Часть 11
2 сентября 2023 г., 15:18
— Молодой господин, этот колокольчик из чистейшего золота. И только взгляните на эти чудесные инкрустации из осколков жёлтого топаза — вы больше нигде такой красоты не найдете.
— Золотом и драгоценными камнями мой будущий племянник будет завален с головы до ног и без меня, — ответил очередному лавочнику Вэй Усянь. — Мне нужен просто изящный серебряный колокольчик без ничего лишнего, чтобы я мог сам позаботиться о гравировках и прочем.
У Вэй Усяня понемногу заканчивалось терпение. Они уже который час бродили по рынку в Цайи в поисках серебряного колокольчика, из которого он планировал сделать защитный оберег для пока ещё нерождённого племянника, но никак не мог найти подходящего. Все продавцы как на подбор пытались втюхать ему либо дорогущие и совершенно безвкусные колокольчики из золота с аляповатыми инкрустациями из драгоценных камней, либо убеждали, что ребенку нужно подарить что-то другое, более подходящее и, конечно же, имеющееся у них на прилавках, но непременно дико дорогое. Вэй Усянь не пытался экономить — он просто чётко знал, что именно ему нужно, но никто не мог ему этого предложить.
— Молодой господин, у меня, к сожалению, нет серебряных колокольчиков, но мы можем подобрать в подарок ребенку что-нибудь другое, менее дорогое, раз золотые украшения вам не по карману, — с преувеличенно добродушной улыбкой бросил продавец.
Вэй Усянь лишь усмехнулся. Этот с виду добрый дядюшка был далеко не первым, кто пытался провернуть с ним этот трюк: завуалированно оскорбить, чтобы клиент купил вещицу лишь для того, чтобы доказать, что может себе это позволить. Да даже окажись Вэй Усянь в подобной ситуации впервые, его всё равно было таким не пронять — он прекрасно осознавал, что его пытаются обдурить. Ну и в самом деле, разве столь острого на язык человека можно было так легко обвести вокруг пальца какой-то парой слов?
Поймав безразличный взгляд куда менее закалённого в подобных «боях», но тоже совершенно не среагировавшего на уловку Лань Ванцзи, Вэй Усянь повернулся к продавцу с приторно-сладкой улыбочкой на устах.
— Спасибо, дядюшка, пожалуй я откажусь. Думаю, мой дорогой супруг с радостью оплатил бы любую мою прихоть, но не хочу, чтобы он тратил деньги на всякую безвкусицу.
Сказав это, Вэй Усянь шкодливо подмигнул лавочнику и, повиснув на локте не ожидавшего этого Лань Ванцзи, ещё шире заулыбался, после чего потащил того дальше по торговой улочке, громко рассуждая о том, что проголодался и что муж обязан купить ему чего-нибудь вкусненького. И разглагольствовал он по этому поводу ровно до тех пор, пока они не пропали из зоны слышимости несколько раздосадованного продавца.
Лань Ванцзи покорно шагал рядом, не говоря ни слова и не пытаясь ему что-то купить, потому что прекрасно понимал, что Вэй Усянь сейчас не голоден, а просто придуривается. Спина Лань Ванцзи была такой же ровной как обычно, а лицо спокойным и невозмутимым, но рука, за которую Вэй Усянь держался, была такой тяжелой и напряженной, что последний уже через какие-то пару десятков шагов не мог этого не заметить. Это напряжение ощущалось Вэй Усянем так неправильно и неприятно, что ему даже, в кои-то веки, стало немного неловко и он отпустил Лань Ванцзи и отодвинулся от него на шаг. Невольно подслушанный не так давно разговор никак не хотел идти у него из головы, так что некоторые сомнения в правильности своих действий то и дело терзали его уже который день. Взглянув на чуть ли не мгновенно расслабившегося и выдохнувшего свободнее, когда его оставили в покое, Лань Ванцзи, Вэй Усянь помрачнел. На подобных реакциях в последние дни он ловил Лань Ванцзи слишком часто и это ему совсем не нравилось.
Лань Ванцзи ничего не заметил. Ответственно подойдя к делу, он внимательно разглядывал прилавки мимо которых они проходили, выискивая те, где мог бы найтись необходимый Вэй Усяню предмет.
— Может поискать колокольчик из белого золота? — вполголоса предложил Лань Ванцзи, остановившись у торговой палатки с различными украшениями и небольшими безделушками.
Вэй Усянь моргнул раз-другой, отгоняя неприятные мысли и возвращаясь к насущной проблеме:
— Да, возможно придется присмотреться к белому золоту, если так и не найдем серебро… но меня немного раздражает сама необходимость делать такие замены из-за того, что у местных торгашей нет подходящего товара. Подумать только: полдня убить на поиски самого обыкновенного серебряного колокольчика. Да в Юньмэне такой можно раздобыть в каждой второй лавке!
Лань Ванцзи что-то понимающе прогудел, бросив взгляд на серебряный колокольчик на поясе Вэй Усяня, который тот никогда не переставал носить и не задумываясь цеплял даже поверх бело-голубых ланьских одежд, которые носил в Облачных Глубинах и во время подобных небольших вылазок. Да уж, в Юньмэне определенно не должно было возникнуть никаких проблем с поисками какого угодно колокольчика.
Через минуту или две неспешного разглядывания прилавка перед собой Лань Ванцзи спросил:
— Хочешь отправиться за подарком в Юньмэн?
Вэй Усянь всерьёз задумался, после чего покачал головой.
— Наверное лучше не стоит. Меня там многие знают в лицо, поэтому велика вероятность, что весть о моём визите дойдет до ушей дяди Цзяна или Цзян Чэна. А если мой шиди узнает, что я был в Юньмэне и не зашёл в гости, он мне весь мозг прогрызет своими упрёками.
— М… ты мог бы навестить его… — несколько замявшись в самом начале, будто хотел сказать что-то другое, мягко предложил Лань Ванцзи.
Вэй Усянь невольно мысленно зацепился за это «ты», отчего-то неприятно кольнувшее и прозвучавшее совершенно неправильно, но не стал это никак комментировать. Вместо этого он ответил как ни в чём не бывало:
— О, я бы с радостью. Но не конкретно в этой ситуации. Если заявлюсь без предупреждения, придется рассказать с какой целью прибыл. А если скажу, Цзян Чэн вполне может растрепать шицзе и тогда вообще никакого сюрприза не получится. Нет уж, лучше я доверю этот секрет только тебе — ты-то уж точно никому ничего не разболтаешь, — хихикнул Вэй Усянь, подумав о том, что слово «болтать» вообще забавно звучит, если примерить его на молчуна — Лань Ванцзи. Как ни крути, а тот был идеальным человеком для хранения всякого рода тайн. — А в гости к Цзянам м… я наведаюсь как-нибудь в другой раз, полноценно, а не мимоходом, предварительно оповестив их по всем правилам.
Лань Ванцзи кивнул, одновременно и принимая к сведению его позицию в вопросе, и одобряя его решение нанести визит как положено, но больше ничего не добавил.
Вэй Усянь бросил взгляд на собственный пояс, легонько коснулся пальцами колокольчика, который ему подарил дядя Цзян много лет назад, когда он только-только сформировал своё золотое ядро, и с улыбкой сказал:
— Я знаю, что когда малыш подрастет, дядя Цзян, или уже возможно Цзян Чэн, став главой клана, скорее всего подарит Жуланю клановый колокольчик с фамильным гербом ордена Юньмэн Цзян. Всё-таки, пусть тот и будет носить фамилию Цзинь, от этого он не перестанет быть наполовину Цзяном… Но до тех пор я хочу сделать для него другой колокольчик, от меня, который будет его оберегать от опасностей и злых духов.
На колокольчике самого Вэй Усяня не было гравировки, обозначающей его принадлежность к главной семье — в конце концов он не состоял в кровном родстве с Цзянами. Но они являлись его семьей на протяжении почти всей его жизни и несмотря ни на что он считал себя самым настоящим дядей для того ребенка, которого сейчас носила Цзян Яньли. Вэй Усянь хотел быть причастен к этому. И хотел подарить племяннику символ клана, к которому формально уже даже не принадлежал, тем самым лишний раз подтверждая свою принадлежность пусть не к клану, но к семье.
— Ты дал ему имя в быту, — кратко напомнил Лань Ванцзи, похоже, прекрасно понявший его душевные метания и символизм подарка.
— Ты прав — это уже немало, — согласился Вэй Усянь. Это напоминание заставило его нежно улыбнуться. — Но это скорее сделанный мне подарок, нежели наоборот, правда?
Цзян Яньли как будто знала, что именно может начать тревожить Вэй Усяня со временем. Изначально он подумал, что право выбора домашнего имени для её первенца было ему дано исключительно из-за её к Вэй Усяню привязанности, но сейчас он понял, что в этом был дополнительный смысл. Тот, из-за которого даже вредина-Цзян Чэн поддержал эту идею: Вэй Усянь не был им двоим братом по крови, но именно он выбрал имя для нового, еще нерожденного члена их семьи. Его семьи. Уж если не это было громким и очевидным признанием его, как равного им члена семьи Цзян, то что ещё могло им быть?
— Ты сразу понял почему шицзе предложила это именно мне? — спросил Вэй Усянь, недоумевая почему не додумался до этого раньше. Это вроде и лежало на поверхности, но он как-то толком не размышлял об этом. Ему просто было приятно, что шицзе так поступила, и он гордился своим выбором имени, которое, по его мнению, звучало очень мелодично.
Лань Ванцзи неопределенно махнул головой, вроде соглашаясь, но при этом не озвучивая свой ответ, чтобы не смущать Вэй Усяня очевидностью той мысли, что дошла до того только теперь.
— Почему не сказал мне, если понял? — шутливо упрекнул его Вэй Усянь.
— Я думал, ты знаешь.
— Ну я… вроде как знал, но, думаю, понимал весь смысл не до конца.
— Мгм, тебе это свойственно.
Вэй Усянь рассмеялся, соглашаясь. Теперь он с удивлением признавал правоту Лань Сиченя, отметившего в том странном разговоре, что Вэй Усянь порой бывает поразительно слеп к некоторым вещам. Впрочем, поделиться этим открытием с Лань Ванцзи он не мог, так как эти слова предназначались не для ушей Вэй Усяня и были им подслушаны, так что пришлось оставить это при себе. Да и то беспокойство, что просыпалось в нём при мыслях о том разговоре, быстро свело весь его смех на нет.
— Раз уж я такой невнимательный, давай в дальнейшем ты будешь мне говорить, если я вдруг чего не замечу и не пойму? — то ли в шутку, то ли всерьез предложил Вэй Усянь.
Эта просьба, как ни странно, вызвала у Лань Ванцзи некоторое замешательство.
— А если это «что-то» не будет чем-то хорошим или из-за этого тебе может стать неприятно? — вдруг спросил он предельно серьезно.
В этот момент торговец лавки, перед которой они стояли, как раз закончил обслуживание клиента, с которым до этого общался, и обратил своё внимание на них, предлагая свои услуги, чем избавил Вэй Усяня от необходимости отвечать на поставленный вопрос. Отчасти тот ему был за это даже благодарен, так как не был уверен в своём ответе — ему показалось, что Лань Ванцзи говорил не только о возможных ситуациях из будущего, но и о чём-то уже имеющем место в настоящем, и перспектива услышать неприятную правду Вэй Усяня немного напугала.
Не найдя искомого и у этого торговца, они неспешно двинулись дальше. Вэй Усянь, будто бы забыв о повисшем в воздухе вопросе, вернулся к ранее начатому разговору:
— Я знаю, что выбранное мной имя останется с моим племянником навсегда, и это уже ничто не изменит. Но я всё равно хочу сделать ему ещё один незабываемый, а главное, полезный подарок. В силу жизненных обстоятельств мы с Цзян Чэном не сможем находиться рядом с малышом большую часть времени, а так я хоть буду более-менее спокоен за его безопасность.
Лань Ванцзи тихо хмыкнул, не став напоминать Вэй Усяню об отце мальчика, который был неплохим заклинателем и вполне мог бы справиться с этой задачей и сам. Это ещё не говоря о его положении наследника, подразумевающего наличие кучи людей в подчинении, готовых по его приказу защищать его сына любой ценой. Лань Ванцзи знал, что если бы он это сказал, Вэй Усянь опять начал бы сетовать на «непутёвого» родственника, и на то, что на того нельзя положиться. На деле эти возмущения, конечно же, были бы озвучены больше по привычке, чем по какой-либо иной причине. К тому же, стремление Вэй Усяня позаботиться о ещё нерождённом племяннике всё равно никуда не денется, пока он не сделает для того хоть что-то, неважно есть в этом острая необходимость или нет. Уж таким он был человеком, особенно когда дело касалось близких ему людей.
— Ты позволишь прикрепить к колокольчику небольшую нефритовую подвеску, в качестве подарка от ордена Гусу Лань? — спросил Лань Ванцзи, разглядывая подвеску с белой кисточкой, лежащую на прилавке неподалёку.
— Ты хотел сказать: в качестве подарка от тебя? — тут же радостно разулыбался Вэй Усянь. — Конечно, Лань Чжань. Как супругам, нам теперь, пожалуй, даже принято дарить совместные подарки, так что я буду только рад прикрепить её к колокольчику, который зачарую. Да и всё равно в итоге за всё заплатишь ты.
Лань Ванцзи кивнул, признавая его правоту.
Вэй Усянь сейчас не клянчил, а просто озвучивал вещи как есть. У него были свои карманные деньги — как-никак на охоты он ходил, так что некоторое жалование за это ему выделялось. Но когда они с Лань Ванцзи останавливались в пути на постоялых дворах, что-то покупали, или же наведывались в таверны или винные лавки, тот всегда безапелляционно доставал свой кошель и за всё расплачивался, независимо от того кому именно и что покупалось. Вэй Усянь, разумеется, ни капли не возражал против такого, но любил пошутить на тему того, что из-за этого чувствует себя самой настоящей женушкой, которая, к тому же, только и может, что сидеть на шее у мужа. А ещё ему порой нравилось, как эта самая жёнушка, благодарить супруга прилюдно, расписывая щедрость своего «очаровательного супруга» перед лавочниками и прислужниками постоялых дворов, благословляя своё везение, «которое помогло ему заполучить такого прекрасного человека в мужья». Уши Лань Ванцзи в такие моменты обычно становились рубиново-алыми, ноздри слегка раздувались, а взгляд упорно замирал в одной точке, будто он старательно призывал всех известных ему богов дать ему терпения и сил. Когда же Вэй Усянь перешёл на новый уровень бесстыдства и, в случае каких-то дорогих покупок или подарков, помимо словесных благодарностей начал каждый раз обнимать его или виснуть у него на плече, а совсем недавно даже стал иногда благодарно чмокать его в щёку, счастливо рассказывая продавцам о том какой у него замечательный муж, к крайней степени смущения Лань Ванцзи стало прибавляться сначала полное одеревенение, а потом тот научился такие моменты предугадывать и либо вовремя едва заметно уклонялся от попыток себя обнять, либо заранее всем телом напрягался в ожидании, немного сжав челюсти, в то время как в его взгляде появлялось смирение пополам с каким-то непонятным набором эмоций. Поначалу всё это было весело и Вэй Усянь воспринимал это за очередное проявление смущения, но чем дальше, тем меньше и сам в это верил, и даже начинал переживать по этому поводу.
Вот и сейчас, оплачивая приглянувшуюся подвеску, Лань Ванцзи настороженно поглядывал на Вэй Усяня, готовый в любой момент среагировать на очередную шалость и бесстыдство с его стороны. Вэй Усянь, заметив его чрезмерно напряжённую позу и внимательный взгляд, недовольно цокнул себе под нос и отвернулся. Только-только улучшившееся настроение снова поползло вниз.
Сегодня утром, убедив Лань Ванцзи составить ему компанию в поисках подарка, Вэй Усянь рассчитывал в том числе хорошо провести с ним время, беззаботно прогуливаясь по Цайи, и может даже убедить его немного поплавать в озере неподалёку, но сейчас осознал, что не только идее с озером не суждено было сбыться, так как Лань Ванцзи точно не согласился бы на это, как минимум ввиду того, что это было не самое уединенное место для подобного, но и сама прогулка его не радовала так, как должна была. И дело было не только в треклятых колокольчиках, не соответствующих его вкусу и вынуждающих его шататься по лавкам уже добрый час, но и в его спутнике, то и дело реагирующем на него не так как надо, тем самым снова и снова подтверждая худшие опасения Вэй Усяня, на которые тот прежде старательно пытался закрывать глаза.
Лань Ванцзи всегда был добр и предусмотрителен: он выполнял его просьбы, покупал ему всё, чего Вэй Усянь только ни пожелает, слушал и поддерживал его болтовню. Лань Ванцзи даже иногда умудрялся слышать не только то, что Вэй Усянь ему говорил прямо, но и то, что тот лишь подразумевал, как, например, с этим колокольчиком для Жуланя. Лань Ванцзи, казалось, умел и правда Вэй Усяня понимать, и последнему в этом виделось что-то до безумия важное и нужное. Это будило в нём незнакомую ему прежде и плохо поддающуюся описанию потребность. Постоянное, буквально свербящее под кожей чувство неудовлетворенности, которое он никак не мог унять.
Именно это чувство и вынуждало Вэй Усяня раз за разом лезть к Лань Ванцзи не только с неуместными шуточками, но и с прикосновениями, как будто это могло ему помочь хоть немного успокоиться. Вот только, похоже, как раз здесь и находилась та грань в их, с виду, благополучном браке, которую Лань Ванцзи переступать категорически не собирался. Как будто он давно выстроил для себя условия и рамки того, на что готов пойти ради того, чтобы быть хорошим мужем, которого нельзя будет ни в чём упрекнуть, а на что — нет. Дальше этих рамок Вэй Усяню заглядывать было не положено, и стоило сделать слишком заметный шаг вне их, как Лань Ванцзи деревенел, закрывался или даже отшатывался от него. Но если прежде Вэй Усянь пытался списывать всё это на смущение, то чем дальше, тем сложнее ему становилось заблуждаться по этому поводу. Подслушанный разговор окончательно лишил его возможности и дальше это игнорировать, заставив открыть глаза на вещи, которые Вэй Усянь прежде предпочитал не замечать, и задуматься над истинными причинами такого поведения Лань Ванцзи, перестав списывать всё на одно лишь смущение. Так что теперь Вэй Усянь уже не мог игнорировать все эти мелочи и неприятные мысли стали накатывать на него каждый раз, когда Лань Ванцзи говорил что-то не то, отстранялся от него или напрягался в его присутствии. А такое, как оказалось, происходило едва ли не на каждом шагу. Когда они вместе ели, ходили на ночные охоты, сидели рядом, и даже когда тренировались.
В пылу «боя» заметить это было сложнее всего. Пока они носились по тренировочной площадке, нападая и уклоняясь от взмахов мечей друг друга, избегание контакта с противником можно было считать естественным и нормальным. Но также он был практически неизбежным, так как им стоило уметь драться, полагаясь не только на свои мечи. Вот только как-то так вышло, что чем дальше, тем меньше элементов рукопашного боя оставалось в их тренировках и всё больше они сосредотачивались именно на мечах, музыкальных инструментах и даже талисманах. И если поначалу Вэй Усяню еще удавалось втягивать Лань Ванцзи в перепалки с удушением, подножками и даже кувырканием на траве, то постепенно всё это стало сходить на нет: Лань Ванцзи всё чаще умудрялся уворачиваться от потуг Вэй Усяня и сводил всё к бою на мечах. А последний этому даже значения не придал, просто не заметив, так как и такие тренировки его достаточно увлекали и изматывали.
Вот только совсем недавно Вэй Усянь вдруг взглянул на эти тренировки немного под другим углом и неожиданно обнаружил, что они теперь не только совсем не касаются друг друга в процессе, но и сохраняют внушительную дистанцию между собой. Точнее её сохраняет Лань Ванцзи, в последнее время орудующий мечом на тренировках исключительно дистанционно. И пусть раньше Вэй Усянь относился к этой прихоти спокойно — как-никак такой навык был полезным — то сейчас не мог не думать о том, что у этого могли быть и иные причины. По крайней мере на фоне остальных поступков Лань Ванцзи подобные сомнения неминуемо закрадывались.
В итоге они всё же нашли подходящий колокольчик у странствующего торговца из Юньмэна и прикупили заодно и пару совсем обыкновенных из металла, чтобы Вэй Усянь сначала проводил на них свои опыты и только потом применил нужные заклинания на том, что собирался подарить племяннику. Собственно, поэтому он и занялся всем этим настолько заранее — чтобы к рождению ребенка успеть как следует поэкспериментировать и довести свою задумку до совершенства, создав идеальный амулет, которому не было бы равных.
За покупки, ожидаемо, заплатил Лань Ванцзи, а потом сам предложил вместе отобедать в какой-нибудь харчевне, прежде чем отправиться обратно. И этот вкусный обед, к которому, как и почти всегда, принесли вино для Вэй Усяня, даже вернул последнему хорошее расположение духа, пусть в глубине души его так и продолжили терзать поселившиеся там сомнения и тревога.
