Крепкая семья

Сколько ещё тех мотоциклов будет разъезжать по миру! Германия ли, Норвегия, Россия, бывший Советский союз. Везде были и есть рокеры… Чес, нисколько не унижаясь перед фактом, что он — лишь один из многих, капля в океане среди тех, кто причастен к рокерами, любит их стиль жизни, наслаждался столь реальным для себя видением целых парадов, движений мотоциклов по улицам крупных городов! — Ка-а-айф… — произнёс Чес. — Рилли кайф. Он давно научился получать кайф не от наркотиков и радовался этому шагу в своей жизни. В СВОЕЙ ЖИЗНИ. Только бы вдуматься в эти слова… «В своей жизни». Когда-то-то и жизни той не было. Мир бы не рухнул, и всё от первых атомов до ядерной, обманчиво взятой под власть человека, энергии, от динозавров до Илона Маска существовало бы, как существовало, не будь на свете Чеса/ Виктора. Но он был… И он видел, как — по меркам Вселенной за какой-то пшик до его рождения — резво, смело бороздила одну из дорог мира серебристо-синяя «Хонда». — Е-хууууу! — Е-хэ-хэээй! — Хил плюс Ха-а-ал! — Хал плюс Хи-и-ил! Хилдегэйрд Хархалис-Винтерхальтер и Халлбйорн Штольц кинули миру уже с десяток вызывающих фраз, отличающихся и деланным неуважением к старшему поколению, и модой, и отречением от моды, и подростковым максимализмом, и желанием войти во взрослую жизнь, и лёгкой, скоропостижной влюблённостью, и глубокой, на всю жизнь, любовью. Пару раз любящие останавливались попить пива, поесть чипсов, снова попить пива, светлое, тёмное, крепкое, все дела, а потом… Хал привёл Хил в бар, где собиралось богемное общество. Хил, опьянев, не помнила, как они нашли этот бар, как вошли в него, но её вмиг отрезвили ребята с именами на букву «Б». Билл, Боб, Бэн или Бин, ещё какой-то Бенджамин. Одетые как типичные байкеры-рокеры, в косухах, с цепями, они громко разговаривали и смеялись, а их руки балансировали между спинами и ягодицами их подружек. — Салют, Хал! — сказал Билл и представил поочерёдно себя, всех своих друзей и всех их подруг, две из которых оказались уже жёнами, хотя создавали обманчивое впечатление девиц на одну ночь. Хил улыбалась, шутила и чувствовала себя как нельзя лучше рядом с любимым человеком, который привел её к людям, разделяющим их интересы. Их. Общие. Интересы. Как же было здорово, что здесь не было ни матери-терпилы, кажущейся поначалу гордой, ни отца-тирана, ни Риты с её доброй, но уж чересчур участливой натурой, пропитанной, к тому же, ненавистным домом. Эх… А что, если вообще сбежать? Взять и сбежать из дома! А что? У Хала есть мотоцикл. Есть голова, руки и ноги, как, впрочем, и у неё, Хил, чтобы работать. «Работать на заводе. Работать на заводе» — эта мысль, возникнув вспышкой, больше никогда не покидала Хил и кочевала с помощью её мозга, рта и голоса, пытаясь осесть в её судьбе, в судьбе Хала, в судьбах будущих мужей/ любовников, наконец, в судьбе Чеса — Виктора, который не подозревал ещё, что он Виктор или Чес, который ещё не затаился рыбкой, не свернулся креветкой, а напоминал ма-а-аленькую малинку. — … Ты слышишь, Хил? — А? — Хил помахала ладонью перед носом. — Тут кто-то курил? — Не мы! — гордо отозвался Билл. — Мы ЗОЖники! Но вообще здесь есть курильщики. — А тебе что, плохо? Зелёная какая-то, — обеспокоился Хил. — Из-за моей одежды тебе кажется, что я зелёная. Да так, душно что-то стало. — Я знаю, — сказал Бэн (или Бин? После Хил припомнила, что Бэн, но какое это по большому счёту имело значение?), — что поднимет тебе настроение! ЭТО БИЛЕТЫ НА «QUEEEN», детка! И два из них мы дарим тебе и твоему парню! — А-а-а!!! ОХРЕНЕТЬ! — прыгала от радости Хил. Вдруг посерьёзнела и осторожно спросила: — Что, правда дарите? То есть за эти билеты не придётся?.. — Нет, — поспешно ответили мужчины, поняв, какие варианты за секунду передумала девушка. — В особых случаях, если человек слушает дерьмо, мы бы даже охотно добавили людям вместе с билетами денег, только бы приобщить к прекрасному. — Это здорово! Кайф! Отлично!!! У Хилдегэйрд было достаточно времени и желания плясать по бару, будучи похожей на эльфийку, поющую для орков-силачей в каком-нибудь альтернативном мультфильме «Дисней». Не хватало только птичек и оленят, врывающихся в бар и воспевающих оды обаянию Хил. Хал увлёк Хил на танцпол и чувствовал за неё ответственность, поскольку у его девушки как никогда кружилась голова. Хал шутил, что голова у неё кружится от счастья, но всё равно волновался. А потом, когда во время медленного танца Хил прильнула к нему, ощутил, насколько она дорога ему, насколько мила и нежна, а нежность — это то, что любой нормальный мужчина ценит в женщине, даже если стиль обеих их жизней кажется грубым обществу. Её лицо, красное/ зелёное/ синее/ ярко-белое от света дискотечного шара, было лучшим на свете. Хил шептала: — Я обожаю «Queen». — Я знаю. Я тоже. — Ты хочешь пойти со мной? — Естессна! — Хочу слушать альбом «A night of the opera»! Прочитав мысли Хил, Хал подхватил вместе с ней: — «Mamaaa, just killed a man», — и они сжимали пальцы, всецело ощущая напряжение/возбуждение, не раз испытанное Фредди во время игры на фортепиано и вообще в жизни. — «Galileo, Galileo, Galileo, Galileo». «Scaramouche, Scaramouche, will you do the Fandango». И все кругом слушали их. Весь мир принимал их. Им хлопали, подпевали, снова хлопали. — Так странно… — резко загрустила Хил. — Здесь нас не считают глупыми подростками. Не прогоняют. Здесь хорошие люди. — А тебя окружают плохие? — Ты хороший. Моя сестра Рита. Моя… мама… «Mamaaa»… тоже хорошая. Я достаточно взрослая, чтобы понимать, что мой отец тиран. — Я достаточно взрослый, чтобы тоже видеть это. Поэтому я забираю тебя на мотоцикле. И думаю, как забрать тебя в новую, нашу жизнь. Хил заслушалась, думая, что же предложит Хал и втайне надеясь, что он предложит свадьбу или хотя бы сожительство, но к этому шагу Хал был ещё не готов. Хотя Хил показалось, что он об этом подумывал и искреннее желал, точнее, начал желать, если уж анализировать честно. — Скарамуш. Хитрый трус. — Хилдегэйрд произнесла имя и характеристику персонажа из песни, дабы примерить их на отца. Нет, тот хитрым трусом не был. Он был другим сортом, но в любом случае — сортом говна, а не конфетки. — О Меркьюри! Как же я хочу слушать его. — А я влюблён в Брайана Мэя, — признался Хал и тревожно оглянулся: он привык, что на земле много гомофобов, мало ли, вдруг один из них затаился даже здесь. Добавил: — В его голос. Они снова выпили. И Хил пила намного больше Хала. В конце концов она просто не стояла на ногах. Халлбйорн слышал, какой бред она начала нести. Едва удерживая равновесие, его девушка икала, чуть ли не рыгала, неровно дышала к участникам «Queen», казалось, что сейчас она изнасилует всех четырёх, а потом чуть не прильнула к Билу. — Хил! — Хал злобно дёрнул её, слабо сопротивляющуюся его хватке, вяло мычащей слова недовольства. — Чёрт побери, Хил, ты можешь не пить? — А ты?! — Чёрт… — произнёс Халлбйорн с другой интонацией. — Чт-тоооо… ик… т- такое? Это дррруго-ое?.. Халлбйорн собрался с духом и сказал громко, заслужив аплодисменты невольных зрителей: — Я. Могу. Не пить. — Океей… — растянулась на его плечах и груди Хилдегэйрд. — Замётано. Я… ик… тоже м-могу. — Хилдегэйрд, — назвал её парень полным именем и сказал серьёзно-серьёзно, — если ОН тебя спивает, ТЫ не обязана поддаваться. — Откуда ты знаешь? — спросила Хил. Она сама до конца не осознавала, что да, это отец положил начало её алкоголизму. Отец делал это намеренно. А её парень это заметил. Правда, первой заметила Рита, но Рита жила с ней, Хил, а Хал — (пока) нет. Значит, он её по-настоящему любил. Она в этом никогда и не сомневалась, но когда всё правильное общество против вас, ИХ недоверие сеет нездоровые семена в ТВОЕЙ душе. — Я обещаю тебе не пить, — произнесла Хилдегэйрд и не притронулась даже к лёгкому коктейлю, предложенному ей одним официантом. Она держала обещание столько, сколько могла. И без алкоголя чувствовала себя на высоте, вскоре предложенной уроженцем Занзибара, великим Фаррухом Булсарой. Чес не знал, что однажды в те дни его мама сказала себе: «Кайф. Рилли кайф» о своём новом состоянии.