Don't cross the line

      «Прошу прощения за ситуацию в крипте.       Я бы хотел загладить свою вину и отвести тебя в Три метлы на пару кружек сливочного пива. Если ты хочешь пойти, то встречаемся завтра в десять утра в Большой Зале.       Оминис Гонт»       Письмо пришло после последнего урока и я прочла его в одиночестве, забившись за каменную горгулью. Слухи расползались по замку с невероятной скоростью. Я привыкла, что люди начинают шептаться, стоит мне пройти мимо, но сейчас это было особенно невыносимо. Практически все мальчики, начиная с четвертого курса и старше, пялились на меня отовсюду. Гаррет подходил ко мне «просто поболтать» трижды, а приглашение в Хогсмид от Оминиса уже не было первым за день.       Поппи и Натти были чрезвычайно довольны плодами своих трудов и я знала, что если они поймают меня вдвоем — подвергнут жестокому допросу по поводу результатов их работы. Они постарались сделать так, чтобы никто не мог наверняка сказать кто начал распространять слухи обо мне, но мне от этого легче не становилось.       Весь оставшийся день я провела в Выручай-комнате, пополняя запасы зелий и магических растений, наводя порядок и ухаживая за волшебными зверями. Ненадолго я забылась в приятных хлопотах. Малыши-фестралы бежали ко мне со всех ног, заслышав, что я вхожу в виварий. Скоро они подрастут и я отправлю их на волю вместе с их родителями.       Я никогда не держала зверей дольше положенного. Всех, кого я спасала или разводила, я отпускала обратно через какое-то время. Мысль, что я могу продать их кому-то, была мне противна. И мне было еще спокойнее, если я регулярно патрулировала их зоны обитания и уничтожала лагеря браконьеров.       В Выручай-комнате бывало одиноко, но сейчас это было самое лучшее место, чтобы спрятаться от всего остального мира. Тут я успевала делать всю домашнюю работу, изредка совершая быстрые вылазки в библиотеку; писала письма тете; перечитывала записки от друзей и планировала свое будущее — такое туманное, но при этом такое реальное. Меньше чем за полгода мне предстояло сдать экзамены, которые определят мою будущую профессию или ее направление.       Волшебный мир открывал множество удивительных возможностей, и я почти сразу поняла, что три вещи делают меня особенно счастливой или представляют наибольшую ценность для меня: разведение и охрана магических зверей, создание зелий и борьба с Темными Волшебниками. Все эти три занятия казались мне одинаково интересными и параллельно я совершенствовалась в каждом из них — и в каждом были свои успехи. Зельеварение далось мне легче всего из школьной программы — от меня требовались в основном точность и аккуратность, внимательность к инструкциям и углубленные знания об ингредиентах. Мы с профессором Шарпом поладили с первого же урока, а возможность пользоваться Выручай-комнатой приносила свои плоды — за пол года я уже могла самостоятельно сварить любое нужное мне зелье.        Уход за магическими тварями позволил мне прикоснуться к удивительному миру магии, напоминая каждую минуту, как тесно я была с ним связана. Эти существа — неведомые маглам и жестоко эксплуатируемые волшебниками — нуждались в защите. К тому же, благодаря моей любви к волшебным зверям, я смогла подружиться с Поппи.       Ежедневная борьба с Темными магами помогала мне понять, каким я хотела бы видеть волшебный мир. Я была не самым сильным соперником, но использовала любое доступное мне преимущество — и побеждала упорством.       Было еще множество других задач — например, я не собиралась забрасывать магазинчик в Хогсмиде и планировала со временем начать продавать там товары собственного производства, а не только то, что попадалось мне под руку в руинах. Еще столько предстояло узнать о мире магии и о своем месте в нем. Если подумать, я очень счастливая девочка и мне невероятно повезло стать студенткой Хогвартса, пусть даже и на пятом курсе. У меня есть удивительные способности, которых нет у других волшебников, и есть здравый смысл правильно ими распорядиться.       Мне бы и в голову не пришло идти против всего того, что строилось волшебниками на протяжении сотен и тысяч лет, да еще и в первый год своей магической жизни. Оттого мне было так странно от факта, что Себастьян так легко пренебрегает законами и правилами своего мира, авторитетом дяди, сестры и лучшего друга, а также всеми знаниями, что в нас впихивали в школе. Однако, когда я ставила себя на его место, картина менялась совершенно — меня начинало распирать от злости на гоблинов, которые прокляли Анну, на Соломона, который сдался и осуждал попытки племянника сделать хоть что-то для его сестры. Я могла понять, почему он зол на меня, ведь я отвернулась от него на полпути, хотя до этого была готова на что угодно ради него. Я даже вызвалась стерпеть на себе заклинание Круциатуса — и все только чтобы Себастьяну не пришлось почувствовать это на себе.       Тогда правильного выбора попросту не было — иначе мы бы разделили участь тети Оминиса. В скрипториуме я пообещала себе, что не стану злиться. Честно говоря, я бы пошла на это еще раз, если бы потребовалось. Эта моя готовность к самопожертвованию пугала меня.       Я рано провалилась в сон на диванчике в Выручай-комнате, размышляя о том, что будет дальше с Себастьяном. Дик неслышно укрыл меня одеялом и приглушил свет.

***

      Проснулась я спустя двенадцать часов удивительно крепкого сна — впервые за долгое время я чувствовала себя хорошо и свежо. Не было и речи о том, чтобы соваться в общую гостинную Пуффендуя в субботнее утро. Хорошо что Выручай-комната так удобно подстраивалась под любые мои нужды и тут всегда находился пирожок с кухни, расческа и таз с водой для умывания.       К половине десятого я уже была готова ко всему. Я не послала ответа Оминису, потому что не была уверена, что пойду — все-таки он не сохранил приватности нашей прошлой встречи, и я не могла гарантировать, что в этот раз такого не повторится. Но меня учили давать людям второй шанс и отвечать на знаки доброты взаимностью — а Оминис заслуживал моего уважения.       — Дик думает, что у вас замечательные волосы! — эльф проходился мимо меня с метлой и остановился на минутку посмотреть, как я вычесываю гриву вьющихся русых волос.       — Спасибо за комплимент, Дик. Если бы еще не путались так сильно…       — Дику непонятно, почему вы все время их прячете! Дик может помочь, Дик умеет делать прически!       — Невероятно. Ты хочешь попробовать? Я была бы очень тебе благодарна.       Я села прямо на пол и позволила эльфу делать с моими волосами все, что ему хочется.       — Дик считает, что с вашей стороны очень благородно быть такой скромной, но прятать такую красоту — неправильно.       — Знаешь, моя тетя постоянно делала мне прически, и я так и не научилась ухаживать за своими волосами сама. Она думала, что я стану богатой дамой и мне никогда не понадобится даже расчесать себя самостоятельно. В Хогвартсе мне пришлось многому научиться самой.       — Дик думает, что у вас замечательно получается! Надо только вспоминать и о своей внешности тоже. Ну вот, готово!       Я встала и посмотрелась в зеркало, ожидая увидеть на голове воронье гнездо. Но прическа была удивительной — маленькие и крупные косички из трех, четырех и пяти прядей причудливо сплетались по бокам от лица, связанные сзади золотой ленточкой. Обычно я просто расчесывалась и затягивала пучок на затылке, чтобы волосы не мешались. Сейчас я выглядела очень опрятно и красиво.       — Дик, это замечательно! Мне будет очень удобно с этой прической, спасибо!       — Дик рад, что вам нравится! Дик уверен, что любому мальчику тоже понравится ваша прическа, — лукаво улыбнулся эльф и поспешил вернуться к подметанию и так совершенно чистого пола.       Последняя фраза сразила меня наповал. Теперь и эльфы в Хогвартсе сплетничают обо мне. Потрясающе.       И я даже не могла сказать ничего в ответ — я действительно собиралась на встречу с мальчиком. И уже даже опаздывала на нее.

***

      — Оминис, я опоздала! Прости меня, пожалуйста!       Я добежала до Большого зала и упала на лавку рядом с Оминисом, который доедал свой завтрак за столом Слизерина. Мой завтрак точно был вкуснее — сегодня подавали овсянку и засоленную рыбу.       Пока я пыталась отдышаться, поздние едоки в зале сложили два плюс два и получили свежую порцию информации для сплетен — новенькая пятикурсница села за стол Слизерина рядом с Оминисом. Большой Зал не помнил много ситуаций, где ученики с других факультетов добровольно садились бы за стол Слизерина, но мне было абсолютно наплевать где сидеть — лишь бы уйти отсюда поскорее.       — Все в порядке, я еще не закончил. Присоединишься, раз уж ты тут? — Оминис махнул рукой в сторону пустого блюда передо мной.       — Нет, спасибо, я уже позавтракала.       — Интересно где это ты позавтракала, если мы тебя тут не видели? — это был Себастьян. Он сидел сразу за Оминисом и наклонился над своей тарелкой, подозрительно разглядывая меня. — Еще и прическу сделала, ничего себе.       Оминис удивленно поднял палочку и демонстративно навел ее на меня. Вот придурки.       — Я думала, ты со мной не разговариваешь. И это не твое дело, и прическа, и завтрак… Оминис, ты идешь? Я угощу тебя чем угодно в Трех метлах, только пошли отсюда скорее.       Слизеринцы по обе стороны от нас уже начали приходить в себя от шока и перешептываться так, что я могла их услышать.       — Пойдем, раз ты торопишься. Пока, Себастьян.       — Хорошо вам прогуляться! — в его голосе одновременно звучало и пожелание нам обоим скорейшей смерти, и просьба позвать его с собой. Нет уж, я ему такой чести не окажу.       Я молча развернулась и на полной скорости направилась к выходу, только у двери вспомнив, что Оминису, должно быть, не так просто передвигаться, как мне.       Я замедлила шаг и скоро он поравнялся со мной.       Мы впервые остались одни в такой странной обстановке и в ситуации, которая не касалась Себастьяна. Во всяком случае, на первый взгляд.       Было неловко.       Я шла неравномерно, пытаясь угадать с какой скоростью и каким путем нам выбраться из замка. В какой-то момент, видимо, когда я взглядом приказала стайке первокурсников свалить с нашего пути прежде, чем Оминис налетит на них, у него кончилось терпение.       — Ты же понимаешь, что я не немощный? Если на улице ты примешься тащить меня за руку и будешь и дальше прогонять всех с нашего пути, то я не стану этого терпеть.       — Прости пожалуйста, Оминис. — Я ужасно смутилась. — Я ведь совсем не знаю, каково тебе… Как ты ориентируешься… И все такое.       — Все нормально. Просто не обращайся со мной как с калекой. Я вполне способен добраться до Хогсмида без сторонней помощи.       — Значит собака-поводырь тебе бы не пригодилась, — решила пошутить я, желая избавиться от неловкости между нами.       — Собака-поводырь? Что это?       — У вас таких нет? В магловском мире слепые люди иногда заводят специально обученных собак, которые помогают им переходить улицы, предупреждают об опасностях и все такое. Но в магловском мире быть незрячим вообще ужасно трудно. У тебя хотя бы есть волшебная палочка и… Извини, что я такая бестактная. Я нервничаю.       — Еще раз повторяю, все нормально. Я привык что люди ведут себя как идиоты рядом со мной. Но палочка помогает мне быть нормальным — или почти нормальным. Я могу читать, различать фигуры, ландшафт, и меня не нужно переводить через дорогу. Кстати, у тебя действительно красивая прическа сегодня. Что-то изменилось?       — А, это… Эльф-домовик заплел меня сегодня утром, — ляпнула я, не подумав. И сразу сникла, осознавая что сказала то, чего не следовало. Было сложно скрывать от окружающих так много всего за один раз.       — Эльф-домовик? Так ты не шутила, когда говорила Гаррету про своих эльфов?       — Когда ты… Я шутила, но… Оминис, это сложно объяснить и я не уверена что у меня есть такое право. Давай поменяем тему, пожалуйста. Почему ты позвал меня?       — Я подумал и понял, что был несправедлив к тебе, — невозмутимо ответил он, — думаю, мы могли бы стать друзьями, если бы я попытался раньше. Но сейчас ведь еще не поздно, верно?       Я смутилась от таких слов. Он говорил искренне, но я все еще не могла понять чем я могла заслужить такое отношение.       — Прежде чем я придумаю что на это ответить, скажи мне — мы точно одни сегодня? Сюрпризов не будет?       Оминис остановился на мгновение и осмотрел палочкой территорию замка за нами.       — Я не планировал сюрпризов и если у меня появятся сомнения — обещаю, что сразу сообщу тебе. Прости еще раз за вчерашнее в крипте. Это было неприемлемо.       — Ничего, я уже почти не злюсь. На тебя так точно.       Мы пошли дальше каждый в своих мыслях. Мне импонировало то, что Оминис хочет быть моим другом, но кое-что еще не укладывалось у меня в голове.       — Почему тебе захотелось дружить именно сейчас?       — Ты во всем видишь подвох?       — Нет, но… Может быть. Но все же?       — Себастьян отдаляется от меня и от Анны. Мы видим это так же ясно, как и ты. Но только тебе хватило смелости сказать ему то, что ему давно пора было услышать. Про Азкабан и… про то, что он останется совсем один, если продолжит в том же духе. Мне страшно за него и я не понимаю можем ли мы еще его остановить. Но благодаря тебе я вижу, что нам точно не стоит потакать ему в дальнейшем. Думаю, ты хороший человек.       Ну вот опять. Как он может говорить такие вещи таким тоном? Все, что он говорил, звучало так же благородно, как и у моей тетки. Деревенской шпане в волшебном мире, вроде меня, никогда не перенять этого величия, переданного по праву рождения.       — Спасибо, Оминис. Я рада, что ты не злишься на меня. И я тоже хотела бы стать друзьями. Прости еще раз… За все.       — Мы все слишком поздно увидели, как далеко зашел Себастьян в своих планах. Тут нет твоей вины.       Я прекрасно понимала, что он лукавит. Но было великодушно с его стороны попытаться снять эту ношу с моих плеч хотя бы на время нашей прогулки.

***

      В Трех метлах было достаточно людно, поэтому мы примостились за барной стойкой, плечо к плечу.       — Рада видеть тебя, наша маленькая героиня. Кто твой приятель? — Сирона подошла к нам и тепло улыбнулась. Она мне нравилась и я всегда чувствовала себя очень комфортно под защитой ее таверны.       — Это Оминис, Сирона. Мой новый друг, — я улыбнулась ей и повернулась к парню. Тот пожал руку Сироне и вежливо кивнул, подтверждая мои слова. Я удовлетворенно заулыбалась им обоим, радуясь что хотя бы один Слизеринец из моего окружения не ведет двойную игру. Хотя, конечно, я не могла знать этого наверняка.       — Я рада, что ты освоилась в Хогвартсе. Когда вокруг так много всякого отребья — лучше держаться поближе к настоящим друзьям, — она подмигнула мне и поставила перед нами два сливочных пива за счет заведения (терпеть его не могу, но все знакомые мне волшебники почему-то ужасно любят этот напиток — и это странно).       — Полкурса с нами, а уже знаешься с Сироной — это впечатляет, — заметил Оминис, когда убедился, что можно говорить — главное не слишком громко.       — Когда я впервые пришла в Хогсмид, на нас с подругой напал тролль. Мы уложили его. С тех пор деревня знает меня и часто обращается за помощью по разным пустякам.       — А ты никогда и никому не отказываешь, да? Это в твоем стиле.       — Чаще всего задачи проще простого — найди да принеси. Мне нравится помогать людям. И иногда мне дают что-нибудь в награду. Деньги не бывают лишними.       Особенно, когда тебе надо всегда держать наготове полный арсенал из зелий и магических растений на случай неожиданной драки.       — Ты само здравомыслие. Теперь мне кажется еще более странным, что ты ввязалась в историю с Себастьяном. Можешь объяснить мне, как так вышло?       Черт, ну нормально же начинали. А я же почти поверила в процесс дружбы!       — Мы что — задаем личные вопросы?       — Выстрелил наугад. Если не хочешь — не отвечай, — нарочито равнодушно произнес Оминис.       Он бил напролом, а не стрелял наугад, это точно. Слизеринцы очень забавные и странные, но только до какого-то момента.       — Сначала это был общий интерес. Анну прокляли гоблины, которые сейчас… творят невесть что под руководством Виктора Руквуда и Ранрока. И я… Ну, в общем, я заинтересована в том, чтобы их остановить.       Оминису понадобилось какое-то время, чтобы переварить сказанное мною.       — Ты не хочешь, чтобы я задавал вопросы по поводу Руквуда и… Ранрока, — утвердительно уточнил он.       — Верно.       — Но ты же понимаешь, как тяжело ни о чем тебя не спрашивать?       — Оминис, ты можешь спрашивать о чем угодно. Но я не на все имею право отвечать. Все серьезно — и Себастьян знает о моей тайне. Я доверилась ему, когда мы подружи… Начали общаться. Это плохо, но, к счастью, я не говорила ему ничего конкретного.       — Это уже что-то. Все хуже, чем я думал.       Ненадолго разговор утих.       — Ты говоришь что сначала был общий интерес, а потом?       — Потом… — я задумалась, пытаясь подобрать слова, — Потом я захотела помочь Анне и Себастьяну. Познакомившись с их дядей, Соломоном, я поняла как тяжело Себастьяну оставаться хладнокровным и действовать разумно. С тем, что для Анны нет лечения, невозможно смириться.       — Мы с ней и Себастьяном дружили с самого первого дня в Хогвартсе и всегда были вместе. Без нее это место уже не то, — поделился Оминис, не сдерживая горечь в голосе. Мое сердце болезненно сжалось и против воли я вспомнила Изадору Морганак. Даже в волшебном мире ни один человек не мог избежать боли, но Анна точно не заслуживала такой участи.       — Себастьян говорил тоже самое. Я думаю, что если бы у меня была сестра или брат, которые не могли бы продолжать свой путь, а я могла бы… Я бы бросила все свои силы на поиски решения. Но похоже на то, что мои порывы только усугубили ситуацию.       — Эмили, я буду откровенным. Я знаю, что ты сострадаешь ему. Но ты понимаешь, что вы с ним, по сути, очень похожи?       — Ты о чем вообще?       — Вы оба совершенно безрассудны, просто по-разному. Ты… Черт, да ты ведь первый год с нами! И при этом каждое дело в нашей местности — это твое дело. Это слишком много всего для простой школьницы. Он же не может смириться с нашим бессилием и поэтому идет на непростительные меры, считая что имеет на это полное право. И совсем не думает о последствиях! Он ищет простой путь, а ты тот, что посложнее. С вами обоими что-то не так, но ты, во всяком случае, принимаешь неплохие решения.       Его откровенность была совсем не злой, он констатировал свои наблюдения и спорить тут, в целом, было не с чем. Мне хотелось возразить ему что я не обычная волшебница, и что у меня нет выбора — я должна сражаться. Но это что-то напомнило мне.       Кто-то вышел из таверны и внутрь на пару секунд ворвался зимний ветер. Спину обдало холодом и я поежилась.       — Я говорю это не потому, что ты идешь не туда, куда нужно. Но ты взвалила на себя слишком много забот и я не хочу, чтобы Себастьян был среди них. Тебе надо позаботиться о себе.       — Ты просишь меня не вмешиваться в его жизнь?       — Если это можно так назвать. Я прошу тебя не принимать ради него решений, которые могут подвергнуть тебя опасности.       — Я боюсь… что ты просишь слишком многого.       — И что это должно означать?       Кто-то подошел к нам сзади и я обрадовалась, что не придется врать.       — Я вам не помешал? — мое сердце упало в пятки. Это был Себастьян и его лицо говорило о том, что через секунду у него начнется истерика. Он слышал что-то из того, что мы говорили.       — Эмили, я запретил ему идти за нами…       — Я разберусь, — сказала я Оминису и стала рядом с Себастьяном. Он сделал глубокий вдох, собираясь кричать во всю глотку прямо в таверне, доверху забитой людьми.       — МАЛО ТОГО, ЧТО МЕНЯ НЕ ПРИГЛАСИЛИ, ТО ВЫ ЕЩЕ И… — я схватила Себастьяна обоими руками и с огромным усилием перетащила нас двоих в свой магазин неподалеку от таверны. Конец фразы он уже заканчивал в забитой старьем приемной магазина. Как хорошо, что мы добрались сюда целыми — до этого я не перетаскивала кого-то с собой. — …ОБСУЖДАЕТЕ МЕНЯ ЗА МОЕЙ СПИНОЙ! Где мы?..       — Пенни так рада, что вы вернулись! У вас есть что-нибудь на продажу для меня сегодня?              Ушастый свободный эльф-домовик, единственный в моем магазине сотрудник и продавец по совместительству, радостно подбежала к нам.       — Пенни, это мой друг Себастьян. Уверена, у меня есть что-то для тебя, но мы можем поговорить немного позже? Можешь, пожалуйста, прогуляться несколько минут? Извини за неудобства, нам надо поговорить в приватной обстановке.       — Пенни с радостью прогуляется по окрестностям! Пенни уже показывала вам свое новое чудесное платье, которое она сшила с прошлой зарплаты?       — Пенни, напомни мне удвоить тебе зарплату… Или утроить.       — Что Пенни будет делать с такими деньгами? Нет, лучше Пенни сходит подышать. Прощайте, друг Эмили Себастьян!       Я правда сказала, что он мой друг?..       Эльф вышла из магазина и отправилась на поляну рядом с деревней. Мне оставалось только надеяться, что рядом с Хогсмидом не бродят какие-то уроды, способные ей навредить.       — Что только что произошло? Какого черта? Что это за место? — воскликнул Себастьян, совершенно не понимая что происходит и где он оказался.       — Это мой магазин. — Глаза Себастьяна округлились от моих слов. — А это была Пенни, свободный эльф-домовик. Я купила магазин у прошлой владелицы, которая сейчас в Азкабане, и освободила Пенни — она шла комплектом к магазину, представляешь? Пенни любезно захотела остаться у меня в качестве м-м-м… менеджера. И теперь мне кажется, что я плачу ей очень мало денег. Ты знаешь сколько берут за работу свободные эльфы-домовики? Она говорит, что ей ничего не нужно, но я не уверена в этом…       — У тебя есть свой магазин? Эмили, ты опять заговариваешь мне зубы! Какого черта?       — Эй, погоди. Прежде всего, зачем ты приперся в Три Метлы и прервал нас с Оминисом…       — Ты уже все поняла. Я слышал ваш разговор, и вы говорили обо мне! Тебе не кажется, что я имею право знать ваше мнение?       — Себастьян, я тебя не понимаю. Ради этого мы бросили Оминиса одного в Трех метлах?       — Да пошел он к черту! Позвал тебя в Хогсмид, а со мной даже говорить не захотел…       — Что с тобой происходит? — спросила я, наконец заметив что он очевидно не в себе.       Он сжал кулаки. Его распирало изнутри — от презрения к себе, от злости на меня и чего-то еще, мне незнакомого. Ушло какое-то время, чтобы он смог начать говорить.       — Я хочу сказать тебе кое-что прежде всего прочего. Мне стыдно перед тобой. Я… я не знаю, что со мной. Все отворачиваются от меня. Мне не рады дома, я не могу видеть свою сестру, а мой лучший друг заводит секреты от меня. Я был неправ и особенно — с тобой. Само собой, я считаю тебя своим другом. — Он наконец-то поднял на меня глаза. — Ты была права. Я действительно боюсь остаться один.       — Я рада, что ты определился сейчас. Но что ты скажешь мне завтра, когда я не буду тебе нужна или не буду с тобой соглашаться во всем?       — Прекрати, Эмили. — Он подошел ближе и схватил меня за руки. — Не отворачивайся от меня, прошу, я еще не закончил. Я был не прав, я знаю, знаю это! Я не знаю, когда это началось, но и мне кажется, что я поступал неправильно.       Надо же, я еще способна ему верить. Надежда затеплилась в моем сознании.       — Себастьян, тебе нужно завязать с Темными Искусствами и всем, чего мы пока что не понимаем… Тебе нужно попытаться жить дальше.       — Неужели ты тоже хочешь, чтобы я сдался и позволил Анне остаться проклятой этими гоблинами?       — Я хочу, чтобы ты отдавал себе отчет о своих решениях. Серьезно. Пожалуйста, Себастьян. — Я сделала шаг вперед, видя, что он колеблется. — Мы найдем решение, обещаю тебе. Я не сдамся, пока не найду правильный способ помочь Анне. Клянусь тебе. Но ты должен пообещать, что не будешь ничего предпринимать сам. Отдай мне реликвию, пожалуйста. Мы с Оминисом переживаем.       — Ты просишь довериться тебе, тогда как сама не доверяешь мне. Да ты хочешь мною управлять! Эмили, ты лицемерка.       Я поняла, что поспешила и спугнула его. Чего он хотел от меня? Он, похоже, и сам не знал этого.       Мы отстранились и Себастьян заметался по магазину. Я пыталась придумать, что сказать, но слова не приходили на ум. В конце концов он остановился напротив меня и замер, скрестив руки на груди. В его глазах больше не было ненависти.       — Я обещаю, что я буду сообщать тебе и Оминису о каждом своем шаге относительно Анны. Но я не отдам тебе реликвию.       Это… Почти победа?..       — И у меня будет одно условие, — добавил он, пользуясь моим молчанием.       — Какое?       — Вы с Оминисом больше не будете шептаться за моей спиной, будто я смертельно болен и пора бы уже придушить меня подушкой и избавить от страданий. И еще — ты будешь приходить в крипту к нам.       — Ты пытаешься продать мне два условия по цене одного?       — Я только что придумал еще одно и тебе придется согласиться со всеми тремя. Поклянись, что ты веришь, что мы друзья.       — Это не я говорила, что мы не друзья.       — Боже, ты мне этого никогда не забудешь! Прости, слышишь меня? Я найду способ загладить свою вину. И я уверен, что ты начала сомневаться в том, что я считал тебя своим другом в принципе.       — Для того, чтобы в чем-то клясться — мне надо в это верить. — Я чувствовала что силы возвращаются ко мне, и позволила себе прояснить абсолютно все в общении с Себастьяном. Мне не хотелось вновь остаться в дураках.       — Тогда тебе придется поверить, — он приблизился ко мне вплотную, лишая меня возможности дышать. Мать моя гиппогриф. — Ты веришь, что я полный идиот? С первого дня, что мы встретились, я знал, что хочу дружить с тобой. Ты веришь этому?       Что я могу сказать на это? Я точно могу сказать, что он проблемный, ненадежный, нестабильный, взрывоопасный кусок дерьма и его разумом, похоже, уже заинтересовались откуда-то из ада. Но что-то в нем вызывало у меня желание дать ему еще один шанс.       — Верю, — наконец произнесла я.       — Тогда поклянись.       — Это обязательно?       — Делай, что я говорю. Пожалуйста. — Последнее слово далось ему с трудом, потому как про вежливость он очевидно начал забывать.       — Клянусь, что я верю, что мы друзья. Я не буду говорить о тебе за твоей спиной с кем-либо и если понадобится — задушу тебя подушкой самостоятельно. И я буду приходить в крипту, если вы будете мне рады.       Надо же, два друга за один день. Надо написать тетке, что я делаю успехи на социальном поприще.       — Спасибо. Мы будем тебе рады, особенно загоревшийся желанием дружить Оминис.       — Мы же бросили его в Трех метлах! — опять вскрикнула я. Удивительно, как легко было об этом забыть.       — Иди к нему. Но говорите о нем или о тебе, или о чем-угодно кроме меня, хорошо? Я пойду в замок. Встретимся в крипте. Ты поклялась, помнишь?       Он поспешил покинуть мой магазин. Меня радовало то, что он опять начал улыбаться.

***

      Когда я вернулась в таверну, Оминис сидел на том же месте, почти не притронувшись к сливочному пиву. Его шарф лежал на моем стуле, видимо, чтобы никто не подсел ненароком. Услышав, что я подхожу, он забрал шарф и молча повернулся в мою сторону, ожидая от меня разъяснений.       — Извини, что оставили тебя одного.       — В этот раз прощаю. Что случилось?       — Мне кажется, мы помирились. Он пообещал не делать ничего без нашего с тобой ведома и попросил меня приходить к вам в крипту. Но я взамен пообещала, что мы не будем обсуждать его за его спиной.       Оминис выглядел очень удивленным и замолчал на целую минуту, обдумывая сказанное мной. В итоге он вздохнул и не очень уверенно улыбнулся.       — Ты молодец. Звучит, как хорошие новости. Надеюсь он возьмется за ум.       — И я надеюсь на это.       Мы помолчали еще какое-то время, пока я обдумывала разговор с Себастьяном и пыталась понять, о чем я могу говорить с Оминисом.       — Помнишь, я говорила, что ты можешь спрашивать о чем угодно? Это все еще в силе, если тебе интересно. Если нет — я бы с радостью задала парочку вопросов тебе…       — Расскажи о себе, — сразу нашелся Оминис. Для пущего эффекта он даже направил на меня палочку. — Все что угодно. Откуда ты, кто твоя семья, что ты делала до Хогвартса. Хочу узнать больше о тебе.       — Хм, ну… В моей семье что-то странное происходит с магией — она уже пару поколений не проявлялась, поэтому… Я не знала, что волшебный мир существует до прошлого лета. Мы с родителями жили в деревне и у меня было вполне нормальное детство. А потом их не стало и жизнь поменялась за одну ночь.       Оминис слушал меня очень внимательно и у меня появилось ощущение, что ему действительно интересно.       — Сколько тебе было?       — Шесть.       — Соболезную.       — Спасибо. Я скучаю по ним каждый день. Меня забрала к себе тетя из Лондона и воспитала, она хорошая женщина, но жутко строгая и живет по магловским обычаям… И она тоже ничего мне не рассказала, пока не пришло письмо из Хогвартса.       — Даже при том, что ты росла в семье маглов, мне трудно представить тебя без магии.       — Что-то странное точно было, но я не отдавала себе в этом отчета. В детстве родителям говорили, что я отсталая и рассеянная. Сейчас я понимаю, что мне следовало что-то заподозрить, когда я свалилась в колодец…       — Ты свалилась в колодец? Когда? Кто тогда сидит сейчас со мной в Трех Метлах?       — Очень смешно! В пять лет. Я бродила по окрестностям и упала туда, пока пыталась рассмотреть что там на дне. Меня вымыло наверх подземными водами.       — Я не удивлен, что тебе диагностировали слабоумие в детстве. Вообще, знаешь, многое начинает сходиться.       — Эй, ну перестань! Я тебе по секрету рассказала, вообще-то!       — Уж извини за шутку.       Какое-то время мы болтали и шутили, а после направились обратно в замок. Необъяснимый страх перед Оминисом постепенно утихал и с каждой минутой мне становилось все уютнее в его присутствии. Он был необычайно мудр для своего возраста и обладал спокойствием и собранностью, доступные не всем взрослым, но, казалось, ему было приятно впустить кого-то еще в свой мир. Время в дороге до школы пролетело незаметно.       — Мне нужно в библиотеку, но через час мы встречаемся в крипте. С сегодняшнего дня ты обязательная часть нашей группы, поэтому не вздумай не появиться.       — Я пообещала уже вам обоим, и не передумаю.       — Отлично. Тогда до встречи.       — Прощай.       Впервые за долгое время мне было светло и легко на душе. У меня были друзья и человек, в которого я была влюблена, пока что не собирался натворить ничего плохого.