Катализ

Капризная серая морось упрямо раскладывала по лобовому стеклу бусинки капель. Дождь был совсем мелкий, неощутимый, и даже незаметный, если бы каждый раз, когда влага скатывалась по покатому стеклу вниз, на ее месте не появлялась новая. Такая погода была подобна призраку: на нее не обращаешь внимания, пока она сама не захочет дать о себе знать, подбросив прямо под ноги маленькую противную лужу, или не испортит прическу. Была у такой погоды еще одна особенность… Голова болела ужасно. Увы, Сайно относился к числу несчастных, кто в подобные серые дни страдал непостижимыми мигренями. Впрочем, какая-то там боль не могла помешать плотному и железному графику Генерала Махаматры, поэтому еще на рассвете, сменив любимую ушастую кофту на черную рубашку и брюки, мужчина отправился на встречу с крупным торговцем оружием, который никак не хотел принимать выдвинутые матрами условия. Переговоры заняли несколько часов, и, если честно, Сайно давненько не встречал таких занудных и тупых людей. Потребовалось несколько раз обмусолить проблему и перефразировать свои претензии, чтобы до его лысой головешки дошло, что выбора у него нет. Разумеется, матры назначали своим партнерам переговоры, которые действительно являлись переговорами, но в случаях, как этот, то была лишь условность. С момента, как Генерал Махаматра озвучил тебе свои ультимативные требования, у тебя уже нет варианта ни отказаться, ни найти иной компромисс. Все это нужно было делать раньше. Сейчас – только заткнуть рот и подчиниться. После этой превосходной беседы пустынник хотел биться головой об стену и вопрошать у Малой Властительницы Кусанали, как же она допустила, что в ее родном регионе рождаются такие безмозглые люди. Но права вести себя так у него не было. Вместо этого он лишь заехал за огромным стаканчиком крепкого кофе и направился в суд. Сегодня судили Раджита. Разумеется, никакие показания на заседаниях Сайно не давал, никто даже и не знал о его присутствии, кроме одного единственного капитана полиции, что обеспечивал ему свободный вход в здание без предъявления каких-либо документов. Цель у матры была только одна – проконтролировать, что на самом последнем этапе все прошло гладко. Сегодня, благо, все было именно так. Два с лишним пожизненных срока и право на УДО только через четыре сотни лет. Дело можно считать закрытым. А длинное слушание в полупустом зале стоило того полного отчаянной ненависти взгляда, который бывший работорговец метнул в Генерала, покидая зал суда в последний раз. И вот, миновав еще кучу рутинных вопросов штаба, Сайно мог наконец отвести своего нового подопечного в госпиталь. Этот участок дороги, соединяющий сильно разбросанные друг от друга районы города, всегда был пустым. Направление непопулярное, да и были куда более короткие пути. Так что можно было не ограничивать себя в скорости передвижения, притормаживая только перед знаками, предупреждающими о возможности выхода на дорогу крупных зверей. Впрочем, даже с учетом этого Сайно не давал стрелке спидометра уйти дальше цифры сто. – Послушай, – подал голос Тигнари, что до этого был увлечен пригородным пейзажем, удобно устроившись в пассажирском кресле. – Кто все же эта госпожа Кандакия? Другие матры частенько ее упоминали. Да и Дэхья тоже... – невольно выделив шатенку в отдельную категорию, фенек опустил задумчивый взгляд к своей тканой сумке. Когда-то он сам ее расписал, еще будучи старшеклассником. Сейчас рисунок уже порядком побледнел, но круг из невероятно точно изображенных падисар и сумерских роз на нем еще хорошо угадывался. – Кандакия, – словно ему требовалось время, чтобы переключиться на реальность, Сайно повторил имя девушки. И вдруг легко улыбнулся уголком губ. – Кандакия заведует нашим госпиталем. Она прекрасный целитель и очень заботится о наших раненых. Некоторые даже зовут ее своим ангелом-хранителем. – Надо же, – лис заинтересованно навострил уши, пытаясь нарисовать в голове образ. – Ты сказал, что она должна меня осмотреть, но разве нормально отвлекать ее ради такой мелочи? Я ведь в полном порядке. – Считай, что это формальная процедура. Необходимо, чтобы у них в базе был твой профиль, тогда в случае чего тебе смогут оказать помощь. – В случае чего? – Тигнари беззлобно усмехнулся, подпирая щеку рукой, и бросил на мужчину полный иронии взгляд. – Кажется, ты говорил, что матры обеспечат мне безопасность. – Все верно, поэтому это лишь мера предосторожности, – ничуть не смущенный комментарием собеседника, матра уверенно кивнул. На секунду он отвлекся от дороги, что позволял себе довольно редко, поскольку водителем был крайне ответственным и внимательным, и коротко взглянул на скучающего фенека. Осознанно или нет, но тот с самого начала поездки держался максимально близко к окну, словно пытаясь увеличить разделяющее их небольшое пространство. Невольно генерал вспомнил, что в первый день знакомства с Тигнари лишь волей случая обнаружил у того утаенную травму. Вряд ли он скажет сам, если что-то будет не в порядке. – К тому же, ей я безоговорочно доверяю. Машина тем временем свернула с шоссе на пыльную, но хорошо обкатанную колею, уходящую прямиком в лес. Хоть дорога и была присыпана смесью песка и мелкого гравия, вряд ли легковой автомобиль мог бы тут проехать, не подбросив сидящих в нем пару раз. Зато высокие матровские внедорожники справлялись с этим на отлично, что прекрасно объясняло то, почему горячо любимая беловолосым пустынником машина была оставлена сегодня на парковке перед домом. Территория госпиталя действительно располагалась довольно далеко от города, последние минут сорок дороги ничего, кроме леса, шоссе не окружало, даже заправок не было. И, конечно, такое расположение было не всегда выгодным и удобным. Матры располагали достаточным количеством ресурсов, чтобы разместить такой важный объект поближе к штабам или хотя бы к Караван-Рибату, более того, при предыдущем Генерале Махаматре именно там он и стоял, но... Но Сайно был с этим не согласен, сославшись в первую очередь на то, что ранения, получаемые матрами на миссиях – это не разбитые коленки или простой перелом; зачастую даже с помощью целителей требуется какое-то время на восстановление. И где, как не на больничной койке, люди наиболее уязвимы? Слова эти оказались пророческими, ведь не прошло и месяца с момента вступления Сайно в новую должность, как один из корпусов госпиталя пострадал от поджога. Не спасла ни многочисленная охрана, ни навороченная система наблюдения; кладбище раньше времени украсило сразу несколько надгробий. Больше генерал ни с кем не советовался и не церемонился ни в одном из своих решений. Под госпиталь было приказано отстроить новые здания где-нибудь в лесной местности, подальше от лишних глаз, а в каждом штабе основать мобильный медпункт, который смог бы оказать первую помощь своевременно. И пускай сперва к этой затее матры отнеслись с большим недоверием, но когда первые раненые после крупной перестрелки с наркокартелем попали в "лесную больницу", стало очевидно – все это только для безопасности и целостности людей. Был в архиве одного из штабов пожилой однорукий пустынник, который очень любил рассказывать подобные истории. Жаль только, что в их единственную встречу, Тигнари успел услышать от него только об одном: «Генерал Сайно пришел к нам еще пылким юношей, никто не думал даже, что он так быстро взлетит по службе, – хрипло сказал он, зажимая сухими тонкими губами самокрутку. В глубоких морщинах вокруг его глаз лис пытался уловить хоть тень насмешки, но в глазах отставного матры было только уважение. – Порядки тут были другие тогда. А он возьми да переверни все с ног на голову, настоящую революцию устроил, притом в одиночку. Многое под его начальством поменялось, но, наверное, и к лучшему, – мужчина поднес к лицу бензиновую зажигалку, и вскоре в воздух поднялась струйка вязкого табачного дыма. Пустынник задумчиво усмехнулся. – Сейчас матры о себе с гордостью говорят, да и спокойнее.» Молодой человек бы с радостью послушал еще об этих переменах, о госпитале или о чем-то другом, уж больно занятной казалась эта история. Только вот занимала Тигнари не столько сама организация и ее становление, сколько личность Генерала. Слишком он был какой-то неоднозначный, словно соткан из противоречий и противоположностей, и пытливый ум ученого просто умолял раскопать, где в бесчисленных описаниях Сайно правда, а где ложь. – Мы на месте, – вытаскивая ключ из зажигания, сказал матра. Фенек без лишних разговоров набросил на плечи джинсовую куртку и спрыгнул (клиренс внедорожника просто не позволял покинуть машину иначе) на еще влажную песчаную почву. Территория, обнесенная металлической сеткой забора, была очень ровной; Тигнари с сожалением прикинул, сколько прекрасных деревьев пришлось вырвать с корнем, чтобы сделать такую площадку. В центре находились три медицинских корпуса. Аккуратные двухэтажные здания, выкрашенные в камуфляжный зеленый, стояли буквой «Н» и соединялись между собой разве что системой уличной подсветки. Почва тут явно была насыпной и совершенно непригодной для возобновления жизни лесной флоры. Скорее всего, чтобы построить что-то в этой местности, пришлось вырыть котлован и заполнить его новым грунтом. В итоге получилась вот такое плотное, лишенное рельефа плато, нарушать которое асфальтированными или каменными дорожками было бы не очень разумно. Так что маршруты по территории госпиталя определяли ряды невысоких желтых фонарей, словно огоньки, ограничивающие взлетную полосу. Всю остальную территорию освещали, видимо, лампы вдоль забора, но сейчас они не горели, так что вся зона вокруг корпусов пряталась в дымчатом вечернем полумраке. Кольца колючей проволоки почти сливались с темнеющими очертаниями ветвей деревьев, будто никакого забора и вовсе не было, и это сам лес укрывал их от посторонних. Здесь было довольно тихо, и обычный обыватель, не наделенный острым лисьим слухом, едва ли уловил бы что-то кроме скучающего гудения ветра и обрывков разговора двух охранников на въезде. Возникало ощущение, что ты приехал не в больничку для криминальных авторитетов, а на какой-то секретный военный объект, хранивший за своими дверьми невероятные тайны. Однако вместо невероятных тайн за внушительной дверью одного из корпусов оказался совершенно обычный больничный коридор. До необычного обычный, учитывая царящую на улице атмосферу. Конечно, на стенах не было плакатов с информацией о вирусах или рекламой центров планирования семьи, а под кабинетами не собирались очереди из пациентов, но в целом ничего удивительного. Где-то в конце коридора открывались и закрывались двери, сновали туда-сюда полностью погруженные в работу медсестры, иногда ругаясь себе под нос на дурных подопечных, пахло бинтами и лампами для кварцевания. Правда, администратора за прозрачным экранчиком не было, в маленьком помещении холла вообще никого не было, только тихо-тихо играло радио. – Ах, Генерал Махаматра, – девушка с огромной стопкой документов резко остановилась. Она кивнула обоим в знак приветствия. – Подождите минутку, я передам, что вы уже здесь. Дождавшись от Сайно разрешающего кивка, медсестра побежала дальше по коридору. У одной из дверей она остановилась, с трудом открыв ее, чтобы не уронить свою ношу, и крикнула в получившуюся щель: – Сестрица Кандакия, к вам Генерал приехал! На оклик буквально через пару мгновений из кабинета вышла высокая пустынница с замысловатой прической и крупной заколкой в виде полумесяца. Она быстрым шагом направилась к пришедшим, двигаясь при этом с невероятной плавностью и грациозностью. Тигнари удивленно рассматривал девушку, которая, увы, совсем не совпадала с нарисованным им в голове образом. Вместо бежевой формы, как на всех медсестрах, она была одета в гражданское, лишь на плечи был наброшен белый халат с именным бейджем. – Какая радость, когда ты приходишь на своих двоих, и даже не истекаешь кровью, Сайно, – с интересным акцентом произнесла она, растягивая губы в темной помаде в добрую, почти ласковую улыбку. Было в ее лице что-то очень приятное взгляду, такое мягкое и уютное, словно хранившее отпечаток утреннего солнца. И эта мягкость сейчас блестела и переливалась по всей радужке разноцветных глаз. – Я тоже рад тебя видеть, – покачав головой, матра… улыбнулся. Не просто дернул уголком губ или тихо усмехнулся, как делал это обычно, а полноценно улыбнулся. Улыбка Сайно удивительно шла, на короткий миг она как-то сгладила его четкие черты и будто даже убавила пару лет. Фенеку оставалось только ошарашенно бегать глазами от одного лица к другому, борясь с желанием театрально прикрыть рот ладонью. Атмосфера с появлением Кандакии вдруг стала такой спокойной и расслабленной, что брюнет даже позабыл, где они находятся. Да и сложно было думать о чем-то кроме разворачивающейся у него на глазах сцены. Особенно когда девушка вдруг шагнула вперед, совершенно естественным жестом заключая пустынника в объятия. Она что-то довольно мурлыкнула на родном наречии, сжимая Сайно так сильно, будто надеялась сломать ему пару ребер для профилактики, матра даже воздухом поперхнулся. Но все же приобнял ее в ответ, легко погладив по лопатками. Генерал Махаматра явно растерялся, не то от яркого проявления чувств Кандакии, не то от того, что у их милого воссоединения после долгой разлуки был свидетель. Негоже злому и страшному матре так бережно обнимать кого-то, в конце концов. Он то и дело бросал на Тигнари быстрые, проверяющие взгляды, желая убедиться, что тот хотя бы не покатился с хохотом. Не то чтобы для Сайно было важно поддерживать какой-то образ, особенно образ ужасно сурового и жестокого человека. Ему не нужно было притворяться кем-либо, чтобы суметь удержать своих врагов в страхе, а союзников – на коротком поводке. Он точно не относился к людям, которые могли в любой момент веером раскрыть перед собой изобилие социальных масок и выбрать нужную, Сайно вообще не умел врать. Хотя, правильнее будет сказать, что он не видел смысла тратить время и силы на ложь и притворство. Просто показывать посторонним такие довольно… интимные моменты, моменты своей человечности, было явлением непривычным, и от того не самым приятным. – Прошу прощения, я не поприветствовала тебя сразу, Тигнари, – решив не обрывать жизнь мужчины асфиксией, лекарь повернулась к лису. – Меня зовут Кандакия. Рада познакомиться с тобой лично. – Это взаимно, – пожимая протянутую ему прохладную руку, Тигнари скромно улыбнулся. До носа наконец дошел густой, пряно-медовый запах, и фенек инстинктивно принюхался, пытаясь вспомнить, где он уже его слышал. – Матры много говорили о вас, но только хорошего. – Надо же, приятно слышать. Но нет нужды говорить со мной так формально, – и почему все пустынники так не любили обращение на «вы»?.. – Что ж, не будем тратить время. Идем со мной, у нас много работы. – Я подожду вас тут, – кивнув на одну из скамеек у стены, предложил Сайно. – Ну уж нет, милый, – манерно уперев одну руку в бедро, вдруг возразила лекарь. – Я сейчас отправлю кого-нибудь, чтобы тебя уложили на полный мониторинг организма. – Кандакия, я в полном порядке. В последнее время даже выездных миссий никаких не было. – Конечно не было, после выездных тебя в лучшем случае привозят мне не по частям. Тебе все равно нечем заняться, пока я буду осматривать Тигнари. Не заставляй меня ссориться с тобой. – Но мне не нужен никакой мониторинг, – продолжал настаивать на своем Сайно, демонстративно складывая руки на груди. – Я твой лечащий врач, забыл? Будешь пререкаться – выпишу тебе ведро успокоительного по причине крайней несговорчивости, – девушка заняла ответную позу, гордо вскинув подбородок. Где-то с минуту они в полной тишине играли в гляделки прежде, чем беловолосый пустынник сокрушенно уронил подбородок на грудь, вскидывая руки в знак полной капитуляции. Кажется, спор Кандакия только что выиграла. Лекарь оперативно отдала указания первому свободному медбрату и с невинной улыбкой помахала вслед поникшему, как пристыженный щенок, Генералу Махаматре. Она явно веселилась этому зрелищу, даже тихо хихикала себе под нос, пока вела лиса по узкой лестнице на второй этаж. Конечной точкой назначения стал большой светлый кабинет с приличным количеством разнообразного оборудования. Видимо, оно стояло здесь, когда им активно не пользовались, поскольку каждый прибор был прикреплен к стойке на колесиках, что обеспечивало его полную мобильность. Пользуясь тем, что Кандакия занялась подготовкой бланков и необходимых расходников, фенек позволил себе осмотреться получше. Медицина в Сумеру была действительно на достойном уровне, но едва ли хотя бы каждая вторая больница могла похвастаться таким хорошим “железом”. Оснащали их неплохо, но технику выдавали куда более примитивную, в то время как аппаратура в этом кабинете сверкала новизной и серебристыми номерами самых актуальных моделей. – Матры, кажется, действительно пекутся о своих пострадавших товарищах, – хмыкнул Тигнари, бережно проводя рукой по стоявшему на столе в углу микроскопу. – Тут ведь целое состояние. – Это все Сайно, – надевая одноразовые перчатки, Кандакия легко пожала плечами. – Когда этот госпиталь построили, ему направили список необходимого оборудования, а потом нам привезли все это. Уж с чем с чем, а с финансированием у нас никаких проблем. – И что, все это действительно используется? – молодой ученый задумчиво наклонил одно ухо и указал для примера на реактивы для выявления ядов. Они заинтересовали его в особенности. – К сожалению. С чем только не столкнешься, работая с преступниками и нелегалами. Порой приходится всю голову сломать, чтобы понять одну только причину полученных травм, – подождав, пока по ее указанию брюнет встанет к шкале ростомера и прижмет ушки к голове получше, пустынница продолжила. – Ты тоже как-то связан с медициной? Сайно упоминал, что ты выдающийся студент Амурты. – Скорее был таким, – с некоторой горечью поправил лис, неловко опустив глаза. – На самом деле я биолог, просто увлеченный токсикологией, но я проходил практику в Бирмастане. Постой… – в последний момент остановив себя от того, чтобы добавить “те”, Тигнари недоверчиво нахмурился. – Сайно что-то обо мне говорил? – Ну конечно, – лекарь тепло улыбнулась, принимая из рук фенека куртку, чтобы весы показали более точные цифры. – Ты стал для него очень неожиданной переменой в жизни, так что он очень много рассказывал, особенно в первые дни. О, еще и говорил, что ты недавно спас парнишку в штабе, – переписав показания с экранчика в бланк, девушка задумчиво постучала ручкой по губам, будто что-то вспоминая. – «Я глубоко впечатлен его талантом и знаниями». Примерно так. Тигнари смущенно кашлянул в кулак, чувствуя, как скулы обжигает легким румянцем. Раньше его частенько хвалили кураторы и Наставник в Академии, но вся эта похвала относилась к его научным исследованиями или лабораторным работам. Сейчас же его будто отметили в чем-то более реальном и оттого значимом. Да и было слишком уж неожиданным получить такой комплимент от человека вроде Сайно, пусть и посредством третьих лиц. Ощутив невероятное желание перевести тему, лис вдруг вспомнил, что забыл кое-что важное. Попросив лекаря подождать минутку, он не обуваясь прошел к оставленному на стуле шопперу и вытащил из него небольшой бумажный пакет, заклеенный маленьким стикером в виде цветка красноплодника. Тигнари не имел ни малейшего понятия о содержимом пакета, хотя четко улавливал от него запах ореховых сладостей и какой-то легкой парфюмерной отдушки, его задачей было просто доставить его сюда. – Дэхья просила передать это тебе, – пояснил он, протягивая Кандакии пакет. – Дэхья? – удивленно повторила та, но подарок охотно приняла, тут же открепляя от него записку на коралловой бумаге. С тем, как она пробегалась глазами по строчкам рукописного текста, лицо ее приобретало какое-то совершенно новое выражение. Взгляд вдруг до самых краев заполнило такой искренней и открытой нежностью, что Тигнари показалось, будто он наблюдает нечто очень интимное. Кандакия перечитала записку пару раз, едва заметно краснея, скорее от умиления, чем от неловкости, и даже расслабив до этого идеально прямые плечи. Девушка вновь улыбнулась, но эта улыбка отличалась от остальных, будто была менее сдержанной. Что бы ни написала матра на этом листке, эти несколько предложений явно подняли настроение Кандакии до небес. И теперь абсолютно все становилось понятно, обретало смысл. И то, с каким восторгом и детским обожанием Дэхья упоминала лекаря в своих рассказах, и то, с каким нетерпением она передавала Тигнари этот самый подарок. Обрели смысл и неясные на первый взгляд подколы Сайно в сторону своей помощницы, и даже то, что тягучий запах духов Кандакии показался фенеку знакомым. Он просто действительно уже слышал его. От Дэхьи. Почему-то от этого простого, не требующего каких-либо пояснений осознания захотелось глупо рассмеяться. Только из уважения к чужим трепетным чувствам ученый сдержался. – Спасибо, – не став заглядывать в пакет, лишь убрав записку в нагрудный карман халата, Кандакия поправила и без того прекрасно уложенные волосы, будто пытаясь так вернуть себя мыслями в рабочее русло. Если честно, лис даже по-хорошему завидовал. Главной страстью в его жизни было исследование неизвестного, и наука вполне отвечала ему взаимностью. Но вот те самые особые межличностные отношения, зовущиеся романтическими, как-то обошли Тигнари стороной. Конечно, в юности играющие гормоны обеспечили ему парочку непродолжительных отношений, но едва ли фенек нашел в них то, что так хотелось отыскать. Так уж вышло, что Тигнари испытывал к другим что угодно: симпатию, привязанность, даже влечение, но никогда не влюблялся. С самого детства он встречал на страницах любимых сборников сказок или в теплых взглядах родителей, когда те не были заняты работой, это особое чувство – любовь. Он видел ее в фильмах и слышал в музыке, бесконечное количество раз встречал на улице, витавшую между парами разных возрастов, но всегда только со стороны. Не то чтобы Тигнари так уж стремился к ней или считал чем-то обязательным, его, в целом, все совершенно устраивало. Самого себя и распахнутых знаний всего мира ему было более, чем достаточно. Но иногда, только иногда чего-то подобного до грустных вздохов над кружкой чая хотелось. Не отношений хотелось, а понять то же, что понимают все эти люди вокруг, когда целуют или берут за руку своих избранников. Было ведь нечто такое, что в какой-то момент зажигалось в других, согревая каждый миллиметр тела, и что так ни разу ни зажглось в Тигнари. Фенек совсем об этом не переживал. И точно не собирался хаотично цепляться за людей из толпы, в надежде найти кого-то своего. Просто думал. Иногда. Кандакия оказалась очень приятным собеседником. Они говорили, по сути, ни о чем, о каких-то мелочах, поскольку уж слишком часто приходилось отвлекаться на цель их встречи - обследование. Но разговор этот вышел до того уютным и простым, что фенеку совершенно не хотелось его заканчивать. Оказывается, в этом госпитале работали и бывшие врачи Бирмастана, которым пришлось покинуть его по тем или иным причинам. Но в основном это были заинтересованные в медицине юные жители пустынных поселений, которых обучали всему необходимому уже здесь. Казалось, матры вообще старались ко всем своим делам приобщить земляков. Интересно, была ли у этого какая-то причина или так оказывалось банально проще? – Сестрица Кандакия, – после короткого стука в кабинет заскочил тот самый медбрат, которого ранее отправили сопровождать Генерала. Тигнари с улыбкой отметил про себя забавное, но очень подходящее лекарю обращение, которое звучало уже второй раз. – Мы закончили, и мне не удалось удержать Генерала Сайно ни секунды больше в кабинете. Но я распечатал вам результаты. Хотите взглянуть или отнести вам в кабинет? – Нет-нет, дай мне, я быстро посмотрю, – взглядом извинившись перед лисом за то, что пришлось отвлечься, она забрала из рук Капара пару листов, сразу же отпустив его дальше работать. Чуть щурясь, пустынница внимательно вчитывалась в цифры и показатели, словно пытаясь специально найти то, за то удастся зацепиться. Только здоровьем Сайно обладал невероятно крепким, да и вообще был настолько живучим, что у науки еще не было слова, подходящего для этого феномена. Так что не считая постоянных стрессов и работы на износ, мужчина был действительно в полном порядке. – Кажется, вы с Сайно довольно близки, – вкрадчиво предположил Тигнари, когда лекарь перестала ворчливо бормотать себе под нос что-то на пустынном наречии. Даже не владея им, фенек был уверен, что она отчитывает Генерала Махаматру по первое число, точно старшая сестра. Было невероятно интересно узнать, что же за странная атмосфера и отношения были между этими двумя, и брюнет очень надеялся, что Кандакия правильно поймет его намек. – Ты совершенно прав, – девушка его уловила и, убедившись, что жгут на предплечье лиса затянут хорошо, пояснила: – Мы познакомились еще в детстве. В деревне, откуда я родом, я была старшей из детей, и как-то раз младшие рассказали мне, что встретили под скалами проклятого духа. На самом деле это просто был Сайно, для тех мест внешность у него была необычная, да и появился непонятно откуда. Вот малыши и приняли его за одну из страшилок, что им рассказывали бабушки. – Получается, вы жили в одной деревне? – любопытно поерзав, Тигнари всеми силами попытался удержать хвост в одном положении. Он даже не почувствовал, когда под кожу вошла игла для забора крови. – Или это была случайность? – Нет, Сайно никогда с нами не жил, только в гости приходил. По правде говоря, даже я не знаю, с кем и где он жил тогда. Но так или иначе, мы были примерно одного возраста и потому быстро поладили. Потом наши пути по жизни сильно разошлись, я почти никогда не покидала деревню, а он уехал в Академию. «Академию? – фенек сперва решил, что ему послышалось, настолько не вязался у него образ Сайно и воспоминания об собственной учебе там. - А вот об этом точно следует спросить у него». – Как же тогда вышло, что сейчас ты здесь? – Несколько лет назад Сайно попросил меня занять это место. Сказал, что я единственный целитель, которому он готов доверить жизни – свою и своих людей. Сперва я отказалась. Просто всю жизнь я посвятила защите своей деревушке и помощи ее жителям, для меня это было самой важной миссией, – снимая жгут, Кандакия случайно задела кончиками пальцев свежие ссадины на обратной стороне чужого предплечья – последствия недавней потасовки. Не задавая лишних вопросов, девушка сделала какой-то незамысловатый взмах ладонью, и тут же глаз бога, прикрепленный брошью на ее платье, отозвался веселым голубым свечением. Вокруг запястья Тигнари замкнулся, появившийся из такого же свечения, водяной хлыст. Словно заключенная в невидимую материю, прохладная влага причудливым браслетом искрилась в миллиметрах от кожи, неспешно поднимаясь вверх, к локтю. Когда целебный «ободок» добрался до поврежденного участка, кожа в этом месте словно перестала ощущаться, лишь отзывалась легким покалыванием. А главное, под бликующей в свете ламп водой исчезали и царапины, и только начавший расцветать синяк. – Но многое меняется, Тигнари, просто иногда мы не хотим замечать эти перемены. Я не хотела признавать, что меня может заменить подросшее поколение, и что миссия моя теперь не такая и глобальная, – Кандакия задумчиво улыбнулась, останавливая водное кольцо у края рубашки фенека. Концентрированная энергия гидро с радостью горных родников потянулась за ее ладонью в сторону и вдруг рассыпалась в воздухе сотней капель-жемчужинок. – В итоге я решила попробовать, и затем осталась. Суетливая и опасная работа матр не для меня, а тут я могу помогать тем, кто в этом нуждается. Исцелять и оберегать тех, кто не может позволить себе слабость в обычное время. – Ты удивительная, – только и смог выдохнуть Тигнари, распахнутым, словно небо за витражным куполом взглядом смотря на девушку. Трудно было сказать, отозвался он так о маленьком лечении или о ее рассказе, просто это осталось единственной мыслью в ушастой голове. – Не льсти мне, я просто делаю то, что хорошо умею, – беззлобно фыркнула Кандакия, поднимаясь со стула. – Итак, мы почти закончили. В целом ты в прекрасной форме, хотя я бы рекомендовала набрать еще несколько килограмм и пропить витамины. Все же, нужно дождаться анализа крови. В этот раз у брюнета уже не возникало вопросов, зачем такая дотошность, если он даже не был серьезно ранен. Для Кандакии это было делом принципа, и фенек понимал это куда лучше многих. Поэтому не стал возражать против еще небольшого пребывания здесь, пока не запищит компьютер. Оставив Тигнари следить за ним, лекарь ненадолго покинула кабинет, прихватив со стола полупустую пачку легких сигарет. Ей не пришлось даже задумываться над тем, где можно искать сбежавшего от Капара Сайно, тот по понятным только ему причинам на дух не переносил задерживаться в стенах госпиталя дольше необходимого. Так что достаточно было просто выйти на небольшое крыльцо, спрятанное под козырьком, чтобы на него наткнуться. На улице заметно похолодало, и пустынница невольно поежилась. Все пространство неба затянуло густыми низкими тучами, не было видно ни единой звезды или хотя бы линии горизонта. В корявых ногах деревьев собирался небольшими полупрозрачными клубочками туман, а воздух стал густым и вязким. Обычно умиротворенный и чарующий в это время пейзаж сейчас виделся каким-то мрачным, будто чувствовал приближение чего-то нехорошего и пытался сообщить об этом недалеким людям треском кустарников. – Дать тебе пальто? Холодно, – предложил Сайно, но лекарь только мотнула головой. Встав с генералом плечом к плечу, она уцепилась взором за его профиль, словно впервые видела. Разговор с Тигнари тронул воспоминания, давно покрывшиеся пылью на дальней полке. В этих воспоминаниях Сайно был лишь нелюдимым, но очень любопытным мальчишкой в одежде кочевников и с выгоревшей копной вечно лохматых волос. В те времена они оба беспокоились только о том, чем бы перекусить или чей скарабей скатает самый большой песчаный шарик. Кандакия хорошо помнила, как впервые потерялась в ущелье, когда собирала цветы для отваров. И как Сайно, ниже нее на две головы, за руку тянул ее за собой, неумело убеждая, что все будет в порядке. Больше она никогда не терялась, но с тех пор, когда красноглазый мальчик с иноземным именем оказывался в их краях, он всегда навязывался с ней в любые походы. На всякий случай. В человеке, стоящем сейчас рядом с ней, едва что-то осталось от образа их бережливой памяти. В жизни случилось так много всего, что порой пустыннице казалось, что при каждой новой встрече она знакомится с Сайно заново. Теперь он был Генералом Махаматрой, держал под контролем дела приличной части города, а одного его имени хватало, чтобы посеять страх и волнение. Нынешний Сайно был статным молодым мужчиной с цепким взглядом и бесконечным количеством неразделенных тревог на сердце. И едва ли было что-то, напоминавшее о нем прежнем. Хотя, он до сих пор постоянно ходил лохматым. – Как Тигнари? – поинтересовался матра, выдергивая подругу из ностальгических размышлений. – В полном порядке. Я дам ему пару рекомендаций, но причин для беспокойства нет, – довольная проделанной работой, Кандакия облегченно выдохнула. – Назвал меня удивительной. – И был совершенно прав. – Ох, еще один! – коротко рассмеявшись, девушка вытащила сигарету и прежде, чем поднести ее к губам, вопросительно протянула пачку Сайно. – Будешь со мной? – Я пытаюсь бросить, – отказался он, с тоской проследив за тем, как пачка исчезла в кармане медицинского халата. – А что, отдышка мешает гоняться за засранцами? Сайно пихнул ее плечом. Повисла пауза длиной в сигарету. Заточенный до блеска порыв ветра ударил по крыльцу, небрежно откидывая светлые волосы матры ему за плечо. Сайно немного нахмурился и плотнее запахнул тонкое пальто. Погода портилась пугающе быстро. Мелкий-мелкий дождь, скорее похожий на водную пыль, блеском очерчивал каждый ветряной поток, когда тот проскальзывал под фонарем. Казалось, ступи с крыльца – и потревожишь что-то темное, неприятное, что сразу схватит тебя скользкими пальцами и уволочет прочь по сырой земле. – Погода что-то разбушевалась, – подметила полушепотом Кандакия, играя в гляделки с вечерней темнотой. – Наверное, небеса злятся на наши грешные деяния и поэтому даруют шторм. – Если бы небесам было до нас дело, нас давно бы уже поразило молнией правосудия. Девушка задумчиво промычала, как бы соглашаясь с замечанием, и потушила об остывшие перила окурок прежде, чем легким движением отправить его в мусорку. – Боюсь, будет буря. Езжали бы вы домой, – произнесла она. Новый порыв ветра грубо дернул ее за юбку, и Кандакия вздрогнула всем телом, невольно хмурясь. Стоило как можно скорее вернуться в здание. – Я позову Тигнари. На прощание она хлопнула генерала по плечу, как позволяла себе делать только она одна, и шмыгнула наконец за тяжелую дверь в тепло помещения. Сайно остался на крыльце наедине с непривычным, покалывающим на языке "вы". *** Густеющая темнота сжирала любые очертания, подминала под себя все, до чего могла дотянуться, делая невозможным даже найти границу леса и дороги. Два желтых луча крупных фар подсвечивали путь всего на пару метров вперед, а дальше рассеивались, смешивались в объятиях с черным ничем. Начавшийся совсем недавно ливень с каждой минутой барабанил по корпусу и стеклам машины все сильнее, будто стараясь наделать в ней дыр и забраться внутрь. Стена дождя била настолько активно, что брызги на окнах не успевали разделяться на капли, оставаясь на них ручейками-прутьями. Низкое рычание автомобиля и разъяренный хор природы смешались во что-то цельное, непрерывным шумом давящее на слух. В этом гуле выделялись только отдельные порывы ветра, что несся нос к носу с джипом по соседней полосе, время от времени пытаясь его подрезать. Трудно было понять, сколько еще осталось ехать до города, даже трудно было понять, сколько вообще времени они провели в дороге. Только работающие на пределе своих возможностей дворники маятником отсчитывали секунды. вверх.

вниз.

вверх.

вниз.

Желая немного отвлечься от просачивающегося через невидимые щели беспокойства, Тигнари зарылся озябшими пальцами в густой мех на своем хвосте и обратился к Сайно: – Ты учился в Академии? – как можно непринужденнее, чтобы тон его голоса не стал похож на недоверительный, спросил фенек. – Да. Даже работал на нее немного, – легко согласился матра, ответственно всматриваясь в мокрый асфальт впереди. Может Сайно и был иногда пугающим, но как водитель определенно вызывал доверие. Ни разу за то время, что Тигнари бывал с ним в машине, не возникало даже намека на что-то, что могло бы вызвать волнение. – Серьезно?! – получилось чуть громче, чем планировалось, но лису было абсолютно все равно. С бесстыдно заблестевшим интересом в глазах он чуть повернулся в кресле, разворачиваясь корпусом к водителю. Сохраняемое им до этого «запасное» расстояние как-то потеряло актуальность. – А какой даршан ты заканчивал? – Спантамад. Если точнее, занимался исследованием того, что осталось от артерий земли и новых форм элементальной материи. В своем выпуске я был одним из лучших студентов. – Я бы никогда не подумал, – прижимая хвост к коленям, чтобы он не начал ударять по приборной панели, выдавая все возбуждение хозяина, выдохнул Тигнари. Специальность студентов Спантамада считалась одной из самых выматывающих из-за постоянных экспедиций на долгое время. В отличии от исследований Амурты, их исследования были скорее теоретическими, очень редко применимыми в современном мире. Но именно благодаря этим исследованиям люди вообще имели представление об элементах как таковых и их взаимодействии между собой и с внешним миром. – И почему ты молчал об этом? – Ты же не спрашивал, – неуверенно пожал плечами пустынник. – А что тебя так сильно удивляет: что я учился на Спантамаде или что вообще получил вышку в Академии? «Или что у пустынников вообще может быть высшее образование» – осталось невысказанным, но прекрасно услышанным. Стереотип о необразованности и вообще далекости пустынников от цивилизованного общества действительно был. Но Тигнари, считавший, что ни одна сила в мире не способна остановить распространение знаний, его совершенно не разделял. Хотя, детей песчаных бурь в Академии и правда удавалось встретить нечасто. Ходили слухи, что по каким-то своим убеждениям их просто неохотно принимали, но правда это или нет – Тигнари не знал. Он никогда не видел особых различий между гибридами и обычными людьми или людьми, принадлежащим к разным сферам и культурам, но знал, что другие частенько эти различия находили. Все же интересно, оглядывались ли на Сайно в годы его учебы так же, как когда-то на него? Шептались ли за его спиной новые одногруппники, бросая недоверительные взгляды? Задавали ли сотни неудобных вопросов, или ему повезло чуть больше? – Я не имел в виду ничего плохо, – поспешно замотал головой лис. – Просто это очень неожиданно. Ты же Генерал Махаматра и все в таком духе… и вдруг выпускник Спантамада. – Скорее наоборот, – мужчина усмехнулся с оттенком горькой иронии. – Я ведь не всегда был матрой. Так сложилось. Генерал Махаматра, внезапно оказавшийся бывшим студентом Академии – звучало довольно необычно и занятно. А вот выдающийся студент Академии, внезапно ставший матрой – уже было каким-то странным и даже печальным. Что же должно было произойти, чтобы прилежный молодой ученый с головой ушел в преступный мир? На самом деле, Сайно находил свою специальность очень увлекательной. Всегда добросовестно выполнял необходимые требования, сутками торчал в библиотеке за штудированием дополнительных материалов и совсем не возражал против того, чтобы неделями торчать у черта на рогах в продуваемой палатке, питаясь отвратительными кашами из сухпайка. Было трудно, но в этом был смысл, а смысл пустынник с легкостью преобразовал в цель. Кто знает, может, он стал бы великим исследователем или первооткрывателем. Но жизнь распорядилась иначе. Действительно, как же она иногда бывает жестока. Неожиданно раздался тихий хлопок и машину дернуло, словно она подскочила на невидимой кочке. Только внедорожникам кочки не страшны, и уж тем более после кочек их не уводит так сильно влево. Чертыхнувшись, Сайно грубо выкрутил руль, стараясь спасти их от прямого попадания в кювет и зажал тормоза. Эти несколько хаотичных секунд казались взбудораженному адреналином мозгу очень длинными, и матра шумно выдохнул, опуская голову на руль, когда с неровным рывком машина наконец остановилась. Около пяти вдохов и выдохов они просидели в абсолютной тишине, тупо глядя перед собой. Первым отмер Сайно: осыпая все вокруг явно пустынными ругательствами, он раздраженно выхватил из подлокотника фонарик и рывком открыл дверь. Тигнари слегка засуетился, так и не выпустив из рук ремень безопасности, что успел крепко сжать, но прежде, чем он спросил бы что-то, мужчина снова заглянул в салон, коротко попросив: – Не выходи пока, сиди тут. Убедившись, что фенек послушно остался на пассажирском сидении, генерал щелкнул кнопкой фонарика и направил луч на заднее левое колесо. То оказалось целым, зато переднее уныло расползлось по асфальту, не изъявляя никакого желания больше держать форму. Рассмотреть масштаб повреждения оказалось трудновато, дождь нещадно заливал лицо, и приходилось постоянно моргать, чтобы сбросить мутную пелену с ресниц. Сайно наугад скользнул островком света по дороге, откуда они приехали, но не смог разглядеть, что же именно так сильно повредило плотную резину. Разочарованно цыкнув, от подошел к багажнику, надеясь найти там если не запаску (скажем так: багажники матр были рассчитаны немного на другое наполнение), то хотя бы аварийный знак. Такой там, к счастью, оказался, но больше ничего полезного! Серьезно, на этой машине ездил какой-то идиот. Пустынник обязательно отчитает последнего водителя по первое число. – Колесо пробило, сильно, – установив знак и прижав его какими-то камнями с обочины, Сайно вернулся наконец в машину, дергано стирая рукавом холодную влагу со щек. Он не спал уже больше суток, провел важные переговоры и совершенно точно не горел желанием застрять на ночь посреди шоссе. – И что будем делать? – аккуратно, словно чувствуя заведенный настрой водителя, подал голос Тигнари. Матра взглянул на его обеспокоенное, побледневшее лицо и мысленно простонал. Ладно, фенек ведь не виноват, что так вышло, нет смысла на него злиться. – Мы сейчас примерно в середине пути. Учитывая время, никакой механик сюда не поедет. Я попробую связаться с госпиталем или с кем-то из наших, – несмотря на безумно желание биться головой об руль, прозвучало достаточно спокойно. – Тогда я посмотрю, можно ли вызвать эвакуатор, – оживился брюнет, шаря рукой в сумке в поисках телефона. Да, идея с эвакуатором была отличной. Только ей совсем не суждено было реализоваться. Спустя несколько тщетных попыток открыть браузер, Тигнари тяжело вздохнул, умоляюще глядя на единственную полоску приема мобильной сети. Полоска несколько раз мигнула и исчезла совсем, сменившись категоричным крестиком. Лис несколько раз перезагрузил телефон, даже вытащил и снова вставил сим-карту, но итог был все равно один – «только экстренные вызовы». И судя по мрачнеющему лицу матры, у него ситуация была идентичной. – У меня совсем не ловит, – признался наконец брюнет, блокируя ставший таким бесполезным телефон. – Думаешь, это из-за шторма? – Скорее всего. Мы еще довольно далеко от сотовых вышек. С таким ветром сигнал просто не пробивается сюда, – Сайно потер переносицу и снова открыл водительскую дверь. – Попробую на улице поймать, а ты поройся в бардачках, там может быть рация или сигналка. – В этом нет смысла. Только вымокнешь до нитки, – запротестовал Тигнари, импульсивно перехватив генерала за запястье и тут же разжав пальцы. Пустынник одарил его долгим, молчаливым взглядом; в блеклом свете потолочной лампочки глаза его казались темнее венозной крови, только перламутровое сомнение бликом прокатывалось по радужке круг за кругом. – Тогда нам остается только ждать, пока буря закончится и появится связь, – со вздохом сдался Сайно. Фенек подался немного вперед, принюхиваюсь к влажному ветру, запрыгивающему в салон из полуоткрытой двери, и подметил как бы между делом: – Еще довольно долго. Может, даже всю ночь. – Ты это что, по запаху понял? – Кхм, вроде того, – своих повадок лис никогда не стеснялся, но иногда пояснять их было несколько неловко. – Я долгое время жил в Гандхарве, там частые дожди. Вот и научился определять со временем. – Удивительно, – задумчиво нахмурился матра, но спустя пару секунд от чего-то весело хмыкнул. – Вот уж точно держишь нос по ветру. Внезапный каламбур настолько сбил Тигнари с мысли, что он даже забыл поинтересоваться, зачем мужчина все же вышел из машины. Это сейчас что… типа шутка такая была? Тем временем Сайно решил действовать радикально. Раз уж придется торчать тут довольно долго, а может даже до утра, стоит обеспечить себя условиями чуть более приятными, чем сидеть на одном месте и рассматривать дождь через лобовое стекло. Первая идея и стала выбранной из всех возможных вариантов, и матра разложил задний ряд сидений, превращая багажник в своего рода большую кровать. Так как минимум кто-то из них сможет поспать, да и такой скованности в перемещениях уже не будет. Оставалось только хорошенько прогреть машину, потому что ледяной ветер с улицы порядком подпортил температуру внутри салона. Глядя на стену воды снаружи, Тигнари категорически отказался туда выходить, вместо этого он просто перелез через подлокотник, устраиваясь с ногами на сидении напротив места, которое занял Сайно. Едва ли провести ночь почти что в лесу, запертым в машине с Генералом Махаматрой было его мечтой. Напротив, данная ситуация никаким веселым приключением не казалось, над головой упорно мигала лампочка, напоминающая о небезопасности положения лиса. По правде говоря, ему не хотелось плохо думать о Сайно, ведь сам по себе он ему ничего ужасного не сделал, даже наоборот. Но это было чем-то сродни фобии: находиться в постоянном ожидании падения, не ослаблять бдительность. Просто потому, что ему уже было достаточно, и повтора прошлых ошибок нужно было избегать всеми силами. – Нашел только полупустую упаковку печенья, – выложив упомянутую добычу на сидение между ними, усмехнулся Тигнари. – Видимо, это наш ужин, – снимая кобуру, ответил матра. Хоть он и пробыл на улице совсем немного, пока ходил вокруг машины, плечи и верхняя часть рубашки успели неплохо намокнуть, а с челки и вовсе капало на нос, из-за чего тот раздражающе чесался. К счастью, на запястье Сайно всегда была пара простых черных резинок, ношение которых было альтернативой постоянным стрижкам. Несколько раз прочесав волосы пальцами, чтобы те не превратились через пару часов в гнездо из колтунов, мужчина небрежно стянул пушистые белые пряди в тугой хвост на затылке. Что ж, так, по крайней мере, удобнее, да и рубашка высохнет быстрее. – Держи, – вполголоса, будто сомневаясь в необходимости слов, произнёс Тигнари, протягивая пустыннику найденную в сумке упаковку бумажных салфеток. Пару раз удивленно моргнув, матра все же не стал отказываться и, принимая из бледных рук упаковку, благодарно улыбнулся. Улыбка вышла немного тусклой, зато действительно искренней, что лис определенно смог уловить, тут же навострив уши. Сайно действительно не понимал, почему его так удивляют совсем обычные вещи. Наконец, обтерев лицо и шею, пустынник перестал чувствовать себя мокрой псиной и с облегченным выдохом откинулся головой на лед оконного стекла. Без мерного стука дворников возникало ощущение, что время замерло вовсе, неудобно свернувшись калачиком на небольшом расстоянии между двумя заложниками суровой непогоды. Сайно казалось, что если поднять руку, в ладони подобно потяжелевшей паутине осядут нити неловкости, протянувшиеся от Тигнари до него и обратно. Язык чесался что-нибудь сказать, выбрать лучшую шутку из бесконечного списка и рассыпать слова по образовавшейся тишине. Но в голову ничего не шло, не получалось придумать ни единой темы, а невнятные обрывки идей только больше все путали, и от них хотелось отмахнуться, как от назойливых насекомых. Генерал Махаматра не был человеком особо общительным. Он мог и прекрасно умел говорить что нужно, как нужно и когда нужно, но если речь заходила о праздном общении, тут он уже не чувствовал себя так свободно. Нет, он разбирался во многих отраслях, умел слушать и очень любил конструктивные споры, словом, собеседником был интересным. Только вот беседовать как-то было не с кем. Причин, по которым у него не складывались близкие отношения с людьми, было огромное множество, и не сказать, что Сайно не пытался. Просто в какой-то момент жизни пропала (или же он сам убедил себя в этом) потребность, и социальные контакты вне работы свелись к минимуму. Меняло ли внезапное появление ушастого подопечного эту закономерность? В сути – нет, но Тигнари был очень занятным. Наделенный довольно нестандартным мышлением, он был как раз тем, с кем матре подсознательно хотелось разговаривать. Когда лис немного пришел в себя, у них начали удивительно легко складываться простые повседневные разговоры. Безликие, но почему-то очень приятные, словно было в них что-то успокаивающее, совершенно не вяжущееся с объединяющими их обстоятельствами. А дальше этих похожих на мыльные разводы бесед ни о чем никто шагнуть не решался. Устойчивой картонной стеной между ними всегда сохранялось какое-то «но». – Ты умеешь играть в Священный призыв семерых? – вдруг осенило Сайно, и он резко выпрямился, воодушевленно блеснув сердоликом глаз. – Священный призыв? – озадаченно повторил Тигнари, и уши его наклонились в разные стороны, как если бы он развел руками. – Ты об игре? Не сказать, что много играл, но правила знаю. – Не хочешь сыграть? – Сейчас? – Сейчас, – кивнув, пустынник потянулся к висевшему на спинке водительского сидения пальто и вытащил из внутреннего кармана два небольших кожаных чехла, в каких обычно носили колоды любители этой игры. – Колоду можешь выбрать сам. – Откуда у тебя вообще с собой Призыв? – фенек был настолько удивлен происходящему, что чехол взял наугад, высказав тем свое согласие на игру. – Настолько любишь карточные игры? – Только эту, – сияя почти что детским энтузиазмом, Сайно аккуратно размотал шнурок крышки кейса. – Мне нравится, что несмотря на бесчисленное множество стратегий, ход игры можно поменять всего одним ходом. К тому же, у каждого матры должна быть своя небольшая слабость. Поэтому ношу с собой на случай, если будет, с кем сыграть. И слабостью великого Генерала Махаматры, значит, были карты? Ненадолго застряв на том, с какой бережностью покрытые мелкими шрамами пальцы перебирают карты поддержки, фенек наконец уделил внимание своей колоде. Команды были равными по силе, с голографическим дизайном и, видимо, в коллекционных рубашках, потому что ни на одной другой колоде брюнет таких не встречал. Собрана пачка была действительно хорошо, даже профессионально. Тигнари бы подумал, что это одна из готовых пачек на продажу, но что-то в поведении матры убеждало в том, что каждая карта была подобрана им вручную. Лис даже мог нарисовать в голове картинку того, как после поимки какого-нибудь ужасного человека Сайно садится за стол и любовно перебирает игровых персонажей в своей коллекции, а потом несколько часов педантично и выверенно собирает одну игровую руку за другой. Картинка казалась, несмотря на свою комичность, невероятно правдоподобной. И даже милой. – На что играем? – рассматривая со всех сторон увесистый восьмигранник дайса, – даже те были каноничные, – поинтересовался лис. – Можешь сам придумать ставку, если сможешь выиграть. Мне достаточно самой игры, но учти, я не стану поддаваться. – Я не нуждаюсь в поддавках, так что сражайтесь в полную силу, Генерал Махаматра, – гордо фыркнув, Тигнари чуть вскинул голову, чем вызвал у пустынника беззлобную усмешку. Первый ход был за ученым. Встряхивая в кулаке дайсы перед броском, лис задумчиво закусил губу, взглянув на сосредоточенного мужчину напротив. Было столько всего, о чем он хотел бы спросить из необходимости или чистого любопытства, но не было никакой уверенности, что Сайно захочет ему что-то рассказывать. Впрочем, кто не рискует, тот потом не тусуется ночью в машине с городской легендой. – Есть кое-что, что мне непонятно, – все же решился фенек, когда первые пару ходов были сделаны. Сайно вопросительно промычал, мол, спрашивай на здоровье. – Быть пустынником ведь необязательное условие для вступление в матры. Да и матрой становиться необязательно, если ты пустынник, но все же в штабе таких большинство. Мне стало интересно, есть ли какая-то причина, по которой именно они составляют большую часть твоих подопечных? – А сам как думаешь? – выдвигая вперед карту персонажа, Сайно хитро и даже как-то испытывающе взглянул на собеседника из-под ресниц. – Думаю, что ты слишком умен, чтобы нанимать кого попало из соображений землячества или чего-то подобного. К тому же, я заметил, что все матры, даже на самых низких должностях, наделены какими-то выдающимися качествами, будь то физическая сила, меткость или что-либо еще. Но разве на такое обратишь внимание в обычной жизни? Не могу понять, по какому принципу выбираются будущие матры. – Минус четыре, – озвучил нанесенный урон беловолосый, отчего Тигнари возмущенно забил хвостом из стороны в сторону. Стоило сосредоточиться получше, а то его разобьют в пух и прах в ближайшие пару раундов. – Может, я поторопился, взяв тебя под протекцию. Сейчас разберешься в устройстве организации и станешь вражеским шпионом, – по серьезному и спокойному тону матры трудно было понять, шутит он или серьезно, и Тигнари невольно нахмурился. – Я не езжу по дворам и не вербую людей, если ты об этом. Ты наверняка знаешь, даже спустя столько лет доверие к народам пустыни очень шаткое, отчего бывает почти невыполнимо достойно устроить себе жизнь. Ты можешь либо всю жизнь просидеть на родных землях, ведя хозяйство или занимаясь торговлей, а можешь попытать удачу. – Удача – это жить наравне с сумерцами, я правильно понимаю? – от этой мысли становилось немного печально, и лис разочарованно вздохнул, когда ответом на его предположение стал уверенный кивок. Это было так несправедливо, лишать кого-то стольких перспектив просто из-за места его рождения. – А что в случае неудачи? – Есть два пути: стать преступником в любом проявлении или примкнуть к матрам. Конечно, если тебе на это хватит ума и таланта. Наша работа требует определенной выдержки и взглядов, одного желания тут недостаточно. Служба матр требует огромных жертв, но взамен дает хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне. – Как-то это излишне сурово, не находишь? Посвящать всю свою жизнь службе просто от не имения альтернатив. Я пас, – чуть откинувшись назад, Тигнари попытался найти в удлиненных тенях, что отбрасывала пушистая челка на скулы, какой-то ответ. В конце концов, Сайно даром что не жил на работе, ему определенно впору обсуждать тему о жертвах. – Хотя, я не сомневаюсь, что есть те, кто изначально стремился стать именно матрой. – Есть, и довольно много, – прекрасно уловив подкол, Сайно не сдержал смешок. – Но не думай, что матры живут в штабе и только и делают, что создают и разрушают соглашения. Мы такие же люди, как и все остальные, у многих есть семьи и дети. Конечно, существуют определенные ограничения и сложности, но это так, как рассказывают городские байки. Фенек глубоко задумался над услышанным, даже пропустив момент, когда его уничтоженный активный персонаж был удален с поля. У любой сказки есть свой реальный источник. Значит ли это, что и жизнь матр раньше была куда больше похожа на эти самые «городские байки»? И если да, то с приходом к власти Сайно порядки действительно сильно поменялись. Так или иначе, теперь видение и понимание брюнетом людей, которые сейчас по воле судьбы его окружали, стало чуть более полным. Стало даже немного стыдно за то, что он действительно считал подчиненных Сайно машинами для работы и вооруженных погонь. Может потому, что сам генерал производил такое впечатление. Видимо, тоже ошибочное. Время за игрой летело совсем незаметно. Тигнари не был большим фанатом подобных развлечений, но наличие достойного соперника, как оказалось, многое меняло. Выиграть фенек смог только в четвертой партии, проанализировав все неудачи прошлых и с недовольным видом, но все же выслушав советы противника. Чем больше они отыгрывали, тем длиннее и напряженнее становились раунды, все больше и больше напоминая сложное стратегическое столкновение, а не красивую карточную забаву. Гремящее кандалами при каждом вдохе напряжение, что до этого чувствовалось в каждом их близком взаимодействии, как-то само потерялось, рассеялось в шуме ледяного ливня снаружи. Так иногда случалось, что одно событие весомо сокращало дистанцию между до этого чужими друг другу людьми, завязывало их жизненные пути в узелок. Случайная буря справилась с тем, с чем не могли совладать ни совместное проживание, ни партнерская договоренность, ни десяток других условий. Она помогла Тигнари наконец осознать, что Сайно не особо-то и похож на ужасный образ, ему приписываемый. Этот маленький, тихий щелчок в голове будто ослабил сотни кожаных ремней, стягивающих грудную клетку. Кандакия сказала, что многое меняется, и была совершенно права. Что-то постоянно меняется вокруг нас, то рассыпаясь в ладонях залитыми слезами осколками, то разворачивая дорожные указатели, а иногда и вовсе неожиданно выстраивая прямо у нас перед носом то, чего мы никогда не замечали. И если честно, Тигнари уже стер руки в кровь в попытках удержать в руках сразу все поводья. Пусть меняется, как хочет. – В Сумеру ведь почти не бывает снега, – удобно подкладывая руки под голову, возразил брюнет. За чередой карточных партий и обсуждений первых попавшихся тем последовало куда более спокойное и ленивое времяпрепровождение. Они оба очень устали, пачка с печеньем давно опустела, а погода все никак не унималась, прилипая к голове сонной тяжестью. Уже улегшись на своей половине машины и уютно обняв собственный хвост, фенек предложил сыграть в «две правды, одну ложь», поскольку прекращать приятную беседу совсем не хотелось. Признаться честно, в круговороте собственных проблем ему не хватало чего-то такого… естественного для людей. – То, что бывает здесь, едва ли можно назвать снегом, – согласился Сайно. После рассказа брюнета о его опытах со случайными грибами в лесу как-то не осталось фантазии на собственные две правды, не говоря уже о лжи, поэтому матра назвал первое, что пришло в голову. Однако Тигнари попался, сильно удивленный тем, что пустынник из любых возможных погодных условий больше всего любил снег. Вообще, генерал не был привередливым и мог привыкнуть к любой температуре и влажности, но именно в снеге было что-то завораживающее, что заставляло его остановиться и на пару долгих минут перестать думать о чем-либо. – Но в Мондштате есть территория, круглый год укрытая снегом, – продолжил он, разглядывая черноту над собой. Чтобы сохранить немного топлива, как только салон хорошо прогрелся, печку и свет решено было выключить, так что теперь было так темно, что если поднести к лицу руку – вряд ли ее разглядишь. – Я много времени гулял там, когда впервые ездил по работе. Сильно впечатлился. – Заграничные командировки, значит, – широко зевнув, Тигнари прикрыл потяжелевшие веки. Когда погас свет, Сайно начал говорить гораздо тише, почти шепотом, и острый лисий слух с огромным удовольствием улавливал мягкие и низкие вибрации голоса, как колыбельную. – Неплохо устроились, генерал. Я вот никогда не выезжал из Сумеру… времени не было… Пустынник хотел был спросить, было ли место в других регионах, куда лис хотел бы отправиться, но вовремя вслушался в ритм чужого дыхания. Ученый бы все равно ему не ответил, поскольку уже уснул, наверняка даже во сне приняв защитную позу и прижавшись к самой дальней стене. И все же, у Сайно между позвонков отчего-то растекалось такое теплое спокойствие… *** Буря стихла к раннему утру, и день начался с густого, укрывающего землю пуховой периной тумана. Из-за него и повисших над самыми верхушками деревьев облаков свет казался каким-то серо-голубым, остро режущим по глазам. Укрыться от такого было сложно, и Тигнари недовольно замычал, пряча лицо в сгибе локтя. Ему снилось что-то размытое, неуловимо-приятное, но он не смог запомнить ни единого момента, только ощущение, что во сне он прижимался к чему-то очень теплому, даже горячему. Температура в машине точно такому определению не соответствовала, и как только в еще сонном мозгу появилась мысль о том, чтобы вылезти в жестокую «наружу», по коже фенека пробежали мурашки. Замерзший нос, ощущавшийся немного чужим, уловил в воздухе совсем рядом что-то не характерное самому Тигнари. Пахло бархатистым, дымчато-древесным одеколоном и немного дождем. Озадаченный этой находкой, лис все же приоткрыл глаза и вяло огляделся. В машине он был совсем один, генерал, судя по звучавшему с улицы южному наречию, решил не будить его телефонными разговорами. Значит, связь была, новость просто отличная. Приподнявшись на локтях, брюнет наконец обнаружил то, благодаря чему его не потревожил осенний холод, и от чего исходил посторонний запах. Помимо собственной куртки и хвоста Тигнари укрывало еще и пальто Сайно, которое благодаря приличной длине смогло спрятать лиса целиком, не считая, конечно, ушей. Аккуратно стянув с себя импровизированное одеяло, он неловко потер шею и покосился на фигуру матры за окном. Ему в одной рубашке должно быть куда холоднее, чем Тигнари, разве нет? *** Было в Караван-Рибате одно очень популярное место – восточная площадь. На самом деле, это и площадью назвать было трудно, скорее квартал, просто в центре него шла колоритно украшенная аллея, вот название и прижилось. К этому месту стекались все торговые улицы района, хотя сама площадь была скорее местом развлекательным. Магазины здесь были, но мало кто их посещал – у частных торговцев и благовония ароматнее, и шелка нежнее и украшения лучше блестят. Зато конкуренцию заведениям восточной площади мог составить только Порт Ормос. Здесь не было шикарных ресторанов, публика неподходящая, но было множество баров, кафе с традиционной южно-сумерской кухней, кофеен, где подавали невероятный кофе, который был на сотни уровней выше жижи в картонных стаканчиках из сетевых кофешопов, и даже парочка клубов. Молодежь стягивалась сюда каждый вечер, по праву считаясь теми, кому это место по большей части принадлежало. Приезжали даже студенты из соседних районов, а иногда и из центра, чтобы провести здесь выходные с размахом. Цены были приемлемые, еда – действительно вкусной, а полицейский патруль сюда не заглядывал. Только мало кто знал, что в картах объезда почти весь Караван-Рибат был перечеркнут красным. Так же, как был перечеркнут Аару и парочка других мест. – Только не говори, что нам сюда, – скептически вскинув бровь, фенек показательно посмотрел сначала на дверь заведения, потом на сопровождавшего его матру. На самом краю квартала было несколько баров своего рода премиум-класса. Школьников сюда попросту не пускали, зато пускали тех, кого милым сумерским подросткам лучше никогда не встречать. В основном это были лаундж-бары, но выделалось среди них одно местечко – кальянная под витой неоновой вывеской «Шиша 365». – Именно сюда, – усмехнулся Сайно, проходя мимо охранника на входе так, будто его там и не было. Но едва переступив порог, мужчина остановился, чуть наклонившись к лису. – Держись как можно ближе ко мне и ни с кем не разговаривай, даже если спросят, понял? – Понял, – кивнул Тигнари, для достоверности делая еще шаг к пустыннику, почти врезаясь носом в его плечо. Проверять, имеют ли предупреждения Сайно под собой основания, он не собирался, да и в конце концов, если вокруг тебя куча сомнительных личностей, Генерал Махаматра – самый надежный спутник. Внутри «Шиши» играл нехарактерный подобным заведениям джаз и стоял густой табачный смог. Воздух в помещении был сизым сам по себе, лишь иногда в глубине темно-фиолетового зала взмывали под потолок всполохи белого дыма. Глаза сразу же начинали слезиться, а вдохнуть полной грудью и вовсе было невозможно, не начав кашлять, поэтому Тигнари прижал к носу рукав мягкого свитера, надеясь хоть так спастись от убивающего его рецепторы запаха. На чуть потертых бархатных диванах развалились немногочисленные посетители, на вид – преступные авторитеты старой закалки. Увешанные золотыми украшениями, в пестрых рубашках и с намертво прилизанными редкими волосами с четкой сединой на висках. Кто-то курил в одиночестве, кто-то в компании молоденьких девочек или парней в облегающих нарядах, но все они как один сбавили тон, когда двое новых гостей показались у стойки бара. Напрягая слух, Тигнари смог разобрать недовольные и встревоженные перешептывания, в которых завсегдатаи кальянной пытались угадать причину визита матры, да еще и с каким-то незнакомцем. На первый вид не особо опасное место начинало заполняться трескучим концентратом этой самой опасности. Не нужно было даже оборачиваться, чтобы почувствовать на себе несколько пар пристально смотрящих глаз. Чувство это было неприятное, липкое, словно снова посадили в ячейку аукциона, но на этот раз еще и подсветили прожектором. – Дори у себя? – коротко спросил у бармена Сайно и, словно почувствовав неладное, невесомо подхватил лиса под руку, таким простым жестом обозначая свою к нему причастность. – Да, у себя. Но она немного занята, – басом ответил бармен, ростом наверняка достигающий пары метров. – Ничего страшного. Отведи нас к ней. Большего было не нужно. Бармен послушно кивнул и отложил мятое белое полотенце прежде, чем выйти из-за стойки. Следуя за ним через весь зал к служебному входу, генерал так и продолжал придерживать спутника (за что тот глубоко внутри был безмерно благодарен), восстановив минимальную дистанцию только тогда, когда от главного зала их отделяла закрытая дверь. Путь до осведомителя напоминал скорее катакомбы, он состоял из огромного количества служебных помещений и бетонных коридоров, и было не понять, уходят они вниз под землю или просто петляют. Бармен остановился у двойных деревянных дверей с золотистой табличкой “Госпожа Дори”. – Я люблю мору-у, – доносилось из-за двери невероятно фальшивое пение. Сайно, впрочем, оно совершенно не напугало, и он по-хозяйски распахнул дверь. – А мора любит ме-е-ня-я… О Архонты! Не завершив свой вокальный шедевр, невысокая девушка в забавных розовых очках громко вскрикнула, схватившись за сердце. Вернее, прижав к груди толстую пачку купюр, которые, видимо, пересчитывала. Стопка точно таких же пачек лежала перед ней на столе, заваленном, как и весь кабинет, каким-то хламом. Тигнари непонимающе моргнул. – Ах, Сайно, мой дорогой Генерал Махаматра, – залилась высоким голосом девушка, драматично отбрасывая за плечо розовые кудри. – Разве можно так пугать честных людей? – Это ты-то честный человек, Дори? – усмехнулся в ответ матра, скрещивая руки на груди. – Я думал, ты будешь мне рада. – Рада я, рада! Конечно рада. Ты всегда очень ценный для моего скромного заведения гость. А кто это с тобой? – Меня зовут Тигнари, – не дожидаясь, пока его представят, ответил лис. Из-за очков на него блеснула любопытством пара золотых монеток-радужек. – А-а, припоминаю, ты говорил. Что ж, тогда приятно познакомиться, Тигнари! Друзья Генерала – мои друзья. Я Дори, лучший торговец всего Тэйвата, так что если что-то будет нужно… Ох, не смотри на меня так жутко, я просто проявляю вежливость! Ну что за человек… Тигнари непонимающе посмотрел на спутника, и быстро понял, что обращалась Дори именно к нему. Только вот вопреки ожиданиям, тяжелый взгляд, который обычно заставлял людей затихнуть, на нее особо не подействовал. – Ты нашла, что я просил? – полностью игнорируя перформанс владелицы «Шиши 365», продолжил мужчина. – Нашла, нашла, – отмахнувшись от него, как от назойливой мухи, девушка полезла в ящики стола, очень скоро положив на стол стопку каких-то фотографий. Пачки с деньгами она бережно отодвинула в сторону. – Но не все так просто. Тигнари, ты сможешь узнать кого-нибудь или что-нибудь в этих снимках? – будто внезапно став серьезной, спросила Дори. Внутри фенека что-то тревожно напряглось, но он все равно прошел к столу и взял крупно напечатанные изображение в руки. На фото было совершенное разное: люди, дома, машины, какие-то логотипы, и на первый взгляд совершенно ничего общего или даже логичного в них не было. Так же показалось и Тигнари, но когда он отложил в сторону несколько бесполезных снимков и принялся рассматривать следующий, сердце вдруг пропустило удар. На секунду он застыл, словно в оцепенении, мыслями уносясь на добрых полгода назад, в теплый весенний вечер. И будто живот заболел снова, и в висках застучало от боли и страха, даже ладони, содранные об асфальт и горящие от веревок запястья начали гореть и неприятно чесаться. Он будто до сих пор сидел там, в душном кожаном салоне автомобиля, зажатый между двух мужчин в строгих костюмах, и снова… – Эй, – Сайно позвал почти шепотом, аккуратно касаясь пальцами наряженного плеча. Тигнари крупно вздрогнул, силой выдергивая себя из паутины неприятных воспоминаний и обернулся на него. – Все хорошо? – Да, я в порядке, – прочистив горло, ученый положил злополучный снимок отдельно от «забракованных» и поднял глаза на Дори. – Этот значок был на документах, что мне показывали, когда притащили на переговоры по поводу долга, – пояснил он. – Он же был на чехлах в машине и на ковре в доме, куда меня привезли. Больше походило на офис в частном доме. А, вот этот дом, – пару изображений спустя стопка пополнилась новым снимком. Потом к ним добавились еще два. Фотография человека, с которым Тигнари тогда беседовал, если подобное можно назвать беседой, и грузовой автомобиль, что был припаркован во дворе. Остальные картинки ни о чем лису не говорили. – Что ж, видимо, ты все же говоришь правду, – усмехнувшись, заключила Дори. Вокруг нее как-то почти игриво танцевала совсем слабая энергия электро, будто выплескивалась на кожу в такт эмоциям. – То есть ты не поверила данной мной вводной? – почти загробным голосом поинтересовался Сайно, мгновенно сделав воздух в подвальной комнате ледяным и жестким. Дори только теперь испуганно икнула, подпрыгнув всем телом, и быстро замахала руками. – Ты все не так понял! Не серчай, разве могла я тебе не поверить? – тараторила она. – Но ведь иначе мы никак не могли проверить его слова. А речь, знаешь ли, о серьезных людях идет, тут ошибиться нельзя, а то все камни в мою голову полетят и… – Так ты знаешь, кому Ибрагим продавал исследования? – Ну, он не совсем продавал, он, будет правильнее сказать, крупно налажал, – девушка откинулась в кресле и, закинув ноги на стол, принялась вещать дальше. – Те ребятки, которых опознал дорогой Тигнари, работают на Шархана. Как раз Шархан и одолжил этому червяку кругленькую сумму. Вернее, сначала это должна была быть покупка: Шархан оплачивает расходы, а Ибрагим за это предоставляет ему прекрасную “добавку”. – Добавку? – с леденеющим сердцем уточнил Тигнари. – Неужели мои худшие опасения.. – Да-да, они толкают наркоту, ну и хотели разбавлять ее одной из тех штук, что ты выводил, чтобы выгоднее было продавать под видом дряни нового поколения. Только вот что-то они не то нахимичили или эта добавка не подошла, короче прогорела у них целая партия. О таком количестве порченого товара быстро доложили Кадиру, тому, что покрывает рынок в северных районах, он настучал своему доверенному по шапке и потребовал возместить убытки. А с Ибрагима-то не спросить, он слинял уже. – А документы оставил на меня, – подытожил брюнет, раздраженно дернув ухом. – Что за идиотизм – мешать синтетический наркотик с соединениями растительного происхождения. К тому же, в моих исследованиях не было ничего, что было бы возможно так использовать. – Я думаю, твои исследования претерпели некоторые изменения к моменту, как попали в руки Шархана, – сказал Сайно, медленно склоняя голову набок. Взгляд матры был прикован к логотипу на фотографии, а сам он выглядел невероятно задумчивым. – Дори, есть вариант выйти на Кадира через посредника? – Есть конечно, – фыркнула девушка, снимая, наверняка для большей загадочности, свои очки. – Но это будет о-очень сложно, дорогой мой Генерал. – Цена в этом случае не проблема. Главное, выполни работу. – А что, если мне в этот раз нужна от тебя не мора, а что-то другое? Повисла пауза настолько тяжелая, что даже пролетающая мимо мошка упала бы под ее грузом. Сайно и Дори неотрывно смотрели друг другу в глаза, будто два хищника выжидали наилучшего момента для нападения. Лис даже предположить не мог, о каких посредниках и какой оплате идет речь, но в этот момент он был почти уверен, что между двумя лидерами преступного мира решается очень важный вопрос. – Тигнари, – наконец обратился к нему матра, не отрывая взгляда от девушки. – Подожди меня в коридоре.