Договорной брак

      Приготовления к свадьбе Лань Сиченя и Вэнь Цин проходили совершенно так же, как и те, что имели место перед свадьбой Лань Ванцзи и Вэй Усяня. То же убранство в зале, где будет проходить пиршество, те же не особо праздничные закуски в планах у слуг на кухне, те же изысканные, но не слишком многочисленные бело-голубые украшения по всей территории, всем своим видом как бы говорящие: «у нас сейчас праздник, но это не заставляет нас забывать об умеренности». В общем, орден Гусу Лань проявлял себя во всей красе, демонстрируя стремление к святости всеми возможными способами, и даже во время свадьбы своего главы не отходил от вековых постулатов. Точнее, вполне вероятно, что по их меркам подобное уже было роскошью, и когда речь заходила о бракосочетаниях кого-то не из правящей семьи празднества были и того скромнее. Тут же, ввиду многочисленных гостей из других кланов, приходилось придавать происходящему хоть немного торжественности.       Вэй Усяню, помнящему веселые шумные свадьбы, проводимые в Пристани Лотоса даже среди простых адептов, смотреть на нынешние скромные подготовки было и смешно, и грустно. Но с этим ничего нельзя было поделать, ведь как тут вовсю веселиться, когда «в Облачных Глубинах запрещен шум»? Даже во время праздников правила никто не отменял.       Впрочем, созерцать все эти приготовления «с этой стороны баррикад», так сказать, было в некоторой степени занятно, особенно учитывая, что в этот раз мероприятие его лично совсем не касалось, из-за чего можно было просто расслабиться и наблюдать за снующими туда-сюда адептами, украшающими место для церемонии и зал для последующего пира. Что он и делал, стоя у открытых настежь дверей цзинши, безмятежно улыбаясь.       — Лань Чжань, а, Лань Чжань, а перед нашей свадьбой все так же носились? — обернулся он к супругу, в очередной раз застрявшему за письменной работой.       — Мгм, — только и прошелестел тот.       — А ты в подготовках участвовал?       — Ни в чём из того, что ты сейчас видишь.       — Ая-яй-яй, — поцокал языком Вэй Усянь. — Совсем не старался ради будущего супруга. Мне, наверное, стоит оскорбиться.       Лань Ванцзи поднял взгляд от своих бумаг и отложил кисть.       — На мне были примерки свадебных одежд у портного и подготовка дома к твоему переезду… Этого недостаточно?       Вэй Усянь, довольный тем, что всё-таки привлек внимание Лань Ванцзи, подошёл и присел рядом с ним. Этот столик предполагался исключительно как рабочий, то-есть одноместный, но сбоку от него уже давно обосновалась дополнительная циновка для неугомонного Вэй Усяня, вечно по делу и без присаживающегося рядом.       — Честно говоря, я только многочисленными примерками и соблюдением уймы предсвадебных традиций уже был сыт по горло, и это не говоря ещё о подготовках в сам день свадьбы, когда меня несколько часов заворачивали во все слои одежд и закалывали волосы до того состояния, что я едва мог двигать головой. То, что ты вдобавок к этому ещё и домом занимался — совсем уж изнурительный труд. Небось под конец при одной мысли обо мне и вовсе впадал в отчаяние и помышлял об отмене свадьбы.       Лань Ванцзи шутку не поддержал и лишь угрюмо ответил:       — Нет.       — Правда? Значит, ты либо очень стойкий, либо куда лучший человек, чем я! Если бы мне пришлось менять всё в своем доме и вовсю ужиматься ради того, чтобы освободить пространство для ещё одного человека, я, наверное, был бы очень недоволен и как минимум корил бы этого человека плохими словами в процессе.       — Хм.       — Что, осуждаешь меня?       Лань Ванцзи отрицательно качнул головой.       — А какими словами ты бы корил человека, из-за которого тебе и вовсе пришлось бы этот дом покинуть?       Вэй Усянь растерянно приоткрыл рот. В своем бессвязном потоке мыслей он не учел того факта, что Лань Ванцзи мог воспринять его слова всерьёз. И пусть тот задал свой вопрос в ключе «если бы», и дураку было понятно, что он имел ввиду факт их уже состоявшегося брака.       — Лань Чжань, если что, я не считаю, что оказался здесь по твоей вине. Так уж сложились обстоятельства и ты тут ни при чем.       — А если бы был?       — Ты же не думаешь, что мне здесь плохо? — спросил Вэй Усянь с непонимающей улыбкой, предположив, что именно в этом и кроется причина беспокойства Лань Ванцзи.       — Мне показалось, ты имел в виду, что скучаешь по своему дому.       Вэй Усянь отмахнулся.       — Я скучаю в основном по людям, а не по месту. Да, мой маленький домик в Пристани Лотоса был неплохим, но говоря о недовольстве касательно его переделки я скорее сетовал на связанные с этим хлопоты, вроде перестановки мебели и продумывания совместного быта до мелочей таким образом, чтобы обоим было удобно. По мне, подобного рода занятия довольно утомительные и скучные. Так что я не хотел бы это делать в основном по этой причине, а не потому что я так невыносимо привязан к своему бывшему дому в том виде, в котором он был. К тому же, ты с этой задачей справился просто превосходно и учел всё до мельчайших деталей. Уверен, если бы этим пришлось заниматься мне, нам с тобой как минимум пришлось бы тесниться в одной бочке на двоих во время купания, или не хватило бы, например, шкафа для одежды или чего-то еще. Ты же продумал всё.       На последних словах Лань Ванцзи на мгновение напрягся и быстро опустил взгляд, после чего выдохнул и вдруг спросил:       — А ты хотел бы вернуться?       — Куда? В свой дом?       — В Пристань Лотоса.       — Ну да, конечно, — не раздумывая согласился Вэй Усянь, но взглянув на Лань Ванцзи тут же спохватился. — Или, подожди… ты имел ввиду «вернуться» в том смысле, что навсегда?       — Мгм.       — Хм, не знаю даже… не уверен.       Вэй Усянь не особо много раздумывал над этим. Он знал, что его прошлая жизнь в определенном смысле закончилась и вместо неё началась другая, и просто принял это как состоявшийся факт. Это было не в его характере постоянно оборачиваться назад и сравнивать прошлое с настоящим, а потом расстраиваться по этому поводу, если что-то не так. Вместо этого он предпочитал просто хранить хорошее в памяти и даже делиться этим с другими, но не цепляться за него как за единственный источник радости.       Сейчас же, когда Лань Ванцзи его прямо спросил, хотел бы он вернуться или нет, Вэй Усянь позволил себе подумать об этом. Казалось бы ответ должен был остаться неизменным — «да, конечно», но на деле всё было не так просто. Поразмыслив немного, Вэй Усянь сказал:       — Не уверен, что хотел бы туда вернуться прям навсегда. Ты не подумай — я действительно люблю Юньмэн и всё, что с ним связано. И его бескрайние озёра, и шумные цветастые улицы, и потрясающую кухню. Там действительно хорошо, и я, пожалуй, с радостью наведывался бы туда время от времени, чтобы немного поплавать, поесть семян лотоса, и вообще… Но я не могу сказать, что хотел бы привязать себя исключительно к тому месту. Мне нравится путешествовать и смотреть мир во время наших ночных охот, да и здесь, в Облачных Глубинах, знаешь, тоже есть свое очарование, пусть местный клан и не лишен определенных, хм… особенностей, — всё же не удержался от маленькой подколки Вэй Усянь, а потом продолжил капельку серьёзнее. — К тому же, дома, в любом случае, всё уже не так, как прежде.       — Почему?       — Наверное потому что дело, в основном, не в самой Пристани Лотоса как таковой, а в любимых людях и приятных воспоминаниях о времени, проведенном с ними. Для меня Пристань Лотоса — это, в первую очередь, то место, где меня, обычного сироту, приняли в семью, и где у меня было спокойное, практически беззаботное детство, проведенное рядом с А-Чэном и шицзе. Ну ещё и с дядей Цзяном и то и дело наказывающей меня госпожой Юй, — хихикнул Вэй Усянь. — А сейчас там всё уже не так. Мы выросли, шицзе живёт в Башне Золотого Карпа, и А-Чэн тоже уже женился, и, к тому же, вовсю готовится стать главой клана, так что и ему с дядей Цзяном немного не до меня… Знаешь, так уже было незадолго до переезда сюда, только тогда я ещё не успел до конца осознать все произошедшие изменения, и то, что они совсем не временные. — Вэй Усянь пожал плечами и улыбнулся Лань Ванцзи, подводя итог: — Как прежде уже всё равно не будет, поэтому нет смысла сожалеть об утерянном и стремиться назад.       Да и, если подумать, вряд ли у Вэй Усяня вообще были какие-то альтернативы. Не возьми его замуж Лань Ванцзи, ему пришлось бы вступить в брак с кем-то другим и точно так же покинуть родной дом. Только отказ от своего долга вроде как мог бы позволить ему там остаться, хотя тогда он скорее всего сам предпочел бы уйти, потому что не смог бы после этого смотреть Цзянам в глаза.       Это еще не говоря о том, что Вэй Усяню просто-напросто нельзя было оставаться в Пристани Лотоса навсегда. Он очень любил Цзян Чэна и Цзян Фэнмяня, и те отвечали ему взаимностью, но продолжать находиться рядом с ними обоими ему было нельзя. Так уж вышло, что само его существование порой невольно вносило разлад в отношения отца и сына. Вэй Усянь частенько без своего на то желания перетягивал своими успехами слишком много внимания Цзян Фэнмяня на себя, что происходило в ущерб его родному сыну, отчаянно жаждущему любви и признания отца. Если бы Вэй Усянь остался, он бы так и продолжил то и дело вставать между ними, а он этого не хотел. Так что, в каком-то смысле, брак и связанный с этим отъезд оказался тем решением, которое было ему нужно в сложившейся ситуации. Ну а то, что его в итоге выдали замуж за Лань Ванцзи, а не за непонятно кого, стало приятным бонусом, так что Вэй Усяню и правда было грех жаловаться на свою судьбу.       Об этой стороне монеты он Лань Ванцзи говорить, конечно же, не стал. Не потому что не доверял или что-то в этом роде — просто ему и себе было трудно и неприятно признаваться в существовании этой проблемы в семье, причиной которой служил он сам, и уж тем более не хотелось её озвучивать. К тому же, главное он Лань Ванцзи уже сказал: вернуться в Пристань Лотоса он не стремился, а нынешнее положение дел его вполне устраивало, так что Лань Ванцзи мог ни о чем не переживать. Он ведь поэтому и спросил наверное.       Лань Ванцзи легонько качнул головой, выражая понимание. Вэй Усяню даже показалось, что на мгновение на его лице мелькнуло нечто похожее на облегчение.       — Раз дело в основном в людях, хорошо, что твои родные придут на свадьбу и вы уже скоро сможете повидаться, — заметил Лань Ванцзи, едва заметно дернув уголком губ.       — О да! Я так рад, что твой брат женится, ты даже не представляешь… — тут же переключился на животрепещущую тему Вэй Усянь.       Свадьбы глав и наследников кланов всегда были большими событиями, на которые приглашались не только близкие, но и практически все высокопоставленные заклинатели из разных кланов, так что все дорогие Вэй Усяню люди оказались в списке гостей, чему он был безмерно рад.       — Знаешь, шицзе в последнем письме сказала, что у неё есть новости, которые она расскажет при встрече, и я теперь весь в нетерпении, — поделился Вэй Усянь. — Как думаешь, это значило, что она в положении? Несчастной она вроде не казалась, а какие ещё важные новости могут быть у молодой замужней девушки?       — Незачем гадать. Лучше дождаться, когда она сама расскажет.       — Лань Чжань, ну не будь таким скучным! Можно же хотя бы попытаться предположить.       Лань Ванцзи лишь качнул головой, выражая что-то среднее между благодушным смирением и нежеланием что-то доказывать. Заметив, что Вэй Усянь, похоже, не собирается больше ничего добавлять, погрузившись в свои мысли, Лань Ванцзи неторопливо взял в руку кисть. Вэй Усянь тут же смекнул, что на данный момент достаточно отвлек его от работы и пора бы и честь знать, так что не стал и дальше донимать его разговорами. В любом случае, всё что он хотел, они уже всё равно обсудили. И даже немного больше.

***

      В день торжества, незадолго до прибытия паланкина невесты, Вэй Усянь, облаченный в белое праздничное ханьфу, заранее пошитое специально для него по заказу Лань Ванцзи, меланхолично созерцал погоду в открытое окно, пока муж укладывал его волосы. Вообще, Вэй Усянь мог бы сделать это и сам, пусть и куда менее аккуратно из-за свойственной ему небрежности в подобных вещах. Но сегодня была свадьба главы клана, и по совместительству брата Лань Ванцзи, поэтому Вэй Усянь не спорил с тем, что должен выглядеть максимально представительно и прилично. Всё-таки высокопоставленных гостей из разных мест будет много, а он теперь вроде как муж самого Второго Нефрита, так что в глазах общественности нужно было соответствовать и не посрамить супруга и свой новый клан. Конечно в плане поведения Вэй Усянь рано или поздно все равно сорвётся и перестанет вести себя как приличный гусуланец, но пусть хотя бы внешний облик соответствует стандартам.       К тому же, Вэй Усянь не имел ничего против того, чтобы о нем заботились подобным образом. В детстве шицзе часто расчесывала его и заплетала, приятно поглаживая в процессе по голове, и он успел ужасно полюбить это. По мере взросления, из-за различного рода условностей и ворчания матери, Цзян Яньли стала делать это всё реже и реже, и Вэй Усяню этого очень не доставало, так что теперь он вовсю наслаждался процессом, прислушиваясь к каждому щекочуще-приятному прикосновению к своим волосам.       Лань Ванцзи расчесывал и укладывал его волосы очень аккуратно и едва касаясь, совершенно не провоцируя своими действиями никакой боли или дискомфорта. И это вроде и было хорошо, потому что иначе длительность процедуры могла бы утомить, но, в то же время, будило в Вэй Усяне чувство неудовлетворенности — ему этого контакта было маловато. Он бы не возражал, если бы эти длинные, немного мозолистые от игры на гуцине пальцы вплелись в его волосы и хорошенько помассировали кожу головы перед тем как начать, и в целом действовали бы более решительно, но на деле он их почти не ощущал — Лань Ванцзи дотрагивался до него по минимуму. Но тем ценнее было каждое теплое прикосновение его пальцев то тут то там.       — Лань Чжань, как тебе только хватает терпения столько возиться, чтобы каждый волосок так идеально ложился? — спросил Вэй Усянь, поглядывая на сидящего за его спиной Лань Ванцзи через бронзовое зеркало.       Лань Ванцзи на риторический вопрос, разумеется, не ответил, но Вэй Усяню это было и не нужно.       — Можешь так не усердствовать: мои волосы всё равно не станут такими же красивыми и гладкими как твои. Меня природа наградила куда менее красивой и послушной шевелюрой…       — Имей терпение.       — Да я никуда и не тороплюсь, но, Лань Чжань, ты же понимаешь, что в итоге они все равно растреплются, стоит мне только полезть обниматься к А-Чэну и шицзе? Это ты двигаешься неспешно и царственно, поэтому ни волоска не выбивается из причёски, а я так не умею. Боюсь, что все твои усилия пойдут прахом.       — Помолчи немного и не дергай головой.       — Эй, что значит «помолчи»? А какое мне тогда с этого вообще веселье? Я бы может и заткнулся, причем с превеликим удовольствием, если бы мой муж в процессе проявил ко мне немного нежности и ласки и хотя бы немного по голове погладил, а так… как бабочка порхаешь над моими волосами, почти неощутимо, как будто я чумной и ты боишься до меня лишний раз дотронуться, — пожаловался Вэй Усянь, выпятив нижнюю губу и уставившись на Лань Ванцзи через зеркало обиженным взглядом.       Тот ничего не ответил и, лишь тихо выдохнув, продолжил так же аккуратно трудиться над его волосами. Вэй Усянь надул губы уже почти всерьёз, но и правда заткнулся и послушно замер, прислушиваясь к щекочущим ощущениям и пытаясь, по крайней мере, взять максимум из того, что было.       Закрепив красиво собранные волосы Вэй Усяня серебряным гребнем с голубыми топазами, Лань Ванцзи легонько коснулся его плеча, обозначая завершение процедуры, после чего тут же убрал руку, встал и, расправив свои одежды, отошёл назад.       — Готово.       Вэй Усянь обернулся, хитро улыбнулся ему, а потом резко покачал головой из стороны в сторону. По ощущениям ничего не изменилось, поэтому он быстро глянул в зеркало и с удивлением обнаружил, что прическа ни капельки не пострадала. Ни единого волоска не выбилось из копны.       — Ты что, мне волосы воском залил? Они даже не шелохнулись!       Лань Ванцзи и правда использовал какое-то масло в процессе, но Вэй Усянь не думал, что оно способно давать такой эффект.       — Главное правильно закрепить.       — Это определенно какая-то секретная техника вашего клана, — со смехом возразил Вэй Усянь, ничуть не разочарованный тем, что его проказа не удалась.       — Нашего, — поправил его Лань Ванцзи. — Нам пора.       Наблюдать за тем, как Лань Сичень встречает невесту в том же месте, где Лань Ванцзи Вэй Усяня пару месяцев назад, а потом ведёт её за руку в Храм Предков теми же тропами, было немного странно. Лицо невесты было спрятано под вуалью, из-за чего разглядывать её было не особо интересно, а потому всё внимание Вэй Усяня волей-неволей сосредоточилось на женихе. И вот его вид очень ярко будил в нём воспоминания о собственной свадьбе.       Сейчас, в традиционном красном облачении, Лань Сичень походил на своего младшего брата куда сильнее, чем когда-либо прежде. Явно нервничая из-за церемонии, он спрятал в этот раз свои чувства не за добродушной улыбкой, как делал обычно, а за маской спокойствия, свойственной больше Лань Ванцзи, чем ему самому. Поэтому, глядя на него теперь, Вэй Усянь не мог не предаваться странной ностальгии, вспоминая вид собственного супруга в день их бракосочетания.       В тот день Вэй Усянь был таким уставшим от всей царившей вокруг него суматохи, повышенного внимания к себе и переживаний по поводу предстоящих изменений в жизни, что всё происходило как-то фоном и плохо им осознавалось. Он шёл, куда было нужно, делал и говорил, что от него требовалось, не ощущая вкуса еды ел и пил, и постоянно всем улыбался, как и было положено. Даже с семьёй прощался, не особо осознавая этого. Вэй Усянь мало что запомнил из того дня, но статная фигура Лань Ванцзи в красном и приятный вечер наедине после окончания всех празднеств врезались в его память как следует.       — Лань Чжань, а где другие гости? — тихо прошептал он, аккуратно наклонившись к мужу, пока жених с невестой совершали поклоны в Храме Предков.       Со свадебным паланкином прибыли ближайшие родственники невесты и теперь на церемонии из гостей присутствовали лишь они, не считая Лань Цижэня, Лань Ванцзи, Вэй Усяня и парочки старейшин клана Лань.       Лань Ванцзи, как и всегда, напрягся и немного отодвинулся в сторону от неприлично близко придвинувшегося к нему Вэй Усяня, взглянул на него с лёгким недовольством, но, бросив быстрый взгляд в сторону не заметившего лишнего шума дяди, едва слышно прошелестел:       — Ты не помнишь? На церемонию поклонов допускаются лишь родственники и старейшины.       Вэй Усянь понятливо кивнул и умолк. Не говорить же Лань Ванцзи, что во время их поклонов был так взволнован, что кроме него никого и не видел в храме. Если подумать, то да, кажется тогда было очень тихо и никто больше не привлекал его внимания. Это потом вокруг засновало много народа, сыпля поздравлениями, и, в силу своей многочисленности, громко гомоня, несмотря на местный запрет на шум. А в храме предков никого лишнего, видимо, и правда не оказалось.       Когда с поклонами было покончено и они прошествовали к входу в пиршественный зал, Вэй Усянь наконец увидел ожидавшую их толпу гостей. С трудом вытерпев, пока те по всем правилам встретят молодых и последуют небольшими группами за ними в зал, чтобы приступать к пиршеству, Вэй Усянь первым делом кинулся к увиденной им в уже менее густой толпе Цзян Яньли.       Сначала он хотел вцепиться в неё в крепком объятии и даже немного покружить в воздухе, но пробившись через толпу людей и оказавшись совсем близко вдруг обнаружил её пусть и не очень большой, но уже заметно выпирающий живот. Растерявшись, Вэй Усянь глупо замер перед ней, не зная как ещё выразить всю свою радость от этой встречи. Цзян Яньли, нежно улыбнувшись, погладила его по щеке и мягко обняла сама, и тогда Вэй Усянь осмелился неловко сжать её плечи, стараясь не давить слишком сильно, и рассмеялся.       — А-Сянь, какой же ты красивый.       То же самое она сказала ему в день его свадьбы, и Вэй Усянь, как и тогда, отмахнулся.       — Это я должен тебе говорить.       — Неправда. Я сейчас похожа на неповоротливую утку.       — Шицзе самая-самая красивая, — не согласился Вэй Усянь, неохотно отстраняясь и смотря на её округлившийся живот. — Полагаю, это та самая новость, о которой ты говорила.       Цзян Яньли не переставала широко улыбаться. Уголки её глаз немного увлажнились.       — Да, у нас скоро будет сын, — сказала она смахнув слезинку и ласкающим жестом опустила руку на свой живот. — Хочешь придумать для него домашнее имя?       Вэй Усянь удивлённо захлопал глазами.       — Я?       — Конечно ты, А-Сянь, кто же ещё?       Вэй Усянь огляделся, проверяя нет ли его шиди поблизости. Того нигде видно не было, но Вэй Усянь всё равно ответил ей шёпотом:       — Цзян Чэн же с меня голову от зависти снимет, если узнает.       — А-Чэн знает. Он сам это предложил.       Шоку Вэй Усяня не было предела.       — Быть того не может!       — А-Чэн тебя любит, хватит так удивляться! — попеняла ему Цзян Яньли с улыбкой. — Только не говори ему, что я рассказала про то, что это его идея. Ты же знаешь как он смущается, когда его ловят в такие моменты.       Вэй Усянь рассмеялся и снова приобнял Цзян Яньли.       — Я так скучал по тебе шицзе, ты не представляешь. И по А-Чэну тоже. Только не говори ему.       Цзян Яньли захихикала.       — Вы оба неисправимы.       Вэй Усянь только кивнул.       — Как тебе имя Жулань? — спросил он позднее, отстранившись.       — Звучит красиво. Мне нравится, — улыбнулась Цзян Яньли, а потом хитро прищурилась. — Пожалуй, я уже могу не спрашивать, обижают ли тебя здесь, раз ты предложил такое имя?       — А как это связано? — деланно удивился Вэй Усянь.       Но на Цзян Яньли, знающую его с раннего детства, такое, конечно же, не подействовало.       — И всё же?       — Всё в порядке, — не стал и дальше паясничать Вэй Усянь, — я уже почти свыкся с этим местом. Кормят тут, конечно, отвратно, и заморочек у них много, но каких-то серьезных наказаний я, не поверишь, пока не заслужил. Да и на охоты с Лань Чжанем мы ходим довольно часто, так что в темнице не сижу.       — И он заботится о тебе, — сказала Цзян Яньли, мягко коснувшись его идеально уложенных волос.       — Следит за тем, чтобы я его не посрамил, — отмахнулся Вэй Усянь с улыбкой, а потом вспомнил. — Чёрт, я же бросил его, даже не предупредив.       — Лань Ванцзи видел нас, — успокоила его Цзян Яньли. — Он приветственно кивнул мне и прошёл в зал пока мы с тобой обнимались.       — Лань Чжань тактичен, как и всегда. Интересно, он мне напомнит вечером о правиле касательно прилюдного проявления чувств или нет?       — Тут и такое есть? — удивилась Цзян Яньли.       — Чего тут только нет, — рассмеялся Вэй Усянь.       На самом деле такого правила он в своём талмуде ещё не видел — его изучение продвинулось едва ли наполовину из-за пауз, которые приходилось делать во время вылазок на ночные охоты, — но он совсем не удивился бы обнаружить там нечто подобное. Сейчас же ему на это было откровенно плевать и он лишь бездумно трепался, радостно топчась на месте, и не отпуская руки любимой шицзе ни на секунду.       Стоящего неподалеку Павлина Вэй Усянь заметил только сейчас. Тот учтиво отошёл немного в сторону, чтобы не мешать им разговаривать, и просто ожидал супругу. Признательный за этот терпеливый и любезный жест, Вэй Усянь решил в кои-то веки проявить к зятю дружелюбие и поздороваться, поэтому приветственно кивнул ему. В ответ он поймал сконфуженный взгляд, а потом и нерешительный кивок.       Вэй Усянь никогда не любил Цзинь Цзысюаня, и конфликты у них в детстве случались часто, но сейчас был вынужден признать, что, возможно, тот не так уж и плох. Цзян Яньли выглядела вполне счастливой, не только из-за их встречи, но и в целом, поэтому может ей с мужем и правда хорошо. Да и не стал бы Цзинь Цзысюань разрешать Вэй Усяню придумывать имя для своего сына, не будь он по-настоящему расположен к супруге, так что ладно, может он и исправился самую малость.       В постепенно рассеивающейся толпе у пиршественного зала вдруг показались ярко фиолетовые одежды и знакомые лица. Вэй Усянь тут же поклонился дяде Цзян и госпоже Юй, а потом похлопал и сжал плечо сдерживающего улыбку Цзян Чэна.       — А-Чэн, а ты, смотрю, возмужал за это время. Видимо супруг тебя неплохо кормит.       Цзян Чэн уже открыл было рот, чтобы возмутиться, как послышался весёлый голос Не Хуайсана:       — Вэй-сюн, неужели ты и правда думаешь, что я хоть сколько-нибудь способен приблизиться к кухне? Да если я попытаюсь что-то приготовить, твой брат умрёт в страшных муках от моей стряпни. Если Пристань Лотоса уцелеет после этого, разумеется.       Тут не только Вэй Усянь и Цзян Яньли, но даже Цзян Фэнмянь и Цзян Чэн не удержались от смеха. Госпожа Юй лишь тихо фыркнула, дёрнув головой, а подошедший и вставший рядом с супругой Павлин незаметно прыснул, прикрыв рукавом рот.       — Уверен, ты преувеличиваешь, Не-сюн, — ответил Вэй Усянь. — Кухня Юньмэна пару раз выдержала даже мою стряпню, что уж говорить о твоей.       — Один котёл не выдержал, — напомнил Цзян Чэн злорадно.       — Всего один, — беззаботно пожал плечами Вэй Усянь.       — А здесь что? Вижу, Облачные Глубины пока стоят, значит тебя ещё не пускали на кухню, — не сдался Цзян Чэн.       — Да я туда как-то и не рвался.       — Странно. Смотрю, ты совсем не отощал. А местную пищу ты вроде терпеть не мог. Думал, ты сам себе что-то готовишь втихаря. Или что-то изменилось с тех пор, как мы здесь учились?       — Ничего не изменилось: они по прежнему не знают о существовании мяса, соли и перца. Но я часто ем в городе, так что жить вполне можно.       — Сбегаешь по ночам за едой и выпивкой как во времена обучения? — ужаснулся Не Хуайсан.       — За кого ты меня принимаешь? Выхожу среди бела дня, ни от кого не скрываясь! — возмутился Вэй Усянь так, будто нарушение правил было для него чем-то из ряда вон.       — Лань Ванцзи тебе разрешает? — уточнил Цзян Фэнмянь.       — Ну да, — пожал плечами Вэй Усянь.       Он уже давно не видел в этом ничего удивительного. Практически ежедневные полеты в город на мече, когда в одиночку, когда в компании Лань Ванцзи, стали для него привычной приятной рутиной. Даже слово «разрешает» прозвучало как-то странно в этом контексте — Вэй Усянь ведь не спрашивал, а просто делал, что хотел, и никто ему за это ничего не предъявлял.       — Ну ладно, хватит уже обо мне, — сказал он и с интересом окинул взглядом окружавших его близких ему людей. — Как вы сами-то поживаете? Дядя Цзян, достаточно ли вы отдыхаете?       — О, с этим как раз всё замечательно, — тут же отозвался Цзян Фэнмянь. — А-Чэн в последнее время мне во всём очень помогает, так что я наконец могу найти немного времени для полноценного отдыха. Даже порыбачил немного на днях.       — Никогда не видел вас с удочкой, — рассмеялся Вэй Усянь. — А как, кстати, Цзян Чэн справляется? Не жалуется на скуку из-за кучи навалившихся обязанностей?       Цзян Чэн недовольно запыхтел, но ответ Цзян Фэнмяня заставил его быстро позабыть про возмущение.       — А-Чэн отлично справляется. Возможно о таком говорить пока рано, но думаю, я могу быть спокоен за наш клан — он станет хорошим главой.       Прозвучавшие в его голосе нотки гордости ни от кого не укрылись, и Цзян Чэн немного покраснел.       — У меня отличный учитель, — неловко сказал он.       — И супруг, — со знанием дела добавила Юй Цзыюань.       Не Хуайсан смущённо спрятался за веером.       — Что вы, что вы… Я просто поддерживаю его, чем могу.       — И разбираешься с частью возложенных на него обязанностей, — ухмыльнулась со знанием дела Юй Цзыюань. — Не стоит этого стесняться: супругам не зазорно помогать друг другу.       — Всего лишь разбираюсь с бумагами, чтобы муж не отвлекался от более серьезных дел.       Никто не стал озвучивать, что разбор бумаг и дипломатических переписок с другими кланами это не «всего лишь», а работа требующая большого ума, красноречия и даже хитрости. Не Хуайсан был куда умнее и талантливее, чем предпочитал казаться на людях, но новая семья прекрасно осознавала, как им с ним повезло. Прямолинейный и вспыльчивый Цзян Чэн нуждался именно в таком человеке рядом с собой, и какое счастье, что он у него теперь был.       Вэй Усяню вспомнилась их свадьба, проходящая в Пристани Лотоса незадолго до того, как он узнал о том, что ему и самому предстоит вступить в подобный брак. Цзян Чэн тогда преувеличенно кривлялся от недовольства из-за того, что ему нужно было вступить в брак с мужчиной. Не то чтобы он как-то явно увлекался девушками до этого и жалел о ком-то конкретном — скорее ему все были одинаково безразличны из-за того, что он был чересчур сфокусирован на самосовершенствовании, но факт того, что его супруг будет одного с ним пола, несколько раздражал его как минимум потому, что подобные союзы были несколько менее распространены, а ему не очень хотелось лишний раз привлекать к себе внимание чем-то необычным. Что поделать, он терпеть не мог выделяться чем-то кроме силы, талантов, красоты и тому подобного. То есть лишь тем, что явно одобрялось обществом. А брак с мужчиной, даже с учётом его политической значимости, осознаваемой всеми, всё равно мог выставить его немного не в том свете. По крайней мере так он себе успел напридумать.       Незадолго до торжества Вэй Усянь в свойственной ему шутливой манере утешал Цзян Чэна, говоря о том, что с Не Хуайсаном ему по крайней мере будет не скучно из-за уже существующих между ними приятельских взаимоотношений. А ещё, что у него теперь всегда будут разнообразные порнографические книжки на любой вкус из богатой коллекции младшего супруга. За последнее он тогда схлопотал хороший подзатыльник, но Цзян Чэна всё же от лишних мыслей отвлёк. А на свадьбе его потом уже довольно успешно веселил сам Не Хуайсан, то и дело что-то нашептывая ему на ухо и хихикая за своим веером. Вэй Усянь же благодаря этому со спокойной душой переключился сначала на свою обожаемую шицзе, по которой успел соскучиться, так как та вышла замуж несколько раньше и теперь лишь гостила в Пристани Лотоса из-за свадьбы, а потом настала и очередь Лань Ванцзи, прибывшего на праздник лишь из-за обязывающего его положения, и выглядевшего, на вкус Вэй Усяня, слишком хмурым для подобного мероприятия. В чем он его и обвинил, потом ещё полвечера доставая его и пытаясь споить лотосовым вином. Попытки, конечно, не увенчались успехом, но сбежать от него тот, по крайней мере, не пытался, и Вэй Усянь в любом случае приятно провёл время.       — Вэй Усянь, ты чего улыбаешься? Ты нас вообще слушаешь?       — А? — тряхнул головой Вэй Усянь, выплывая из воспоминаний. — Я немного задумался. О чем мы говорили?       — Все собрались присоединиться к пиршеству, а я тебя звал на пару слов, — недовольно выдохнул Цзян Чэн из-за того, что ему пришлось повторяться.       — Ах да, свадьба же, — рассмеялся Вэй Усянь. — Ладно, увидимся чуть позже, — махнул он рукой семье и пошел за своим шиди.       Цзян Чэн повёл его подальше от пиршественного зала и, в итоге, остановился за небольшим домиком, огороженным высокими кустами. Из-за того, что все были на празднике, стоило чуть отдалиться от места мероприятия, ни одной живой души больше видно не было и вокруг стояла приятная тишина.       — Ну и что за секретный разговор у тебя ко мне был, что ты увел меня так далеко? — весело поинтересовался Вэй Усянь как только они остановились.       — Помня твою свадьбу, я понял, что веселья точно не будет, так что пришел не с пустыми руками.       Говоря это, Цзян Чэн достал из своего поясного мешочка Цянькунь два сосуда с лотосовым вином и протянул один Вэй Усяню.       — Ай-яй-яй, ты же будущий глава клана, а так бессовестно пришёл со своим вином в обитель, где алкоголь под запретом, — попенял Вэй Усянь, смеясь.       — Будешь скалиться — отберу, — привычно огрызнулся Цзян Чэн. — Или хочешь сказать, что стал таким примерным, что не будешь пить?       — Шутишь? Буду, конечно, — шлёпнул по протянувшейся отобрать сосуд с вином руке Вэй Усянь. — Я лотосового вина уже целую вечность не пил.       Откупорив сосуд, Вэй Усянь принюхался, после чего блаженно прикрыл глаза. Казалось будто вино пахнет самой Пристанью Лотоса: тёплыми цветами и немного камышом и озёрным илом.       — Вот теперь я тебя узнаю! А то сидишь весь такой в белом, волосы прилизаны, ещё и утверждаешь, что ведёшь себя прилично.       — Я такого не говорил! Просто сказал, что стараюсь не особо нарушать правила, пока я на территории Облачных Глубин, чтобы Лань Чжаню не пришлось огребать за меня.       — Оно и видно, — заржал Цзян Чэн и припал к второму сосуду, который прихватил для себя.       Вэй Усянь пожал плечами и отпил из своего. Он обещал Лань Ванцзи, что будет стараться, а не что будет соблюдать все правила беспрекословно. К тому же, сегодня был особенный случай, да и лотосовое вино Вэй Усянь давно не пил. Напиваться он не собирался, так что стыдно ему не было, потому ничего плохого в своем поступке он не видел. Особенно если их не поймают.       — А у самого-то как дела? Небось помираешь здесь со скуки? — чуть позже решил сменить тему Цзян Чэн, после того, как Вэй Усянь успел вдоль и поперек пройтись по факту того, каким незаменимым для Цзян Чэна оказался в итоге Не Хуайсан и как глуп тот был, когда смел ворчать по поводу этого брака.       — Ну как сказать? Бывает конечно. Старик Лань, кажется, пока испытывает меня, так что никакой работы кроме ночных охот не назначил, из-за чего достаточно большую часть времени я предоставлен самому себе, пока все остальные заняты делами, из-за чего даже поболтать практически не с кем. Конечно, иногда я отвлекаю Лань Чжаня от его работы, но слишком долго это делать не могу. Уж чересчур он ответственный — совсем не может оставлять на завтра незаконченные дела. Пару раз ему даже приходилось нарушать комендантский час, чтобы доделать то, что не успел, из-за того, что я его заболтал или потащил с собой в город прогуляться. Так что я стараюсь соблюдать в этом меру…       — Тебе до сих пор доставляет удовольствие изводить Лань Ванцзи своими шутками? — удивился Цзян Чэн, делая еще глоток вина. — На самом деле, спрашивая про то, не помираешь ли ты здесь со скуки, я в первую очередь имел в виду именно твоего новоиспечённого супруга. Он же такой угрюмый и неразговорчивый, а тебе приходится с ним уйму времени проводить. Наверняка это уныло.       — Ничего подобного! — на этот раз вполне искренне возмутился Вэй Усянь. — С ним совсем не скучно. Лань Чжань может и не самый разговорчивый собеседник, но зато слушать умеет превосходно. И он умный. И понимает меня зачастую с полуслова. На ночных охотах мне даже порой и говорить ничего не нужно — он по одному взгляду понимает, что я задумал и какой у нас план. И шутить он умеет — пусть и весьма своеобразно, но умеет. Ты даже не представляешь как часто он умудряется меня развеселить на ровном месте… Не всегда намеренно, стоит признать, но это и не важно. Совсем он не скучный. Не знаешь — нечего наговаривать на человека!       — Ничего себе, ты разошёлся, защищая муженька, — заржал Цзян Чэн язвительно.       — Ничего я не защищаю! Просто он и правда не совсем такой, каким кажется на первый взгляд.       Цзян Чэн фыркнул.       — Может ещё скажешь, что с твоих шуток он смеётся вместе с тобой? А ещё за ручку держит когда болеешь, и вообще на самом деле он очень обаятельный и добрый, а не ледяная глыба. Ну да, ну да.       — Ладно, не смеётся, а лишь едва заметно улыбается, — неохотно согласился Вэй Усянь. — Но в остальном, представь себе, ты почти угадал!       Подначки Цзян Чэна на самом деле были довольно беззлобными. Он не ставил своей целью оскорбить Лань Ванцзи, просто, обнаружив как остро Вэй Усянь отреагировал, не мог удержаться от того, чтобы не поддразнить его и дальше. Вэй Усяня же отчего-то и правда возмутили слова его шиди. Тот был в корне не прав, строя свои предположения о Лань Ванцзи, и Вэй Усяня так и подмывало указать ему на это. Рассказать ему, например, о том, как Лань Ванцзи заботился о нём во время простуды. Может за руку он его тогда и не держал, как язвительно пошутил Цзян Чэн, но зато, вместо этого, грел его своими духовными силами, чтобы не мерз, и таскался в город за едой для него, когда он капризничал, и даже связал себя с ним на ночь тем дурацким талисманом, на который прежде закатывал глаза. Хотел Вэй Усянь рассказать и о кроликах, о которых этот якобы строгий и бесчувственный человек годами заботился, просто так, по доброте душевной. И о том, как Лань Ванцзи всегда стремился помогать людям и никогда не проходил мимо, если кто-то оказывался в беде и просил о помощи. Вэй Усянь много чего хотел бы рассказать Цзян Чэну о Лань Ванцзи, чтобы дать ему понять насколько тот на самом деле хороший человек, но, в итоге, сдержался.       Лань Ванцзи действительно был и добрым, и заботливым, и даже забавным в своей манере, и что-то в Вэй Усяне требовало это до Цзян Чэна донести, чтобы тот не смел думать о Лань Ванцзи плохо, но выходило, что для этого ему пришлось бы рассказать о том чересчур личные вещи, а так с ним поступать Вэй Усянь не собирался. Да и, на самом деле, что-то из того, что он мог бы рассказать, ощущалось каким-то уж слишком личным и для него тоже, поэтому хотелось оставить это при себе.       В итоге Вэй Усянь лишь вяло отшутился от замечаний своего шиди, не пытаясь больше что-то доказывать, после чего они еще немного поболтали и направились в пиршественный зал, где Цзян Чэн поспешил на свое место рядом с Не Хуайсаном, а Вэй Усянь, соответственно, стал искать своего супруга.       Лань Ванцзи сидел за своим столиком и мирно попивал чай, практически не обращая внимания на рассаживающихся и галдящих вопреки всем правилам гостей. Казалось он их даже не слышал, погрузившись в свои мысли и сосредоточившись на том, что делал. Спокойный, уравновешенный, едва ли не медитирующий, несмотря на совершенно неподходящее для этого время и место. Лань Ванцзи никогда не зависел от того, что происходило вокруг, и умел оставаться одинаково спокойным как во время медитаций в холодном источнике, так и в пылу боя с разного рода нечистью. В разгаре праздника это смотрелось немного странно и диковинно, но Вэй Усянь поймал себя на мысли, что эта картина совсем не кажется ему отталкивающей, даже наоборот — было в ней что-то привлекательное и до боли привычное и уютное. К этому океану спокойствия и умиротворения хотелось приобщиться, влезть в него с головой и заставить Лань Ванцзи им поделиться.       Будто почувствовав взгляд Вэй Усяня, Лань Ванцзи поднял свой и молча уставился на него, не мигая. Губы Вэй Усяня сами собой расплылись в улыбке, после чего он без промедления подошел к Лань Ванцзи и присел рядом с ним.       — Прости, что без предупреждения бросил тебя одного, Лань Чжань.       — Не стоит, — спокойно отозвался Лань Ванцзи. — Ты увиделся с семьёй.       — Да, со всеми, — улыбнулся Вэй Усянь довольно. — У них, похоже, всё замечательно. И у Цзян Чэна, и у шицзе… Кстати, я был прав насчёт неё.       — Дева Цзян в положении?       — Да, и живот у неё уже вполне заметный. Кажется, она где-то на середине срока и племянник появится на свет через какие-то несколько месяцев.       — Мальчик?       — Да, она звучала довольно уверенно. Видимо, целители уже уловили энергию ян.       Вэй Усянь глотнул немного чая, а потом сказал:       — Шицзе предложила мне выбрать для него домашнее имя, представляешь?       — Это большая честь, — одобрительно качнул головой Лань Ванцзи. — Ты уже что-то выбрал?       — Ага, — многозначительно кивнул Вэй Усянь и замолчал, хитро поглядывая на супруга.       Как того и стоило ожидать, Лань Ванцзи, поняв, что от него ждут вопроса, послушно спросил:       — Скажешь?       — Чжань.       Глаза Лань Ванцзи растерянно распахнулись, и Вэй Усянь рассмеялся. Лань Ванцзи нахмурился и отвернулся, смекнув, что над ним снова подшучивают.       — Ладно-ладно, да, я пошутил. Но ты выглядел таким любопытным, что я не смог удержаться, — по-своему извинился Вэй Усянь, дёргая Лань Ванцзи за рукав, чтобы тот снова обратил на него своё внимание.       Когда тот удостоил его взглядом, аккуратно отодвинув свою руку, Вэй Усянь продолжил:       — На самом деле я предложил назвать его Жуланем. Как звучит, по-твоему?       — Следующее поколение ордена Ланьлин Цзинь должно носить иероглиф «Жу», — кивнул Лань Ванцзи задумчиво. — Ты лишь добавил к нему «Лань».       — Да, красиво, правда?       — Мгм.       Лань Ванцзи не стал спрашивать почему именно «Лань». Вэй Усянь и сам до конца не понимал этого, если честно. Просто это было первым, что пришло ему на ум, и звучало до безумия правильно и хорошо. А то, что в итоге взгляд Лань Ванцзи ощутимо потеплел, сигнализируя о том, что выбор имени ему понравился, стало приятным бонусом, лишний раз убедившим Вэй Усяня в правильности сделанного выбора.