Великолепная Марго!

      Деревенька Литтл-Хэнглтон мне не нравится.       Да, я знаю, что местные, в целом, не виноваты, что у сельского кладбища такая дурная репутация, не говоря уже о том, что и дом эсквайров Реддлов, что пустует уже которое десятилетие, не добавляет этому месту жизни и красок. Что в прошлое посещение, что прямо сейчас, мне хочется по быстренькому закончить всю нашу работу здесь и слинять. И это несмотря на солнечную погоду, что вообще-то, редкость для марта.       Однако сегодня был явно не тот, день, когда можно было бы смастрячить что-нибудь по быстренькому и удрать. Ведь наша великолепная троица в лице меня, Кассиопеи и Дамблдора стояли у покосившейся от времени хижины и готовились ни много ни мало, захапать Кольцо Певереллов. Ну, это я, да наставница точно знаем, что колечко тут. А вот Дамблдор только предполагает.       — Миленький домик, — усмехаюсь, рассматривая полуразвалившийся коттедж, который стал пристанищем последних Гонтов.       — Когда-то на этом месте было прекрасное поместье, выстроенное в стиле барокко, но увы, из-за слишком сильных близкородственных браков, род выродился, — с сочувствием, правда, не могу сказать, насколько искренним, просветил меня Дамблдор.       — Что ты чувствуешь, Пегги? — спросила меня наставница, а я, сосредоточившись, начала рассматривать дом магическим зрением.       — Много защитных чар. Пара артефактов, не знаю, правда, сигнальные, защитные или какие еще. А еще… внутри что-то странное, — говорю и смотрю на Кассиопею.       — Растёшь прямо на глазах, — похвалила меня наставница, — раньше ты не смогла бы распознать эти чары. Хвалю, — сказав это, она посмотрела на Дамблдора, — будем ломать?       — Если вы не против, то я могла бы… — решила предложить им быстрое решение проблемы.       — Это может разрушить крестраж, Пегги, — качает головой Кассиопея.       — Не очень в этом уверен, Кассиопея, — сказал Дамблдор, а очки блеснули от лучей солнца, — впрочем, что так, что этак, но мы должны его достать. В методах мы не ограничены, — философски изрек директор.       — Хм… — задумалась Кассиопея и посмотрела на меня, — нет. Давай все же распутаем этот клубок с заклинаниями. К тому же, я обещала мастер-класс по чарам, так что не подведи меня, Альбус, — сказала она, а Дамблдор… Мордред побери! Не уж-то Дамблдор даже немного приосанился от оказанной ему чести? Хи-хи! Наставница, а вы та еще… кхм… роковая женщина!       — Что же, если в обучающих целях, то можно, — кивнул профессор и, достал палочку.       Следующие минут пятнадцать я наблюдала за кропотливой и трудоёмкой работой двух мастеров. Основную нагрузку взял на себя Дамблдор, а Кассиопея активно использовала самые разные деактивирующие зелья там, где простым снятием чар явно было не обойтись. Сколько сил мы с ней угробили когда их готовили? Страшно вспоминать! Правда, готовила в основном Кассиопея, я же должна была внимательно смотреть магическим зрением и анализировать происходящие процессы в котле.        Вот и сейчас я именно, что видела чары и то, как они взаимодействуют между собой. В теории (Кассиопея уверена на 90% процентов), подобное «наблюдение» даст мне возможность колдовать даже без слов и формул, основываясь на одном лишь понимании тех или иных заклинаний. Все же, магическое существо (то есть, великолепная я!) гораздо тоньше чувствует магию, чем волшебник-человек. Но мы пока ещё этого не пробовали.       — Кажется, всё, — неуверенно произнесла наставница, убрав в сумку с расширенным пространством очередной пузырёк с зельем.       — Внешняя часть — всё, — кивнул Дамблдор, но палочку не убрал, — теперь посмотрим, что там внутри, — сказав это, он осторожно толкнул хлипкую дверь и, послав парочку проверочных заклятий пересёк порог дома, — можете заходить, — сказал он и мы с Кассиопеей вошли во внутрь.              Внутреннее убранство коттеджа, если его можно было так назвать, было ещё более убогим, чем внешнее. Вот только несмотря на это, я вдруг очень четко ощутила, что это место очень сильно напоминает вполне себе шаблонный коридор с лазерными сенсорами из второсортных боевичков. Во всяком случае магическое зрение позволяло мне видеть все эти линии и плетения, которые составляли какую-то бессистемную мешанину. Наверное, именно из-за этого мы довольно-таки легко, совершенно не касаясь этих «лазеров», пересекли прихожую и вошли в гостиную.       — Вот и наша цель, — произнесла Кассиопея, когда мы пересекли порог двери. Гостиная была почти что пуста, за исключением стоящего посередине стола, на котором стоял сундучок, — что ты видишь, Пегги?       — Там дикое нагромождение чар. Как будто сделано по принципу: наколдую я побольше, авось рванет! — пожимаю плечами, на что Дамблдор усмехается.       — Со стороны это может показаться действительно так, мисс Фьюри, — говорит он, сверкнув своими очками (явно артефактные, клык даю! У Кассиопеи, если что, такие же!), — однако мне знаком этот тип защиты, — сказав это, Дамблдор направил на шкатулку палочку и…       — Ничего себе! — не удерживаю изумление, потому что все это плетение мгновенно исчезает!       — Просто нужно найти правильную нить, — говорит он, хитро улыбаясь, — и оно всё само распутается!       — Ты всегда был хорош в разного рода головоломках, — делает комплимент Кассиопея, с легким прищуром и кривой ухмылкой наблюдая за Альбусом.       — Польщён твоей оценкой, — кивает директор, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть что-то вроде… целуйтесь уже! — однако… момент истины, — немного пафосно изрекает он и, достав из кармана какую-то… куклу? … кладет её на стол.       — С годами ты явно стал осторожнее… стареешь что-ли? — ехидно заметила наставница, рассматривая самую обычную деревянную марионетку.       — Я всё же профессор Хогвартса, — с назидательным тоном заметил Дамблдор, — что же я за профессор, если буду показывать молодёжи плохой пример? — ухмыльнулся он Кассиопее и… если бы я не была мастером в таких пикировках, то ни за что бы не поняла, что троллят не меня, а наставницу.       Впрочем, ответа он не дождался. Сразу же взмахнув палочкой и проговорив какую-то не очень понятную формулу на латыни (увы, но она мне никогда не давалась. Заклинания смогла запомнить и то хлеб) Дамблдор отошел от стола. Тем временем, марионетка встала на ноги и довольно твёрдой походкой подошла к сундучку и, коснувшись его…              — Мордред! — выругалась я, потому что марионетка сгорела. От нее осталась лишь горстка пепла.       — Первый, — ни чуть не удивившись, Дамблдор достал из кармана ещё одну марионетку и повторил процедуру. В этот раз сундучок открылся и…       — Мерлин и Моргана! — теперь уже не выдержала наставница, а я (в мыслях конечно) вспомнила Большой Петровский загиб! Что вспомнил Дамблдор, я не знала, но судя по его застывшему лицу, ничего цензурного.       Ведь в ветхом с виду, но крепком сундучке, изнутри покрытом зелёным бархатом…       НЕ БЫЛО НИ-ЧЕ-ГО!!!              Кольцо исчезло!

***

      Тем временем в Малфой-меноре.       У Нарциссы Малфой было прекрасное настроение. Она приводила в порядок свой цветник, где вполне неплохо уживались, как столь любимые всеми Малфоями, белые лилии (память о Франции), так и посаженные ею несколько сортов роз. Увы, но светские обязанности жены лорда Малфоя, порой отнимали слишком много времени. В такие моменты Нарцисса скрепя сердцем допускала до цветника домовиков.       Не то, чтобы, они плохо справлялись со своими обязанностями, но этим местом леди Малфой предпочитала заниматься сама. Впрочем, её дорогой Люциус точно так же не любил, когда домовики притрагивались к его коллекции охотничьих трофеев и некоторых документов финансового характера. Когда-то давно тетушка Вальбурга точно так же не допускала домовиков до своих украшений, да и у её сестер, Беллатрисы и Андромеды хватало того, что они предпочитал делать сами.       Так что никого не удивляло то, что леди Малфой предпочитает возится с цветами самостоятельно. Впрочем, именно сегодня Нарцисса занималась этим с особенно хорошим настроением. В памяти ещё была жива встреча с дорогой бабушкой Кассиопеей, одной из последних старших родственников. Той, что несмотря на явное магглолюбство и конфликты что с её матерью, Друэллой, что с тетушкой Вальбургой, всегда имела серьёзное влияние на детей. Нарцисса бережно хранила воспоминания о том, как однажды бабуля тайно отвела её в маггловский Лондон. Как они гуляли по его паркам, как смотрели кино, как ели маггловское мороженное… славное было время.       Нарцисса отложила секатор и вздохнув, стала с улыбкой вдыхать сладкий запах белых роз. Бабушке удавалось найти язык со всеми младшими членами семьи. И если по поводу Андромеды и Сириуса всё было понятно, то вот Регулус и… Мерлин свидетель! … Беллатриса… эти два любимчика Вальбурги бегали к Кассиопее, делясь секретами и мечтами, пока однажды Вальбурге это не надоело. То ли из ревности, то ли из упрямства, леди Блек запретила бабушке видится с ними и с тех пор, с каждым днем становилось всё хуже и хуже.       Андромеда сбежала к грязнокровке. Бела вышла замуж за Лестрейнджа и основательно тронулась головой на почве почитания Темного Лорда. Регулус пропал, а Сириус угодил в Азкабан. Старшие Блэки умирали один за другим и однажды Нарцисса с горечью осознала, что её род, Блэки… исчезли. Страшное, печальное осознание, пришедшее в момент похорон тетушки Вальбурги. Осознание того, что она осталась без поддержки семьи. Да, с Люциусом у них всё получилось, но всё же… всё же это было слишком тяжело.       И каково же было её удивление, когда она увидела в газете заметку о внеочередном заседании Визенгамота, слушающего дело Сириуса Блэка… показание авроров… показания Петтигрю… и, в конце-концов, оправдательный приговор. Так что Нарцисса, даром что больше всех любила изображать из себя «Божий одуванчик» и фарфоровую куклу, но при этом легко обыгрывающая своего дорогого Рара в шахматы и отличающаяся наблюдательностью, сопоставила все известные ей факты и, дождавшись ухода Люциуса, направилась в Блэк-хаус.       «Стоило бабушке Касси вмешаться, как всё стало возвращаться на круги своя» — подумала она, проведя кончиком пальцев по бархатному лепестку белой розы. Сириус явно начнет восстанавливать влияние семьи, тут к гадалке не ходи. С его-то публичным реноме «несправедливо осужденного героя войны», которое уже лепят охочие до подобных историй журналисты и не воспользоваться ситуацией? Это будет глупо! Даже если не сейчас, а через несколько лет… но то, что у рода есть глава и что источник пробудился (а Нарцисса, даром что уже лет пятнадцать, как Малфой, но все ещё отлично чувствовала родной источник) уже было прекрасно.       А значит и за её спиной очень скоро вновь появится сильный род, способный, если что, поддержать и защитить. Ведь как бы не пыжился её дорогой Люциус, Малфои никогда не были боевиками. Политиками, финансистами, бизнесменами… но не воинами. Увы, это им просто не дано. Вот и её мальчик, унаследовал дурной гонор, но не бойцовские навыки Блэков. Мальчик слишком «Малфой» и почти никакой «Блэк».       — Драко, Драко… мой милый мальчик, — вздохнула она и улыбнулась. Может даже хорошо, что он вырос таким. Целее будет. Вот только порой противный внутренний голосок начинал попискивать в ней, обвиняя Нарциссу в мягкотелости и в неправильной расстановке приоритетов при воспитании сына.       В такие моменты она усилием воли затыкала этот голосок, но все равно нет-нет, да размышляла в ключе… а, что, если?       — Не вышло из твоего сына Блэка, да? — неожиданно, за её спиной раздался странный голос. Нарцисса резко обернулась. В тени, под одной из стен, стояло нечто.       — Кто вы и как смогли сюда попасть?! — закричала она, достав палочку, — Дилли! Толли! Финки! Ко мне! — позвала она домовиков, но… никто не пришел.       — Хи-хи-хи, — противный хриплый смех раздался из тени, — наш с тобой господин всегда умел внушить страх, — сказало нечто и сделала шаг в сторону Нарциссы.       — Не подходи! А то… — леди Малфой боялась, но её палочка не дрожала. Да, она леди… но только идиот будет уверен в том, что при необходимости она не сможет себя защитить.       — Неужели ты тронешь родную кровь, а? — спросило нечто и вышло из тени.       Нечто оказалась женщиной в тюремной робе, худым, как жердь, телом, костлявыми ладонями и всколоченными длинными волосами. Она ходила медленно, словно с трудом, но с каждым её шагом свет оранжереи всё четче и четче проявлял облик незваного гостя. Нарцисса теперь видела её серую кожу, выпирающие из-под кожи лица скулы и, главное, черные, полные безумия глаза.       — Не может быть… сестра? — в шоке пробормотала Нарцисса и опустила палочку. Перед ней стоял наполовину труп, в котором однако, легко было узнать ту самую Беллатрису Лестрейндж, урождённую Блэк, старшую из известных на всю страну «Трех сестер».       — Здравствуй, Цисса, — чуть шепелявя, словно она разучилась говорить, произнесла Беллатриса, не сводя с Нарциссы безумного взгляда.       — Но… как… ты…       — Тёмный лорд не забыл меня, — с явным безумием в хриплом от слабости голосе произнесла Беллатриса и подняла ладонь, — он освободил меня и дал миссию! Я должна её выполнить! — сказала она, уставившись на сестру, держа поднятой свою… да, теперь Нарцисса видела это отчётливо… почерневшую, словно гнилую руку, на безымянном пальце которой блестело кольцо с чёрным камнем!