Договорной брак

      С Вэнь Цин Вэй Усянь подружился довольно быстро. Ну как сказать «подружился»? Их отношения на первый взгляд чем-то очень напоминали те, что были у Вэй Усяня с Цзян Чэном: Вэй Усянь нёс или творил всякую чушь, а Вэнь Цин на это демонстративно закатывала глаза или делала ему замечания. Но на деле все эти упрёки (появившиеся, разумеется, не сразу, а лишь когда Вэнь Цин немного к нему привыкла) были добродушными, ведь его компании она нисколько не сторонилась, а его визитам была даже рада, пусть и не очень показывала это.       Вообще всё началось с того, что Вэй Усянь нашёл общий язык с её младшим братом Вэнь Нином, который ещё неделю после свадьбы остался гостить в Облачных Глубинах. Вэй Усянь просто случайно застал того за тренировкой стрельбе из лука, когда прогуливался по окрестностям. Как он позже понял, парнишка специально тогда подыскал себе уединённое место, чтобы обойтись без лишних глаз. Но не учел того факта, что среди адептов ордена Гусу Лань был один бездельник (ну, почти), который мог среди бела дня ошиваться по окрестностям и так просто обнаружить его.       Увидев Вэнь Нина, Вэй Усянь, разумеется, не смог молча пройти мимо. Точнее, молчать-то он молчал, но очень недолго — минуты две, пока, ещё незамеченный, наблюдал за выстрелами Вэнь Нина по подвешенной на ветку дерева мишени. Паренёк стрелял весьма неплохо: в цель попадал чётко даже с большого расстояния, но техника его была пока небезупречна, что грозило быстрым утомлением и спровоцированным этим снижением точности. Впрочем, даже так, для его возраста, а было ему всего пятнадцать, это было очень и очень недурно. В несовершенстве техники Вэй Усянь отметил лишь потенциал для улучшения, а не недостаток, что бесцеремонно и озвучил, выходя из своего укрытия добродушно улыбаясь. А потом предложил свою помощь в виде пары советов и демонстрации личного примера.       Паренёк тогда дико смутился, но от помощи старшего отказаться постеснялся. В итоге, первые пару выстрелов после этого он промазал настолько, что не только в цель, но даже в мишень не попал, нервничая от повышенного внимания к себе. Вэй Усянь же это воспринял лишь как повод продолжить наблюдение, решив, что Вэнь Нину к подобному всё равно нужно привыкнуть, и тогда он со временем научится меньше реагировать на это и сможет стрелять так же метко даже при свидетелях. Поэтому, вместо того, чтобы оставить его в покое, стал ещё усерднее ему помогать.       В итоге всю ту неделю, что Вэнь Нин пробыл в Облачных Глубинах, Вэй Усянь по несколько часов в день его тренировал. А Вэнь Цин почти всегда составляла им компанию, сидя поблизости с очередной книгой. Впрочем, едва ли она прочла хоть пару страниц за всё то время. Куда больше ей нравилось наблюдать за тренировками брата, с которым ей предстояло надолго расстаться, и принимать участие в их веселой болтовне.       Собственно, с этого и началась их дружба. Хорошее отношение к Вэй Усяню у Вэнь Цин родилось, в первую очередь, из благодарности за его неравнодушие и помощь её любимому младшему брату. Тот был скромным и неуверенным в себе подростком, нуждающимся в добром наставнике, а Вэй Усянь, сам того не ведая, с лёгкостью им стал. Помогал, показывал как лучше, подбадривал, хвалил и добродушно подшучивал — в общем давал Вэнь Нину то, что было ему нужнее всего: надежное мужское плечо и поддержку, в которых тот испытывал недостаток. Но главным для Вэнь Цин в этом стало то, что Вэй Усянь делал всё это абсолютно бескорыстно и с удовольствием. В её понимании, человек, которому искренне нравилось помогать другим, по определению не мог быть плохим и заслуживал уважения и симпатии, которыми она к нему и прониклась, пусть его манера поведения порой и казалась ей слегка фамильярной.       Под конец той недели Вэнь Нин даже почти перестал переживать и нервничать, тренируясь в присутствии дополнительного зрителя, и немного улучшил свой навык стрельбы. Уезжал он всё равно с тяжёлым сердцем из-за первой в его жизни разлуки с Вэнь Цин, но определенно стал немного увереннее. И она была за него уже чуть более спокойна. Всё-таки он стал уже почти взрослым и теперь не так остро нуждался в её опеке как прежде. Да и Лань Сичень, поняв, что они очень привязаны друг к другу, предложил Вэнь Нину навещать сестру так часто, как он пожелает, так что разлука не должна была стать уж слишком долгой.       Вэй Усянь же свои визиты к Вэнь Цин после отъезда Вэнь Нина не прекратил. Пообщаться он всегда был только рад, да и новая родственница, несмотря на свою показушную строгость успела ему понравиться, так что узнать её получше он был не прочь. И в этом она отвечала ему взаимностью. Как бы там ни было, но сейчас Вэй Усянь был единственным человеком из ее ближайшего окружения, что не родился и не воспитывался в Гусу Лань, а потому тоже пока привыкал к местному ритму жизни, пусть и прожил тут несколько дольше неё. Вэнь Цин, в отличие от Вэй Усяня, рьяной нарушительницей правил не была, так что их дружба не заключалась в устраивании всякого рода шалостей на пару, но на то, чтобы изучить весь список этих самых правил и освоиться в Облачных Глубинах, ей всё же нужно было время. А кто лучше всего поймет как это сложно поначалу, как не человек, оказавшийся в таком же положении?       В общем, новички нашли общий язык быстро, хоть Вэй Усянь порой и возмущался шутливо на тему того, что Вэнь Цин слишком быстро адаптировалась и в целом и так вела себя почти как коренная заклинательница ордена Гусу Лань, пусть и находилась тут всего ничего. Но что поделаешь, воспитывали её несколько строже, чем его, да и склад характера у неё оказался куда более подходящим этому месту. И может поэтому, в отличие от Вэй Усяня, которому пока доверяли лишь вылазки на ночные охоты, для Вэнь Цин постоянную работу в клане нашли, причем почти мгновенно. Хотя, по правде сказать, в этом ничего удивительного не было. Вэй Усянь и сам до этого был немного наслышан о ней, как о талантливой молодой целительнице, способной вылечить практически любую хворь, так что это даже было закономерно, что орден Гусу Лань решил использовать её навыки себе во благо.       Понаблюдав за её работой какое-то время, Вэй Усянь отметил, что методы лечения Вэнь Цин несколько отличались от местных. И, с одной стороны, ему понравилось то, что он увидел: оказалось, что целебные отвары, которые готовила Вэнь Цин были куда менее мерзкими на вид и аромат, чем те, что использовали гусуланьские целители, и он даже пожалел, что во время его недавней простуды её в ордене ещё не было — может тогда он бы не отказывался от лекарств и вылечился бы гораздо быстрее. Впрочем, когда он ей об этом сказал, выяснил, что в своих лекарствах от простуды, среди прочих ингредиентов, Вэнь Цин так же использовала имбирь, так что Вэй Усянь со своим чаем лечился отчасти правильно.       Но вот с другой стороны — Вэй Усянь очень надеялся, что болеть ему в ближайшее время не предстоит и травм на охотах собирался избегать. А всё потому что помимо вполне себе сносных зелий и отваров Вэнь Цин любила использовать в лечении различных недугов длинные стальные иглы, которые в огромном количестве втыкала в своих пациентов без малейшей жалости и сострадания. Делала она это, конечно же, не просто так, а исключительно в благих целях, да и использование игл показывало высокую эффективность, так что местные целители решили перенять у неё этот опыт и вскоре этому предстояло стать здесь обычной практикой.       Вэй Усянь понимал, что правильно использованные иглы очень неплохи в лечении, но на себе испытывать это чудо-средство совсем не желал. Не то чтобы он боялся боли (да и, к тому же, пациенты Вэнь Цин говорили, что это почти не больно), но было в этом что-то противоестественное и жуткое. Даже просто смотря на людей, истыканных иглами вдоль и поперек, он покрывался неприятными мурашками и у него начинало покалывать кожу на затылке.       Вэнь Цин эту его реакцию заприметила почти сразу, поэтому когда Вэй Усянь чересчур сильно изводил её своими шуточками угрожала сказать Лань Ванцзи, что у Вэй Усяня перебои с циркуляцией ци, чтобы тот, как старший супруг, заставил его прийти к ней на процедуры. Вэй Усянь в такие моменты отшучивался, мол Лань Ванцзи не настолько бесчеловечный, чтобы так с ним поступить, но и правда немного утихомиривался и старался раздражать её чуть меньше. К вопросу здоровья Лань Ванцзи относился довольно серьезно, так что как-то не хотелось проверять насколько настойчивым может стать этот упрямец, если убедить его, что его младший супруг, за которого он несет ответственность, нуждается в лечении. Вэнь Цин своими угрозами конечно лишь шутила, но мало ли… Да и использовала она этот приём не слишком часто, так что когда это происходило Вэй Усянь понимал, что и правда немного перегнул палку со своими шуточками, а потому сбавлял обороты.       Обычно, когда у Вэнь Цин была такая возможность, в перерыве между осмотрами пациентов она сидела за медицинскими трактатами или проводила исследования в выделенной для нее небольшой комнатке в павильоне целителей. Вэй Усянь временами навещал её там и наблюдал за её опытами. В целительстве он понимал не слишком много, но в силу природной любознательности всегда интересовался всем новым и необычным, а методы у Вэнь Цин были именно такими, так что наблюдать за её работой иногда было довольно занятно. Помимо этого он, конечно, еще и отвлекал её от этой самой работы своей болтовней, или же «помогал развеяться», как он это сам называл, но Вэнь Цин на это пусть временами и ворчала, но Вэй Усяня никогда не прогоняла.       Вообще Вэнь Цин была не самой общительной и легко идущей на контакт девушкой. Она любила свою работу и уделяла ей уйму времени и сил, не особо размениваясь на праздную болтовню и любезности со всеми вокруг. Или, по крайней мере, так могло показаться поначалу. Вэй Усянь не был бы Вэй Усянем если бы не смог разговорить даже такого человека. Уж у него опыта общения с молчунами было более чем достаточно. Точнее с одним конкретным, но тот был, так сказать, «главой прайда», так что справившись с ним, других уже можно было не бояться. Пользуясь своим врожденным обаянием и умением в кратчайшие сроки расположить к себе почти кого угодно, Вэй Усянь довольно быстро пробился под броню этой девушки.       В итоге он понял, что дело здесь было не столько в трудоголизме, хотя и он в определённой доле присутствовал, а скорее в смене места жительства и окружения. Вэнь Цин не очень легко сходилась с новыми людьми и испытывала неловкость неожиданно оказавшись вдали от своей семьи среди кучи незнакомцев. И пусть те были к ней весьма радушны и дружелюбны, ей нужно было время чтобы свыкнуться и с ними, и с произошедшими в её жизни переменами. Поэтому она и нашла определенное успокоение в работе — единственном уголке стабильности, в котором она ощущала себя комфортно и уверенно.       — Кажется твоя семья сильно по тебе скучает, — заметил как-то Вэй Усянь, развалившись на циновке напротив рабочего стола Вэнь Цин и поглядывая в сторону очередного письма лежащего там, подписанного каким-то незнакомым именем из клана Вэнь. Такие он на её столе видел часто. В основном, конечно, от Вэнь Нина, но далеко не только от него одного.       Вэнь Цин проследила направление его взгляда и лицо её озарила легкая улыбка.       — Да, Бабушка чересчур беспокоится обо мне.       — Ну, думаю, не только она. У тебя большая семья?       Следующие полчаса «неразговорчивая» Вэнь Цин увлеченно рассказывала о своих родных, которых, очевидно, очень любила. Как оказалось, пусть в заклинательском мире все о ней и слышали в основном как о талантливой племяннице главы клана Вэнь, на деле с тем она была совсем не близка. Вэнь Цин принадлежала к побочной ветви родословной Вэнь Жоханя, а потому большую часть жизни провела вдали от Безночного Города, проживая в небольшом поселении с ближайшей родней, которая её с братом и воспитала. Этим, по сути, и объяснялись явные различия в характере и манере поведения между ней и её двоюродными братьями — сыновьями Вэнь Жоханя. Те были неприятными и высокомерными выскочками, уверенными в собственной исключительности и чуть ли божественности своего происхождения, в то время как Вэнь Цин создавала впечатление личности довольно скромной и даже доброй, пусть последнее качество она и не особо стремилась демонстрировать направо-налево. А уж то, как она отзывалась и пеклась о своих родных, и вовсе показывало её с наилучшей стороны. Такие люди как она, если считали кого-то своим другом, были тому верны до конца и могли за него горы свернуть, а такое дорогого стоило. Слушая, как она рассказывает о своих близких, Вэй Усянь невольно подумал, что он ведь теперь тоже в каком-то смысле часть её семьи, и, возможно, когда-нибудь она и о нём будет так тепло отзываться.       — Вэнь Цин, скажи: а как у вас с Лань Сиченем дела? — вдруг спросил Вэй Усянь.       — Вэй Усянь, что именно ты имеешь ввиду, задавая столь неуместный вопрос? — вздохнула Вэнь Цин, явно смутившись в ответ на такую бесцеремонность, но от удивления пока даже сохраняя самообладание и терпение.       — Вообще ничего такого, — замахал руками Вэй Усянь, сообразив как это могло прозвучать. — Просто я вдруг подумал о том, что мы теперь вроде как родственники, и это произошло потому что ты вышла замуж за моего деверя. Но, кажется, за всё то время, что ты здесь, я не слышал, чтобы ты хоть раз упомянула его имя. У вас ведь всё в порядке?       Поднявшаяся было в Вэнь Цин волна возмущения от чужого чересчур беспардонного вмешательства в её личную жизнь тут же схлынула. Поняв, что Вэй Усянь не шутит и даже проявляет определенное беспокойство о ней, она позволила себе небольшую откровенность:       — Я просто не совсем уверена, как мне его называть теперь, особенно когда упоминаю его в разговоре с кем-то…       — Ну да, Главой Лань его теперь называть как-то странно, — понятливо кивнул Вэй Усянь. — Цзэу-цзюнем тоже слишком формально, хотя я, признаться, первое время и сам испытывал ту же неловкость и именно так к нему и обращался. Ты же ему вообще жена, так что из твоих уст подобное вдвойне неуместно. Может, для начала, просто Лань Сиченем? По первому имени, наверное, пока слишком рано?       Вэнь Цин отвела взгляд. Собственная откровенность теперь выходила ей боком, но отступать уже было поздно.       — Вообще-то он разрешил мне обращаться к нему по первому имени, но это несколько неловко, а вне беседы один на один и вовсе… как будто это слишком личное, понимаешь? И преждевременное к тому же. А называть его супругом как-то… — Вэнь Цин неопределенно пожала плечами, — странно.       По правде сказать, Вэй Усянь не до конца понимал эту сложность касательно первого имени, ведь сам подобными дилеммами никогда не страдал и в общении с людьми легко переступал черту между формальным и неформальным обращением. В этом деле ему скорее было свойственно поступать в обратном порядке: сначала называть человека, с которым хочет подружиться, другом, а потом им и правда стать. С Лань Чжанем, например, так и было. Хотя называть его вслух именно супругом и правда было как-то… Вэй Усянь вроде и делал это иногда, но, в основном, в шутку, и, пусть этого не показывал, каждый раз при этом испытывал что-то слишком похожее на смущение.       — Должно быть непросто вдруг ни с того ни с сего начать называть своим супругом практически незнакомого человека, — осторожно предположил Вэй Усянь, припоминая что он о знал о браке этих двоих. — Если не ошибаюсь, вы с Лань Сиченем до свадьбы были практически незнакомы?       Во взгляде Вэнь Цин мелькнули нотки облегчения — она была рада, что Вэй Усянь не стал возвращаться к своим шуточкам и, в целом, правильно понял её метания.       — Да. Мы давно знали, что нам предстоит вступить в брак друг с другом и даже виделись пару раз прежде, но каждая встреча была довольно формальной и в присутствии родственников. Мы даже толком не разговаривали…       — По сути вы друг друга совсем не знали до сих пор, — понимающе качнул головой Вэй Усянь.       О том, что с ним самим у Вэнь Цин еще недавно всё было точно так же Вэй Усянь упоминать не стал. Они оба прекрасно понимали, что это не одно и то же. Вэй Усянь всегда с лёгкостью находил общий язык с новыми людьми, и, к тому же, их отношения с Вэнь Цин изначально складывались в сторону исключительно приятельских, а потому совсем необременительных для обоих, что позволило им не заморачиваться лишними условностями. Брак же, наоборот, сильно усложнял ситуацию и придавал ей добрую долю неловкости. Просто подружиться с новым человеком, или же вдруг выйти за такого замуж и начать жить с ним под одной крышей — абсолютно разные вещи.       — Он… то-есть Лань Сичень… — переборов себя, назвала мужа по имени Вэнь Цин, — думаю, он пытается это исправить и познакомиться со мной поближе. Мы много разговариваем каждый вечер, но это…       — Смущает? — предположил Вэй Усянь, заметив, что Вэнь Цин замялась и немного порозовела щеками.       Она кивнула.       — Это несколько странно, да, но всё в порядке. Мы понемногу узнаем друг друга и становится проще. К счастью, Лань Сичень не из тех, кто давит, когда пытается узнать о чём-либо, так что, если я не стремлюсь рассказывать о чём-то, он не настаивает и спрашивает о чём-то ещё, или сам рассказывает что-нибудь… Это чем-то мне напоминает попытки пройти босиком через комнату, по полу которой рассыпаны осколки стекла — шаг за шагом, и очень осторожно.       — Но он не сдаётся, да? — улыбнулся Вэй Усянь. Почему-то эта аналогия показалось ему очень близкой и знакомой, как если бы он сам тоже оказывался в похожем положении, хотя Вэй Усяня сложно было назвать сколько-нибудь осторожным человеком. Зато упорным — очень даже.       — Он настойчив, — согласилась Вэнь Цин, едва заметно ответив на улыбку. — Похоже, для него важно по крайней мере найти со мной общий язык и наладить хорошие взаимоотношения. И это подкупает… он не равнодушен и безучастен, а правда хочет, чтобы мне здесь было комфортно, и делает, что в его силах… Знаешь, пусть о таком ещё рановато судить, но в целом он кажется мне хорошим человеком.       — О, так и есть! Лань Сичень и ко мне отнёсся со всей душой когда я сюда переехал. А на фоне своего вечно брюзжащего дядюшки, так он вообще ангел во плоти.       Вэнь Цин хмыкнула, но замечание Вэй Усяню делать не стала. К ней самой Лань Цижэнь был расположен вполне благосклонно, но это не отменяло того факта, что сам по себе человеком он был весьма строгим и занудным.       — Лань Ванцзи так же добр? — вдруг полюбопытствовала девушка.       Вэнь Цин с Лань Ванцзи пока пересекались довольно мало и их редкое общение ограничивалось лишь вежливыми короткими диалогами. Чаще всего в это время рядом находились Лань Сичень и Вэй Усянь, которые и становились главными инициаторами и участниками разговоров, так что каких-то однозначных выводов о своём молчаливом девере Вэнь Цин сформировать не успела. Судить о нём она могла в основном из нескольких рассказов Лань Сиченя об их с братом общем детстве и из то и дело всплывающих упоминаний супруга из уст Вэй Усяня — многочисленных, но в силу натуры рассказчика, как правило, довольно шутливых, а потому не особо раскрывающих Лань Ванцзи как личность. В целом тот создавал впечатление человека очень серьезного, спокойного и уравновешенного. А также крайне терпеливого, учитывая то, с какой стойкостью он переносил все шуточки и поддразнивания своего благоверного, даже не меняясь в лице. Но всё же порой в глубине холодных, светло-карих глаз своего деверя, глядящих в её сторону из-за спины что-то рассказывающего ей Вэй Усяня, ей виделось что-то тёмное и мрачное.       — Да, Лань Чжань тоже очень хороший, — к удивлению девушки, без малейших сомнений тут же закивал Вэй Усянь, широко улыбаясь. — Ты не смотри, что он выглядит холодным и хмурым — уж такое у него лицо, ничего с этим не поделаешь. Но в душе он правда добрый, пусть порой и бывает слишком уж строгим. Ну и правильный до мозга костей, хоть плачь, хоть смейся, но это всё воспитание дядюшки виновато и… — Вэй Усянь резко умолк, будто собирался сказать что-то лишнее, но вовремя спохватился. — В общем это всё мелочи… да и лучше так, чем наоборот, так что ладно…       — Звучит так, будто ты его хорошо знаешь, — заметила Вэнь Цин.       — Ну, на самом деле куда меньше, чем мне того хотелось бы — уж больно неразговорчивым он бывает иногда. Порой замкнется в себе и спрячется за этими своими правилами, как за толстой и непробиваемой стеной, что ни коснуться, ни слова не вытянуть… — вздохнув, посетовал на временами раздражающую его проблему Вэй Усянь. — Но в целом да, мы с ним вроде как давно знакомы, так что я в любом случае изначально оказался в несколько более выгодной позиции чем ты.       — Хм, учитывая обстоятельства, похоже мне повезло по крайней мере с тем, что Лань Сичень такой общительный и доброжелательный. Не знаю как мне пришлось бы, сложись всё иначе и окажись моим супругом кто-то вроде Лань Ванцзи, например…       Поддавшись очарованию доверительной дружеской беседы, Вэнь Цин сказала это совершенно не задумываясь, и только потом сообразила насколько неуместны подобного рода замечания и как некрасиво могли прозвучать её слова.       — Прости, я не имела в виду, что Лань Ванцзи…       — Всё нормально — я тебя понял, — тут же перебил её Вэй Усянь. — Ты права: из вас парочка получилась бы не очень — обоих допрашивать надо, чтобы что-то сказали, а сами и рта не раскроете без спросу. Наверняка в доме круглосуточно стояла бы тишина как в похоронном доме. Так что вам двоим невероятно повезло, что в супруги вам достались куда более общительные и дружелюбные люди, способные найти общий язык даже с вами.       Вэнь Цин возмущённо фыркнула, но ничего не сказала. Дальнейшие споры всё равно не имели смысла: Вэй Усянь, конечно же, несколько преувеличивал, но, в целом, скорее всего был не так уж далёк от истины в своем предположении.       Сам же Вэй Усянь развивать эту тему дальше не спешил и быстро увёл разговор в сторону чего-то более лёгкого и повседневного. Из-за слов Вэнь Цин он невольно на мгновение представил, что было бы, окажись всё с точностью до наоборот — выйди Вэнь Цин за Лань Ванцзи, а он сам за Лань Сиченя. Почему-то от этой картинки у него неприятно кольнуло где-то в груди и области живота. Мысль эта ему совершенно не нравилась, с какой стороны ни посмотри. Наверное дело было в том, что Вэй Усянь уже успел как следует свыкнуться с тем фактом, что его мужем стал именно Лань Ванцзи — его давний товарищ и хороший друг, с которым ему было вполне комфортно как просто находиться в одном помещении, так и тренироваться, и охотиться вместе, и отдыхать. Он привык к тому, что его муж Лань Ванцзи, и другого ему уже и не нужно было. И пусть Лань Сичень был добрым и обаятельным, и Вэй Усянь питал к нему лишь симпатию, но в мужья его себе отнюдь не хотел и себя рядом с ним ни в каком виде не представлял. Тот вполне устраивал его в качестве деверя, с которым можно было приятно общаться и перешучиваться, а порой на пару и добродушно поддразнивать то и дело краснеющего мочками ушей Лань Ванцзи.       Помимо этого, мысль о Вэнь Цин в качестве жены уже вполне себе «его» Лань Чжаня показалась Вэй Усяню неприятной. И понимание того, что в браке с такой серьёзной, трудолюбивой и ненавязчивой девушкой Лань Ванцзи наверняка было бы гораздо спокойнее и комфортнее, чем с ним самим — шумным, неугомонным, а порой и раздражающим, радости отнюдь не прибавляло.