Remedy

Ли Ноу от первого лица: "Сынмин вел себя… Странно. Ну, он всегда вел себя странно и утверждал, что он единственный нормальный участник, но на этот раз все было по-другому." Ли Ноу поставил перед собой цель выяснить, что это было. Он знал, что это была его вина. Но проблема была в том, что он на самом деле не знал, что он сделал такого, что расстроило его. И было ясно, что извинения не сработают… Так что все, что Ли Ноу мог делать, это наблюдать и вести себя как самый милый человек из всех возможных. Которые были… Трудно, учитывая его личность. - Сынмин, не хотел бы ты поговорить со мной на секундочку? Я могу достать немного для тебя - Минни, у меня есть немного жвачки. Хочешь немного? - Пусть Сынмин пойдет первым, все. Он действительно усердно работал всю неделю. И Сынмин был совершенно сбит с толку. Это заставило его задуматься, может ли он понравиться Ли Ноу во втором плане, как он надеялся. Сынмин читал книгу в кабинете в JYP, когда Ли но тихонько постучал в дверь и сел рядом с младшим. Сынмину не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть, кто это был. -Привет, - сказал Ли Ноу. - ...Привет". Ли Ноу поставил локоть на стол и подпер щеку рукой, отчего уши Сынмина порозовели. Раздумывая, следует ли ему подойти ближе или еще дальше, он остался на месте. Но Ли Ноу этого не сделал. Он медленно наклонился ближе. У Сынмина перехватило дыхание. Нервничая, он повернул голову, чтобы посмотреть на него. - Что такое... Ли Ноу уставился на него с такой пристальностью, какой он никогда раньше не видел. Это приводило в ужас Сынмина. Это заставило его поежиться. Это вызывало у него желание убежать и спрятаться. Чтобы не существовать. - Сынмин. - да? - Скажи мне… Ты все еще злишься на меня? Сынмин поколебался, прежде чем выдохнуть: - Я никогда не смог бы злиться на тебя". Ли Ноу сделал паузу. Он не ожидал такого ответа. Он также не ожидал что Сынмин ответит таким тихим тоном, и это смутило его. Также не помогло и то, что он не подумал о том, что скажет после этого. - Э-э-э… Тогда почему ты избегаешь меня?" Сынмин от первого лица: - Я... я не... это не из-за тебя, - ответил Сынмин. - Итак... Ты хочешь сказать, что избегаешь меня… Без всякой видимой причины? - На то есть причина. - Что это? - Я не могу тебе сказать. - Сынмин, ты же знаешь, что я люблю тебя, верно? Ли Ноу придвинулся ближе, положив руку на плечо Сынмина. Но Сынмин, конечно же, возлагал большие надежды. Его сердце бешено забилось. Он открыл рот и снова закрыл его. Должен ли он что-нибудь сказать? Должен ли он солгать? Он не знал. Он остановился на очевидном. - Я... я действительно я... Конечно, Хану пришлось все испортить. - Мин, я искал тебя повсюду - о, привет… Минни. У тебя все хорошо? Ты выглядишь очень красным. - Я... в порядке. Всё. Идеально, - прорычал Сынмин. Его сердце упало, когда Ли Ноу встал и подошел к Хану, держа его руки в своих. - Привет, детка. Я скучал по тебе. Быстро поцеловав Хана, Ли Ноу помахал Сынмину на прощание, и они вышли, держась за руки. Сынмин был в ярости. Он медленно, один за другим, упаковал свою книгу, блокнот, карандаш и телефон в сумку и выбежал из кабинета Он решил пойти к Чонину. - Инни, я сдаюсь, избавь меня от любви в моем сердце. Я хочу покончить с этим сукиным сыном би-о… Привет, Чан. Чан и Чонин посмотрели на Сынмина, которые стояли в дверях комнаты Чонина. - О, привет, - ответил Чонин. - Привет, - застенчиво поздоровался Чан. Смутившись, Сынмин повернулся, чтобы уйти, но Чан окликнул его вслед. - Подожди, я могу уйти, если ты хочешь. Вероятно, это важнее, чем то, о чем мы говорили. Кроме того, я почти уверен, что Хенджину нужна помощь над его песней... Сынмин вернулся в комнату. - Нет… Ты заслуживаешь знать. В конце концов, ты лидер. - О, тогда ладно. Что это? Сынмин сел на стул рядом с письменным столом и повернулся лицом к тем двоим, которые сидели на кровати. - Я... влюблен. Лицо Чана просияло. - ой? Кто это? Это ведь не фанат, верно? Ты знаешь, что происходит, когда... - Чан. Соответственно, заткнись, - оборвал его Чонин. С нервным смешком Сынмин продолжил. - Это не фанат. Они… Он член группы." Сынмин не мог прочесть выражение лица Чана. Он не мог сказать, было ли это недовольством, счастьем или замешательством. Чонин нервно переводил взгляд с одного на другого. - Я... я эм… Мне нравится, Ли но, - тихо сказал он. Чан замер. Теперь вы могли ясно видеть разочарование. Его лицо был полон энтузиазма. - Минни, нет. Это… Это нехорошо." Сынмин пожалел, что сказал это Чану, как только открыл рот. - Я знаю. Я пришёл сюда, чтобы попросить Айена. помочь мне забыть его. -Ты избегал его?" - спросил Чонин. - да. Я избегал его любой ценой. Но он продолжает появляться! И он продолжает вести себя со мной как миленький, и это выводит меня из себя и приводит в крайнее замешательство. Не помогает и то, что Хан тоже повсюду. Чонин осторожно взглянул на Чана, брови которого были озабоченно нахмурены. Чан некоторое время молчал, пока Чонин говорил. - Ты должен сказать Ли Но. Я обещаю тебе, это сработает. По крайней мере, тогда вам не придется беспокоиться о том, нравишься ты ему или нет, и ты официально сможешь двигаться дальше. Чан наконец что-то сказал. - Я могу гарантировать тебе, что Ли Ноу не любит тебя таким... - Чан. Заткнись. - повторил Чонин. Сынмин вздохнул. Они были правы. Единственный способ забыть Ли Ноу - это встретиться с ним лицом к лицу. И он должен был сделать это сейчас. Сынмин встал со своего места: - Я-я сделаю это. Сейчас. Я сделаю это сейчас. - Сынмин, ты должен сделать это завтра. Подумай над этим, чтобы точно знать то, что ты хочешь сказать. Если ты сделаешь это сейчас, я думаю, ты можешь пожалеть о словах, которые слетают с твоих губ, - объяснил Чонин. - Ты прав. Я собираюсь заказать что-нибудь поесть и провести вечер в своей комнате. Мне нужно подумать... - Пока, Минни, - крикнул Чонин после ухода Сынмина. - Черт, Чан. Что ты собираешься делать? Сынмин любил пиццу. Это было одно из его любимых блюд. Он никак не мог взять в толк, что это такое. Он сидел на своей кровати, радостно болтая ногами и прихлебывая сырную массу, когда зазвонил его телефон. Он застонал. Это было напоминанием о том, что его новая песня должна была выйти менее чем через три недели. Он посмотрел на свою старую клавиатуру, которая печально стояла в захламленном углу. Обычно Сынмин был помешан на аккуратности. Но из-за всего происходящего он не мог заставить себя навести порядок в беспорядке, вызванные чувствами, вызванными Ли Ноу. Это было… Сентиментальным. Грубым и необычным способом. Сынмин просто не мог найти вдохновения. Как бы сильно он ни старался. Он не мог найти мелодию, которая соответствовала бы его настроению. Все казалось.. Неправильным. Он придумывал что-то, что ему нравилось, а потом сразу же это ненавидел, как только на ум приходил Ли Но. И он даже не подозревал, что на него вот-вот обрушится целый поток вдохновения… А потом еще кое-что. Это случилось в ту же самую ночь. Сынмин только что вернулся с вокальной практики со своим частным преподавателем и принял душ. Он посмотрел на себя в зеркало. Он задавался вопросом, почему он так выглядит. Ему всегда говорили, что у него странная улыбка. И, взглянув на себя, он понял почему. Вероятно, именно по этой причине Ли Ноу он тоже не нравился. С дрожащим вздохом он взял зубную щетку, нанёс немного зубной пасты на щетину и попытался стереть улыбку, которую он так ненавидел. Конечно, план Сынмина состоял в том, чтобы встретиться лицом к лицу с Ли Ноу на следующий день. Но на самом деле все пошло не так… Он не мог вспомнить, как долго он пролежал там, все еще на своей кровати, но когда он посмотрел на время, было уже 2 часа ночи. В бреду Сынмин сел и огляделся. Луна освещала темную комнату. Может быть, именно поэтому он не мог уснуть. Но в глубине души он знал истинную причину. Он не мог выбросить из головы свой разговор с Чонином и Чаном. Он должен был сказать Ли Ноу. Независимо от того, сколько он извивался, Сынмин не мог очистить свой разум. Несмотря на то, что он едва мог держать глаза открытыми, он не мог успокоиться. Ему стало интересно, спал ли Ли Ноу. Измученный, Сынмин встал и прокрался по коридору в комнату Ли Ноу. Недавно они разделились на два общежития, исходя из расписания сна. Это означает, что Сынмин был в паре с Чонином, Феликсом и, к счастью, Ли Ноу. Он быстро на цыпочках прошел по коридору, отчаянно желая поскорее покончить с этим. Он молился, чтобы Ли Ноу не спал. Он подкрался к двери и приложил к ней ухо. Приняв шорох, который он услышал, за сигнал о том, что он не спит, он распахнул дверь. - Ли Но, боже мой, я такой - ты знаешь, что-я - в порядке, да, пока, - Сынмин быстро повернулся и побежал с красным и мокрым лицом, когда увидел Ли Ноу сверху на Хане, делающий... это. Это было последней каплей. - О ЧЕРТ... - воскликнули Ли Ноу и Хан одновременно. Запаниковав, они оба схватили ближайшую вещь, отдаленно похожую на одежду, которая означала пару боксеров для Ли Ноу и грязное одеяло для Хана. Они погнались за Сынмином, который был в коридоре, ведущем к задней двери. Прерывисто и тяжело дыша, Сынмин изо всех сил пытался открыть заднюю дверь. Выругавшись, он постучал по ней и издал сдавленный всхлип. - Сынмин, мне так жаль, я не думал, что ты придешь поговорить со мной в 2 часа ночи, - Ли Ноу протянул руку и схватил младшего за плечи, пытаясь успокоить его. - Отпусти! - Сынмин взвыл, вырываясь. - Держись подальше, шлюха. - Сынмин, что за хуйня? Я серьезно не знаю, что с тобой происходит. Что я такого сделал, что ты так расстроился? Я что-то сказал? Я не понимаю. Почему ты так злишься на меня за то, что я хочу переспать с моим парнем?! - Ли Ноу повысил голос. Хан в страхе отступил назад. Он никогда раньше не видел, как эти двое дерутся, и это напугало его. Вцепившись в белые простыни, он съежился за спиной Ли Ноу. Он оглянулся и увидел Феликса и Чонина, выглядывающих вкоридор. - Что происходит?.. - Феликс был прерван громким и очень расстроенным воплем. - Ради всего святого, я знаю, ты такой тупой. Я, блядь, не сержусь на тебя, - заорал Сынмин. Ли Ноу вздрогнул: - Тогда что... - Я злюсь на Хана. На самом деле, я взбешен. Я так чертовски зол, что хочу, блядь, выдрать ему гребаные волосы! Он замолчал. Хан замер. Ли Ноу медленно оглянулся на него, его глаза широко раскрыты от удивления. - Что?? Я?? Что я такого сделал??" - Если бы тебе было не все равно, ты бы знал, сучка, - огрызнулся Сынмин. На заднем плане Чонин был занят тем, что звонил Чану, чтобы тот приехал как можно быстрее. - Не смей так с ним разговаривать, - Ли Ноу пристально посмотрел на Сынмина, подходя к нему ближе. - Братан, что я вообще сделал? - рассеянно спросил Хан, не понимая, что только что сделал все в 10 раз хуже. - О, пожалуйста. Ты такой невероятно глупый. Я даже представить себе не могу, насколько ты глуп. - Братан, какого черта... Вот тогда-то Ли Ноу и ударил его. Было слышно, как падает булавка. Горло Сынмина сжалось, когда он уставился на глаза Ли Ноу, которые в темноте казались почти черными. Его сердце наполнилось болью. И из ниоткуда, прорезая тишину, у Сынмина вырвался низкий, глубокий и душераздирающий всхлип. Именно в этот момент Чан распахнул входную дверь и ворвался внутрь, но тут же застыл, когда увидел, что происходит. Никто не знал, что делать. Коридор наполнился одинокими рыданиями Сынмина. Шум заполнил весь дом, и даже в других общежитиях другие участники были заняты работой над проектами. Шум наполнил улицы и дома на улицах. Он заполнил город, и следующий город, и, в конце концов, всю землю. Это не было похоже ни на что, что они когда-либо слышали. И это было ужасно. Сердце Сынмина закричало от боли. Он вцепился в нее, отчаянно желая вырвать. Он не хотел иметь ничего общего ни с любовью, ни с Ханом, ни с Ли Ноу, ни даже с самим собой. Он абсолютно ненавидел себя. Он ненавидел свою улыбку, свой смех, то, как он выглядел в зеркале, то, как он говорил и как он пел, то, как он ходил. Он ненавидел все это. Он ненавидел то, что он любил Ли Ноу. И он ненавидел ту ненависть, которую испытывал к одному из своих самых дорогих друзей. Хан нерешительно протянул руку вперед. Какая ужасная ошибка. - Не надо, - выдавил он, изо всех сил стараясь издать хоть какой-нибудь звук, кроме рыданий, - не прикасайся. Я. С ужасающим выражением в глазах Сынмин посмотрел на старшего и схватил его за руку и шею, сжимая так сильно, как только мог, но не осознавая, что делает это. Хан закричал от боли, из его глаз потекли слезы. Прежде чем Ли Ноу успел оттащить его назад, Сынмин уже прижал Хана к стене и оттолкнул остальных, которые кричали ему в знак протеста. Ли Ноу и остальные быстро подбежали к Хану, когда он закричал, держась за шею, поскольку из его затылка начала течь кровь от удара о стену. Но никто не побежал за Сынмином.

***

В мгновение ока Сынмин оказался снаружи и побежал по улице. Он не знал, где именно. Все, что он знал, - это то, что это где-то было. И, конечно же, лил проливной дождь, только усугубляя его скверное настроение. Сынмин не мог перестать плакать. Слезы продолжали литься, смешиваясь с дождем и его потом. Его сердце бешено колотилось. Казалось, что с каждой слезой его сердце болело все сильнее. Оно кричало на него в гневе, и он кричал в ответ. Ему начало казаться, что его кто-то тянет. Как будто все силы Земли тянули его в неизвестном направлении. Ветер, этот дождь, его ноги. Не то чтобы он пытался это остановить. Но он каким-то образом знал, что если попытается, то не сможет остановиться. Он бежал, казалось, целую вечность. И прежде чем он успел опомниться, это чувство исчезло, и он запыхался, хватая ртом воздух перед очень сухим и случайным деревом посреди пустой улицы. Он присел на корточки, пытаясь отдышаться. Оглядевшись вокруг, с солеными слезами, текущими по его лицу, он увидел мерцающий вверху одинокий фонарный столб и припаркованную рядом с ним, по-видимому, сломанную ржавую машину . Образы вспыхнули в его сознании. Все, что он мог видеть, - это предыдущие события. Он увидел, что Ли Ноу смотрит на него с ненавистью. Он увидел Хана, кричащего от боли на полу. Он видел, как другие участники кричали на него, умоляя остановиться. Все, что он видел, - это ненависть и страх. Все это было вызвано им. Во всем был виноват он. Не Ли Ноу и не Хан. Все, что он чувствовал, - это вину. И стыд. Однако гнев все еще был в нем. Он не мог не испытывать ненависти. Но на этот раз это было обращено не к кому-то, кроме него. Ему показалось, что он видит красное. У него кружилась голова, образы все еще мелькали, как в фотоаппарате. Дрожащими руками он достал из кармана блокнот и нацарапал несколько слов. Слова печали и боли. Он писал о дискомфорте, который испытывал, когда писал что-то, не связанное с Ли Ноу. Он писал о своей борьбе с тем, чтобы забыть его, и о том, что мы не были готовы жить дальше. Он писал о своем тайном стремлении к любви и вниманию. Это вырвалось у него как ни в чем не бывало. Она практически вытекала у него из рук. Сам того не желая, он уже написал песню. Она была короткой по сравнению с его обычными пьесами, но, безусловно, самой правдивой. Его не волновал тот факт, что некоторые из его текстов исчезли под дождем. Они были выгравированы в его сердце. Сынмин, пошатываясь, подошел к ближайшей скамейке и закрыл глаза. Все, что он хотел сделать, это очистить свой разум, но, сам того не желая, он заснул. Сынмин проснулся на следующее утро около 7 утра. Солнце только что взошло начинаю подниматься. Ожидая проснуться в своей постели, Сынмин перевернулся только для того, чтобы упасть лицом на холодный, мокрый бетон тротуара. -...Ой. Медленно поднявшись на дрожащих ногах и тут же сев обратно, он достал свой телефон и поискал свое местоположение по уличному указателю. Каким-то образом и совершенно удивительно, что это была 3-часовая прогулка. По крайней мере, у меня было больше времени, чтобы не встречаться с остальными. Остальные, по-видимому, звонили ему около 39 раз, и у него осталось около 100 сообщений. Не обращая на них внимания, он воткнул наушники и отправился обратно в общежитие. И каким долгим это было путешествие. Он не потрудился показать большой палец или вызвать такси. Он хотел подождать столько, сколько потребуется, чтобы увидеть лица остальных. Он мог представить себе разочарование и сожаление. Они, вероятно, сожалеют, что позволили ему дебютировать с ними. Он бы не удивился, если бы просто переступил порог чтобы они сказали ему, что он больше не может быть частью группы. И это приводило его в ужас. Он знал, что для большинства он не был фаворитом в группе. Он также знал, что он не самый талантливый. Но он любил участников группы и любил писать музыку вместе с ними. Добрых и долгих три часа спустя Сынмин стоял перед серой дверью в общежитие. Он застыл, уставившись на дверную ручку. Он знал, что пожалеет об этом в тот момент, когда переступит порог. Но было так холодно, что… Дрожащей рукой он нерешительно повернул серебряную дверную ручку и переступил порог. Он не знал, волноваться ему или испытывать облегчение, когда понял, что дома никого нет.