидается, поэтому бессмысленно идти в торговый центр. Можно в парк. Как раз скоро закат, так что можно сделать пару красивых фотографий. — Боже, я должен был догадаться, — бормочет Акито, хотя тон его голоса гораздо дружелюбнее, чем слова. — Я тебе только для известности в социальных сетях и нужен. «Я знал, что ты общаешься со мной лишь из-за безмерного богатства и признанного таланта!» Акито может почувствовать, как бледнеет, поэтому опирается о стену ещё сильнее. Такое ощущение, будто все вещи связаны с Аратой, даже несмотря на то, что они знают друг друга максимум неделю. Это отвратительная противоположность того времени, что он проводил с Тойей; с момента их встречи, Тойя оставался в его мыслях, и разум периодически возвращался к этому тихому парню с красивыми глазами. И это ужасно отвлекало, но так по-доброму, тепло. И если Тойя был как сахарная вода для умирающей пчелы, то Арата — мёд для осиного жала. — Ладно, ладно, ты не будешь сидеть один в своей комнате, — прорезается голос Эны сквозь глубокие мысли Акито, — но в таком виде ты никуда не пойдёшь. Давай просто посмотрим телевизор или ещё что-нибудь, хорошо? — Хорошо, — он с лёгкостью соглашается, цепляясь за любое отвлечение, которое только может найти. И тем не менее, маленькая улыбка Эны заставляет его так же слабо улыбнуться.

***

В конце концов, они просто включают телевизор на фоне и начинают готовить ужин вместе. На часах всего пять часов вечера, но после пережитого стресса от трёх принятий гостей — два незваных, и один, несомненно, нежеланный — Эна выглядела так, будто вот-вот свалится в обморок. Готовка для Акито всегда была чем-то, чем он по-настоящему наслаждался; он и Эна вместе наслаждались. Простые, повторяющиеся движения в логическом порядке позволяли иногда отключиться от реального мира, что порой им обоим было необходимо. И сейчас происходит то же самое; они не готовят ничего особо трудного, но им требуется нарезать множество овощей и пожарить мясо. Это лишь означает, что им не обязательно разговаривать друг с другом. Самый опасный момент в готовке — конечно же, ожидание, пока еда приготовится в духовке; когда это время приходит, они перемещаются на диван, переключаясь между каналами, пока они не найдут что-нибудь лёгкое и непринуждённое для просмотра. — Может, хочешь… Поговорить об этом? В этот раз Эна спрашивает нерешительно, в сравнении с их ночным разговором. Акито ненадолго задумывается о бурлящем хаосе эмоций у него в груди. — Не очень. Они вновь сидят в тишине. И Акито понимает, что в самом деле ненавидит тишину.

***

На следующий день Акито нужно идти в школу. Эна стучит в дверь его комнаты, а затем ждёт, пока он встанет с кровати, чтобы оповестить его о возвращении к обучению. — Иди оденься нормально, потом будь у двери к восьми, — она добавляет, разворачиваясь, — Мизу прогуляется с тобой. «Я тебя одного не оставлю, идиот», — он успевает услышать прежде, чем она закрывает за собой дверь. Он всё же одевается, кое-как сдерживаясь от ежеминутной проверки своего телефона, и сбегает вниз по лестнице, попутно хватая рюкзак и немного фруктов на завтрак. Эны здесь уже нет — зная её, она, скорее всего, уже спит. Чувство вины легонько колет у него в сердце; ей пришлось пожертвовать своим режимом сна ради него, достаточно лишь её тёмных кругов под глазами, чтобы понять это. Акито делает себе небольшую заметку в голове о том, что должен прикупить ей что-нибудь с работы в качестве извинения. Как только стрелка часов подходит к восьми, слышится назойливый шумный стук в дверь. Акито открывает её, и встречается взглядом с Мизуки, который держит руку наготове для очередного стука. — Если ты ударишь меня, — он предупреждает, — я буду реально зол. Тот лишь ухмыляется, протискиваясь в дверной проём на пару секунд, чтобы прокричать что-то Эне. Конечно же, ответа не последовало, но Мизуки всё равно выглядел удовлетворённо. — Зачем ты это сделал? — спрашивает Акито, когда они уже идут в школу. Мизуки пожимает плечами. — Просто. Что-нибудь, что испортит день Эны, понимаешь? Акито действительно понимает, потому что он её «брат-идиот», как однажды она сама выразилась. Они обмениваются взглядом, полным солидарности, прежде чем выражение лица Мизуки становится более серьёзным. — Почему ты бросаешь вивидов? Тон его голоса… Пугающий, серьёзно, даже просто из-за того, насколько это на него не похоже. Он продолжает смотреть прямо в глаза Акито, от чего кожа покрывается мурашками, и Акито приходится отвести взгляд. Слишком уж это похоже на знающие взгляды Араты. — Это будет меня отвлекать, — он останавливается на этом варианте после нервного прокручивания в голове тысячи ответов. Мизуки выглядит недовольным таким ответом, но в итоге лишь вздыхает, качая головой. — Вы, Шинономе, просто невыносимы, да? — он страдальчески стонет, и повисшее на пару минут напряжение сразу испаряется. — Эна мне тоже никаких прямых ответов не дала, но блин, мы же буквально партнёры! Но ладно, я не обижаюсь. Акито смеётся, чувствуя себя немного лучше. — Да, она совсем не изменилась. Даже в детстве из неё и слова нельзя было вытянуть. Если честно, я до сих пор не могу понять, о чём она думает. — Серьёзно? А для меня она всегда кажется либо злюкой, либо слишком уж воодушевлённой чем-то. — Да, это уж точно. Клянусь, она однажды угрожала избить меня, когда я получил чизкейк из лимитированной коллекции раньше неё. Это было так страшно, ты не можешь себе представить. Мизуки посмеивается, и его глаза сверкают, отражая солнечный свет. — О, я могу представить это лучше, чем кто-либо другой. С этими словами они подошли к зданию школы; Мизуки бежит впереди, и Акито следует за ним, стараясь не волочить ноги. В самой школе ничего не изменилось — люди всё ещё здороваются с ним, носят ту же одежду, что и два дня назад, но все эти мелочи ощущаются новыми, другими. Он сам ощущает себя другим. Возможно, не в таком хорошем смысле, учитывая то, как неровно он стоит на ногах. Мизуки появляется перед ним, уже в сменке, пока Акито снял лишь один ботинок. — Ой, — растерянно шепчет Мизуки, однако почти сразу оживляется и начинает бесконечно доставать Акито, легонько дёргая его за прядки. Прежде чем Акито это осознаёт, он уже в сменной обуви, и они вместе с Мизуки направляются к его классу. Ученики по пути бросают ему пожелания доброго утра, попутно кидая на Мизуки странные взгляды. После второго или третьего раза, когда им приходится останавливаться ради выслушивания завуалированных оскорблений в их адрес, Акито стискивает зубы и подходит ближе к Мизуки. — Неужели им, блять, так трудно держать свои мысли при себе? — он ворчит, и Мизуки фыркает, толкая его локтём в рёбра. — Что? Разве нет? — Да-да, — он отвечает с нравоучительным тоном и ноткой теплоты. — Давай просто спокойно дойдём до твоего класса и так же спокойно отучимся в этот день, ладно? Без избиения людей за мою честь в коридорах, — небольшая пауза; он легонько поднимает бровь. — …в местах, где я не смогу этого увидеть.

***

Приближается перерыв, и Акито с лёгкостью проскальзывает мимо своих одноклассников, чтобы пораньше выскочить за дверь. Его план состоит в том, чтобы словить Мизуки и побродить рядом с ним, или вновь исчезнуть на крыше до следующего урока. Его план состоял в том, чтобы не встретиться лицом к лицу с разгневанной Ан и Тойей позади неё. Она смотрит прямо на него, упираясь руками в бока, и Акито быстро оглядывает их, прежде чем тяжело вздохнуть. — Давайте в другом месте поговорим, — он предлагает более сдержанно, чем хотел бы, и ребята обмениваются взглядами, прежде чем согласиться. По пути на крышу, Акито ловит взгляд Мизуки; тот смотрит на него с преувеличенным выражением боли в глазах, а затем имитирует несколько ударов, прямо как в боксе, кивая Ан. Акито морщится от того, насколько Мизуки в него не верит. Как ни странно, когда они поднимаются на крышу, ни Камиширо, ни Тенмы там нет. Это кажется удивительным до тех пор, пока Акито не вспоминает, что они друзья с Мизуки. С этой мыслью он подозрительно оглядывает всю территорию. Маленький дрон парит примерно в метре над землёй, прячась за небольшим заборчиком по периметру крыши. Акито направляет на него самый убийственный взгляд из всех возможных, из-за чего дрон легонько трясётся, будто посмеиваясь. Господи, он ненавидит Камиширо. Акито слышит позади себя очень выразительное прочищение горла. Ах, да; два его лучших друга только что собирались устроить ему хорошую взбучку. Или, ну. Два бывших лучших друга, если он всё правильно понимает. — Здоров, ребят, — он говорит, после чего Ан подходит ближе, тыкая пальцем ему в грудь. Тойя по-прежнему молчит, что заставляет немного напрячься. — Да как тебе в голову пришло покинуть группу?! — она отчаянно вопит. — Ты всегда был тем, кто вечно твердил и твердил о том, что превзойдёт Рад Уикэнд, а теперь ты просто всё бросаешь?! Это несправедливо, Акито! Да, это несправедливо, действительно несправедливо, но защитная реакция в виде злости начинает закипать у него в груди. — А что заставило тебя думать, что я не хочу их превзойти? Если я не состою в вивидах, это не означает, что я внезапно разучился петь, Ан. Она открывает рот, чтобы возразить ему, сводя брови к переносице, и её нос начинает морщиться, прямо как тогда, когда она собирается заплакать, но слова слетают с губ Акито прежде, чем он успевает их остановить. — Ребят, вы мне не нужны, вы же понимаете это, да? Ан резко отшатывается от него, будто он только что ударил её по лицу, и, может быть, даже это было бы не так больно. Её глаза, обычно такие блестящие и жизнерадостные, начали стремительно заполняться слезами от гнева и боли, и её рука сжимается в кулак. — Так значит, это всё было ложью, — она наконец говорит, и её голос звучит гораздо грубее и увереннее, чем все ожидали. — Вся наша работа вместе, все те трудности, что мы прошли вместе — всё было ложью. Сердце стучит у него в горле; он переводит быстрый взгляд на Тойю, неуверенный в том, чего он хочет этим добиться. Выражение лица его прошлого напарника было нечитаемо, впервые с тех пор, как они встретились. — Идём, Ан, — говорит Тойя, выходя вперёд. В его голосе больше не чувствуется тех эмоций, что он приобрёл за время, проведённое с Акито, и теперь он звучит прямо как в тот момент, когда они только познакомились. — Мы получили ответ на свой вопрос. Блять. Неужели это сделал Акито? Это Акито сломал Тойю так, как никогда бы не смог его отец? — Прощай, Акито. Акито моргает, они внезапно пересекли всю крышу, и кончики волос Ан исчезают в дверном проёме прежде, чем она закрывается. Когда они успели переместиться? Теперь он один. Он бросает взгляд в сторону, где всё это время парил дрон, сделанный Камиширо, и не знает, как себя чувствовать от того, что его там больше нет. Он… не знает, что чувствует вообще, на самом деле. Звенит звонок, и он направляется обратно в класс.

***

Мизуки так же проводит его домой после ничем не примечательного обеда и последних уроков. Они болтают обо всём, начиная между очевидным напряжением между Камиширо и Тенмой, и заканчивая тем, насколько же скучно выглядит серая униформа девочек из Миямасузаки. Акито смутно припоминает слова Кохане о том, как некоторые её сверстницы надевали курточки или кофты поверх униформы, и насколько мило это смотрелось; он рассказывает об этом Мизуки, и тот неохотно соглашается, тут же отвлекаясь на что-то ещё. Мысль о Кохане портит ему настроение. Он не может вспомнить их последний разговор, их прощальные слова; скорее всего что-то обыденное, вроде «увидимся завтра» или «береги себя». Ничего необычного, ничего, что могло бы указывать на то, что они больше никогда не увидятся. Всего лишь простые слова между друзьями. Он скучает по ней. На самом деле, он скучает по ним всем, и прошло всего два дня с тех пор, как он нормально разговаривал с ними. Но это ощущается гораздо дольше, ощущается как вечность, и единственный человек, который во всём этом виноват — он сам. Акито — единственный, у кого нет врождённого таланта, как у Ан. Акито — единственный, у кого нет ведущей руки, как у Кохане. Акито — единственный, у кого нет такого же бескорыстного желания, как у Тойи. Это он пытается совершенствоваться, пытается сделать себя достойным их времени, даже если они этого не видят. «Даже если он этого не видит», — почти думает Акито, прежде чем переключить свои мысли на другие вещи. Мизуки рядом с ним замолчал, наблюдая за Акито со странным выражением лица. Когда тот поворачивается, чтобы глянуть на него, на его лице сразу появляется озорная улыбка. — В облаках витаешь? — дразнит он, для убедительности тыкая Акито в висок. Акито измученно стонет, убирая его руку, но Мизуки не сдаётся, и вскоре это перерастает в полноценную схватку. Так они и проводят оставшееся время, прогуливаясь до дома; Мизуки поддерживает поток нескончаемых рассказов о маловажных вещах, вытаскивая Акито из его же мыслей, когда он уходит слишком глубоко в себя. Он оставляет Акито у порога, посылая ему воздушный поцелуй. — И вот бравый герой возвращает упавшую в обморок прекрасную деву домой! О, это достойно поцелуйчика в щёку, ты так не думаешь? Акито одаривает его испепеляющим взглядом. — Ты шутишь, да? — Это не значит, что он должен быть от тебя, глупенький. Я слышал, у тебя есть очаровательная старшая сестра, скрывающаяся где-то поблизости и не отвечающая на мои сообщения, — Мизуки подталкивает его локтём, и Акито понимает намёк. — Ладно-ладно, я схожу за ней. Но если она спит, то именно ты будешь её будить. Договорились? — Договорились, — он отвечает, пожимая протянутую Акито руку. Атмосфера становится такой лёгкой, спокойной; это почти даёт ему забыть о предстоящей встрече, которая придвигается всё ближе.

***

Приходит время для встречи с Аратой. В доме все ещё спят, но Акито всë равно оставляет записку, а затем закрывает дверь перед уходом. На улице только начало вечереть, и небо всë ещë довольно светлое; он слегка прикрывает глаза, чтобы запечатлеть этот вид в своей памяти. Как и всегда в последнее время, когда Акито проходит по улице, люди шепчутся вокруг него, обсуждая его вероятный уход из группы и сближение с Аратой. До его ушей доносится, как некоторые из них бурно разговаривают даже об их потенциальном сотрудничестве. Арата, тем временем, говорит, что Акито даже близко не находится на том уровне, где ему нужно быть, и он согласен. Его незначительные улучшения в пении не идут ни в какое сравнение с результатами его сверстников. — Акито! — приветствует Арата, когда подходит ближе. И после пережитого стресса за последние несколько дней, у Акито уже нет сил выстраивать между ними стены, поэтому он не отодвигается от него со смущением, когда тот вновь обхватывает его плечи рукой. Но и прильнуть к нему всë ещë нет никакого желания. — У тебя завтра нет никаких уроков, да? — Арата спрашивает, пока они пробираются сквозь толпу музыкантов, направляясь в тихий парк, где уже пару раз практиковались. — Не, — отвечает он. — А что? Планируешь потренироваться? — Боже, а ты проницательнее, чем кажешься! — от него, это не комплимент. — Придёшь ко мне в девять? Я подумывал провести весь день в отработке упражнений для тебя, и может, перейдём к песням, если ты будешь достаточно хорош. — Целый день? Чувак, да ладно тебе, а я отоспаться хотел. — Акито, — вот и оно; сверкающие глаза, опущенный рот, разочарование. — Разве ты не хочешь совершенствоваться? Ты не сможешь стать лучше, если будешь упускать каждую данную тебе возможность. Акито замечает угрожающую интонацию в его голосе, но решает не спорить. Разве у него есть на это право? У него буквально нет почвы под ногами, и он обязан цепляться за любую протянутую ему руку. Акито вздыхает, стискивая зубы, и натягивает на себя улыбку. — Виноват. Звучит отлично, я приду.