Договорной брак

      Брак Вэй Усяня с Лань Ванцзи длился уже около пяти месяцев, и с тех пор как он был заключён, сегодня они впервые чуть не подрались. Чуть. Лань Ванцзи в последний момент смог сдержать свой гнев и не переступить черту, а Вэй Усянь и вовсе конфликта не хотел, пусть целиком и полностью был виноват в накрывшей того вспышке ярости.       Всё, как и обычно, началось с шутки. Вэй Усянь часто озорничал и подшучивал над супругом, в основном, конечно, рассчитывая на реакцию смущения и неловкой растерянности на его безучастном лице, а не на истинное возмущение с его стороны. Но, промаявшись около недели в осторожном почти-бездействии из-за терзающих его в последнее время сомнений, Вэй Усянь вдруг сорвался на новую проказу, реакцию на которую и близко не предвидел.       Он и раньше бездумно то и дело трогал налобную ленту Лань Ванцзи, совершенно не придавая значения своим действиям и забавляясь его реакцией. Пожалуй, оставайся Лань Ванцзи равнодушным к подобному, Вэй Усянь давно прекратил бы это делать — по сути ведь лента как лента, ничего особенного. Да, с красивым узором, да, приятная на ощупь, да, весьма неплохо выглядящая на лбу Лань Ванцзи, но ведь всё её очарование для Вэй Усяня заключалось в том, что прикосновения к этой ленте никогда не оставались тем незамеченными и не воспринимались им спокойно. Это был самый надёжный из всех способов вывести Лань Ванцзи из равновесия. Тот всегда отвечал на это богатыми на эмоции взглядами: когда возмущенными, когда смущенными, а когда и устало-смиренными, что в последнее время происходило всё чаще. Но независимо от строгости его взгляда в такие моменты, Лань Ванцзи всегда, неизменно, отбирал ленту обратно и занудно напоминал Вэй Усяню о том, что вечером обязательно спросит про очередные двадцать правил из списка, как будто это могло что-то исправить. Вэй Усянь смеялся, пропуская наставления мимо ушей, и, довольный тем, что смог немного расшевелить супруга, успокаивался и оставлял того в покое. До следующего раза, когда ему покажется, что Лань Ванцзи слишком серьезный и не обращает на него достаточно внимания, а другие способы не подействуют. В этот же раз простого прикосновения Вэй Усяню показалось недостаточно.       Незадолго до несостоявшейся драки Вэй Усянь с Лань Ванцзи пили полуденный чай на небольшой террасе за домом. На улице уже начинало понемногу холодать из-за недавнего наступления осени, поэтому Вэй Усянь настоял на том, чтобы чаепитие прошло снаружи — он хотел сполна насладиться последними тёплыми деньками и немного понежиться на солнце. Лань Ванцзи не возражал.       Поначалу ничего не предвещало беды. Они вели легкие, ни к чему не обязывающие беседы, никуда не торопясь и просто отдыхая. Вэй Усянь, забавляясь, спрашивал Лань Ванцзи о его учениках и о том, что тот думает об их успехах. Среди небольшой кучки юных адептов, которых Лань Цижэнь передал под присмотр своего племянника, Вэй Усянь в шутку ещё в начале выбрал себе «любимчика» — сунув любопытный нос в отчёты, проверенные прежде Лань Цижэнем, которые Лань Ванцзи изучал, чтобы получить какое-то представление об уже-своих-учениках, Вэй Усянь нашёл тот, в котором комментарии Лань Цижэня были длиннее самого отчёта, и объявил, что теперь сочувствует этому несчастному юнцу, однозначно попавшему в немилость к старому учителю. Потом он периодически интересовался прогрессом подростка и его успехами, как если бы прежде он лично занимался его воспитанием и теперь беспокоился как тот справляется под надзором нового учителя. Лань Ванцзи эту странную прихоть супруга пусть и воспринял с некоторым непониманием, но всегда послушно делился деталями касательно успехов того парнишки и даже пару раз позволял Вэй Усяню самому проверять его отчёты и оставлять там свои комментарии. А в последствии, оценив его комментарии как очень недурственные, то есть ёмкие и по делу, Лань Ванцзи разрешил Вэй Усяню в целом временами помогать ему с этой работой, когда тот сам на это напрашивался.       Собственно именно поэтому они и вышли сейчас среди бела дня на чаепитие: благодаря помощи Вэй Усяня Лань Ванцзи закончил с проверкой отчётов несколько быстрее и потому имел немного свободного времени на безделье и отдых.       Когда они уже почти закончили с этим приятным ритуалом, погода вдруг начала портиться. Поднявшийся ветер дул с юга и был пока ещё теплым, но достаточно сильным. Идеальная прическа Лань Ванцзи это испытание стоически выдержала, тем самым в очередной раз убедив Вэй Усяня в том, что ланьское масло для волос определенно обладает какими-то магическими свойствами, а вот длинные концы налобной ленты красиво заколыхались на ветру, светясь белизной в лучах ещё не исчезнувшего за тучами солнца. Рассеянный взгляд Вэй Усяня вдруг завороженно прикипел к этому зрелищу, а в следующую секунду, поддавшись внезапному порыву, он протянул руку и резво сорвал ленту с чужого лба.       Шокированный столь неожиданным жестом, Лань Ванцзи даже не успел ничего сказать или сделать, а Вэй Усянь уже ловко напялил его ленту на собственную голову.       — Знаешь, а я давно мечтал это сделать — твоя лента очень красивая, Лань Чжань. Ну, что скажешь, мне идёт? — спросил Вэй Усянь как ни в чём не бывало, поднимая взгляд на Лань Ванцзи.       Заметив в глазах напротив опасные предвестники огромного пожара, Вэй Усянь мигом оценил его опасность и, всерьёз заволновавшись, не придумал ничего лучше, кроме как сбежать. Кинувшись наутёк, он даже не сразу сообразил, что предварительно всё же наверное стоило сбросить с себя ленту, так что ничего удивительного в том, что Лань Ванцзи бросился за ним следом, не было.       На самом деле погоня прекратилась толком даже не начавшись. Вэй Усянь едва успел выбежать из-за цзинши и бестолково окинуть взглядом пространство в поисках укрытия, как его уже поймали за локоть, сильно его сдавив. Вэй Усянь от неожиданности охнул и дёрнулся в сторону, но Лань Ванцзи не отпустил, и, помедлив лишь секунду, вдруг потащил его в дом под пристальными взглядами парочки прогуливающихся неподалёку адептов ордена.       Наверняка Лань Ванцзи сделал это руководствуясь последними крохами самообладания, просто чтобы не шуметь и не разбираться на людях, но Вэй Усянь, вообще не ожидавший подобного от всегда спокойного и рассудительного мужа, растерялся и инстинктивно принялся вовсю вырываться. Так как силой Лань Ванцзи обладал недюжинной и хватка у него была железная, сделать это так просто не удалось, из-за чего они лишь бестолково завозились, пока не запутались в ногах друг друга едва переступив порог дома и не растянулись на полу.       Потерявшийся на секунду Вэй Усянь в мгновение ока очутился уложенным на лопатки, с нависшим сверху пышущим негодованием облаком в лице Лань Ванцзи. Его руки крепко вцепились в запястья Вэй Усяня по обе стороны от его головы, буквально приковывая его к полу, а янтарные глаза полыхали непередаваемым коктейлем эмоций так ярко, что Вэй Усяню даже на мгновение показалось, что огонь в них вполне себе настоящий. Выбившее дух падение и яростный взгляд вечно спокойного супруга его немного отрезвили, и он тут же прекратил дёргаться и замер, загнанно дыша и возвращая себе самообладание. Как ни крути, а по-настоящему драться с Лань Ванцзи ему совершенно не хотелось. Вэй Усянь понимал, что эту ситуацию спровоцировал он сам, так что самым разумным сейчас посчитал как минимум не усугублять её, поэтому постарался расслабить тело и примирительно затих, чтобы дать возможность успокоиться и Лань Ванцзи.       Давно он не видел его в такой ярости. Хотя может на самом деле и вовсе никогда его таким не видел. Даже в тот раз, года четыре тому назад, когда Вэй Усянь подсунул Лань Ванцзи порнографическую книжку и тот так смутился и разозлился, что искромсал её в клочья, едва удержавшись, чтобы не кинуться на него с мечом — даже тогда бушующее пламя в его глазах не было таким яростным и неконтролируемым. И пусть сейчас в руках Лань Ванцзи не было меча, напряжение, сковавшее его тело, отчётливо давало понять как много усилий он прилагает, чтобы сдержать себя.       Это напряжение странным образом не вызывало в Вэй Усяне настоящего страха, хотя наверное должно было. Как и в тот раз, он почему-то испытывал лишь азартное предвкушение, как будто вот-вот должно было произойти что-то невероятное и ему необходимо было смотреть во все глаза, чтобы не упустить это. Только сейчас это чувство оказалось настолько сильным, что Вэй Усянь даже почти перестал дышать от нетерпения и боялся лишний раз шевельнуться, чтобы не спугнуть это.       Он всё смотрел и смотрел на Лань Ванцзи, ожидая когда тот наконец сделает или скажет хоть что-то, но тот молчал и не двигался. Напряжённый и злой взгляд Лань Ванцзи впивался колючими иглами в лицо Вэй Усяня, пока его руки на запястьях последнего сжимались всё сильнее, ощутимо подрагивая от сдерживаемых чувств. Вэй Усянь прерывисто дышал, ощущая как запах сандала, исходящий от Лань Ванцзи, сгущается вокруг него и становится всё тяжелее и горячее, заполняя лёгкие и накрывая его плотным и тяжёлым одеялом. Тело Вэй Усяня будто налилось свинцом, и, кажется, даже шевельнуть ресницами он был уже совершенно неспособен. Не удерживай его Лань Ванцзи сейчас, Вэй Усянь всё равно остался бы неподвижно лежать, покорно ожидая своей участи. Что бы Лань Ванцзи ни решил сейчас с ним сделать, он был заранее согласен. Даже наказание за свою шалость принял бы беспрекословно. Лишь бы Лань Ванцзи сделал уже хоть что-то.       Но тот был так же неподвижен как и он сам. Только потемневшие глаза, казалось, были живыми на его холодном лице. Они всматривались в Вэй Усяня с возмущением, отчаянно сдерживаемой яростью и ноткой паники, будто Лань Ванцзи хотел разорвать его на месте и безумно боялся этого желания и его последствий.       Уже не выдерживая повисшего напряжения, Вэй Усянь с трудом разлепил губы и позвал:       — Лань Чжань…       Он и сам не понимал, что собирался сказать или о чем хотел попросить. Просто молчание и бездействие казались ему уже совершенно невыносимыми, но что-либо сделать самому ему не хватало сил и решимости.       От лёгкого движения головой, которым Вэй Усянь неосознанно сопроводил свои слова, и без того сбившаяся из-за их возни лента окончательно сползла с его лба, запутавшись где-то в растрепавшихся волосах и неприятно стянула какую-то прядку. Взгляд Лань Ванцзи скользнул вслед за лентой, разрывая зрительный контакт с Вэй Усянем, и магия момента оборвалась. Отрезвленный этим, а ещё легкой тянущей болью где-то в области макушки, Вэй Усянь едва удержался от досадливого стона. Одновременно с этим его накрыло осознанием того, как глупо он себя повёл, и ему стало стыдно.       На самом деле Вэй Усянь понятия не имел почему его выходка разозлила Лань Ванцзи настолько сильно. Он, конечно, мог бы догадаться, что за такую шутку его по голове не погладят, учитывая, что Лань Ванцзи даже из-за обычных прикосновений к своей ленте всегда делал ему замечания и отбирал её, но и подумать не мог, что доведёт его до настоящего бешенства отобрав её — столь ярая привязанность к этому предмету была Вэй Усяню непонятна.       Хотя, правильнее всего в этой ситуации было бы сказать, что Вэй Усянь не думал вовсе. Он просто поддался идиотскому порыву в то самое мгновение, когда тот только возник, неожиданно обозлившись на Лань Ванцзи за то, что тот в очередной раз отдернул от его прикосновения руку. Глупая и совершенно необоснованная обида захлестнула его, и он, совсем не думая, совершил ошибку, ухудшившую и без того казавшуюся ему день ото дня всё более скверной ситуацию. Теперь Лань Ванцзи, вдобавок ко всему, еще и злился на него. Эта мысль отдавала неприятной горечью.       — Прости, — вымолвил Вэй Усянь, чувствуя в горле неизвестно откуда взявшийся комок, отчего его голос прозвучал совсем глухо. — Мне не стоило так поступать. Эта шутка была глупой и несмешной.       Прозвучавшие извинения заставили Лань Ванцзи оторвать напряженный взгляд от собственной ленты в волосах Вэй Усяня и снова найти его глаза. Его взор потемнел.       — Шутка? — одними губами повторил он.       — Я сожалею, — покаянно прошептал Вэй Усянь, потупив взгляд, будучи не в силах выносить тот болезненный коктейль эмоций, что поселился в глазах напротив. Чужое разочарование резало больнее ножа. Вэй Усянь совсем не хотел, чтобы Лань Ванцзи его ненавидел, но, кажется, именно к этому того и вёл своим поведением.       Захват на его запястьях на какую-то долю секунды стал еще крепче. Вэй Усянь ощутил, как держащие его руки дрогнули, а потом разжались и отпустили его. Лань Ванцзи отодвинулся и сел.       Он не сказал ни слова, и даже не смотрел в сторону Вэй Усяня пока тот принимал сидячее положение и онемевшими руками выпутывал из своих волос налобную ленту. Молчал он и заполучив её обратно: просто повязал на голову, игнорируя виноватый взгляд растерявшего всё своё красноречие Вэй Усяня, не знающего что ещё сказать и как сгладить возникшую ситуацию. Лишь затянув последний узелок на собственном затылке и вернув себе прежний невозмутимый вид, Лань Ванцзи наконец посмотрел на него. Со словами он собирался несколько дольше.       В итоге, покосившись на дверь, Лань Ванцзи встал и сказал:       — Мне необходимо отлучиться… дядя просил зайти сегодня.       — Лань Чжань, я…       — Извинения приняты, — сказал Лань Ванцзи, ненадолго остановившись в проходе, прежде чем уйти. — Не беспокойся об этом. Но впредь, пожалуйста, постарайся больше не совершать поступков, смысла которых не понимаешь… Над некоторыми вещами и правда нельзя шутить.       Лань Ванцзи ушёл, оставив Вэй Усяня наедине с его собственными мыслями до самого вечера, а вернувшись, вёл себя как обычно, ни словом, ни жестом не выражая какой-либо обиды или злости. Вэй Усянь тоже сделал вид, что ничего необычного не произошло.       В тот вечер он впервые играл «колыбельную Лань Сиченя» не просто так, а с той целью, которую в шутку тому озвучил, когда просил научить его ей, и впервые она вызвала в Лань Ванцзи не привычную расслабленность, а нечто иное, сильно смахивающее на усталость и грусть. Вэй Усянь чувствовал, что всё катится в тартарары.       А несколько дней спустя хрустальный замок в его голове — тот, который он по наивности построил давным-давно, и в последнее время всеми силами старался удержать в сохранности, несмотря на то, что тот уже откровенно трещал по швам, окончательно рухнул. Для самообмана больше не хватало места.       Как ни странно, событие приведшее к этому не было особо примечательным. Оно просто-напросто было одним из многих, накопившихся за долгий срок. Эта была та самая последняя капля, которая на огромной скорости упала в полную до краев чашу, заставив её содержимое заколыхаться и безбожно расплескаться. Лань Ванцзи всего лишь в очередной раз не позволил Вэй Усяню себя коснуться. Всего-лишь…       Проблема была в том в каких условиях он это сделал. Сам Лань Ванцзи не придал этому событию какого-то значения. Он просто отшатнулся от протянутой руки Вэй Усяня, отпрыгнув на соседнюю лодку и продолжил бой с гулями, от которых они избавляли небольшое озеро близ рыбацкой деревушки. Действия его были спокойными и слаженными: большой тяжелый меч кружил в воздухе как перышко, а сам Лань Ванцзи был практически расслаблен — лишь взгляд его оставался внимательным и цепким, не упуская слабых, но многочисленных противников из виду.       Парой мгновений раньше он одного из виду всё же упустил и тот чуть не сцапал его за ногу, чтобы утащить под воду. Вэй Усянь, заметив это, одной рукой потянулся отдернуть Лань Ванцзи в сторону, пока второй, с зажатым в ней мечом, рубанул по другому гулю, атакующему его самого. Вот только Лань Ванцзи, очевидно не поняв его мотивов, а возможно даже решив, что Вэй Усянь опять придуривается, резко отшатнулся от него. На свою удачу, сделал он это в безопасном направлении, так что кинувшийся на то место, где он находился прежде, гуль, успел его только слегка задеть, после чего оказался безжалостно зарублен Вэй Усянем.       Не позволив смятению взять над собой верх в столь ответственный момент, Вэй Усянь бездумно продолжил сражаться, и лишь когда они закончили и направились обратно к деревне, дал безжалостным выводам нагнать себя.       — Вэй Ин, — позвал Лань Ванцзи спустя какое-то время молчаливого шествия.       Вэй Усянь через силу натянул на лицо улыбку.       — Да, Лань Чжань?       — Ты в порядке?       — Конечно, это же не меня ранили.       — Всего лишь царапина, — спокойно сказал Лань Ванцзи. Его походка была ровной, а лицо не выражало никаких эмоций, как если бы «царапина» на ноге совсем не причиняла ему боли.       Но в случае Лань Ванцзи подобное вообще не было показателем. Вэй Усянь не сомневался, что даже окажись эта самая нога сломана, тот все равно мерно вышагивал бы рядом, даже не морщась.       Вэй Усянь ничего не ответил, только неопределенно пожал плечами. Лань Ванцзи помолчал, а потом добавил:       — Ты молчаливый.       — Думал, ты уже устал от моей болтовни, так что решил дать твоим ушам немного отдохнуть, — перевел всё в шутку Вэй Усянь.       — Это не так.       — Разве?       — Мгм, — просто кивнул Лань Ванцзи, не добавляя больше ничего.       Вэй Усянь сделал вид, что поверил и попытался улыбнуться.       — Не заморачивайся. Просто немного устал и проголодался. Экономлю силы.       Лань Ванцзи взглянул на него с сомнением, не особо веря отговорке, но развивать тему не стал. Да и что он мог бы сказать? «Ты неестественно молчалив и тих с тех пор, как мы закончили наше задание, а тебе это не свойственно, так что выкладывай, в чём дело»? Лань Ванцзи слишком тактичен для подобных комментариев. А может Вэй Усянь в очередной раз себя обманывает, принимая желаемое за действительное, и правда заключается в том, что Лань Ванцзи просто не настолько есть до этого дело, а спросил он лишь из вежливости или потому что так положено делать хорошему супругу, как и всегда.       В произошедшем сегодня не было ничего принципиально нового. В прошлом Вэй Усянь, вероятно, не придал бы этому особого значения, а точнее не связал бы это с собственной персоной, или немного пожурил бы Лань Ванцзи за невнимательность, которая стоила ему небольшой травмы. Но в свете последних событий и откровений он вдруг взглянул на эту ситуацию иначе и понял, что Лань Ванцзи мог по-настоящему пострадать. И пусть нынешняя угроза не была чересчур серьезной и, в худшем случае, скорее всего обернулась бы для Лань Ванцзи парой не смертельных, но весьма болезненных ранений, это не отменяло того, что определенный риск всё равно присутствовал. На охоте всегда следовало проявлять осторожность, а так же прикрывать и полагаться на своего партнёра. Лань Ванцзи знал эти правила как никто другой и должен был им безукоризненно следовать, но его инстинктивная реакция на Вэй Усяня превысила даже это и чуть не подставила его под удар. Острое нежелание касаться Вэй Усяня подвергло его непозволительному риску, который в иной раз, с иным противником, мог бы иметь вполне себе плачевные последствия.       В тот самый момент, когда это случилось, все разрозненные события и факты, наблюдаемые Вэй Усянем в особенности в последние несколько недель, собрались в единое целое. Теперь он больше не мог обманывать себя и отрицать очевидное, или же преуменьшать серьезность проблемы и степень вызываемого им отторжения у Лань Ванцзи. Если тот, будучи человеком крайне вдумчивым и однозначно понимающим все риски, даже в такие моменты инстинктивно отшатывался от него как от прокаженного, то насколько сильно должно быть засевшее под его кожей отвращение, раз он не мог себя перебороть?       Вэй Усянь не хотел в это верить. Он долго и упорно гнал от себя эти мысли, сводя всё к шутке и объясняя себе реакции Лань Ванцзи то причудами его натуры, не терпящей прикосновений, то его чрезмерной застенчивостью, заставляющей его смущаться из-за каждой мелочи, то бог знает чем ещё. Оправданий реакциям супруга он находил уйму. Что угодно, лишь бы не признавать истинную причину, хотя она, казалось бы, уже давно лежала на поверхности. Истина эта была проста до безобразия: Лань Ванцзи были в глубочайшей степени неприятны его прикосновения. Или точнее: Лань Ванцзи были крайне неприятны именно его прикосновения. Как бы мало он ни контактировал с другими людьми, но ни на кого он не реагировал так, как на Вэй Усяня.       Поначалу Вэй Усянь этого не замечал. Видя, как порой Лань Сичень мягко сжимал плечо брата на прощание, и тот совершенно расслабленно принимал этот жест, Вэй Усянь мысленно убеждал себя, что не должен обижаться на разницу в реакциях, потому что это нормально: Лань Ванцзи не терпит контакта с чужими людьми, но брата-то он знает всю жизнь и любит его, потому не имеет ничего против его прикосновений. Вэй Усянь не имел права сравнивать себя с Лань Сиченем — тот однозначно был ближе Лань Ванцзи, чем он, поэтому Вэй Усянь старался не придавать этому слишком большого значения.       Но Лань Сичень не был единственным человеком, которого Лань Ванцзи касался. Случайно или намеренно, из необходимости или по желанию, вскользь или ощутимо, но временами контакта с другими людьми Лань Ванцзи избежать не мог. Или не стремился. Будь то спасение кого бы то ни было на ночной охоте, случайное касание кого-то на улице, при передаче предмета из рук в руки, или же во время обучения адептов игре на гуцине, когда был вынужден помогать тем правильно расположить пальцы на струнах — Лань Ванцзи касался других людей. Делал он это по минимуму и, возможно, несколько неохотно, но движения его всегда были уверенными и плавными. Он не смущался, не напрягался и не отшатывался, стоило кому-то по неосторожности оказаться слишком близко или коснуться его. Вэй Усянь не сразу это заметил, или же старался не замечать, но так остро Лань Ванцзи реагировал только на него. И только сейчас до него окончательно дошло, что именно это значило.       Вэй Усянь уже привык к тому, что Лань Ванцзи избегает любых его прикосновений, и что за те пару месяцев, что они прожили вместе он не стал ни капли более терпимым к этому, а может даже наоборот. Вэй Усянь привык к этому. Также он привык всеми силами игнорировать этот факт, и стремился прикасаться как можно больше, то невзначай, едва-едва, то намеренно хватая за руку, приобнимая, а в последнее время то и дело, когда получалось застать Лань Ванцзи врасплох, шутливо целуя его в щёку в качестве благодарности за что-либо.       Это было весьма уморительно, особенно когда удавалось это сделать прилюдно. Раз, и уши Лань Ванцзи наливаются красным цветом, пока продавец в очередной лавке смущённо хихикает, заворачивая купленную Вэй Усяню за счёт мужа вещь. Раз, и Лань Ванцзи, объясняющий ему нотную грамоту обрывает свою речь на полуслове, замерев истуканом от неожиданности. Раз, и в золотистых глазах вроде бы уставшего после совместной тренировки Лань Ванцзи полыхает пламенем, заставляя Вэй Усяня со смехом ретироваться. Вэй Усяню нравилось провоцировать и смущать Лань Ванцзи. Это было весело. Когда-то давно это было и правда весело.       Вот только чем дальше, тем упорнее Лань Ванцзи стал всего этого избегать или напрягаться в ответ, и тем очевиднее это становилось. Вэнь Цин была права. Все было очевидно с самого начала. Для всех, кроме Вэй Усяня, по глупой самоотверженности вбившего себе в голову, что не может совсем не нравиться Лань Ванцзи, и что тот просто из смущения и собственной закрытости этого не признаёт, хотя в глубине души питает к нему ответную дружескую симпатию. Сейчас же всё встало на свои места и Вэй Усянь наконец прозрел, осознав истину: всё было в точности наоборот. Теперь он понимал, что имел ввиду Лань Сичень, рассуждая об испытываемом Лань Ванцзи «неудобстве» и сдерживаемых им реакциях. Лань Сичень был крайне тактичен, как всегда, и словесно сильно преуменьшил реальное положение дел, из-за чего Вэй Усянь не догадался, насколько все серьёзно.       Но последующие наблюдения Вэй Усяня, слова Лань Ванцзи о том, что незамеченная Вэй Усянем правда может показаться ему неприятной, едва не состоявшаяся драка несколько дней тому назад, и, в довершение ко всему — сегодняшний инцидент, расставили всё на свои места и открыли Вэй Усяню глаза на то, какую именно реакцию Лань Ванцзи всё это время старательно сдерживал. Что за эмоции на самом деле плескались в глубине золотистых глаз совсем недавно, когда Лань Ванцзи пришпилил его к полу едва дыша от ярости. Похоже, это было отвращение. Вэй Усянь был Лань Ванцзи по-настоящему противен.       Сегодняшний инцидент лишь сделал этот факт настолько очевидным, что даже такой невнимательный и склонный к самообману из-за своего высокомерия человек как Вэй Усянь не смог его игнорировать. Ведь если Лань Ванцзи так отшатывался от него даже в бою, когда они должны были целиком и полностью полагаться друг на друга ради безопасности и взаимопомощи, вряд ли дело было в обычном дискомфорте. Подобная реакция могла говорить лишь о том, что Лань Ванцзи его прикосновения были настолько невыносимы, что даже инстинкт самосохранения и логика этому проигрывали. А в случае столь сдержанного и руководствующегося в своих поступках отнюдь не чувствами человека как Лань Ванцзи это говорило о многом.       — Вэй Ин, — снова позвал Лань Ванцзи немногим позже.       Вэй Усянь наконец выплыл из своих мрачных размышлений и огляделся. Оказывается они уже почти дошли до края деревни и Лань Ванцзи указывал ему вопросительным взглядом на небольшой постоялый двор неподалеку. Вэй Усянь заставил себя взбодриться.       — Да, думаю это место нам подойдёт.       Постояльцев в это время было немного, так что ужин им принесли довольно быстро. Вэй Усянь без особого интереса ковырял свой острый рис, даже не заметив заказанное для него вино, пока Лань Ванцзи, по всем правилам своего ордена, ел молча. В какой-то момент послышался его голос:       — Ты говорил, что голоден.       Вэй Усянь взглянул на стол и обнаружил, что Лань Ванцзи с едой уже покончил, а тарелки с блюдами заказанными для него самого опустели едва ли наполовину. Вздохнув, он закинул в рот ещё кусочек курицы и отложил палочки.       — Кажется, аппетит пропал. Пожалуй нужно просто отдохнуть.       Подумав немного, Лань Ванцзи налил в пустую чашу чай и потянулся поставить её перед Вэй Усянем. Тот тут же торопливо отпрянул назад, чтобы ненароком не коснуться его. Лань Ванцзи мгновение помедлил, явно удивившись такой реакции, а потом плавно выпрямился, возвращаясь в прежнее положение.       — Ты совсем ничего не пил, — мягко заметил он.       — Ах да, спасибо…       Едва это «спасибо» сорвалось с уст Вэй Усяня, его взгляд по привычке скользнул в сторону бело-мраморной щеки, но, поймав себя на этом, он лишь опустил глаза и сосредоточился на предложенном чае, который послушно выпил, попутно показательно зевая, якобы от усталости, чтобы не вызывать лишних подозрений.       Последующим утром Вэй Усянь болтал и улыбался как ни в чём не бывало, но за всё время их путешествия до Облачных Глубин не сделал больше ни единой попытки прикоснуться или приблизиться к Лань Ванцзи ближе чем на пару шагов.