Договорной брак

      — Ох, Лань Чжань, я не могу.       — Постарайся расслабиться.       — Да ты шутишь! Как тут можно расслабиться?       — Дыши медленно и глубоко. Вслед за дыханием успокоится и расслабится тело.       Не прошло и минуты, как Вэй Усянь снова пожаловался, дыша прерывисто и часто:       — Аах, не получается… может если обнимешь меня, станет легче?       — Вэй Ин.       — Но это и правда невыносимо!       — Ты сам об этом попросил.       — Знаю-знаю, я хотел делать это с тобой.       — Тебе необязательно, если не можешь…       — Нет-нет, я постараюсь привыкнуть. Прояви по отношению к своему неопытному мужу немного сострадания и терпения.       — Хорошо, — выдохнул Лань Ванцзи, после чего снова попытался помочь. — Не противься этому — позволь телу расслабиться и принять это как что-то естественное.       Вэй Усянь опять сделал глубокий вдох и на выдохе попытался расслабиться. Его тело протестовало против того, к чему его принуждали, потому сделать это было совсем не просто, но Вэй Усянь очень старался. Он смотрел в золотисто-янтарные глаза Лань Ванцзи, выражающие поддержку и безграничное терпение, и понимал, что у него всё-таки понемногу начинает получаться, тело становится чуть менее деревянным и привыкает. Холод всё ещё явственно ощущался каждой клеточкой его существа, но тело Вэй Усяня больше не зажималось и не напрягалось в инстинктивной попытке согреться. Усилиями разума ему удалось распустить тугие узлы, сковавшие мышцы в разных местах. Перестав отталкивать чуждый ему холод и приняв его как что-то естественное, Вэй Усянь позволял ледяной воде омывать своё тело. Теперь, как Лань Ванцзи и сказал, разум и тело смогли достичь умиротворенного единения.       — Хорошо, — похвалил тот, заметив перемену в его позе. — Теперь закрой глаза и помедитируй. Для первого раза достаточно будет и пяти минут, но сосредоточься как следует.       Вэй Усянь проследил взглядом за тем, как это сделал Лань Ванцзи, и тоже прикрыл веки.       Каждый день, после тренировки на мечах, видя, как Лань Ванцзи уходит к Холодному Источнику, чтобы медитировать, Вэй Усянь сначала поражался его стойкости и упорству — уж он-то помнил какой ледяной была там вода, — а потом начал ловить себя на мысли, что не хочет отставать от него ни в чём, а потому решил и сам хотя бы попробовать. Да и было как-то странно просто подолгу слоняться где-то по Облачным Глубинам или городу без дела, пока Лань Ванцзи, у которого и без того было достаточно работы, всё равно находил время для самосовершенствования и на духовном уровне тоже. Поэтому в какой-то момент Вэй Усянь напросился делать это вместе с ним, и Лань Ванцзи, после некоторых уговоров, согласился.       Единственное, что присутствие Вэй Усяня вынудило его ввести некоторые корректировки в это своё занятие, поэтому сейчас они оба сидели посреди источника друг напротив друга в позе для медитации, одетые в свои нижние одежды, «дабы ничего не отвлекало разум», как сказал Лань Ванцзи. Вэй Усяня, конечно, ничего не смутило бы и так: в Пристани Лотоса они с Цзян Чэном и младшими шиди часто вместе плавали в тамошних озерах и устраивали в воде разного рода потасовки и соревнования, что было удобнее делать без многочисленных слоев одежд, так что давно отвыкли стесняться друг друга и плавали в одних лишь штанах. Лань Ванцзи же подобные забавы не были знакомы и строгое воспитание не позволяло ему обнажаться перед кем-либо, поэтому необходимость сохранения хотя бы нижнего слоя одежд он озвучил как непререкаемое условие, и Вэй Усяню не осталось ничего кроме как согласиться, несмотря на дискомфорт, который ему причиняла мокрая ткань, липнущая к коже.       Медитировать Вэй Усяню удавалось с трудом. В тот раз, когда он познакомился с этим источником, Вэй Усянь вертелся в нём как угорелый в попытках согреться и отвлекал себя тем, что дразнил и смущал Лань Ванцзи. Сейчас же ни того, ни другого делать было нельзя. И пусть всё тело Вэй Усяня инстинктивно и стремилось сжаться в тугой комочек, чтобы сохранить хоть капельку тепла в этих жёстких условиях, смысл этого действа был ровно противоположным — ему нужно было научиться расслабляться: он должен был слиться с окружением, позволяя холодной воде омывать тело и очищать разум, чтобы тренировка была наиболее эффективной и волшебный источник действительно помог ему в совершенствовании и укреплении его золотого ядра.       Лань Ванцзи сидел напротив, не слишком близко, но и не далеко. Если бы Вэй Усянь наклонился к нему и протянул руку, то мог бы коснуться его колена или ладони. Его пальцы настолько онемели от холода, что соблазн это сделать как минимум для того, чтобы проверить, теплее ли Лань Ванцзи, чем он сам, то и дело терзал его, но Вэй Усянь держался, фокусируясь на медитации.       Наконец, отведенные пять минут истекли и Лань Ванцзи открыл глаза.       — Пока достаточно. Можешь вылезать.       Вэй Усянь поймал его взгляд и улыбнулся.       — Похоже я справился.       — Мгм.       — Вот только так замёрз, что, кажется, и двинуться не могу. Поможешь мне встать, пожалуйста?       Вэй Усянь нарочито медленно и неуверенно протянул Лань Ванцзи руку, всем своим видом выражая слабость и неловкость. К его удивлению, уловка сработала, и Лань Ванцзи встал, а потом, пусть и с сомнением, но взял его ладонь в свою и действительно помог подняться. Вэй Усянь, оказавшись на ногах, тут же пошатнулся и неуклюже навалился на него.       — Прости, Лань Чжань, ноги так затекли и замёрзли, что совсем меня не держат, — тут же извинился он, даже не пытаясь отстраниться и только крепче хватаясь за плечи Лань Ванцзи, чтобы тот даже не думал оттолкнуть его.       Лань Ванцзи растерянно замер.       — Я всё-таки был прав, — заключил Вэй Усянь довольно.       — М?       — Ты даже в таких условиях теплый.       — Это ты слишком ледяной, — отрицательно качнул головой Лань Ванцзи.       Вэй Усянь притерся к нему плотнее.       — В любом случае, ты теплее меня, так что буду об тебя греться.       Лань Ванцзи бессильно сжал кулаки, деревенея ещё сильнее.       — На берегу теплее, — нашелся он с ответом лишь спустя пару секунд.       — Я двинуться не могу — ноги совсем онемели от холода.       — И что делать?       — Нууу, наверное ты можешь вынести меня из воды на руках, а там я уже как-нибудь согреюсь и пойду сам… — как можно невиннее предложил Вэй Усянь, будто и правда не мог и шага пройти.       Ощутив что-то горячее в области щеки, он чуть повернул голову и обнаружил ярко-розовую мочку уха Лань Ванцзи. На фоне бледной шеи и скул это зрелище выглядело так удивительно и невероятно, что Вэй Усянь едва сдержал пораженный возглас. Поддавшись соблазну, он прижался замёрзшей щекой к уху Лань Ванцзи ещё раз — на этот раз намеренно, и с удовольствием отметил, что оно и правда гораздо теплее всего остального тела. От такого неожиданного и странного открытия ему вдруг очень захотелось рассмеяться, но он понимал, что если сделает это, его не то что не отнесут на берег, но ещё и, возможно, безжалостно столкнут обратно в ледяную воду, а он ведь только-только немного согрелся в этих недо-объятиях.       Впрочем, Вэй Усянь в любом случае не исключал подобный исход: делая такого рода намёки, он был готов к тому, что Лань Ванцзи, смутившись, слишком бурно на это отреагирует — как, например, в тот раз с порнографической книжкой несколько лет тому назад. Но Лань Ванцзи не торопился отталкивать его и просто стоял напряжённым столбом, явно не зная как ему поступить в таких условиях. Кажется, он снова слишком устал и расслабился после тренировки, чтобы остро реагировать на что-либо, и со свойственной себе в такие моменты мягкосердечностью, поверил разыгранной Вэй Усянем сцене.       Тем не менее, довольно скоро Лань Ванцзи всё-таки нашёл приемлемое для себя решение в этой ситуации, а именно: использовал духовные силы, чтобы пустить по телу Вэй Усяня согревающую волну энергии, которая, послушная его воле, сконцентрировалась большей частью в ногах последнего. Теперь, несмотря на обдающий со всех сторон холод, изнутри Вэй Усянь ощущал тепло, так что онемение конечностей ему уже точно не грозило.       Несмотря на облегчение в и правда несколько замерзших ногах, Вэй Усянь про себя лишь разочарованно вздохнул, огорчившись тому факту, что дальше Лань Ванцзи смущать уже не выйдет, и неохотно отстранился. Размышляя над тем, что ещё можно в такой ситуации по-быстрому учудить, он зацепился взглядом за бледную гладкую щёку прямо перед своими глазами. Но не успела шальная мысль толком оформиться и сформироваться в четкое намерение, как в поле зрения так же попала и рубиново-красная мочка уха Лань Ванцзи, неожиданно заставившая Вэй Усяня передумать. Всё-таки нужно было знать меру своим выходкам, а то в следующий раз Лань Ванцзи ему просто-напросто не поверит, и не только не согреет, но даже и руки не подаст.       — Спасибо, гэгэ! — позволив себе невинную шалость напоследок, Вэй Усянь громко шепнул это Лань Ванцзи в самое ухо, после чего бодро выскочил на берег, где сразу же принялся цеплять на себя талисманы, чтобы просушить мокрые одежды.       Между делом, украдкой бросив взгляд на Лань Ванцзи, он успел заметить, как тот сжал кулаки ещё сильнее, после чего опустился в воду, мгновенно смыкая веки. Вспомнив от какой выходки едва удержался буквально только что, Вэй Усянь подумал, что это решение было верным, потому что иначе для Лань Ванцзи это могло бы оказаться слишком. Собственного же лёгкого разочарования от несостоявшейся шалости он, в силу своего характера, даже и не осознал.

***

      — Аапчхи!       Лань Ванцзи тихо вздохнул и поправил Вэй Усяню второе одеяло. Не прошло и десятка секунд, как тот чихнул снова. И это был далеко не второй чих за последние несколько минут.       — Д-д-да с-сколько м-м-можно уже?! — недовольно воскликнул Вэй Усянь, стуча зубами от озноба.       Лань Ванцзи лишь молча нахмурился, очевидно снова размышляя над тем, что не нужно было поддаваться на уговоры Вэй Усяня и пускать его в источник.       — Л-Лань Чжань, я с-сам нап-просился, так что н-нечего д-делать такое в-в-виноватое л-лицо.       — Стоило подобрать иной день для медитации. Вчера ты был слишком истощен после тренировки, — тихо выдохнул Лань Ванцзи, после чего на мгновение коснулся запястья Вэй Усяня, посылая согревающую волну духовной силы по его телу.       Пару мгновений спустя тот облегчённо выдохнул, наконец перестав стучать зубами. Вэй Усянь знал, что это лишь временное решение: Лань Ванцзи так уже делал, но эффект был недолгим. К сожалению вливание духовных сил в случае таких вот житейских болезней было действом практически бесполезным и непродолжительным. Тем не менее, Вэй Усянь был благодарен даже за небольшую передышку от треклятого озноба.       — Возможно мы немного перестарались вчера, — шмыгнув носом, согласился он. — Но ты тоже был истощен!       — Мое тело давно привыкло к такому.       — Ну и мое, наверное, со временем привыкнет. Только поначалу придется ходить на источник до тренировки и не переутомляться потом. Хватит с меня и одной простуды…       — Ты не передумал?       — Конечно нет, я же не хочу быть слабее тебя, — похлопал глазами Вэй Усянь. — Я так просто не сдамся… пусть конкретно сейчас мысли о холодной воде и повергают меня в ужас, брр… — добавил он, плотнее укутываясь одеялами.       — Выпей чай и согреешься.       — Ещё раз повторяю: не хочу я ваш отвратный целебный чай. Он похож на содержимое чьего-то желудка, и пахнет так же.       — А какой хочешь? — обречённо спросил Лань Ванцзи.       — Такой, который вино!       — Вэй Ин.       — Ну а что? Отлично согревает, между прочим — наверняка это лучшее лекарство от простуды. Ааапчхи!       — Очень сомневаюсь, — ответил Лань Ванцзи, протягивая Вэй Усяню очередной платок.       Тот благодарно кивнул и приложил платок к без конца текущему, уже красному носу. Всё это так его раздражало, что выздороветь побыстрее хотелось просто нестерпимо.       — Я и забыл каково это болеть, если честно. Залечивать раны и ссадины — сколько угодно, а вот чтобы так по-дурацки… ещё эта слабость и озноб… В последний раз я, кажется, простужался когда был совсем мелким. Ещё до того, как развил ядро.       — Оно помогает, — согласился Лань Ванцзи. — Духовные силы укрепляют тело и заболеть сложнее.       — Ну, видимо, в этот раз я снова совершил невозможное, раз истощил себя настолько, что умудрился простудиться как обычный смертный, — заметил Вэй Усянь, иронично улыбаясь, после чего глянул на Лань Ванцзи с любопытством и сменил тему: — А ты помнишь, чтобы болел когда-нибудь?       — Мгм, когда был ребенком.       — Расскажешь? — спросил Вэй Усянь, устраиваясь на боку поудобнее, и даже ладонь под щеку подложил, готовясь слушать.       — Обычная простуда… Только с саднящим горлом вместо чиха, — спокойно ответил Лань Ванцзи и умолк.       Ну да, и на что Вэй Усянь только рассчитывал, спрашивая этого молчуна о чём-то? Одна небольшая подробность, и та, скорее всего, была добавлена как жест доброй воли из-за прежних жалоб со стороны Вэй Усяня на его слишком односложные ответы на вопросы.       Впрочем, нельзя сказать, что Вэй Усянь действительно расстроился подобному развитию событий. Он всегда славился своим талантом разговорить практически кого угодно, подталкивая собеседника правильными вопросами и репликами. Да и с Лань Ванцзи Вэй Усянь имел дело далеко не впервые, так что при желании вполне мог найти способ к нему подступиться. Подумав о том, как можно переиначить свой вопрос, чтобы добиться хоть каких-то подробностей, он тут же отмёл любые идеи, включающие какие-либо упоминания родителей Лань Ванцзи: неважно были ли они на тот момент еще живы или нет, об их сыне во время болезни заботились точно не они. О Лань Цижэне Вэй Усянь тоже решил до поры до времени не упоминать, подозревая, что вряд ли услышит что-то интересное или эмоциональное. А вот Лань Сичень вполне мог быть тем, кто и правда проявлял искреннее беспокойство о младшем брате. О нём Вэй Усянь и заговорил.       — Цзэу-цзюнь сильно донимал тебя своей заботой тогда? — спросил он проницательно.       Губы Лань Ванцзи дрогнули.       — Брат… был в те времена несколько менее сдержан в своих чувствах, — несколько опосредованно ответил он.       — Сидел всё время у твоей постели и не отходил ни на шаг? — догадался Вэй Усянь.       — Мгм. Только в город пару раз сбегал и приносил мне сладости втайне от дяди.       Лицо Лань Ванцзи отчётливо посветлело, и Вэй Усянь с умилением рассмеялся.       — Заботливый он у тебя.       — Мгм, очень, — искренне ответил Лань Ванцзи с непривычной теплотой в голосе.       — А ты их ел? — вдруг спросил Вэй Усянь с ещё большим любопытством.       — М?       — Сладости. Ты их ел?       — Немного.       — Потому что любишь сладкое или потому что из признательности не мог отказаться?       Во время их путешествий и совместных выходов в город Вэй Усянь и сам неоднократно скармливал Лань Ванцзи всякое, то подкладывая ему что-нибудь остренькое на тарелку с самым невинным видом, то просто протягивая купленные на улице лепешки или сладости. Лань Ванцзи, как воспитанный человек, всегда благодарил и без возражений съедал предложенное, но по его лицу никогда нельзя было понять понравилась ему еда или нет, ведь оно всегда оставалось таким же равнодушным, как и за пресными трапезами в Облачных Глубинах.       — Некоторые сладости неплохие, — неохотно признал Лань Ванцзи. — Но и отказывать брату я не хотел.       Вэй Усянь уже почти присвистнул от удивления, но очередной чих сбил его настрой. В который раз утерев нос, он прогундосил:       — Рисовые шарики?       — Приемлемо.       — Бобовые булочки?       — Хм.       — Яблочки в карамели?       — Вкусно.       Вэй Усянь хрипло рассмеялся. Почему-то мысль о том, что Лань Ванцзи нравятся кислые яблочки в сладкой карамели показалась ему невероятно милой. Впрочем, и то, что Лань Ванцзи неоднократно послушно съедал и не нравящиеся ему бобовые булочки, которые Вэй Усянь ему вручал, было мило тоже. Хотя, если бы Лань Ванцзи всё-таки говорил о подобном было бы гораздо лучше.       — Когда в следующий раз выйдем в город, покажешь какие ещё сладости тебе нравятся? — спросил Вэй Усянь, намереваясь выяснить чего ещё из «запретного», по ланьским меркам, Лань Ванцзи по душе. Ну и заодно узнать, что в дальнейшем ему преимущественно скармливать.       В глазах Лань Ванцзи мелькнуло сомнение, но едва его взгляд упал на красный хлюпающий нос Вэй Усяня, он покорно согласился.       Вэй Усянь довольно разулыбался.       — А меня во время болезни всегда кормила моя шицзе, — решил поделиться воспоминаниями он. — Она еще с детства научилась неплохо готовить и часто радовала нас с Цзян Чэном разными вкусностями. Но когда я болел, она готовила для меня целую кастрюлю моего любимого супа, которым мне не приходилось делиться с Цзян Чэном, и даже кормила меня им с ложечки…       Лань Ванцзи понимающе кивнул.       — Сичень тоже пытался.       — Ха, правда?       — Мгм.       — Но ты не позволил, — не спросил, а утвердительно заявил Вэй Усянь. — Ну да, сложно представить тебя, всего такого серьезного и самостоятельного даже тогда, и вдруг позволяющего кому-то себя кормить. Небось даже если при смерти будешь, всё равно сам упрямо возьмешь ложку.       Лань Ванцзи ничего не ответил, но и без этого было понятно, что Вэй Усянь попал в точку.       — Ну я, как ты знаешь, куда менее скромный и стыдливый, так что позволял это, причём с большим удовольствием. Знаешь, это очень приятно, когда кто-то о тебе настолько заботится, чтобы кормить подобным образом. У меня таким человеком всегда была моя шицзе.       Лань Ванцзи задумался и после небольшой паузы спросил с некоторым сомнением:       — Ты поэтому отказался от еды? Потому что не мог поесть сам?       — Между «не мог» и «не хотел» — большая разница, Лань Чжань, — хихикнул Вэй Усянь. — Не переживай, если бы я и правда оказался настолько слаб, я бы не постеснялся попросить тебя покормить меня… Скажи, Лань Чжань, ты бы сделал это для меня?       Лань Ванцзи, ожидаемо, смутился. Что проявилось, разумеется, лишь в слегка потемневшем и поспешно отведенном взгляде.       — Эх, Лань Чжань, сказал бы ты «да», я бы может даже согласился на этот ваш безвкусный суп.       — Раньше ты его ел.       — Во-первых: не «ел», а «заливал в себя»! А во-вторых: это было всего пару раз, когда мы обедали с твоим дядюшкой! — важно подняв указательный палец, возразил Вэй Усянь. — Но да, раньше это было еще терпимо. А сейчас аппетита совсем нет, и он мне кажется еще более мерзким, чем обычно.       Повертевшись немного и, в итоге, свернувшись калачиком под своими одеялами, Вэй Усянь спросил:       — Ладно, на это надеяться вряд ли стоит, но может у вас тут всё-таки можно найти имбирь? У лекарей, например.       — Не уверен. Зачем он тебе?       — Ну раз уж мы заговорили о детстве, я вдруг вспомнил, что во время простуды шицзе не только кормила меня супом, но ещё и заваривала мне чай с имбирём и медом. Кажется, он неплохо помогал согреться, и потом мне даже лучше спалось. Вдруг сработает и теперь?       — Я узнаю, — тут же поднялся с края его постели Лань Ванцзи, направляясь к выходу. — Тебе ещё что-нибудь нужно?       — Ммм, я бы не отказался от вина, но ты же опять начнёшь ворчать, что для ослабленного организма алкоголь особенно вреден… — выпятив нижнюю губу, пожаловался Вэй Усянь, а потом улыбнулся. — Ничего не надо, просто возвращайся поскорее. Не заставляй меня скучать тут в одиночестве.       Проводив взглядом спешно удалившегося Лань Ванцзи, Вэй Усянь старательно выждал ещё минуту, чтобы убедиться, что тот отошёл достаточно далеко, и только после этого громко и с наслаждением высморкался в платок. Делать такие вещи при Лань Ванцзи было как-то неловко, поэтому, пока тот был тут, Вэй Усянь изо всех сил терпел, пусть все это время из-за заложенного носа ему и приходилось дышать исключительно ртом. Он и так предстал перед Лань Ванцзи в далеко не самом лучшем виде: бледный, измождённый, со слезящимися красными глазами, таким же красным, без конца текущим носом и попеременно стучащими от озноба зубами. Вэй Усянь и без зеркала догадывался, что выглядит сейчас отвратно. Только моря соплей и характерных, сморкающихся звуков не хватало для полного «счастья».       Вообще, Вэй Усяню иногда даже нравилось придуриваться и изображать потерпевшего, чтобы его пожалели или позаботились о нём, но одно дело — получить на охоте рану и «благородно страдать», пока его обхаживают, а другое — заболеть дурацкой простудой со всеми сопутствующими ей неприятно выглядящими симптомами. К тому же, была ещё одна причина, из-за которой в этот раз он старался не то что не переигрывать, но даже немного наоборот (в силу своих душевных возможностей, разумеется): Лань Ванцзи и без того уже воспринял его простуду как-то уж слишком близко к сердцу, возложив на себя полную ответственность за это. Он с самого утра о нём заботился и стоически терпел его капризы относительно еды и лекарств, а сейчас вот, вместо того, чтобы заставить Вэй Усяня заткнуться и выпить местный целебный отвар, даже умчался искать ему имбирь для чая. Примерный муж, одним словом.       Не успел Вэй Усянь как следует заскучать после ухода супруга, как слабость взяла над ним верх и его сморил сон. Ему показалось, что он лишь слегка задремал, но открыв глаза, обнаружил, что за окном уже смеркалось, а Лань Ванцзи вернулся, причём, кажется, довольно давно. Ширма, прежде отгораживающая спальную зону и кровать Вэй Усяня, с самого утра была отодвинута в сторону, чтобы за больным было проще присматривать, из-за чего теперь ему было хорошо видно главную комнату. Там за своим столиком сидел Лань Ванцзи и проверял какие-то бумаги, временами почти бесшумно делая на них пометки кистью. Рядом с ним стояла небольшая корзинка, облепленная согревающими талисманами, и кажется, именно от неё и исходил тот чудесный пряный аромат, что Вэй Усянь сейчас улавливал.       Вытерпев в неподвижном созерцании этой тихой идиллической картины лишь минуту, Вэй Усянь тихо шевельнулся на постели и Лань Ванцзи тут же поднял на него взгляд.       — Проснулся, — утвердительно кивнул он сам себе, а потом встал и приблизился к Вэй Усяню, прихватив корзинку. — Как чувствуешь себя?       — Сносно, — ответил Вэй Усянь, принявшись лениво выпутываться из кома одеял. — Знобит уже не так сильно. Да и, видимо, мой нос временно немного прочистился, потому что я, кажется, ощущаю чудесный аромат специй. Или мое обоняние обманывает меня?       — Не обманывает. Садись, поешь.       Лань Ванцзи достал из корзинки небольшой горшочек с хорошо знакомым Вэй Усяню пряным супом и водрузил его на деревянный поднос, который уместил на коленях больного.       — Боже, Лань Чжань, ты принес мне суп из моей любимой сычуаньской харчевни в Гусу? — не поверил Вэй Усянь.       — Мгм.       — Но почему?       — Ты болен и тебе нужно есть, — просто и лаконично ответил Лань Ванцзи, тактично не напоминая Вэй Усяню о его сегодняшних капризах, из-за которых тот почти ничего не съел за весь день, кривляясь и жалуясь на то, что в этом состоянии пресная пища вызывает у него тошноту.       — Лань Чжань, я тебя обожаю! — со всей искренностью воскликнул Вэй Усянь, хватаясь за протянутую ложку.       Ел он быстро, жадно, и с нескрываемым удовольствием. Голод к вечеру успел разрастись изрядно, так что прекрасный суп, а также рис с курицей были съедены едва ли не быстрее, чем Лань Ванцзи закончил заваривать ему чай. Даже промелькнувшая на мгновение мысль сказаться совсем беспомощным и вынудить Лань Ванцзи себя покормить вылетела из бедовой головы благодаря требовательному урчанию желудка.       Вэй Усянь не знал, нашелся ли имбирь в домике целителей или его Лань Ванцзи тоже купил в городе — уже сам факт того, что тот ради него туда сходил, будил в нём глубочайшую благодарность и даже немного смущал. Впрочем, активно прилившую к лицу кровь он списал в основном на температуру и острую еду.       Насытившись, он удовлетворённо откинулся спиной на подушки в изголовье кровати и принял от Лань Ванцзи чашу с имбирным чаем. Его всё ещё немного знобило, нос периодически тёк, и было трудновато дышать, но, сидя в своей постели в окружении вороха одеял и попивая чай с имбирём и мёдом, в то время как Лань Ванцзи практиковался неподалёку на гуцине, Вэй Усянь чувствовал себя необычайно уютно и умиротворенно.       — Лань Чжань, а тебе не пора спать? — спохватился он много позже, когда, после звона колокола, возвещающего в Облачных Глубинах об отбое, Лань Ванцзи не сдвинулся с места, продолжая читать какую-то книгу за своим столиком.       — Позже, — ответил тот, подняв на Вэй Усяня взгляд. Задержав его на нём ещё пару секунд, он вернулся к книге.       Если подумать, за последние пару часов подобные изучающие взгляды Лань Ванцзи бросал на него не раз. Вэй Усянь думал, что это просто такая реакция на его периодически нарушающую тишину болтовню и чихи, или же тот просто таким образом давал глазам отдохнуть от чтения, но теперь понял, что так Лань Ванцзи проявлял своё беспокойство о его здоровье и проверял его состояние.       — Лань Чжань, ты не можешь не спать всю ночь из-за того, что я болею.       — Хм, — в своей манере возразил Лань Ванцзи.       Он выглядел немного сонным, ведь многолетнюю привычку засыпать в одно и то же время никуда не денешь, но упрямство, похоже, было в нём сильнее усталости. Вряд ли он, конечно, собирался бодрствовать прям всю ночь, но как минимум ещё несколько часов потерпеть был явно намерен.       — Если ты так беспокоишься обо мне, можешь поступить как я в тот раз, когда тебя покусал мертвец, — сказал Вэй Усянь, похлопав ладонью по кровати рядом с собой. — Не беспокойся, я подвинусь и тебе хватит места.       Взгляд Лань Ванцзи стал напряжённым, а пальцы на страницах книги сжались сильнее. Он молчал довольно долго, то ли сомневаясь, то ли решаясь, но Вэй Усянь, в итоге, не выдержал первым и прекратил придуриваться.       — Ладно-ладно, есть другой способ за мной присмотреть, — сказал он, решив, что Лань Ванцзи и без того сегодня с ним слишком много возился, так что заслужил нормальный отдых, а не его, вертящегося под боком как минимум ещё несколько часов. Это ещё не говоря о постоянно шмыгающем носе, чихе и прочих симптомах.       — Какой? — спросил Лань Ванцзи ровно — не понять обрадовался ли он наличию иного решения или же наоборот.       — Помнишь тот талисман, что я применил на тебе несколько недель назад, когда твой дядя хотел отправить тебя на охоту одного?       Вообще это было пустячное дело, которое просто нужно было выполнить максимально быстро, поэтому Лань Цижэнь, без задней мысли, решил отправить туда своего самого доверенного человека, рассудив, что в одиночку тот доберется и справится быстрее. Но Вэй Усянь, пребывающий на тот момент в особо шаловливом настроении, заявил, что оставаться дома один не намерен, и на возражения Лань Ванцзи, не желавшего нарушать приказы, ответил применением на нём связывающего талисмана, не позволявшего тому отходить от Вэй Усяня больше чем на три чжана.       Как отменить действие талисмана знал лишь Вэй Усянь, так как именно он его и придумал, а времени вникать в его свойства и сделать это самому у Лань Ванцзи тогда не было, так что ему пришлось взять дурачащегося супруга с собой. Как бы там ни было, но справиться с заданием тогда они всё равно успели вовремя, так что единственным наказанием для Вэй Усяня за его шалость стали всего-лишь угрюмые взгляды со стороны Лань Ванцзи всю дорогу до цели. Дяде он о выходке своего младшего супруга так и не рассказал.       — Хочешь связать нас и тянуть за нить в случае чего? — недоуменно спросил Лань Ванцзи таким тоном, будто был готов вот-вот изогнуть бровь в полном скепсиса жесте.       — Не совсем, — покачал головой тот, откладывая в сторону книгу, которую читал, после чего попросил у Лань Ванцзи кисть, чернила и бумагу.       Когда тот выполнил просьбу, Вэй Усянь принялся чертить талисман, попутно объясняя его действие:       — Это ведь не обычная нить, как ты, наверное, уже успел заметить, когда пытался её порвать и это не удалось. Она состоит из моей духовной энергии, поэтому необычайно крепка. Но так же, из-за своей структуры, она должна обладать и кое-какими дополнительными свойствами, которые, я думаю, можно использовать в нашей ситуации, например.       Закончив с талисманом, Вэй Усянь довольно улыбнулся, в очередной раз поражаясь собственной находчивости и изобретательности. Но приступ самолюбования длился совсем недолго, так как оказался прерван очередным громким чихом.       — Да уж, как бы гениален я ни был, но нормально спать тебе сегодня всё равно не светит. Боюсь, будешь просыпаться каждые полчаса от моего чиха, — покачал головой Вэй Усянь, шмыгнув носом.       — Во сне ты не чихал, — заметил Лань Ванцзи.       — Ну, значит эта участь грозит тебе лишь до тех пор пока я не усну, — пожал плечами Вэй Усянь, не особо ободренный этой перспективой. — Ээх, ладно, давай всё-таки опробуем мою идею…       В отличие от обычных нитей или верёвок, этой никакие помехи, вроде столов и ширм, и даже одежды, совсем не мешали: она связывала лишь заклинателей, при этом свободно пересекая любые неодушевлённые предметы насквозь, так что протянуть её через всю комнату не составило никакого труда. Расстояние до чужой постели при создании талисмана Вэй Усянь рассчитал верно, и даже с небольшим запасом для того, чтобы связующая нить не причиняла дискомфорта и позволяла им обоим спокойно переодеться или умыться без того, чтобы постоянно дёргать друг друга.       Убедившись, что учёл все детали, Вэй Усянь глянул через комнату на присевшего на край собственной постели Лань Ванцзи, подмигнул ему, а потом сосредоточился и послал по нити маленький импульс духовной энергии, проверяя свою догадку. Спустя мгновение Лань Ванцзи слегка нахмурился и взглянул на свою руку.       — Ты почувствовал это? — тут же полюбопытствовал Вэй Усянь.       Лань Ванцзи несколько растерянно кивнул, после чего Вэй Усянь ощутил согревающую волну его духовных сил в области собственного запястья.       — Ха, а быстро ты приноровился, — сказал он, улыбаясь.       — Это так же, как обычно, только на расстоянии, — задумчиво ответил Лань Ванцзи, неосознанно поглаживая пальцами обвязанную вокруг запястья нить.       — Да. Так что теперь можешь спать спокойно. Если что, я тебя таким образом разбужу. Да и ты, если захочешь, сможешь меня проверить, или же немного согреть, даже не вставая с постели, если буду слишком громко стучать зубами.       Лань Ванцзи взглянул на длинную светящуюся голубоватую нить, тянущуюся через всё помещение от одной кровати до другой, и смиренно кивнул, принимая условия. Потом спокойно переоделся ко сну и лёг.       Вэй Усянь последовал его примеру, с удовольствием сменив одежды на сухие и чистые, и даже перестелил простынь. Ощущая себя немного посвежевшим, он снова лег в постель и взял в руки отложенную ранее книгу. После сна, еды и согревающего чая жар немного спал и провоцируемая им сонливость тоже отступила, так что заснуть ближайшие несколько часов ему уже точно не светило. Собственно, как и обычно в это время суток.       Вэй Усянь не был уверен уснул Лань Ванцзи уже или нет. Способность того отключаться буквально по щелчку пальцев, едва наступит положенное время, его всегда поражала и немного забавляла. Поэтому сладких снов он ему пожелал совсем шёпотом, чтобы не разбудить в случае чего.       Ответом ему послужила лёгкая теплая пульсация в области запястья, заставившая его захихикать.