Миссис Холмс

      Реджина с трудом подавила зевоту, перелистывая страницу учебника по нейробиологии. Текст расплывался перед глазами, превращаясь в бессмысленный набор латыни и схем. Медицина была для неё чем-то вроде неизбежного зла, скучно, громоздко и совершенно лишено эстетики. Обычно это пространство заполнял Шерлок: он умел превратить сухую теорию в кровавый триллер или захватывающую головоломку, выплевывая факты со скоростью пулеметной очереди.       Но сегодня Холмс «развлекался» на практике в исследовательском центре, оставив её один на один с тишиной библиотеки.       «Интересно, он сейчас вскрывает чей-то мозг или просто доводит лаборантов до нервного срыва?» — лениво подумала Реджина.       Она знала: стоит ей обернуться, и она найдет десяток пар глаз, устремленных на неё. Но после общения с Шерлоком остальные люди казались ей... упрощенными моделями. Побочный эффект дружбы с Холмсом: ты привыкаешь к чистейшему адреналину и больше не можешь воспринимать обычную «дистиллированную» реальность.       — Привет. Не помешаю? За исключением, пожалуй, Бэмби. Если бы Шерлок не занимал всё её свободное (и несвободное) время своими экспериментами, Реджина давно бы позволила Брэду за собой ухаживать. Она кожей чувствовала, как он от неё в восторге.       — Привет, Брэд, — Реджина захлопнула книгу с отчетливым хлопком, который в тишине зала прозвучал как выстрел. — Пытаюсь понять, остались ли у меня собственные нейронные связи после пяти часов этого чтива. Она развернулась к нему, изящно закинув ногу на ногу.       Брэд тут же придвинул стул.       — Тебя редко увидишь без твоего... вечного спутника, — он старался звучать непринужденно, но в голосе промелькнула ревность.       «Боже, Брэд, ты такой предсказуемый. Сделал бы уже хоть шаг, пока гений занят трупами», — усмехнулась она про себя.       Реджина не ответила, лишь одарила его своей самой многообещающей улыбкой, разглядывая его глаза. Голубые, с тонким травянистым ободком. Красиво, но так понятно. В них не было той пугающей глубины, в которой можно было утонуть или сгореть.       — У нас сегодня вечеринка. В доме на окраине, — Брэд подался вперед, понизив голос. — Будет весело. Я бы очень хотел, чтобы ты пришла. Вечеринка. То, что нужно. Шум, ритмичный бас, пробивающий грудную клетку, дорогой парфюм вперемешку с запахом джина и, самое главное, восхищение. Реджине жизненно необходима была эта доза нормальности.       — Звучит заманчиво, — протянула она, наслаждаясь тем, как он затаил дыхание.       — Так ты будешь?       — Скинь мне локацию. Посмотрю, не пересекается ли это с моими планами, — Реджина поднялась, уже мысленно комбинируя шелковое платье-комбинацию с грубыми ботинками.       Лондон. Ист-Энд. Уайтчепел-роуд, 317А. 01:15 ночи.       Шерлок Холмс не сидел, он практически парил над столом в состоянии ледяной ярости. В просторном лофте, который он снимал под свою лабораторию и жилье, горела лишь одна настольная лампа. На стене, поверх старой кирпичной кладки, уже выстроилась сложная паутина из фотографий, чеков и карт. Дело было из тех, что заставляют его зрачки расширяться от азарта. Женщина. Средних лет. Обычный офисный работник. Вышла из дома в 7:45, села в машину, пристегнула ремень и умерла. Ни следов борьбы, ни яда в крови, ни признаков сердечного приступа. Машина даже не была заведена.       — Слишком просто, а значит - гениально, — прошептал Шерлок, стремительно проходя мимо стены.       Он чувствовал, что ответ лежит на поверхности, прямо перед носом, в слепом пятне его дедукции. Он ходил вокруг истины, как хищник вокруг клетки, не в силах просунуть лапу между прутьями. В голове щелкали файлы, сопоставляя наклон головы жертвы и положение её рук, но картинка не желала складываться.       Ему не хватало раздражителя. Не хватало Реджины, которая своим приземленным, но острым взглядом могла бы случайно подтолкнуть его к выходу из этого ментального тупика. Но она сейчас была где-то там, в мире обычных людей, музыки и бессмысленного флирта. Шерлок резко замер и схватил скрипку. Ему нужно было заглушить тишину. Кому-то нужна была выпивка, а ему нужна идеальная симфония преступления.       Вечеринка была в самом разгаре, и Реджина, кажется, окончательно перешла черту между «весело» и «безумно». Алкоголь приятно обжигал изнутри, стирая границы дозволенного. Брэндон, тот самый красавчик Бэмби, не сводил с неё глаз, и Реджина вовсю пользовалась моментом. Она то шептала ему что-то двусмысленное, то позволяла его руке задержаться на своей талии чуть дольше, чем следовало.       Но даже в этом дурмане ей не хватало одного, того самого пронзительного взгляда серых глаз, который видел её насквозь. Достав телефон, она набрала номер Холмса.       — Шерлок... — протянула она в трубку, перекрывая грохот басов. — Мне скучно. Я хочу домой. Забери меня.       — Реджина? Твоя дикция нарушена, а фоновый шум превышает 90 децибел. Ты пьяна, — раздался в трубке холодный, как лезвие, голос. — Скинь адрес, я вызову тебе кэб.       Реджина дерзко усмехнулась, чувствуя прилив азарта.       — Нет, Шерлок. Никаких адресов. Ты же великий детектив... Вот и найди меня. У тебя есть десять минут, пока я не решила уехать с Брэндоном в его загородный дом.       Она сбросила вызов и, отбросив телефон в сторону, под одобрительный свист толпы взобралась на дубовый стол в центре зала.       20 минут спустя. Шерлок Холмс ворвался в дом, как холодный фронт, сметающий всё на своем пути. На поиск ушло ровно двенадцать минут: анализ шума на заднем плане.       Он был в ярости. Его мозг, занятый делом о загадочной смерти в машине, вынужден был тратить ресурсы на поиски нетрезвой ассистентки. Он уже приготовил уничтожающую тираду о вреде этанола для префронтальной коры, но... Слова застряли у него в горле.       Реджина танцевала на столе. Её платье, скользившее по бедрам, в свете стробоскопов казалось живым, а раскрасневшееся лицо и разметавшиеся волосы создавали образ абсолютного, неконтролируемого хаоса. Она смеялась, запрокинув голову, и в этом жесте было столько вызывающей жизни, что Шерлок замер. В этот момент в его безупречном механизме что-то оглушительно щелкнуло. Его внутренний компьютер, обычно выдающий сухие данные («координация нарушена на 20%», «пульс 110»), внезапно выдал «ошибку системы». Взгляд Шерлока скользнул по её шее, по обнаженным плечам, и он впервые в жизни почувствовал не интеллектуальный интерес, а глухое, вибрирующее возбуждение, ударившее в голову сильнее любого наркотика.       Мир сузился до этой женщины на столе.       Брэндон попытался подойти к ней, протягивая руку, и Шерлок почувствовал вспышку такой чистой, примитивной агрессии, которой сам от себя не ожидал.       — Руки, — отчеканил он, подходя к столу. Голос Шерлока стал непривычно низким и хриплым.       Реджина посмотрела вниз и, заметив его, победно улыбнулась.       — Нашел... Всё-таки нашел.       Шерлок не ответил. Он просто смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах больше не было дедукции. Там было нечто гораздо более опасное. Он понял, что в его идеально выстроенных чертогах разума только что случился пожар, и тушить его он, кажется, не собирался.       Шерлок сделал еще шаг, вторгаясь в личное пространство танцующих, и толпа инстинктивно расступилась перед этим высоким человеком в развевающемся пальто, от которого веяло ледяным холодом и опасной сосредоточенностью.       — Реджина, слезай. Живо, — голос Шерлока прозвучал не как просьба, а как приговор.       Она покачнулась на краю стола, глядя на него сверху вниз. В её глазах, затуманенных алкоголем, промелькнуло торжество. Она добилась своего: она вытащила его из стерильного мира формул в этот душный, пахнущий дешевым джином хаос.       — О, мистер Холмс пришел прочитать мне лекцию о вреде веселья? — она хихикнула и сделала неосторожный шаг назад.       Шерлок среагировал мгновенно. Прежде чем она успела потерять равновесие, его длинные, сильные пальцы железной хваткой сомкнулись на её талии. Он буквально снял её со стола, как непослушную куклу. На мгновение их лица оказались в опасной близости. Шерлок замер, чувствуя жар её кожи и аромат духов, смешанный с запахом вина.       В его голове всё еще пульсировало то странное, новое «щелканье». Он видел, как расширены её зрачки, замечал каждую прядь волос, прилипшую к её лбу, и это внимание к деталям впервые в жизни не имело ничего общего с расследованием. Это была чистая, концентрированная фиксация на ней.       — Эй, полегче, приятель! — Брэндон сделал попытку вмешаться, положив руку Шерлоку на плечо. — Она отдыхает, не надо её...       Шерлок обернулся к Брэндону. Его взгляд был подобен скальпелю, холодный, точный и безжалостный. Бэмби, всё еще пытавшийся выглядеть защитником, замер под этим ледяным прицелом.       — Вместо того чтобы имитировать манеры альфа-самца, которые тебе совершенно не идут, Бэмби, лучше найди её пальто, — отчеканил Шерлок, выплевывая слова с явным пренебрежением. — Ночью в Лондоне влажность выше восьмидесяти процентов, а у Реджины явные признаки снижения иммунитета на фоне алкогольной интоксикации. Живо!       Брэндон, подавленный этой внезапной властностью, лишь хлопал глазами, пока Шерлок, не дожидаясь ответа, подхватил Реджину под локоть и повел к выходу.       На улице ночной воздух ударил в лицо, заставляя Реджину поежиться. Она едва держалась на ногах, и мир вокруг неё продолжал кружиться в ритме той самой музыки. Шерлок резко остановился, развернул её к себе и, стянув со своей шеи фирменный длинный шарф, начал методично и плотно укутывать её.       — Холмс, ты такой... колючий, — пробормотала она, пытаясь высвободиться, но он лишь крепче затянул узел, фиксируя ткань у неё на плечах. Его пальцы на мгновение коснулись её кожи, и это короткое соприкосновение снова вызвало у него ту самую странную вспышку, которую он никак не мог классифицировать в своих чертогах разума.       — Стой смирно. Теплоотдача через кожные покровы сейчас критическая, — прошипел он, избегая её взгляда.       — А мне нравится Бэмби... — вдруг невпопад заявила Реджина, глупо улыбаясь и прислоняясь лбом к его плечу. — Он такой милый. И он... он хотел меня поцеловать.       Шерлок замер. Его челюсти сжались так сильно, что на щеках проступили желваки.       — Он не заботливый дурак, Реджина, он просто дурак, — отрезал Шерлок, в его голосе прозвучали непривычные, почти рычащие нотки. — Твой «Бэмби» даже не заметил бы, если бы ты заработала пневмонию на этом столе.       На улице было зябко. Ночной Лондон дышал сыростью и запахом мокрого асфальта. Шерлок и Реджина стояли на углу, в нескольких метрах от входа в дом, где продолжала греметь музыка. Огни вечеринки долетали сюда лишь тусклыми отблесками, а бас превратился в глухое, раздражающее сердцебиение.       Кэб задерживался на три минуты. Для Шерлока это было вечностью. Он нервным жестом выудил из кармана пальто помятую пачку. Достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Резкий огонек на мгновение высветил его острые скулы и лихорадочный блеск в глазах.       — Шерлок, ты же бросил, — пробормотала Реджина. Она всё еще куталась в его шарф, и её немного пошатывало. Алкоголь в её крови вступил в реакцию с холодным воздухом, вызывая странную смесь меланхолии и дерзости. — Снова «никотиновое голодание»?       — Мозг требует катализатора, — отрезал он, выпуская струю дыма, которая тут же смешалась с ночным туманом. — Слишком много хаотичных переменных за последние двадцать минут.       Реджина молча протянула руку и забрала сигарету прямо из его пальцев. Она сделала затяжку, зажмурившись, и выдохнула дым в сторону тусклого фонаря.       — Эй, это моя, — без особой злости заметил Холмс. — Считай это налогом на мое спасение, — она вернула ему сигарету, и их пальцы снова соприкоснулись.       Это мимолетное касание на ледяном ветру обожгло Шерлока сильнее, чем табак. Он смотрел, как она стоит в его шарфе, раскрасневшаяся, пьяная, невыносимо живая, и чувствовал, как его логические барьеры трещат по швам.       — Ты выглядишь... — он запнулся, подыскивая максимально нейтральное слово. — Твои когнитивные способности сейчас на нуле, Реджина.       — Зато я чувствую себя на миллион, — она слабо улыбнулась и прислонилась плечом к кирпичной стене. — А ты... ты выглядишь так, будто хочешь решить уравнение, в котором не хватает половины цифр.       Шерлок сделал еще одну глубокую затяжку. Он действительно пытался решить уравнение. Его тянуло к ней с силой, которую нельзя было объяснить химией или физикой.       — Кэб будет через сорок секунд, — произнес он, глядя на асфальт, чтобы только не смотреть на её губы.       — Жаль, — тихо ответила Реджина. — Мне нравится курить с тобой в тишине. Это... почти по-человечески. Шерлок ничего не ответил. Он бросил окурок на землю и раздавил его носком ботинка как раз в тот момент, когда из-за поворота вынырнули желтые огни такси. Он снова стал холодным, собранным и деловитым, но запах дыма на её волосах и вкус этой паузы он запомнил навсегда.       — Куда мы едем? В общежитие? — сонно спросила она, когда он усадил её в машину.       — В общежитии комендантский час, двери закрыты уже несколько часов назад, — Шерлок сел рядом, сохраняя между ними дистанцию, хотя в тесном салоне такси это было почти невозможно. — Ты едешь ко мне.       Реджина уже не спорила. Она уткнулась носом в его шарф, который всё еще хранил запах холодного Лондона и реактивов, и уснула прежде, чем такси выехало на Уайтчепел-роуд. Шерлок же весь путь сидел неподвижно, глядя в окно, и впервые в жизни не мог сосредоточиться ни на одном деле. В голове набатом билось только одно: «Он не заботливый дурак». И это осознание собственной ревности жгло его сильнее, чем любая кислота в лаборатории.

***

      Настоящее время       На кухне 221Б стояла неестественная тишина, нарушаемая лишь мерным перестуком ложечки о края фарфоровой кружки. Шерлок замер над столешницей, его плечи были напряжены, а взгляд неотрывно прикован к поднимающемуся пару.       Джон вошел в комнату и остановился в дверях, внимательно наблюдая за другом. Он видел Шерлока в разные моменты: в экстазе от удачно раскрытого дела, в глубочайшей депрессии от скуки, в ярости и в азарте. Но он никогда не видел его тревожным. Это была мелкая, едва уловимая дрожь в пальцах и слишком порывистые, нервные движения.       — Шерлок, — тихо позвал Джон. — Ты в порядке? Холмс даже не вздрогнул, лишь чуть резче, чем нужно, отставил ложку.       — Разумеется. Почему я должен быть не в порядке?       — Ты готовишь чай уже семь минут. И ты… ты выглядишь так, будто ждешь приговора суда, а не закипания чайника. Я никогда не видел тебя таким взвинченным из-за человека.       Шерлок наконец обернулся. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах читалось замешательство, которое он не успел скрыть за привычной маской высокомерия.       — Это из-за Реджины? — прямо спросил Ватсон. — Слушай, я знаю, что ваш брак это просто юридическая фикция. Страховка, прикрытие, как угодно. Тебе не обязательно так изводить себя.       Шерлок набрал в грудь воздуха, словно собирался выдать порцию едких фактов, но вдруг сдулся. Он опустил взгляд на кружку в своих руках.       — Да, Джон, брак фиктивный, — произнес он тише, и в его голосе проскользнула непривычная честность. — Но статус документа не отменяет того, что она - мой близкий друг. Одна из немногих, кого я… пустил за порог. И видеть её в таком состоянии… Это вызывает системный сбой. Я просто не могу игнорировать тот факт, что за неё я боюсь больше, чем за себя.       Джон удивленно поднял брови. Это было самое длинное и искреннее признание, которое он когда-либо слышал от Шерлока.       — Тогда просто иди к ней, — мягко сказал Ватсон. — Ей сейчас нужен не великий детектив, а именно этот «близкий друг».       Шерлок коротко кивнул, подхватил кружку и, стараясь сохранять привычную стремительную походку, вышел из кухни.       Он вошел в спальню, балансируя с кружкой чая так, словно это был лабораторный стакан с опасным реактивом. Реджина уже устроилась поверх покрывала. На ней была его белая рубашка, та самая, из хлопка «индиана», которая теперь казалась на ней вызывающе огромной.       — Твое состояние? — спросил он, сокращая дистанцию.       Его взгляд привычно просканировал её: расширенные зрачки, ритм дыхания, положение плеч. Анализ вместо простого сочувствия. Но когда он протянул ей чай и их пальцы соприкоснулись, привычный алгоритм дал сбой.       Шерлок почувствовал резкий, почти физический разряд в груди, тот самый иррациональный трепет, который он так старательно выжигал из своих «чертогов», но который неизменно возвращался, стоило ей оказаться рядом.