Ночной театр

Я с трудом сдвинулась с места и, не сводя глаз с топора, присела на стул. — Вроде чисто... — Шляпник стёр платком последние капли крови. — Как думаешь, Дровосек поймет, что его топор использовали? Дровосек? Его ведь не было на представлении. Неужели из-за пропажи топора? Я в замешательстве смотрела на Шляпника. — Я спрятал топор в шляпе, — при этих словах глаза Шляпника заблестели, их зелень стала еще насыщеннее, еще глубже. — В шляпе? — Только тсс, не говори никому. Это будет наш маленький секрет, — и Шляпник заговорщицки подмигнул мне, словно мы какие-то приятели. — Ладно, я хотел поговорить не об этом. Хочу напомнить, что за тобой должок! — Не понимаю... Сначала ты помог мне, теперь подставил. Шляпник снял цилиндр и опустил в него топор. Прямо на моих глазах топор исчез в темных недрах шляпы. Чертовщина какая-то. — Я никого не подставлял. По крайней мере в этот раз, — лукаво улыбнулся он, надевая цилиндр на голову. — Я сказал директору, что видел, как ты сделала фото на телефон, и он велел тебя привести. — Что? — я опешила. — Ага. Директор был не в курсе, что ты украла договор. — Тогда… как ты узнал про договор? — Кролик! — громко сказал Шляпник, резко подавшись ко мне. От неожиданности я подскочила на месте. А от упоминания Кролика резко скрутило живот. — Он что, умеет говорить? — прошептала я. — Кролик видел, как Гаер вынес тебя на руках за пределы парка. И когда вы прощались... Шляпник сделал театральную паузу, внимательно изучая мое лицо. Речь о поцелуе... Щеки тут же запылали. На мгновение на его лице появилось странное выражение... Печаль? Но вдруг он ухмыльнулся. Я быстро заморгала. Неужели показалось? — У тебя был при себе какой-то документ, — продолжил Шляпник. — Я просто сложил два и два. А после всего-то и нужно было доставить тебя сюда. — Но с чего ты решил, что я вернусь? — О, милое дитя, это было очевидно. Ну вот, ты опять покраснела. Ты испытываешь чувства к нашему общему другу. Даже я, черствая кукла, это понимаю. Хочу сказать: не зря говорят, что любовь слепа. Я бы на твоём месте хорошенько подумал, прежде чем освобождать Гаера. Ведь среди нас нет добрых или хороших людей... О чем он сейчас говорит?! Дверь в кабинет распахнулась. — Гаер, — я выдохнула с облегчением. Гаер тут же оказался подле меня. Бросил быстрый взгляд на тело директора. А затем вперился взглядом в Шляпника. — А вот и ты! Как раз вовремя, — радостно проговорил Шляпник. — Итак, раз все в сборе... — Чего ты хочешь? — перебил его Гаер. — О, а это хороший вопрос. Сейчас я хочу, чтобы ты открыл ящик. И можешь не утруждать себя возражениями, я их не приму. Так и знал, что ты умеешь открывать запертые двери, — ухмыльнулся он. А ведь Гаер ему это только что продемонстрировал. Шляпник специально запер дверь на ключ. Вот ведь хитрый лис! Он всё спланировал. — За то, что ты помог нам, можешь забрать свой договор, — ровным голосом произнёс Гаер. — Я и заберу. Свой и Кролика. — Нет, — я вскочила с места. — Зачем тебе выпускать Кролика? Он же чудовище! Шляпник громко рассмеялся. Жутким, леденящим душу хохотом. — А кто здесь не чудовище? — отсмеявшись, сказал Шляпник и посмотрел прямо на Гаера. Гаер безмолвно выдержал его взгляд. — В любом случае, это был не вопрос. Я забираю два договора, и мы с Кроликом уходим из театра. — Но вы не сможете уйти! Ведь ваш хозяин... — Правильно, он мёртв. Мы все посмотрели в сторону, где лежало обезглавленное тело директора. Я изо всех сил старалась не смотреть на место, куда откатилась голова. И пока не накатила тошнота, быстро перевела взгляд на Шляпника. — Теперь мне достаточно просто забрать свой договор и держать его при себе. И я могу уйти куда угодно. Гаер, открывай ящик! Гаер не двинулся с места. — Не заставляй меня лезть в шляпу, — глаза Шляпника потемнели. — Постойте! Почему тебе так важен Кролик? Я просто хочу понять... — последнюю фразу я постаралась произнести как можно мягче. Шляпник не спешил с ответом. Какое-то время он смотрел на меня. Его глаза меняли цвет от тёмного к светло-зеленому, и наоборот. Он словно боролся сам с собой. По моей коже пробежал холодок, ведь неизвестно, что в итоге он предпримет. За наше короткое знакомство я уже не раз наблюдала за перепадами его настроения. — Я не могу бросить его здесь. Он мой брат. Погодите... Что?! — Гаер, ты помнишь хоть что-то до момента, как ожил? — Нет. — А я помню.