Перерождение

С Софочкой вместе мы жили несколько месяцев. Но для меня это ощущалось, словно пара недель. Мне так нравилось бродить с ней по улицам, время от времени спасая людей от разбушевавшихся демонов, призраков, и даже пары вампиров. Я присматривался к ней, замечал и запоминал некоторые моменты, и старался как можно чаще радовать её. Например, я узнал, что она очень любит шоколад, но когда его переест на ночь глядя, ей лицо обсыпает красными пятнами. Поэтому кучи сладкого я ей дарил только по утрам. Ещё я заметил, что она ненавидит холод, и каждый раз, когда прохладно, она жмётся ко мне и лезет под одежду. Ну и финалочка: она обожает мою еду. Раньше я никому особо не готовил, но теперь-то я живу не один, и я как-то раз решил приготовить ужин. После этого Софа меня нахваливала ещё два дня. Так что теперь я стал баловаться тем, что прикармливаю её. Сегодня я именно этим и занимался, пока готовил обед. И вот стою я, готовлю гюцпот, поставил это добро в духовку, когда собрался позвать богиню, то вышел в коридор и увидел странную картину. Софа стояла у зеркала и смотрела на себя, повернувшись боком. Она недовольно насупилась и вдавливала в себя живот. Она то стягивала футболку вниз, то наоборот пыталась сделать её больше. Я всё это время стоял у дверного косяка и она меня не видела. Софа немного отошла назад и стала рассматривать себя со спины. Затем снова повернулась боком, глянула на своё пузико и грустно вздохнула, пытаясь вдавить его опять. — Ну за что? — тихо пробубнила она. — Ну почему? — Что ты делаешь? — спросил я, наконец. Богиня аж подскочила. — Не пугай меня так! — Хорошо, больше не буду. Так что ты делаешь? — В шахматы играю. — буркнула она, стягивая футболку вниз. Я помолчал, разглядывая её лицо. — Ты себя стесняешься что ли? — Раф, мать твою, ты заебал подсматривать! Да, стесняюсь я, ты доволен?! — Но почему? — По кочану! Ты слепой, или да?! Я маленького роста и толстая, с чего мне не стесняться?! Ещё одна больная тема, ясно. Обычно она не так бурно истерит. Я отложил фартук в сторону и подошёл к ней. Взял за плечи. — Софа, ты нормального роста. — Для богов это маленький! — И ты не толстая. — Ой, не пизди! — Я серьёзно. Ты просто пухленькая, ты прелесть. — она залилась красным, а я улыбнулся. — Честное слово. — Я не прелесть! — Прелесть. Мне ты очень нравишься. — Да я выгляжу как огромный помидор! — Мой любимый помидор. — я чмокнул её в лоб, а затем обнял со спины, сложив на пузечке руки. — И у тебя очень милый мягонький животик. Она замерла и безвольно опустила руки, смотря на нас в зеркало. — Зачем ты врёшь? — Я не вру, Софа, правда. Мне очень нравится, как ты выглядишь. И животик твой мне нравится. И щёчки, и всё в тебе мне нравится. Даже истеричность. — Это потому что ты сам… обширный? — Наверно, я не знаю. — Почему ты не обижаешься, когда я тебя таким называю? — Ну, ты меня таким называешь редко. И я бы не сказал, что это самая болезненная тема для меня. Ты говорила, что я тебя устраиваю таким, какой есть. Я тебе верю, и не загоняюсь с тех пор. — Вот так просто?! — А почему нет? Когда любимый человек тебе об этом говорит, разве ему не надо верить? — Я… не знаю. Опыта не было. — буркнула богиня. — В см… серьёзно? — удивился я. — У тебя никогда не было парня? — Нет. — не особо довольно сказала Софа. — Ну, как с тобой сейчас у меня не было. Меня не любили взаимно. — Ох… иди сюда. — я крепче её обнял и чмокнул в висок. — Зато когда я была в борделе, я была нарасхват! — сказала Софа и неловко посмотрела на меня. — Так, нет, забудь об этом. — Зачем ты приходила в бордель? — Мне надо было поймать одного суккуба, и чтобы не вызывать подозрений, я оделась как проститутка. Скажем так, когда ты толстый, а на дворе век 16 или 17, на тебя засматриваются чаще, чем сейчас. — Спасибо, буду знать. — сказал я с сарказмом. — Но мы ушли от главной темы. — Это какой? — напряглась богиня. Я подхватил её на руки и чмокнул в пухлый животик. — Я обожаю тебя такой милой плюшкой, дорогая. — Отпусти, я тяжёлая! — Не подумаю. — я нарочно её подбросил. — К тому же, я бог, а боги очень сильные. — Я знаю, но пусти! Я тебе позвоночник сломаю! — Нет. — улыбнулся я и понёс её на кухню. — Есть давно пора. — Я тебя ненавижу! — И я тебя люблю, моя булочка. — Да сам ты булочка! Ай! Ты ущипнул меня?! — Я не удержался, ты слишком мягонькая. — улыбался я, легонько жамкая её пухлый бочок. — Я тебя сожру! — Я не вкусный. Софа ещё побухтела и унялась, пока мы обедали. Она довольно съела моё варево, обсыпав меня комплементами. И затем она сказала: — Всё равно я тебя сожру. — Богов нельзя есть, даже толстых. — С чего вдруг? — усмехнулась она. — Знаешь, кто такой Хотей? — Ну да, он один из семи богов счастья. — Так вот, я его реинкарнация. — ухмыльнулся я, раскинув руки в стороны. — Тебя тоже нужно погладить по животу, чтобы стать богатым? — Сто процентов. Софа встала, подошла поближе ко мне и уложила ладошки мне на живот. Внутри задумчиво булькнуло и я тихо икнул. Богиня принялась наглаживать мне пузо. Затем легла на него щекой и похлопала. — Ну и где мои миллиарды? — Гладь лучше, плохо старалась. — Ты херовый бог богатства. Тебе больше идёт быть обширным боженькой еды. — А солнца? — И солнца. — кивнула она, ероша мне волосы и лаская живот. Затем её глаза блеснули. — Ой, я вспомнила! Я тут нашла одну штуку, «тест на совместимость». Мы должны пройти. — Зачем? Я тебе и так скажу, что мы шикарно совместимы. — Откуда ты знаешь? ты не проверял. — Мне и не надо. Ты холерик, я сангвиник. Я спокойно реагирую на все твои вопли и мне с тобой комфортно. Судя по тому, что ты меня жамкаешь и лезешь ластиться, тебе со мной тоже хорошо. Следовательно, мы совместимы. Богиня поморгала. — Ты не понимаешь, это другое! В итоге я потом проклял тех, кто придумал психологические тесты. После семи штук, выдавших положительный результат, Софа углубилась в самопознание. Случилось это после того, как она выдала: — Ты назвал меня холериком. — Ну да. — Но я не холерик. Я холерой не болела. В этот момент у меня мозг отрофировался. Я взялся ей объяснять, кто такой холерик, но потом плюнул, ибо она слушать не хотела, и просто дал ей свой ноут, дабы она бороздила на нём просторы интернета. И пока я читал, изредка слышал: — Рафи! Как называется самооценка, когда ты себе не нравишься, но ты всё ещё лучше других? Я вздохнул. — Если я скажу, что ты самая пиздатая, ты перестанешь задавать такие вопросы? — Нет! Одним словом, она за день прошла кучу тестов и потом с гордостью объявила мне, что у неё 4 расстройства, что она маг земли, и что она Радуга Дэш из «Май литл пони». Вечером, когда мы вернулись домой из магазина, и когда я с отказывающим сердцем ввалился к себе домой, я увидел на кухне Дариуса и Амур. В ответ на мой возмущённый взгляд они извинились и сказали, что пришли по делу. — А ещё меня называют наглой взломщицей. — фыркнула Софа. — Но мы ничего не украли. — виновато улыбнулась Амур. — Мы просто хотели перенестись к вам, и нас забросило внутрь квартиры. Нам нужно кое-что вам сказать. — Секундочку. — тяжело дыша сказал я, рухнув на диван и хватаясь за бок. — Ох, мамочки, аж ноги подкашиваются. — У меня тоже. — Софа легла на меня и обняла живот. — В глазах темнеет, никогда больше этой хернёй заниматься не буду! боги переглянулись. Амур покраснела и сказала: — А… а простите, вы… вы же вместе? — Да, смотри. Рафи, дай руку. Я дал руку. Софа сложила наши руки сердечком. Глаза Амур заблестели и она спросила куда тише: — То есть, вы сейчас делали… ну… ЭТО? — Что — это? — не понял я. — Соитие? Я аж слюной поперхнулся. — Да лифт не работает, я на девятый этаж без остановок поднялся, поэтому устал! — Господи, простите! — Амур закрыла лицо руками. — Я не… простите! — В следующий раз дадим знать, раз тебе так интересно. — ухмыльнулась Софа. Затем взяла меня за щёки. — Мой сладенький, а ты очень сильно устал? — У меня отдышка, колет в боку, и кажется пресс сейчас умрёт, а чт. мм… — она не дала мне закончить, начав целовать. Амур на секунду засветилась. Так с ней обычно происходит, когда рядом влюблённые и её сила немного возрастает. Софа закончила меня целовать и улеглась мне на пузе поудобнее, поглаживая его. Дариус цокнул и сказал: — Слушайте, дело правда важное. София, это тебя касается. — Уу, и что там? — Владыка обратил на тебя взор. Тебя ждёт испытание небес. Софа помолчала, жамкая мой живот. Затем широко заулыбалась. — Боже ж ты мой, да неужели? А я-то думала, что на меня совсем забили. — Пардоньте, о чём речь? — встрял я. — Владыка Эдолас дал ей шанс стать высшей богиней. — пояснила Амур. — Для этого она должна сразиться с другим низверженным, либо с высшим богом. Мне кажется, в её случае это будет высший бог. И я бы помолилась, чтобы им не оказался бог войны. — Стой, погоди, почему высший? Софа же не высшая! — Она искусная богиня, к тому же, ей подчиняются заклинания из мира демонов. Такого же младшего бога она просто порвёт. Я опешил и посмотрел на неё. — Почему ты так можешь? И даже не рассказывала! — Ты не спрашивал. — То, что ты умеешь пользоваться заклинаниями демонов как-то связано с тем, что ты богиня смерти? — Да. Да, точно, да, именно с этим. Дариус прикрыл глаза и смотря на меня сказал: — Она просто за время изгнания в ад забредала. — Офигеть, расскажи! — оживился я, забыв про боль во всём теле. — Это долго, так что в другой раз. Скажем так, Самаэль не такой бесполезный и бесящий, если его занять делом. Амур посмотрела на неё и вздохнула. — Софа, всё очень серьёзно. Ты можешь сильно пострадать, если твоим противником станет бог войны. Софа на это довольно ухмыльнулась. — Амур, я не проиграю. — Ты слишком самоуверенна. — Знаешь, что я делаю этими руками? — она злорадно заулыбалась. — Что? — пискнула богиня. — Этими руками я комаров душу. С заносчивым высшим божком тоже разберусь. — Бедные комары. Живодёр ты. — сказал ей Дариус. — На то я и смерть. После этого мы расселись и стали ужинать, пока я поглядывал на Софу. И хоть она выглядела уверенной, в глубине души я чувствовал, что случится что-то нехорошее.