Детские Игры

Так, впервые в своей жизни, Ваня столкнулся с моральной дилеммой. Да такой, что он просто не мог даже примерно решить как поступить. Что правильно, а что нет? Можно спросить... Но у кого? Разве что у родителей. Только вот объяснять все перипетии им не хотелось. Особенно отцу. Ваня, немного постаравшись, придумал, как задать вопрос. Он подошёл к товарищу участковому, и спросил: –Пап! Есть философский вопрос. Отец посмотрел на него с немалым удивлением. – Вот смотри, вы в детстве ведь воевали дворами, да? Ты что-то такое рассказывал. Отец помотал головой, и, вздохнув, начал рассказывать: – Не воевали, Ванька, и не дворами. Но друг друга поколачивали и не любили. Правда, это было целыми посёлками, я же не в городе вырос. – Не важно. Ну, вот, смотри, представь, что кто-то также не ладит, но дворами. – Мне и представлять не нужно, бывало такое. – Вот представь, что ты мальчишка, и в одном таком дворе живёшь. – Хорошо, представил. – Тусуешься со своими друзьями со двора, всё нормально. А потом, они не слабо тебя подставляют. А ребята из соседнего двора, с которым вы вроде как воюете, тебе наоборот помогают. – Странное дело выходит, – ответил отец. – Ну да. И вот, ты вроде как начинаешь больше общаться с теми, кто тебе помог. Но тут приходят те, кто тебя подставил. Извиняются, и просят помочь наподдать тем ребятам, что тебе помогли. – Ты где такого начитался? – Да не начитался я, – терпеливо объяснил Ваня. – Просто я вот не могу понять, как тогда бы я должен был поступить. Ведь если помочь друзьям старым, то я новых предам. Но, даже если я буду тусоваться с новыми, я ведь всё равно останусь парнем из другого двора. – Ванька, ты меня запутал, – чуть раздражённо сказал Шапиров-Старший. – Но если я правильно уловил мысль, то я бы, честно говоря, помог старым друзьям. – Почему? – У нас было принято своих держаться. Даже если тебя подвели, они всё равно свои. А вот эти, которые помогли, могут ещё большую свинью подкинуть. – А предательство? – Ну, предашь ты в любом случае, разве нет? Или своих новых друзей, или старых. – Вот я и не понимаю, что тогда мне делать. – Ну, я сказал, что бы я сделал. Но вообще, если будешь терзаться так моральными вопросами по жизни, то рехнёшься. – Так что, мне на всё плевать? – удивился Ваня. – Нет. Но не выйдет так жить, чтобы никого не обидеть, и чтобы никто тебя гнидой не считал. А что, тебя с таким вопросом прижали? Ты вроде и не гуляешь совсем в последнее время. – Всё пап, спасибо. Пока. – А, ну давай. Ещё бы, гулял бы он! Слишком был велик риск наткнуться на нежелательные элементы из школы. Хоть сейчас и поспокойнее стало, но Шапиров предпочитал не рисковать. Примерно такой же вопрос, Ваня задал и маме. Мама же, как это часто у неё бывало, лишь уклонилась от темы, и свела весь разговор к лекции о том, что всяким бандитизмом заниматься негоже, даже мелким и дворовым. Но тут сын не повёлся, он настоял на ответе. Что она бы выбрала? – Ну, если так вопрос ставить, я бы выбрала тех, кто сильнее. – Серьёзно? – Ну да. Каверзный вопрос, грязный получается. Ну и если я всё равно буду себя чувствовать погано, и с кем-то поссорюсь, то пусть, хоть это мне пользу принесёт. – Это звучит разумно, – признал Ваня. – А если они будут одинаково сильными? – Тогда просто выберу тех, кто мне больше нравится. – А если нравятся одинаково? – То, наверное, из своего двора. Так безопаснее. – Я это обдумаю. – А что, тебя поставили перед таким выбором? – Что-то вроде. Но я сам разберусь теперь. Спасибо мам. На следующее утро, 9 А сидел в кабинете математики. Урок ещё не начался, и в классе было довольно шумно. Шумели, по большей части, мальчишки. Все как один, с бритыми головами. Правда два парня полностью не сбрили волосы, оставив немного наверху, и теперь пытались отстоять остатки своих волос перед другими. Всё равно мол, они почти лысыми стали. Девушки сидели, смотрели и слушали. Недоумевали, что это за новая затея такая. Но мальчишки и не думали объяснить. До урока оставалась лишь минута, а учительницы всё ещё не было. Несколько парней с полностью лысыми головами, вскочили и подбежали к одному из недобритых, чтобы чуточку над ним поприкалываться. Но только они схватили свою жертву, как раздался звонок. Дверь раскрылась. Все быстренько расселись по местам, ожидая, что в класс войдёт учительница. Но вместо неё, в класс вошёл Ваня Шапиров. Будто бы специально стоял перед дверью, и ждал звонка. Волосы у него на голове были довольно короткими, но со вчерашнего дня они не убавили ни сантиметра. Под пристальным взором парней, Ваня прошёлся, и сел на своё обычное место. В той части класса, что теперь занимали девчонки, за одной партой с Сашей Виткиной. Ваня украдкой посмотрел в сторону парней, и сразу отвернулся. – Ну, – развёл руками Лёша Белкин, – Она сделала свой выбор. И с тех пор, ни один парень из его класса, не назвал его мужским именем. Шапирова записали в девчонки, и, как собственно и других девчонок, начали игнорировать. Но, даже разговаривая с учителями, его не называли Ваней. Это ведь было такое гордое мужское имя! Его называли Шапировой или Золушкой. Следующий классный час, прошёл в тяжёлой и гнетущей атмосфере. Наталья Игоревна жаловалась ребятам на их поведение. То ругалась, то требовала прекратить этот цирк. Но минут через двадцать, ей это надоело, и она всех отпустила. – Денисенко, Шапиров, останьтесь, пожалуйста, – попросила она. – Ой, у Шапировой проблемы, – донеслось уже из-за дверей. Когда все ушли, учительница усадила Любу и Ваню напротив себя. А потом вдруг встала, и поклонилась им. – Простите меня ребята. Из-за меня, у вас сплошные проблемы. Особенно ты Ваня, прости. Ваня вздохнул, и махнул рукой. – Да чего там. Я сам себя уговорить дал. – Нет, ты предупреждал, что тебе будет плохо, но я не послушала. А теперь, у вас неприятности. – Да уж, – посетовала Люба – С тех пор как я с этим психованным рассталась, все реально решили, что мне девчонки нравятся. Психички какие-то! Но вы, Наталья Игоревна, не виноваты. Я сама! Я слишком хорошо сыграла. – Спасибо, Люба. И тебе Ваня спасибо, что смог меня простить. Я просто хотела вам сказать: после всего, что случилось, после того, на что вы ради меня пошли и через что прошли, я в долгу перед вами. Вы можете попросить меня, о чём хотите. Не сейчас так потом. В меру сил, я всё для вас сделаю. – Даже Золотую Медаль подарите к выпускному? – удивилась Люба. – Люба, я могу ставить тебе одни только пятёрки, но это плохая идея, так ты ничему не научишься. Могу поговорить с директором, но не думаю, что получится. – Да я пошутила! Да и не нужна она мне. – Только учтите, что просить лучше до каникул летних. Вы ведь заканчиваете 9й класс. И больше мы не увидимся. – Что??! – удивилась Люба. – Вы что, нас дальше вести не будете? – спросил Шапиров. – Нет, Ваня, не буду, – вздохнула Яковлева. – Я ухожу из школы. Я вообще больше не буду преподавать. – Но почему? – хором спросили бывшая Золушка и бывший Принц. – Это сложно ребята. И прошу, не надо меня отговаривать. – Но вы нам нужны! – возмутилась Люба. – Нет, я вам не нужна. Вы ведь видели, что было на классном часе. Я ничего уже не могу сделать. – Если это из-за нас... – начал Ваня. – И из-за вас тоже. То есть это не ваша вина, но я подвела вас. Я весь класс подвела, – печально проговорила Наталья Игоревна. – И уже не могу это исправить. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. – Но вы всегда хотели учить! – прикрикнула Люба. – Вы сами нам рассказывали, как вас вдохновила Мария Антоновна! – Да, но я – не она. Я не подхожу для такой работы, и только сейчас это поняла. Но дело и не только в этом. – А в чём ещё? – Вы почти взрослые люди... Может, вы и поймёте. – Что поймём? – спросил Шапиров. – Я всегда хотела быть такой, как Мария Антоновна. Но, я – не она. Я не могу учить так хорошо, как она. Я не могу всю себя отдавать ученикам и только им. Я слишком много себя жалею. И ещё, я не хочу прожить такую же жизнь, как она. Не хочу умереть одна. Вам ребята, это трудно понять будет, но я теперь всё осознала. Я хочу завести семью, мне это нужно. – Вы хотите детей? – с удивлением спросила Люба. – Да. Я и раньше подумывала, но всё работа была важнее. Я хотела доказать ей, что я тоже хороший учитель. А теперь, доказывать некому, да и учитель из меня плохой. – Нет, вы хороший, – возмутился Ваня – Это у нас в классе дураки учатся! – Наталья Игоревна, не уходите! – взмолилась Люба. – Я поговорю с девочками, может они согласятся отменить бойкот. Яковлева покачала головой. – Не стоит, Люба. От этого только хуже будет. Пусть всё идёт своим чередом. Кстати, я обязательно попрошу, чтобы в 10м классе, вас не раскидывали, а просто дали нового классного руководителя. Не хочу, чтобы вы запомнили свой класс таким. Вам нужно помириться, а на это нужно время. – И что, мы не сможем вас уговорить? – обречённо спросил Ваня. – Нет, не можете. Я уже решила, и директора уведомила. И, пожалуйста, не рассказывайте об этом другим. Не хочу, чтобы кто-то себя винил. Я вам рассказала потому, что не хочу чувствовать потом, будто что-то не доделала. Я много вам задолжала, за этот спектакль. Постарайтесь, чтобы я смогла отдать этот долг. Видите? Я даже сейчас о себе думаю! Ну, какой из меня учитель? – чуть всхлипнула Наталья Игоревна. – Всё, идите домой. И подумайте, что вам нужно, и что я могу сделать. У вас есть время до лета. Ваня и Люба ушли озадаченные. Они никому не рассказали про разговор с учительницей, и между собой его не обсуждали. Вся эта эпопея, с травлей и Войной Полов, затянулась аж до самого декабря. На носу уже было окончание четверти, и Новый Год. Это конфликт был для класса словно тяжёлая рана. Он надолго разделил его, и никогда уже не было как раньше. Но, в этом имелось и что-то хорошее. Ибо 9 А оказался, как разрезанная надвое, и зарытая в землю картошка. Из каждого кусочка, вырастало что-то своё. И каждая половина класса стала ещё более сплочённой. Мальчишки, которые теперь из принципа стриглись на лысо (и даже двух модников заставили стричься именно так), казались всем какой-то странной бандой. Они вовсе не ходили грабить магазины или избивать людей, но в этом названии был определённый смысл. Ребята стали дружнее, и если у кого-то из них возникали проблемы, то за него вписывались всем коллективом. И никто больше не решался докапываться до них, даже одиннадцатиклассники. Со временем даже местная дворовая шпана стала их побаиваться. Будто бы они стали чем-то действительно цельным, монолитным. Как ни странно без диктатуры, даже без чёткого лидера. И вообще, они довольно весело проводили время. Обсуждалось: а не организовать ли им любительскую футбольную команду? Благо людей хватало. У девочек дела обстояли чуточку иначе. Раньше, как впрочем и парни, они общались и дружили небольшими группками. Например, одной такой были Катя, Саша и Женя. Некоторые были вне групп. Некоторые – это нелюдимая Маркелова, и Дёмкина которую остальные девочки немного недолюбливали. Но теперь, когда они, фактически, отделились от мальчиков, группки эти стали ближе. А девочки, бывшие как бы изгоями, вновь стали неотъемлемой частью коллектива. Впрочем, последнее случилось ещё во время подготовки к выступлению. А бойкот мальчикам лишь укрепил единство девочек. Они всё ещё немного кучковались. Женя по-прежнему больше дружила с Сашей и Катей, но теперь, они вовсе не против были принять в какую-нибудь свою затею любую другую девочку. Или, Ваню. Ибо он теперь тоже стал неотъемлемой частью их коллектива. Ване это было не в новинку, тенденции наметились ещё во время его травли. Но теперь он не был беженцем в этой девчачьей стране. Он получил в ней настоящее гражданство, и равные с другими права. Ему нравилось сближаться с девочками. Хотя в романтику ничего не вылилось. Ему просто нравилось с ними болтать, шутить… среди них было удобнее и спокойнее, чем среди парней. Хотя, иногда и скучновато. Всё-таки интересы его далеко не все новые подруги разделяли. А ещё, команда девочек и команда мальчиков, периодически пытались переплюнуть друг друга. Некоторые особо хитрые учителя это заметили, и стали использовать в своих учительских целях. Устраивали соревнования, кто больше наберёт четвёрок и пятёрок за контрольную. Но и без учителей, ребята справлялись. Например, мальчишки решили на Новый год устроить массовую прогулку. Все, кто оставался в городе, и кто сумеет уговорить родителей, решили выйти кутить на улицу, в Новогоднюю ночь. Девочки это услышали, и решили не отставать. Собраться и вместе, без родителей, отметить Новый год. Хозяйкой этой вечеринки вызвалась быть Саша Виткина. У неё была трёхкомнатная квартира, и родители каждый год уезжали в гости к родственникам. Оставалось лишь убедить их оставить дочку праздновать с друзьями, и тут Саша была более чем уверена в своих силах. Некоторые девочки сходу отказались. Галя не могла, она жила вдвоём с бабушкой, и не хотела, чтобы та встречала Новый год одна. Адина отказалась, сказала, что её никто не отпустит, и даже уговаривать бесполезно. Маркелова и Денисенко тоже вскоре отпали: у них тоже были намечены путешествия с семьями, от которых нельзя было откреститься. Потом ещё несколько девочек отказались, под разными предлогами. Но все пообещали, что уж в следующий Новый год точно все вместе встретят. В итоге вечеринку чуть не пришлось отменить, потому что кроме закадычной троицы подружек, прийти мог только Ваня Шапиров, а четверо – это не толпа для веселья. Но вскоре, девочки, что ранее отказывались, стали возвращаться в строй. Бабушка Гали велела внучке идти развлекаться, а сама собралась встретить Новый год в гостях у подруги. Ещё две девочки, Кристина Юшкина, и Лиза Артёмова, смогли выбить себе у родителей свободу, при условии определённых ограничений. Даже Маркелова угрожала, что всё-таки сможет уломать предков, но у неё так и не получилось. В итоге праздновать пришли не четыре, а семь девочек, если считать (что бы и сделала лысая половина класса) Ваню. Это уже было что-то. Фактически половина коллектива. «Кворум» – как назвала их компанию слишком уж заумная Дёмкина. Обязанности распределили по справедливости. А ещё договорились, что каждая будет дарить подарок лишь одной из подруг. Но зато не ширпотреб какой, а что-то нормальное. Кому кто достанется определили жребием. Но пообещали держать выбор судьбы в тайне, чтобы вышел сюрприз. Ване досталась Кристина. Он долго думал, что бы ей такое подарить. Он ведь её не очень хорошо знал. У него, в принципе, были кое-какие деньги, но вот идей... Шапиров постарался немножко узнать о ней, до праздника. Ну и понял, что она очень любит всякие милые вещички, и прямо тащится от кроликов. Поэтому, он купил ей маленький рюкзачок в форме кролика. Общение с девушками кое-чему его научило, и потому рюкзачок был светло-синим, именно такой цвет предпочитала Юшкина в одежде. Ваня получил два задания, для подготовки к вечеринке. Первым было достать пиротехнику. Неопасную, домашнюю. Хлопушки там, и огни бенгальские. Это было легко. Второе же задание было в закупке фруктов. И вот тут пришлось сильно труднее, ибо список девочки составили весьма изысканный. Ну и конечно, когда он с этими фруктами пришёл в квартиру Саши, то тут же принялся помогать чем мог. Правда, к готовке его девушки не пускали. Собственно, Саша и Катя оккупировали кухню, и не пускали туда даже свою закадычную Женю. Так что все остальные, по мере попадания в квартиру, подключались к украшению, сдвиганию столов, и прочему их оформлению. Когда работа кончилась, девчонки уселись смотреть телевизор. Но вскоре, кухонные врата открылись, и самопровозглашённые поварихи позвали их работать в качестве официанток. К одиннадцати, основная масса угощений была готова. Оставалось лишь горячее, медленно дозревающее в духовке. Катя и Саша отправились переодеваться, и, неожиданно для всех, захватили с собой Ваню. Тот прямо озадачен оказался. – Зачем? – вопрошал он, пока его затаскивали в комнату. Но вместо ответа, Катя захлопнула дверь комнаты на защёлку, и встала возле неё, чтобы не выпустить жертву. А Саша полезла в шкаф, и достала оттуда платье. – Примеришь? – спросила она у Вани. Тот удивлённо посмотрел на неё. – Ну, не удивляйся. Сам видишь, все девчонки нарядные, в красивых платьях. Только ты выделяешься. – Но я же парень, – озадаченно заявил Шапиров. – Ой, ну не придирайся, Вань! Давай, будет весело! Ты же уже одевался в платья. Никто не узнает. Ваня вздохнул и махнул рукой. – Ну, давай уж, вы ведь меня не выпустите иначе. – Не а! – ехидно воскликнула Катя. – Ну, раз ты согласен, тогда нужно ещё кое-что. – Что? – спросил Ваня. – Не бойся, у меня всё есть. Она достала из шкафа ещё и лифчик, и упаковку колготок. – А ещё, мы немножко подправим твоё личико. А, и у меня есть обалденные клипсы, в цвет. Ну, чего стоишь? Снимай штаны. Нам тоже надо успеть переодеться. Покорный Ваня снял с себя всё, кроме трусов. Катя и Саша окружили его, и на груди у него застегнулся лифчик. – Нулёвка, но с небольшой подкладкой, – прокомментировала Саша. Потом, они заставили его надеть колготки. Чёрного цвета. Их раньше Ваня не надевал, и это было небольшой проблемой. Потом было платье. Красное платье с длинными рукавами. Верх был обтягивающим, а вот нижняя часть была достаточно просторной, и доходила почти до колен. – Последнее, самое важное для Золушки! Из шкафчика моей маман, – сказала Саша. Она вытащила на свет красные сапожки, на чёрном каблуке-шпильке. – Не разучился ходить на каблуках? – спросила девушка у Вани. – Не думаю. А жарко не будет? – Да нет, они вроде лёгкие. Но если станет, скажи. Там ещё красные туфли есть, я принесу, ты только скажи. Ваня присел, и надел сапоги. Они были ровно такой длины, чтобы закрыть ему икры на ногах. Встал, и достаточно уверенно прошёлся по комнате. – Не забыл. Саша приснилась искать копаться в своих ящичках, а Катя, тем временем, слегка окрасила ему губы красной помадой, и немного подвела глаза. – Нашла! – вдруг воскликнула Саша. – Дура, чего так пугаешь? Я чуть всё не испортила! – возмутилась Катя. – Всё нормально. Ну, закончила? – Да. – Теперь, последний штрих. Она повесила на уши Вани две маленькие серёжки в виде красных сердечек. – Всё, готово. Теперь наша очередь, – сказала Саша, и, посмотрев на часы, схватилась за голову. – Время уже без двадцати! – Ничего, успеем, – заявила Катя. И, не обращая больше внимания на Ваню, они принялись переодеваться и приводить причёски в порядок. К удивлению Шапирова, девушки уложились за десять минут. И выглядели очень даже хорошо. – Ну, красотки, выступаем! – скомандовала Катя. – Жаль, у меня парика не было, – сказала Саша. – Ничего, он у нас всё равно красотка, да Вань? «Красотка» кивнул. Он даже не кривил душой. Получилось и впрямь весьма неплохо. Другие девочки тоже это оценили. Как только они вышли, на него посыпались комплименты. – Вот теперь, ты прям действительно одна из нас, – сказала Кристина. – Всё, хватит! Пора садиться есть! – скомандовала Катя. Все расселись по своим местам. – А у меня есть кое-что! – улыбнулась Саша, и убежала на кухню. Назад она вернулась, таща в каждой руке по две бутылки шампанского. – Ну что, повеселимся девочки? Девочки встретили её аплодисментами. Только Галя пробовала протестовать, но когда ей всучили бокал, всё-таки выпила, ведь уже били куранты. А потом, пошло бурное веселье. Немного набравшись, девчонки смеялись, шутили, взрывали хлопушки и жгли бенгальские огни. А после включили музыку, и стали плясать. Затейливая, и изрядно перебравшая Саша, нарисовала себе на лице маркером усы, и, слегка пошатываясь, подошла к Ване. – Госпожа королевна, не откажите ли принцу в танце? – спросила она. Весёлый и подвыпивший Ваня подал ей руку, и они стали плясать уже вместе. Саша, постоянно наступала ему на ноги, но ему было плевать. Потом выпили ещё. И тут Ваня вспомнил, что принёс не только хлопушки. Он вытащил из заначки в рюкзаке несколько маленьких ракетных установок. Девочки зааплодировали, и немедленно собрались на улицу их запускать. Ваня совершенно не подумал о том, что выходит в платье. Переобуваться тоже не стал, только накинул свою куртку и шапку. Но и Саша, тоже оказалась хороша. Усы не смыла. После того как отсалютовали, они вернулись домой. Но что-то как-то веселье уже стало их отпускать. Пить больше не хотелось, а Гале так и вовсе стало плохо. В конце концов, все стали клевать носом, и ушли спать. Благо, мест тут хватало. Ваню уложили на кухне, там был небольшой диванчик. Саша, несмотря на то, что ей тоже уже хотелось спать, выдала всем нормальное постельное бельё. А ещё одеяла и пледы – кому что досталось. Будучи сонным, и не вполне протрезвевшим, Ваня, тем не менее, догадался снять с себя сапоги и платье. Уже лёжа, он стянул с себя серёжки, и положил на ближайший стол. Лифчик и колготки так и не снял, то ли забыл, то ли просто пленился. Так в них и уснул. Проснулся он самым последним. Все остальные девочки уже сбежали, и осталась только Саша. Она, отчаянно проклиная свою глупость, пыталась отмыть с лица следы маркера. – Сколько времени? – спросил её Ваня. – Часа два дня. Тебя родители не ищут ещё? – Да нет, нормально всё. Лишь бы до вечера прийти. – А, ясно. А то все как-то быстро разбежались. – Мы вчера подарки не подарили, да? – Сегодня утром подарили. Я твой нашла, и Кристине отдала. Ей понравилось. Уж точно получше, чем Лизка мне удружила. – Это чем? Она кивнула на тумбочку возле ванной, на которой лежало что-то, смутно напоминающее кошелёк. – Это что? – Набор для маникюра. Притом не очень хороший, но, кажется, дорогой. Лизка явно не умеет деньги тратить. А знаешь, забирай ты его! Только ей не говори. Мне-то он не нужен, у меня получше есть. – Ну не знаю... – Давай. Это в нагрузку к подарку моему. – Так ты меня поздравляешь? – Ну да, я. Кстати, то, что ты вчера носил и есть подарок. – Чего? Платье? – опешил Ваня. – Ну да, и всё остальное. – Но... А сапоги, же твоей мамы! – Да, с сапогами беда, – печально заметила Саша. – Я на них вчера потопталась, пока мы плясали, и они теперь все в царапинах. Лучше, чтобы они вообще исчезли. Пусть мама думает, что их потеряла. – Она что, поведётся на такое? – с сомнением спросил Шапиров. – Не знаю, может быть. Но если сказать правду, мне всё равно достанется. Так что пусть лучше у тебя... – Слушай, это было забавно, но... Чего я вообще со всем этим делать буду? – Ну, маникюрный набор тебе пригодится. Будешь о ногтях заботиться. – Предположим, - кивнул Ваня. – А с платьем и колготками мне что делать? – Не знаю. Платье оставь на память. А колготки, между прочим, штука полезная. Они плотные, на шестьдесят ден. – Я не знаю, что это значит, – признался Ваня. – Это значит, что они тёплые. Можешь их под штанами носить, в морозы. – Ты вообще представляешь, что со мной отец сделает, если узнает? – Что-то вчера, когда мы на улицу вышли, ты об этом не парился. – А ты с усами была! – Кстати, они отмылись? – с надеждой спросила Саша. – У тебя всё красное под носом, натёрла видать. И что-то чёрное тоже осталось. – Чёрт! Я же теперь на улицу все каникулы не выйду! – Не знаю, закрой лицо шарфом. – Кстати, отличный совет. На этой позитивной ноте, Ваня стал собираться домой. Он снял с себя женские вещи, и бережно сложил их в рюкзак. Потом сложил туда те, что снял ещё вчера. Оделся в своё, и собрался домой. Но тут вспомнил, что вообще-то, ему вчера губы красили, и посмотрел в зеркало. Но следов косметики не осталось. В отражении наблюдался лишь обычный парень. Жутко заспанный, растрёпанный. Пока он разглядывал себя, к нему подошла Саша. – Ну что, домой? – спросила она. – Да. Или тебе помочь чем-то? – Да нет, нормально всё. Родителей до третьего не будет, а завтра Катька с Женькой прибраться помогут. Как тебе праздник был? – Всё хорошо. Весело. – А как тебе было быть в нашей компании? Ну, когда ты в платье? – Вроде тоже ничего. Но сейчас вспоминаю, и немного стрёмно. – Да нет, я немного не об это. – А о чём? – Просто я сейчас так думаю... Мы ведь тебя вчера и вправду за девушку считали. Александра выглядела очень озадаченной и задумчивой. Что, при наличии следов маркера на лице, было довольно странно. – Вы постоянно так ко мне относитесь, – заметил Ваня. – Нет, это другое. – Что другое? – Ну, понимаешь, мы дружим, и всё такое, хоть ты и парень. А тут, я прямо забыла, что это так. Да и другие девчонки тоже. – Саш, я не очень понимаю. – Просто было бы неплохо, если бы ты и вправду немного женственнее стал. Всем было бы приятно. – В смысле? – не понял Шапиров. – Ну, когда ты в платье был, с тобой было круче. Я, да и другие девчонки, были бы рады, если бы ты стал больше похож на нас. Не иногда, а постоянно. – Нет! – заявил он. – Почему? – Ты представляешь, что будет? Меня только в покое оставили! – Нет, ну я же не про то, чтобы ты платье носил. – А о чём? – Ну, мы подумаем. Можешь, например, следить за ногтями. Есть бесцветный лак для них. Кстати, помаду гигиенически тоже тебе стоит использовать. – Я подумаю, хорошо? – Конечно, подумай. Удачи.