Заблудившиеся в одиночестве

«До убедительности, до У б и й с т в е н н о с т и — просто: Две п т и ц ы вили мне гнездо: Истина — и С и р о т с т в о» (М.Цветаева)

      — Игорь, — голос Олега по телефону звучит напряжённо. — В интернете запостили Серёжины рисунки. С Птицей.       Игорь потирает зажмуренные веки: это именно то, чего они ожидали. И опасались.       — Серёжа знает? Как он?       — Нервничает. Хочет связаться с Пчёлкиной, попросить переключить внимание на что-то другое. Может уговорить кого-нибудь из своих кругов дать ей интервью, чтоб перекинуть всплеск активности к другой персоне.       — Пусть пробует. Я уточню у Дубина, есть ли шорох в Управлении.       — Ты заглянешь? Серёжа был бы рад увидеться.       Плюс Олега в том, что он не мнётся и всегда говорит прямо. Во всех ситуациях, кроме тех, когда дело касается лично его. Так что «рад увидеться» только Серёжа.       — Да, заскочу обязательно.       Игорь кладёт трубку, не прощаясь, и возвращается к прерванному занятию. Мужик, привязанный к стулу, становится чуть более разговорчивым и уже реже плюётся в Игоря оскорблениями вперемешку со слюнями и кровью. «Допрос» занимает ещё пару минут, после которых бандит выдаёт версию, которая больше соответствует имеющимся уликам.       Игорь вытирает руки о первую попавшуюся тряпку, входит из гаража и кивает своим ребятам. На сегодня его роль здесь закончена: остаётся лишь разобраться с полученными наводками. Майор прикидывает, ждёт ли до завтра копание в бумагах и поднятие личных дел по новым именам. И припоминая волковское: «нервничает», решает, что ждёт.       Ребята из его группы заняты разбором в гараже, так что добираться ему приходится на своих двоих. По дороге он звонит Дубину, и тот успокаивает информацией, что никто не обратил внимания на пост во «Вместе» про Сергея Разумовского. И никак не связал его с Чумным доктором.       — Я тебе ссылку скину, сам посмотри. — Дима на том конце телефона щёлкает мышкой. — Конечно, если постараться, можно провести параллель, но… Это никак не улики. Вам не о чем волноваться.       Игорь отключается, и через пару секунд смартфон вибрирует о новом оповещении. Пост в «Вместе» про Сергея Разумовского анонимный, содержит краткий текст про детство и «тягу к творчеству» с прикреплёнными детскими рисунками.       — Мрачновато, — Кот запрыгивает на скамейку, чтобы заглянуть в экран.       — И жутковато, — соглашается Игорь, рассматривая исчерченные красным и чёрным силуэты: огромный клюв, огонь, крылья.       — Птица, — вздыхает Кот.       Игорь не отвечает, блокирует телефон и смотрит на Фонтанку. В голове калейдоскоп мыслей о Птице, Сергее, Олеге, Чумном докторе и прогремевших взрывах.       За этот месяц некоторые вещи поменялись. В мелком плане — у Игоря появился смартфон, в глобальном — своя комната в башне-офисе «Вместе». И возражения о том, что он не может всё это принять, разбивались о несокрушимую и железную в своей логике фразу Волкова: «ты и так всю жизнь принимал больше, чем нужно».       Об этом они, кстати, так и не поговорили. Игорь понимал, что Волкову нечего сказать, кроме извинений. Отправляться в Сирию, зная, что вся твоя боль будет разделена родственной душой — подло. Но им были нужны деньги. Им нужно было встать на ноги.       И они встали. Ценой его изнурительных бессонных ночей, криков в подушку и оглушающей боли и провалов в беспамятство. Но Игорь не мог никого из них винить. Только его силами Олег выкарабкался из самоубийственной Сирии. Только благодаря ему, они теперь втроём.       Зато теперь подпитка в виде сил, бодрости и здорового сна от Волкова стала ежедневной. В Управлении начали поговаривать, что Игорь стал выглядеть лучше. Гром скромно отводил глаза и старался не заострять на этом внимания. Про найденных родственных душ он не сказал Прокопенко, а вот с Юлей и Димой поделился. Друзья новость о его однополых соулмейтов восприняли радостью, и Игорь, как ни старался, не мог найти в счастливой улыбке Юли и ободряющей ладони Димы ни капли неискренности или предубеждения.       Шуточки про первый раз, тройничок и прочие пошлости были пресечены Котом ещё в самом начале. Даже сам Игорь не видел её такой дикой и опасной. Зато и Агата, и Ричард мигом поняли, что эту тему трогать нельзя.       Да и говорить пока было не о чем. Отношения их странного тройного союза были ещё очень зыбкими: когда Игорь мог, они встречались по вечерам в Башне Разумовского, разговаривали, пытались прощупать почву, чтобы понять, как им относиться друг к другу. Изредка выбирались в рестораны, чаще — Волков готовил в башне, удивляя Игоря столь нешаблонным хобби.       Два раза Игорь оставался ночевать в своей комнате и постыдно признавался сам себе, что пользоваться благами богатого Разумовского было удобно. Просторная ванна, всегда острая бритва, душистые полотенца, скинутые в химчистку вещи — всё, на что он забивал в своей квартире, оказывалось естественным и удобным в Башне. А ещё — смартфон и такси класса «комфорт» до работы.       Игорь был не глуп и понимал, что его пытаются купить в лучших традициях «Красотки», но… Но эти двое также почувствовали вкус лучшей жизни совсем недавно. Ни Серёжа, ни Олег, выросшие в детдоме, дорвавшись до денег, не потеряли голову и не стали той прослойкой, которую презирал Игорь. Они ратовали за справедливость и пытались исправить этот мир к лучшему.       Под эти размышления он добирается до Башни, попутно смотря на часы — ещё только пять вечера: так рано он ещё здесь не появлялся. На входе его привычно пропускают без вопросов, и Игорю уж не надо доставать ни удостоверение, ни карточку для входа.       Марго в лифте распознаёт его по лицу и информирует, что «Сергей с Олегом в общей гостиной». Двери открываются, и Игорь и Кот заходят, одинаково ощущая волнение, как в первый раз. Не смотря на знак на руке, он всё еще боится, что его не примут. Что с ним общаются из жалости, что он третий лишний…       — Хватит, Игорь, — шипит Кот. — Возьми себя в руки.       Ей легко говорить: с Ленор они поладили легко и даже слишком быстро, чем стоило ожидать от деймонов разных видов. Вот и сейчас ворон подлетает к кошке, радостно перепрыгивает с ноги на ногу, расправляет крылья и красуется. В ответ Кот приветливо трётся об неё головой.       Игорь не понимает, почему деймонам так легко находить общий язык между собой. Он с лёгкой завистью смотрит, как волчица Олега, слишком крупная, чтобы участвовать в общих приветственных плясках, подходит, проводит языком по макушке Кота и садится с ними рядом.       Деймоны не лгут: они действительно рады быть вместе, им спокойно и уютно. И в этом нет притворства. В отличие от их людей.       — Добрый вечер. — Олег всегда вежлив, безукоризненно сдержан и привычно холоден.       Если бы Игорь не видел, как он смотрит и говорит с Серёжей, то никогда бы не поверил, что у этого хищного зверя могут быть слабости.       — Добрый, — Игорь кивает и пожимает руку. С одной стороны, отчуждённость и строгость Волкова помогают самому держать себя в руках и быть собранным. Никто не обещает от сожительства с соулмейтами радужных пони.       «Кстати, о радуге»…       Тактильный солнечный Серёжа подходит, обнимает без спросу и улыбается:       — Пришёл.       Игорь чувствует, как тает от этой лёгкости и внимания. Ему рады просто потому, что он есть. Просто, что он пришёл. И в этот момент, когда синие глаза смотрят на него с такой теплотой, ему кажется странными собственные мысли о ненужности и третьем лишним. Игорь логичен и понимает, что это никакая не влюблённость. Просто Сергей такой мягкий по натуре. Натуре, в которой Птица спит.       «Кстати, о птичках»…       Знакомство с ней произошло в один из вечеров, когда Игорь отказался оставаться ночевать. И дело было не в опасении, что ему не дадут уснуть. Никто из его родственных душ не стремился покуситься на его тело. Просто ночёвка казалась чем-то странным и непривычным. А дома было всё естественно и знакомо. Дома можно было забыть, что его родственные души, предназначенные судьбой это — Олег Волков и Сергей Разумовский.       Сергей, который внезапно вспылил, повысил голос и начал говорить какие-то глупости о том, что Игорь их не признаёт, пытался выпытать, есть ли у него кто-то ещё, и сверкал золотыми глазами.       Игорь своим не поверил, когда вместо голубых увидел эту желтизну. Растерянно обернулся на Олега, который удивлённым не выглядел.       — Познакомься, — Олег кивнул на недовольного Сергей. Тот стоял, уперев руки в бока и сверкая золотом, и продолжал бурчать о том, что Игорь эгоистичный, замкнутый и совсем не идущий навстречу их открытости. — Это Птица. Субличность Сергея.       — Типа злого альтер-эго?       — Можно и так сказать, — согласился Олег, но потом вздохнул: — Хотя нет. Птица не злой, просто… Менее социализированный. Но появляется не часто.       Птица снова зашипел, и теперь досталось Олегу, на которого обид было поменьше, большинство из которых сводилось к тому, что Волков не помогал уговаривать Игоря быть к ним лояльнее.       — Хорошо-хорошо, — Игорь поднял руки и медленно двинулся в сторону Сергея, точнее Птицы.       Сейчас он начал замечать разницу. Она была не только в глазах, но и в напряжённой осанке, как перед броском. В хищном наклоне головы и язвительном тоне. Даже внешне он казался другим. Более острым и колючим.       — Тише, — Игорь подошёл ближе, искоса рассматривая Птицу и держа руки в пределах его видимости. — Я могу остаться. Не стоит так психовать.       Сергей поморщился и недовольно зашипел. Сейчас он как никогда походил на своего деймона: будто бы стал чёрным вороном — мрачной птицей.       — Просто мне… Непривычно это и не просто. — Игорь говорил искренне, мягко. Он не уговаривал, а просто пытался дать понять свою точку зрения.              Серёжа нахохлился и скрестил руки на груди. Но хотя бы перестал шипеть. Олег, стоя поодаль, смотрел на эту сцену молча и не вмешиваясь. Игорь понимал, что у Волкова есть свои методы диалога с Птицей, но был благодарен за возможность пообщаться с ним самому. Это было так необычно — видеть, как человек превращается из знакомого в кого-то нового, другого, странного…       — Я не знал, что для тебя… вас это так важно, — Игорь подбирался ближе с каждым словом. — И я постараюсь учесть твои желания.       Серёжа косо посмотрел на него, подошедшего так близко, и, чуть поколебавшись, позволил себя обнять. Игорь победно выдохнул, стараясь прогнать мысль, что это первый раз, когда он обнимал Серёжу по собственной инициативе.       — О чём думаешь? — голос Ленор выводит Игоря из воспоминаний, и он пару раз моргает, приходя в себя. Погружённый в события, произошедшие пару недель назад, уже и забыл, что находится в Башне.       — О всяком, — отмахивает Гром, но ворон проходит по спинке дивана в его сторону и смотрит чёрными глазками-бусинками пытливо и строго.       — Не мучай его, — просит Сергей и садится рядом. — Главное, он здесь.       Серёжа мягко улыбается ему и, дождавшись ответной улыбки, ободряюще хлопает по руке. Он тактильный до невозможности, но сдерживает свои порывы, проявляя поразительную тактичность. Игорю хочется надавать себе по морде за страх и врождённое предубеждение, но проявлять такую же тягу к касаниям ему трудно. Он не видит в этом необходимости. Да и на примере отца отлично помнит, что привязанность не выражается в постоянных объятьях или прикосновениях.       — Ну, так что с рисунками? — Гром переводит разговор на важную тему. Ему не хочется портить настроение Разумовскому, но это необходимо обсудить.       — Это всё очень мутно, — Олег встаёт за стол, уперев кулаки в столешницу. — Мои подозрения таковы, что у Чумного доктора есть цель сделать виноватым в убийствах меня.       Игорь кивает: он не удивлён. У него и самого проскальзывала эта мысль, и он рад, что Олег озвучил её сам.       — Думаешь, что он пытается донести до общественности, что под маской ЧД — Олег Волков? — Игорь барабанит пальцами по подбородку, обдумывая услышанное.       Олег морщится на сокращение, но отвечает ровным голосом:       — Да. Но не думаю, что ему важен именно я. Возможно, это попытка очернить Серёжу. Но все известные полиции факты — первая жертва из «Радуги», волчица, образ с рисунков Серёжи — всё вертится вокруг нас.       — Или мы надумываем, — вступает в разговор Сергей. — Может, это просто совпадение.       Игорь ловит взгляд Олега — тот качает головой, но вслух не разубеждает. Верить в лучшее ни один из них не привык, и это отчего-то тёплой волной симпатии проскальзывает в сердце.       — Кто знает, что у него ещё припасено, — Игорь мрачен: ему не нравится этот персональный враг. Да — многие из жертв заслуживают наказания, но то, что к этим терактам приплетают Сергея и Олега…       — У меня нет идей, — Олег разводит руками. Он расстроен, и это проглядывается сквозь маску уверенности и стабильности. Или же это Игорь чувствует отголоски чужой нефизической боли?       — Так. Давайте не лить из пустого в порожнее. Дубин ясно сказал — в управлении версии с вами в роли ЧД нет. Прямых доказательств причастности ни одного из вас тоже нет. И быть не может. Не вижу повода для истерик, — Игорь осекается и осторожно посматривает на Олега. Если Серёжа не скрывает, что ему не нравится ситуация, то за сравнение «Олег-истеричка» может и прилететь.       — Единственное, что вызывает опасение, это нет ли у него ещё каких-то тузов в рукаве. — Олег уже взял себя в руки и говорит ровно, и никакой внутренней боли от невозможности защитить Серёжу от угрозы Игорь больше не чувствует. А может, ему всё-таки показалось?       — Этот кто-то явно хочет вывести вас из колеи. Никто не принимает всерьёз идею о вашей причастности, кроме вас самих. Значит, у вас есть, что скрывать.       Игорю хочется верить, что этот выстрел наугад холостой, но смотря на то, как переглядываются два деймона и их человека, ему становится не по себе.       — По-видимому, я чего-то не знаю, — голос меняется на холодно-деловой. Таким тоном майор полиции Игорь Гром разговаривает с подозреваемыми.       Олег напрягается, шерсть у Акеллы встаёт дыбом. Кот в ответ выпускает когти. В воздухе повисает неприятное напряжение.       — Игорь! — искреннее возмущение Серёжи разрывает колючую тишину. — Мы не убийцы!       — Говори за себя, — прерывает его Олег, мрачно скрещивая руки на груди. Его поза явно говорит о том, что он о своих поступках помнит и не жалеет.       — Мы не убийцы, — твёрдо повторяет Сергей, меняясь в лице и тоне. — И ты, Олежа, тоже.       — Скажи это всем убитым в Сирии, — Акелла, упрямая, как и её человек, не рычит, но загривок не опускает.       — Будет лучше, если вы всё-таки нам всё расскажете, — Кот говорит мягко, сглаживая углы. Игорь непонимающе смотрит на неё: сам он не готов продолжать диалог мирно.       — Конечно, — Серёжа нервно ерошит волосы и усаживает на диван. — Это всё Птица. В детстве он меньше поддавался контролю, да и с Олегом, который может его контролировать, мы ещё не сдружились…       Олег, незаметно отошедший и вернувшийся с минералкой, протягивает ему бутылку.       — Были одни мальчишки. Они хотели поиграть … Нет, убить… Там была собака. Они хотели забить её камнями или что-то ещё… Я не помню, не видел. Там присутствовал только Птица…       Стакан в руках Серёжи ходит ходуном, и Олег опускается рядом с ним, осторожно обнимая за плечи.       Игорь отводит глаза — ему стыдно от того, что он вывел Серёжу в это состояние, но ему нужно узнать правду. Кот рвётся к Серёже, но Игорь мысленно запрещает ей приближаться.       — Я их не убивал, — шепчет Серёжа, сжимая пальцы в кулак. — Не убивал!       На последних словах он срывается на крик, бутылка летит на пол, разливаясь брызгами-осколками по мраморному полу, и Игорь снова чувствует боль. В этот раз это точно не физическую. Она и Серёжина, и Олега. Но он подумает об этом позже.       — В сарае произошёл пожар, — Олег обхватывает чужие дрожащие пальцы в свою ладонь, сжимает и продолжает за него: — Это был Птица. Хотел сжечь их заживо.       Серёжа прислоняется к его плечу, громко дыша, и Игорь рад, что Олег говорит сухо и по фактам. Фактам, слишком совпадающим со смертью Гречкина.       — Они не умерли. Серёжа вернулся в себя. Птица ушёл. Их успели вытащить. Инцидент даже не предали огласке, сказали: «ну, каких только потасовок не случается между мальчишками?». — Олег неприятно морщится, выражая своё отношение к советской системе воспитания.       — Меня потом водили к приехавшему психологу, тесты всякие проводили. Но ничего не выяснили, — Серёжа смотрит на Игоря из-под рыжей чёлки, прячась, будто за ширмой. — Птица затаился глубоко и надолго. А потом появился Олег. И всё встало на свои места.       Напряжённое выражение лица Волкова меняется на мягкое, он аккуратно привлекает к себе Серёжу и целует в висок. Ленор подлетает к ним и, просительно каркая, забирается в переплетённые руки.       — Как-то так. — Олег, не выпуская Серёжу из объятий, смотрит на Игоря снизу вверх. — Можешь назвать это покушением на убийство. И будешь прав.       — Кто про это знал? — Игорь чувствует облегчение от того, что ни Серёжа, ни Птица не оказались убийцами.       Он вытирает пот со лба и садится на диван с другой стороны от Серёжи. Ленор выбирается с рук Олега и доверчиво тычется острым клювом ему в бок. Кот запрыгивает к ним, и Разумовский, окружённый поддержкой со всех сторон, слабо улыбается.       — Много кто, — Олег смотрит на ушедшую Ленор, и Игорь пытается понять — нет ли в его взгляде ревности? — Если из приюта, то воспитатели, заведующая, медсёстры: парни-то чутка подкоптились. Из других — местные мужики, которые тушить помогали.       — А что за психолог? — Игорь не уверен, что найдётся фанатик, готовый брать за основу историю почти пятнадцатилетней давности ради того, чтобы подпортить имидж Разумовского.       Серёжа морщится, пытаясь вспомнить:       — Фамилия у него заковыристая. Я её вечно забывал. Но постараюсь вспомнить, а если нет — поищу. Думаешь, это важно?       Сергей смотрит на него с надеждой, и Игорь протягивает к нему руку, убирая с глаз длинную чёлку. Сейчас он понимает Олега, готового в лепёшку расшибиться ради этого преданного взгляда, полного веры и любви. — Выясним, — твёрдо говорит Гром.       Они сидят ещё пару минут в тишине, думая каждый о своём. Потом первым поднимается Олег, уходит куда-то в коридоры этажа и возвращается с тряпкой, чтобы убрать разлитую воду. Серёжа говорит, что хочет развеяться, и просит куда-нибудь выбраться.       По выбору Сергея и Ленор они выезжают на набережную, прогуливаются, кидают камни в речку, уворачиваются от настырных жителей, желающих засэлфиться с Разумовским, и, выветрив мрачные мысли, возвращаются обратно.       По дороге в Башню Игорь думает о том, чтобы остаться у себя, ведь у Сергея сегодня был сложный день. Но Олег предостерегающе смотрит на него, взглядом давая понять, что ход мыслей просёк и свалить не разрешит.       Внутри они переодеваются и идут на кухню, где Волков вновь демонстрирует чудеса кулинарии. Игорь хочет спросить, когда тот научился готовить, ведь ни детдом, ни Сирия не подходящие места для оттачивания таких навыков. Но натыкаясь на серьёзное и сосредоточенное лицо Олега, не решается говорить под руку. Да и просто говорить с ним Игорю сложно.       После ужина, когда время близится к одиннадцати, Игорь объявляет, что пойдет спать, Волков скрывается в ванной, а Серёжа садится за ноутбук, намереваясь поработать.       Оказавшись у себя в комнате, Игорь выдыхает. Он вымотан: слишком много мыслей, чувств и напряжения, от которого им всё никак не удаётся избавиться. Серёжа старается, сглаживает углы, занимает неловкие паузы и мечется от Игоря к Олегу и обратно как парламентёр.       Гром, как и Волков чувствует, что в создавшемся напряжении виноваты только они. И неизвестно, каким взрывом обернётся для них это игнорирование проблемы. В компании с Сергеем они оба худо-бедно ладят, но наедине не остаются.       «Похрен», — думает Игорь и, чтобы отвлечься, проверяет шкаф, убеждаясь в наличии стиранных и выглаженных старых футболок, оставшихся после предыдущих ночёвок.       После краткого забега в душ, он заваливается на кровать и заводит будильник. В новом смартфоне есть плюс — он громче старой Нокии. Дима с Юлей в их общем чате по обыкновению соревнуются в остроумии и наиболее колкой картинке-меме чужого деймона. Игорь лениво пролистывает диалог, а потом решает всё-таки попытаться уснуть.       Марго тушит свет по его просьбе, и комната погружается в темноту. Дорогие простыни мягкие и душистые, звукоизоляция отличная, на столе — графин с водой. Идеальное место для неидеального Игоря. Он не хочет признавать себе, что ему здесь нравится. Не в его манере привязываться к вещам, ему нравится то ощущение заботы, которого так не хватало в детстве. Даже когда отец был жив. Конечно, чета Прокопенко искренне его любили и делали всё для его уюта, но только здесь — в доме его родственных душ — он верил, что нашёл Дом. А что до напряжения — всё рано или поздно образуется.        Эти приятные мысли, посещающие его при каждой ночёвке в Башне, помогают провалиться в сон.       В дверь стучат.       Игорь и Кот просыпаются одновременно. — Марго, включи свет, — командует Игорь и, ослеплённый, зажмуривается. Привыкнув, он тянется за смартфоном. Тот показывает около двенадцати ночи. «Неужели что-то случилось?» — напрягается Игорь и, откинув одеяло, садится.       — Да?       — Можно? — раздаётся из-за двери голос того, кого меньше всего ожидает увидеть Игорь в это время и в этом месте.       — Да, конечно. Открыто же, — Игорь взлохмачивает волосы и протирает лицо, прогоняя сон, от которого не осталось следа.       В комнату заходит Волков. От него пахнет одним из тех пафосных шампуней, которые Игорю как-то подарила Пчёлкина, только узнав, кто оказался соулмейтом Грома.       «Чтобы не падать в грязь лицом и не вонять хозяйственным мылом» — заявила она, протягивая пакет из ДЛТ.       Волков в домашней одежде — чёрных шортах и футболке — разительно отличается от себя дневного. Без строгих воротников-стоек, элегантных пиджаков и брюк со стрелкой, он выглядит более… мирно?       — Разбудил, да? — у Олега ещё влажные волосы, а борода сухая. Игорь подмечает это, мысленно улыбаясь новому факту: волчара любит подолгу мыться.       — Есть такое, — соглашается Игорь, разглаживая складки на одеяле. Хочется встать — ему неуютно сидеть перед возвышающимся Олегом, но это можно растолковать как вызов. Кот тоже сидит, держа хвост трубой, но Акеллу она точно рада видеть.       — Извини, это было не специально.       Игорь кивает, смотрит на тапочки на ногах Олега и думает, что ему нужно. Видимо, громко думает, потому что незваный гость, помявшись, говорит:       — У меня есть предложение.       «А вот это уже интересно» — Игорь поднимает голову и искоса смотрит на почти что бесстрастное лицо.       — Хочешь спарринг? Побоксировать. — неуверенность в голосе Олега удивляет больше озвученного предложения.       — Помахаться? Зачем? Когда? — Игорь тупит искренне. У него в голове не укладывается это предложение: неужто он настолько раздражает Олега, что тот готов выплеснуть их недовольство на ринге?       Олег вздыхает, почёсывает бороду, а потом без спросу садится на кровать к нему, соблюдая достаточное расстояние между ними. Игорь задерживает дыхание от этого внезапного соседства. Акелла у двери переминается с лапы на лапу, демонстрируя то же смятение.       — Когда тебе будет удобно. Это Серёжина идея, — будто оправдываясь, признаётся Олег. — Он сказал, что нам следует… Найти точки соприкосновения. Заняться чем-нибудь вдвоём.       — Ха, — Игорю не то чтобы смешно, ему неловко. — И ты выбрал самое мирное времяпрепровождение.       Лицо Олега каменеет, и Игорь перестаёт смеяться. С Олегом сложно. Сложно следить за каждой фразой. И это не пахнет даже хрупким подобием мира.       — Знаешь, я не против. Только не в каком-нибудь мажорском фитнес-клубе. А то вдруг до крови дойдёт, а богатый народ уж очень щепетильный.       Олег кивает, соглашаясь с этим утверждением, и Игоря не удивляет, что брошенную вскользь фразу про кровь он не ставит под сомнение.       — У меня есть хорошее место. Боксёрский клуб. Подпольный, но легальный. — Игорь наспех прикидывает, как отнесётся Бустер к такому рандеву. Но проблем быть не должно.       — Отлично, — Олег поднимается с места, полностью взяв себя в руки. Сейчас он вновь собран и отстранён. — Рад, что ты согласился.       — Рад, что ты пригласил, — в тон отвечает Игорь, внезапно обозлившись: «Ну что за детсад у них, право слово?!».       Олег, успевший дезертировать к двери, оборачивается и хмуро смотрит на него.       — Если ты не хочешь, я пойму, — Акелла говорит за него, обращаясь к Коту. — Не очень красиво с нашей стороны предлагать то, что может причинить тебе двойную боль.       — Мы хотели обговорить это перед тем, как начать, — Олег хмурится, но его недовольство направлено лишь на самого себя.       Игорь, готовый продолжить спор, осекается. Он и не подумал. Забыл, ведь за этот месяц ни разу не чувствовал чужих волн боли. А Олег, как оказалось, помнит. Да и никогда не забывал, судя по морщине между бровями.       Игорь не знает, что ему сказать. Он и так наговорил лишнего. Поэтому лишь кивает и встаёт, чтобы его проводить. А Олег так и не выходит.       Они замирают друг напротив друга. Комната просторная, но им отчего-то тесно. Тишина становится густой, липкой и удушающей. Дыхание Олега ощущается на коже, несмотря на то, что их разделяет метр, не меньше.       Олег отводит взгляд и напряжённо рассматривает комнату, будто видит в первый раз. Капля, собравшись с влажных волос, бежит по лбу и теряется в густых бровях.       Знак соулмейтов на руке чешется, напоминая зудом о том, кто перед ним. Это напряжение между ними выматывает Игоря уже целый месяц. Так что вариант хорошенько поспарринговать кажется отличным выходом из клетки их взаимной нервозности. А может, просто стоит переспать, как происходит во всех фильмах.       Игорь вздрагивает от последней мысли: «Чего-чего, а это уже клиника».       И в этот момент, когда мысль о побеге кажется не такой позорной, внутрь проникает знакомое тепло. Игорь удивлённо прислушивается к себе, но поддержка от Волкова стала столь привычной, что спутать её ни с чем нельзя. Тёплые солнечные лучи, которые так редки в Питере, согревают изнутри теплом.       Игорь от неожиданного прилива сил хватается за косяк двери, в попытке удержаться на ногах. Этот поток сильнее остальных. Может от того, что Олег довольно-таки рядом. А может потому, что после встречи соулмейтов каждая из их способностей раскрылась глубже.       Игорь поднимает взгляд на Волкова. Тот хоть и принимает свой привычный бесстрастный облик, всё же выдаёт себя сжатыми ноздрями и побелевшими пальцами. Тоже волнуется, но старается исправить, как может. Честный, верный, защищающий до конца, что бы ни случилось. Домашний. Не уютный, но надёжный. И идеально подходящий вечно витающему в работе или облаках Разумовскому.       — Доброй ночи, — чёрные глаза на прощание задерживаются дольше необходимого на его лице, а потом Волков торопливо выходит из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь.       Игорь садится на кровать, пытаясь унять вихрь мыслей. Запах Олега всё ещё витает в комнате, и это не только аромат шампуня. Игорь, убеждённый, что его никто не видит, втягивает носом воздух и едва заметно улыбается. Тепло ещё греет изнутри, и сон сейчас будет самым лечебным, но перед этим нужно кое-что сделать.       Он берёт свой смартфон, прикидывает планы до конца недели и печатает: «в четверг в 19:30».

***

      Утро, пробуждение, душ и накрытый на столе завтрак. Сонный, но солнечный Разумовский, так и не сумевший выспаться — синяки под глазами тому подтверждение. Его причудливый фиолетовый халат теперь вызывает лишь улыбку. Олег тоже здесь, варит кофе на плите, игнорируя навороченную кофемашину.       — Доброе утро, — Серёжа потягивается за столом и тянет руку к подошедшему деймону-кошке. Игорь не успевает её остановить, и Кот довольно ныряет под подставленную ладонь.       Он вздрагивает, но ощущения совсем не тягостные. Серёжа ласково проходится по длинной шерсти, будто гладит его по волосам, и Игорю становится досадно на самого себя. Почему он не позволяет быть с собой более тактильным? Почему избегает прикосновений? Чего боится? Хорошо, что у него есть Кот, которая более открыта к их родственным душам.       Игорь видит, как ни Олег, ни Серёжа не скрывают своего отношения друг к другу. То, что они не просто близкие друзья, понятно по взглядам. Но перед ним они ведут себя сдержанно и не переходят на какие-либо озабоченные поползновения друг на друга. Вот и сейчас, поймав улыбающийся взгляд, Олег, тянущийся за чашкой, отвлекается и целует в висок своего соулмейта. Это просто, надёжно, и наполнено щемящей непоказной любовью. И совсем не вяжется с тем, как Игорь представляет себе гомиков в России. Они пара любящих друг друга людей, и, глядя на них, у Игоря нет презрения или неприязни.       Волков переводит взгляд на Игоря, приветственно кивает, но ни словом, ни жестом не вспоминает о вчерашнем диалоге. Это хорошо. И если с открыто проявляющему к нему симпатию Серёжей сложно, то с Олегом проще поддерживать ровные соседские отношения.       — Как спалось? Всё хорошо? — Серёжа пьёт кофе без удовольствия. Игорь догадывается, что он бы лучше заправился энергетиками, но Олег принципиален в вопросах его здоровья.       — Да, спасибо, — Игорь садится за стол и кивком благодарит Олега за подставленную тарелку с ароматным завтраком. — Могли бы не вставать так рано.       Майору на работу к восьми, но вместе с ним поутру встают и все остальные. Он не знает, во сколько приступает к работе Разумовский, который имеет привычку засиживаться до глубокой ночи. И не в курсе графика Волкова, числящегося начальником отдела безопасности.       — Да ладно, — пожимает плечами Олег.       — Ты не так часто с нами завтракаешь, — с широким зевком поясняет Сергей. — Приходится ловить моменты, чтобы побыть вместе.       Кот вздрагивает, а Игорь каменеет от такой простоты. Серёжа недоумевающе смотрит на него, потом на Волкова. Вопрос «что он сказал не так?» читается по растерянным глазам.       — Спасибо, — глухо бормочет Игорь. Ему очень сложно понять ту любовь, что питает к нему Серёжа. Даже если она вызвана только наличием на его руке такого же знака, Серёжа искренен в своих чувствах. Поэтому, сколько не юли, она ему приятна.       Серёжа понимает, что сказал что-то лишнее, поэтому, потупив глаза, елозит ложкой по тарелке. Он, не поднимающий головы, выглядит расстроенным, и Игорю становится неловко: из-за его неприятия огорчается Серёжа, всегда такой солнечный и добрый к нему.       Ленор скромно топчется на столе рядом с ним, крутит головой, поглядывая то одним, то другим глазом, и Игорь, немного замешкавшись, протягивает к ней руку. Это первый раз его прикосновения к чужому деймону, и он волнуется как перед экзаменами. Но ворон ловко подныривает под ладонь, и Игорь с трепетом прикасается к тёмным перьям. Они тёплые мягкие и на ощупь как волосы Разумовского, если ему вздумается запустить в них руки.       Тарелка громко звенит в раковине, и Олег с совершенно невинным видом ойкает, извиняясь за свою неловкость.       — И это мой охранник, — укоризненно качает головой Сергей, но в озорном блеске глаз видно, что ревность ему приятна.       — Тело-хранитель, — поправляет Олег, интонацией делая значительный акцент на предмете охраны.       — Не переживай, — Игорь взмахивает вилкой с нанизанной колбасой, вмешавшись в разговор: — Завтра проверю его на профпригодность.       Серёжа заинтересованно поворачивается в его сторону, а Олег закатывает глаза: — Звёзды не боишься растерять, майор?       Игорю ощущает, как от этих слов внутри что-то вспыхивает огнём, отдаленно напоминающим смущение. То ли дело в том, как двусмысленно звучат слова, то ли в хриплом многообещающем голосе, то ли во взгляде, которым Олег изучает его впервые так долго и прямо.       — Олег, — укоризненно произносит Ленор. — Вы что, будете драться? Разве это хорошая идея? Ему же будет вдвойне больно.       А вот теперь Олег мнётся, и Игорь, внезапно испугавшийся, что Серёжа всё им запретит, спешит на выручку:       — Я не против. А вот ему придётся не пропускать удары. Двойная боль — двойная ответственность, так? — Игорь хитро посматривает на него, и Олег отвечает ему мягкой улыбкой, преображающей бесстрастное лицо в незнакомого доселе мужчину. «Обычно такую улыбку Олег дарит исключительно Сергею», — думает Игорь, и в душе становится тепло, будто он только что достиг ещё одной границы в познании Волкова.       — Ты опаздываешь, — улыбка Олега превращается в оскал, и Игорь меняется в лице. С отставанием в долю секунды раздаётся голос Марго, напоминающей о том, что машина прибудет через пять минут и ему необходимо выходить.       — Очень вкусно, спасибо, — Игорь торопливо встаёт из стола, убирает тарелку в раковину, ополаскивает руки и, уже готовый выскочить, замирает в дверях. Он должен что-то сказать, как-то попрощаться, как-то дать понять, что, несмотря на своё поведение и отстранённость, рад этим ночёвкам. Но нужных слов не находится.       Помогает как всегда Кот.       Она подбегает к Ленор, тыкается носом в бок, получает поглаживание крылом, а потом, метнувшись к подошедшей Акелле, лижет языком подставленную морду, уколовшись об усы.       «Об бороду будет также колко», — посещает их одновременно несуразная мысль. Ещё раз попрощавшись, Игорь подхватывает Кота на руки, и они уходят.       — Хорошего дня! — выкрикивает в его удаляющуюся спину Разумовский.       Дверь за ним закрывается, где-то в коридорах тихо тренькает лифт. Они в молчании ожидают, пока Марго не сообщает, что Игорь Гром покинул здание.       Только сейчас Олег позволяет себе шумно выдохнуть, а Акелла устало опускается на лапы.       — Как ты? — робко спрашивает Серёжа, пододвигая стул поближе к нему, и накрывает его ладонь своей.       Олег тут же выпрямляется, встаёт и направляется к раковине. Достав тарелку Игоря, он перекладывает её в посудомоечную машину, проверяет капсулу и расправляет полотенце на сушилке. Серёже очень знакома эта наигранная деловитость, проявляющаяся в моменты, когда Олег нервничает.       — Сколько раз говорить, чтобы не убирал за собой?.. — бурчит Олег, пряча взгляд от Серёжи. — Знает же, что потом всё равно прибираемся.       — Помочь тебе хочет? — предполагает Сергей и, поднявшись, подходит к нему. — Это в его характере, ты же понимаешь.       Олег хмурится: он много не понимает в поведении Игоря. Разумовский обнимает его, прижимаясь к спине. Там же под футболкой спрятана татуировка волка, грозного хищника, готового порвать за свою стаю. Он предан им — теперь троим — и эта осторожность Игоря его обижает. Понятное дело — им пока не просто найти общий язык, но обида всё равно присутствует. Будто майор не доверяет им. А что в стае важнее доверия?       — Нужно дать ему время привыкнуть, — шепчет ему в затылок Серёжа и мягко целует в шею, успокаивая. — В книгах по психологии советуют подождать.       — Понятное дело, — ворчливо говорит Олег и, развернувшись, обнимает Разумовского. — Хорошо, что ты у нас есть ты.       Разумовский улыбается.