Глава 4. Осознание
13 апреля 2023 г., 23:05
— Класс, сегодня вы познакомитесь с удивительными существами, которых, впрочем, не все из вас смогут увидеть. Поднимите, пожалуйста, руки те, кто видел смерть своими глазами.
Пятикурсники замерли после странного вопроса от профессора Ховин. На опушке у замка было холодно, мы кутались в шарфы и утепленные мантии, с нетерпением ожидая возможности встать и размяться.
Я поняла, что речь пойдет о фестралах, и подняла руку первой. Себастьян, Натти и еще несколько учеников тоже нерешительно подняли руки, будто сомневаясь что правильно поняли вопрос. Держа руку поднятой, Себастьян кинул на меня странный взгляд через плечо, но я старалась не смотреть ему в глаза. Моя психика была еще слишком расшатанной из-за только что произошедшей сцены в крипте.
— Что ж, соболезную, но, так или иначе, сегодня у вас будет преимущество перед другими учениками. Понимаю, что вы бы с радостью отказались от такого, но давайте на минутку забудем об этом и проведаем моих друзей фестралов, которые любезно согласились сегодня поприсутствовать на нашем уроке. Но, прежде чем мы пройдем к загонам, — работу о фестралах жду у себя не позднее следующей среды. И, мистер Уизли, я еще не увидела вашей прошлой работы!
Толпа учеников с гомоном встала и заковыляла к загонам, в пол голоса обсуждая новое домашнее задание, которое еще и надо было сдать через четыре дня.
— Надо же, по ночам это ты у нас бродишь по окресностям, а домашку не успеваю сдавать я! Как так вышло, скажи мне? — Гаррет Уизли, племянник заместительницы директора, догнал нас с Поппи и Натти и легонько толкнул меня в плечо. — Может, у тебя уже и по фестралам работа написана?
— Дай подумать… Думаю, мои эльфы дописывают ее уже прямо… сейчас! — я улыбнулась Уизли и толкнула его в ответ. Конечно, в списке моих друзей были еще Дик, присматривающий за Выручай-комнатой, и Пенни из моей лавочки в Хогсмиде, но я бы ни за что не поручила им свое домашнее задание, и тем более бы не назвала их «своими эльфами» всерьез. Гаррет расхохотался, не задавая лишних вопросов. Он мог бы в это поверить — шутка от этого менее смешной бы не стала.
Позади кто-то хмыкнул и распихал нас с Гарретом по разные стороны. Это Себастьян пробирался через толпу учеников, попутно осыпая все и вся проклятьями.
— Эй-эй, дружище, ты чего? Что на него напало?
— Не знаю, может, укусил кто-то. Или еще укусит, — я постаралась, чтобы меня услышали.
Профессор Ховин готовилась начать урок и я прекратила болтать, стараясь переключить свое внимание на сегодняшнее занятие. Даже учитывая, что я сама занималась разведением фестралов, сегодня я могла узнать о них что-то новое.
В загоне находились двое фестралов — женская и мужская особи. Я с нежностью вспомнила про малышей фестралов, что родились недавно у меня в Выручай-комнате. Надо будет после урока заглянуть к ним.
— Тихо, тихо! Успокоились, рядом с животными надо сохранять постоянную бдительность. Итак. Для начала, кто расскажет нам почему одни могут видеть фестралов, а другие — нет? Почему только пятеро учеников из целого класса могут увидеть их? Да, мисс Уолдорф?
Я подняла руку еще в начале предложения и краем глаза заметила, как Себастьян пародирует меня. Неужели я так по-дурацки подпрыгиваю, когда хочу ответить на уроке?
— Способность видеть фестралов определяется не только травматическим опытом чужой смерти, а еще и готовностью принять и осмыслить сам факт смерти. Фестралы стоят по другую сторону от суеверий и предрассудков жизни живых, поэтому видеть их могут только те, кто действительно знает о существовании другой стороны.
— Отлично, пять баллов Пуффендую! Даже мудрейшие волшебники иногда поддаются предубеждениям, которые закрепилась за этими животными, и не оценивают их по достоинству. Конечно, свою роль еще играет и то, что фестралы своенравны и почти не поддаются одомашниванию, но разве это повод чтобы причислять их к классу опасных зверей? Я так не думаю. Кто хотел бы покормить их?
Класс сделал шаг назад, но я инстинктивно засучила рукав и засунула руку в протянутый мешок, заполненный подгнивающим мясом. В толпе учеников позади послышались рвотные блевки.
Я перелезла через ограждение и медленно приблизилась к самцу фестрала, держа увесистый кусок лакомства на вытянутой ладони. Боялась я только за свои пальцы — фестралы бывают невнимательными во время еды, но мы поладили.
— Замечательно! Ну же, кто еще хочет попробовать? — профессор подталкивала остальных учеников попробовать, но большинству не понравилась идея кормить того, кого они не могли увидеть.
— Ты покажешь мне где его рот? — это была Поппи и уже с угощением. Я провела ее ближе к фестралу и выставила ее руку так, чтобы животному было удобно забрать еду. Когда кусок мяса мягко забрали с ее ладошки, Поппи тихонько запищала от восторга.
— Поразительные существа! И на прирученных можно летать, ты знала об этом?
— Знала, но не доводилось, — ответила я и похлопала коня по шее. В тот день, когда дракон напал на мою карету, я впервые увидела фестралов. После столкновения с летающей рептилией и падения с огромной высоты, бояться фестралов было бы глупостью.
Профессор Ховин блуждала среди учеников, подталкивая самых робких подойти поближе и покормить зверей. Я машинально подводила ребят к существам и вытягивала их руку так, чтобы фестрал заинтересовался угощением. В какой-то момент у меня в руках оказалась рука Себастьяна, и я удивленно подняла глаза на него.
— Думаю, я и без твоей помощи справлюсь, всезнайка, — съязвил он, грубо отвергая мою помощь.
В этот момент фестрал позади меня встал на дыбы и началась суматоха — школьники всей толпой повалили прочь из вольера, увидев что я метнулась между невидимым зверем и слизеринцем.
— Тихо, маленький, тихо! — я успокаивающе подняла руки, глядя фестралу прямо в глаза, — Тпрррру! Ну-ну, чего разнервничался? Тихо, тихо, да, вот так!
В процессе мне приходилось уворачиваться от копыт, но постепенно животное успокоилось.
— Как ты? — я повернулась к упавшему на пятую точку Себастьяну, и протянула ему руку.
— Все просто замечательно, о чем ты вообще… Эй, ты в порядке? — Он посмотрел на мою руку и вскочил на ноги. Рукав утепленной мехом мантии был разорван острым копытом.
— Вот черт, а я даже не почувствовала! Ничего страшного…
— Заткнись, — прошипел Себастьян, разрывая остатки моего рукава и разворачивая руку к себе так, чтобы получше увидеть рану. — Выглядит не так уж и плохо.
Фестрал заинтересованно подошел ближе на запах крови и облизнул мою руку.
— Мисс Уолдорф, вы в порядке?
Я кивнула профессору, зачарованная тем фактом, что Себастьян до сих пор не отпустил моей руки. Он грубо отпихивал морду фестрала, пытаясь свободной рукой отыскать что-то в карманах.
— Это поможет, — он откупорил крошечный пузырек зубами и вылил содержимое мне на руку. Рана начала затягиваться.
— Спасибо. Себастьян, мы можем поговорить?
— Нам не о чем больше говорить. И у тебя кстати есть поклонник, — он указал на фестрала, который закончил слизывать кровь с земли и моей мантии, и теперь пихал меня в сторону своей спины.
— Мисс Уолдорф, кажется, он хочет прокатить вас! Думаю, вам следует согласиться. Он явно учуял кровь и так просто не отстанет, — профессор не казалась мне взволнованной или шокированной, в отличии от моих подружек. Поппи одними губами произнесла «Не вздумай отказаться», а Натти медленно мотала головой, прося меня остаться на земле.
— Не думаю, что у меня есть выбор — иначе меня съедят, — зверь уж слишком настойчиво подпихнул меня к своему боку и опустился на колени, давая мне возможность забраться на спину. На удивление, сидеть на фестрале — вполне удобно, точно удобнее, чем на Гиппогрифе!
Зверь вышел из открытого вольера и галопом помчался в сторону замка, расправляя крылья по пути. Для тех, кто не мог видеть фестралов, я смотрелась наверное ужасно дико — растрепанная наездница невидимой лошади.
В одну секунду мы были на земле и копыта с тяжелым звуком вгрузались в грунт, а в другую — уже набирали высоту над полем для квиддича. Я обхватила фестрала руками за шею, пытаясь спрятаться от порывов пронизывающего ветра, и не сразу смогла открыть глаза и посмотреть вниз. Наверху было замечательно, животное послушно нарезало круги вокруг замка и совсем не стремилось утащить меня куда-то в лес.
Но мои мысли сами по себе уносились вниз, к Себастьяну. Теперь, вероятно, он будет отталкивать меня, вести себя как идиот и издеваться. Сегодня в крипте он сказал, что я не была для него другом. Либо он перегнул палку и хотел обидеть меня, либо он всерьез. И что мне теперь делать? Как себя вести, какую тактику выбрать? Оставить его в покое или продолжать упрямо наталкиваться на оскорбления и насмешки? Моя тетка сказала бы, что я спятила и бросаюсь под ноги неблагополучному малолетнему преступнику. Профессор Уизли посоветовала бы держаться от него подальше. Профессор Фиг напомнил бы мне, насколько более важная в масштабе волшебного мира миссия ожидает меня в будущем по сравнению со спасением одной души, у которой уже есть близкие, несогласные с его позицией.
Почему я пренебрегаю мнением всех этих опытных, мудрых и справедливых людей? Я не понимаю себя и своих мотивов. Разве я могу исправить его после всех тех ошибок, что я совершила на своем пути? И зачем мне вообще это нужно?
Внезапно я вспомнила свои ощущения от прикосновений Себастьяна к моей руке и что-то начало до меня доходить.
Фестрал пошел на посадку (удивительно, но в тот момент мне расхотелось чтобы он возвращал меня на урок), а я попыталась сделать лицо попроще и изобразить радость от полета. Честно, не хочу быть ханжой, но мне хватает метлы и гиппогрифа. Момент, к сожалению, был неподходящий.
— Замечательно, замечательно! Кто-то может сказать, что я предубеждена, но Пуффендуй точно заслужил сегодня еще пять баллов благодаря мисс Уолдорф! — профессор Ховин зааплодировала, когда фестрал приблизился к загону и наклонился, чтобы я смогла слезть. Мои волосы растрепались и запутались за время полета, так что выглядела я, наверное, не очень презентабельно.
— Итак, класс, думаю, вы знаете почти все о фестралах для того, чтобы начать писать вашу домашнюю работу. Хочу добавить, что, несмотря на дурную репутацию, это удивительно верные и преданные существа. Никогда не стоит судить книгу по обложке, а волшебное животное — по его внешнему виду или суевериях, которые его окружают. На самом деле, у фестралов нежный и добрый характер, они пугливы и осторожны. Они способны на очень сильные и яркие чувства, знакомые не каждому волшебнику — они оберегают и любят — действительно любят — свою пару и свою стаю, никогда не отвернутся от тех, кто им дорог и будут до последнего защищать свое. На этой чудесной ноте прошу вас приступить к написанию домашней работы, и я буду готова ответить на ваши вопросы в оставшееся от занятия время… Мисс Уолдорф, вам нехорошо?
Внезапно все смотрели на меня, а я и сама не знала что происходит. Слезы шли градом и я машинально гладила фестрала по бокам. Я поняла, что — вероятно — то же самое роднит меня с ними, ведь я не могу отпустить Себастьяна не только из-за того, что он мой друг, и я должна ответить за свои поступки. Вдруг я не могу отпустить его потому, что… влюблена в него? Это объясняет слезы, объясняет мое состояние и всю ту драму, что я развела со вчерашнего дня. Я влюбилась в начинающего Темного Волшебника! Как это вообще могло произойти?
— Я… Профессор Ховин, думаю мне нужно к миссис Блейни. — Я попыталась спрятать лицо за волосами. Голос у меня был слабый, так что профессор ничего не заподозрила.
— Мне нужно, чтобы кто-то довел мисс Уолдорф до лазарета, — произнесла она, обводя взглядом класс.
Оминис повернулся к Себастьяну. Тот опустил глаза вниз с ужасно упрямым видом.
— Я могу! — вызвались Поппи и Натти одновременно.
— Идите все трое. И не забудьте — работа должна быть на моем столе не позднее следующей среды!
— Хорошо, профессор! До свидания, профессор! — девочки оперативно собрали наши вещи, взяли меня под руки и повели в сторону замка. В тот момент я была готова тащиться за ними на веревке — только бы не принимать никаких решений и не показываться никому на глаза.
Оминис думал о Себастьяне. Он не знал, что его друг может быть таким жестоким, эгоистичным и тупоголовым. Он не понимал, как и когда это случилось.
— Эмили, не хочу портить момент, но когда ты расскажешь, каково это — летать на фестрале? — не сказать, что Поппи не сочувствовала мне, даже при том, что не понимала что со мной случилось. Она заботливо увела меня под руку подальше от чужих глаз, позаботилась, чтобы все мои книжки были сложены в сумку и чтобы я не пропустила ни одной ступеньки на пути. Но ей было слишком интересно.
— Я больше хочу узнать почему ты плачешь, — Натти, с другой стороны, не сводила с меня внимательного взгляда. От нее веяло стремлением докопаться до правды и я вздохнула, понимая, что кому-то все же придется рассказать.
— Девочки, мне сложно сказать вам что-то конкретное, особенно пока я сама не разобралась, что к чему, — я громко шмыгнула носом и испуганно дернулась когда доспехи, мимо которых мы проходили, извлекли непонятно откуда каждый по новенькому носовому платку. Эти парни, рассованные по всем частям замка, пугали меня до чертиков.
Клянусь, однажды я зашла в безлюдный коридор и неожиданно один доспех накинулся на другой и остановился лишь когда весь пол был усыпан металлическими останками брони. В следующий раз, когда я была там, они уже оба были целые и насвистывали какую-то мелодию в унисон. Дикость, но так смешно. В Хогвартсе на каждом углу можно было найти какую-то магическую диковинку и я часто останавливалась чтобы поближе ознакомиться с миром магии. Все мои друзья были рождены в семьях волшебников и их сложно было удивить, но не меня.
— Ты слышишь, что ты открываешь рот, но не говоришь ничего путного? — разумно заметила Поппи. Натти теряла терпение.
— Мне кажется, я влюбилась. Мне сейчас это совсем не нужно. И мне очень больно от этого, — выпалила я и почувствовала, что мне стало легче. Натти и Поппи смотрели на меня удивленными глазами. Наверное, в мире волшебников так рано о влюбленности не задумывались, или же они просто не ожидали, что у меня могут быть проблемы такого рода. Тайный заговор? Вероятно. Влюбленность? Бред.
— Но… Разве это так плохо? Ты же просто влюбилась. И к тому же, Эмили, ты самая популярная ученица в этом году! Ты обогнала всех в мастерстве дуэлей, на зельеварении, в чарах, в уходе за магическими существами. — Здесь Поппи поджала губы, но решила промолчать. — У тебя получается все, за что бы ты не бралась! И ты такая добрая и милая! Неужели ты думаешь, что это не взаимно? — Натти и в голову не могло прийти, что я влюбилась, но в ее сознании еще больше не укладывалась мысль, что я могла не понравиться человеку, который мне дорог.
— Я точно знаю это. Более того, мне кажется, меня ненавидят в ответ, — призналась им я. Я бы ни за что на свете не назвала имя. Я бы лучше сказала им, что влюбилась в фестрала, чем в слизеринца, с которым все очевидно сложно. Натти и так не одобряла моей дружбы с Себастьяном после того, как услышала слухи что в этом году Саллоу излишне интересуется Темной Магией.
— Как говорит моя мама — от любви до ненависти один шаг.
— А я знаю, что мы сделаем! — просияла Поппи. — Мы распустим слухи, что ты влюбилась! И тогда у тебя точно не будет проблем с поклонниками, которые уважают тебя достаточно сильно, чтобы вести себя прилично.
— Поппи, что ты несешь! — я охнула от неожиданности.
— А я думаю, что она права, — внезапно произнесла Натти. Я не ожидала такого предательства от подруг. — Я уверена, что к началу следующего урока уже вся школа будет знать, что ты расплакалась после трогательной истории о верности и преданности фестралов. И мы даже представить не можем, что они напридумывают о тебе.
— Да какая разница, что они скажут! Мне абсолютно наплевать на мою репутацию, у меня и так много других проблем…
— Тогда предоставь это нам. Нам не безразлично, что думает о тебе мир, потому что ты замечательная, и этот придурок, к которому ты неровно дышишь, должен увидеть, что ты и без него отлично справляешься, — Поппи уже строила какие-то коварные планы в своей голове и Натти явно собиралась им содействовать.
Я в ужасе осознала, что они уже дотащили меня до лазарета, где меня напоили успокаивающим зельем и оставили отдохнуть на койке. Все происходило слишком быстро и, кажется, контроль над ситуацией ускользнул из моих рук.
***
Себастьян и Оминис молча возвращались в замок после урока, отстав от остальной части класса. Себастьян был мрачнее грозовой тучи и нервно сжимал кулаки. Он был сам не свой и не нужно было быть зрячим, чтобы это понять. — Ты правда считаешь, что она никогда не была твоим другом? — внезапно спросил Оминис. — Я… Оминис, ты прекрасно знаешь что я защищался, чтобы она держалась подальше, раз уж она осуждает мои действия. — Я тоже осуждаю твои действия, но меня ты не прогоняешь. Как и Анну. Или это только пока? — Не неси ерунды. Конечно, я считаю ее своим другом. Считал. Не знаю. — Тогда, полагаю, я тоже могу считать ее своим другом, — задумчиво произнес Гонт. Себастьян остановился и повернулся к нему, пытаясь угадать, с какой стати Оминис заговорил об этом и куда это все идет. — Ты никогда не проявлял особого желания дружить с ней. Она помогала мне и вертелась рядом со мной. Что изменилось? — Я просто понял, что был несправедлив к ней и нужно отдать ей должное. Думаю, я могу позволить себе пригласить друга на прогулку в Хогсмид на выходных. — Оминис, что… что ты несешь? — Сам посуди — мы с ней согласны по поводу тебя. И еще, я понимаю, как ей трудно было высказать тебе все после того, через что вы прошли вместе. Мне кажется, у нас с ней даже больше общего, чем я думал. — Ты делаешь это только чтобы меня взбесить, признайся! Ты даже не хочешь идти с ней в Хогсмид! Ты был там сотню раз. — Да, но не с ней. А теперь идем, мне надо отправить ей сову. Оминис пошел вперед, улыбаясь, когда друг уже не мог его видеть. Себастьян остался стоять на месте, ошеломленный поведением друга. Что, черт подери, происходит?
