Миссис Холмс

      — Твое состояние? — спросил Шерлок, протягивая ей чашку.       Их пальцы на мгновение соприкоснулись. В чертогах его разума, обычно безупречно упорядоченных, на долю секунды возник статический шум. Он зафиксировал расширение её зрачков и едва заметный тремор рук, но вместо того, чтобы выдать сухой диагноз, почувствовал, как в груди разливается неуместное, иррациональное тепло. Что-то, что не поддавалось химическому анализу.       — Ощущаю себя так, будто за мной охотится маньяк-убийца, — ответила Реджина, принимая чай. — Вряд ли заварка здесь поможет. Никогда не понимала вашу британскую одержимость этим напитком. Вы лечите чаем всё: от разбитых коленок до государственных переворотов.       — Я добавил туда коньяк. Порядочную порцию, — Шерлок с привычной бесцеремонностью взлетел на кровать, поджав ноги, и прислонился спиной к изголовью. Его длинное пальто, которое он так и не снял, тяжелыми складками легло на одеяло.       — О, это кардинально меняет дело. — Она слабо улыбнулась и сделала глоток.       Крепкий алкоголь в сочетании с горячим чаем ударил по рецепторам. Напряжение, стягивавшее плечи Реджины последние сутки, начало медленно отпускать. Фоновый страх, тот самый липкий шум в ушах, сменился приятной ватной тишиной.       — Что бы ни говорили моралисты, а алкоголь — единственное изобретение человечества, достойное патента, — выдохнула она.       — Говоришь как истинно русский человек, — заметил Шерлок, наблюдая за ней тем самым взглядом, которым обычно препарировал улики, но сейчас в нем было слишком много человеческого.       Реджина рассмеялась. Впервые за долгое время, искренне, во весь голос, разбивая гнетущую тишину комнаты. Взгляд её карих глаз, подернутых алкогольной дымкой, встретился с его пронзительным «ледяным» взором. В этот момент на Бейкер-стрит будто стало на несколько градусов теплее. Шерлок невольно дернул уголком губ. Он не признавался в этом даже своему отражению, но ему чертовски не хватало этого хаоса, который она вносила в его стерильный мир цифр и фактов.       Он сделал то, что не вписывалось ни в один протокол «высокоактивного социопата», но было абсолютно естественным для них двоих. Холмс аккуратно забрал чашку из её ладоней, поставил её на стопку старых газет у кровати и притянул Реджину к себе. Она уткнулась лицом в жесткую ткань его пиджака, пахнущую реагентами, табаком и холодным лондонским ветром. Шерлок замер, чувствуя, как его собственные внутренние «трещины» на мгновение затягиваются.       — Я тебе не говорила... — едва слышно прошептала она, рассеянно прослеживая пальцами контуры пуговиц на его рубашке.       — Я слушаю, — отозвался он. Голос его стал низким, рокочущим, он почти физически ощущал аромат её волос.       — Мою помощницу убили, — её пальцы замерли. — Был труп, Шерлок. Настоящий. И это не было похоже на игру.       Шерлок не шелохнулся. Его пальцы, длинные и обычно прохладные, сейчас казались Реджине обжигающими. Он чувствовал, как её бьет мелкая, почти незаметная дрожь, физическая реакция на пережитый ужас, которую не смог до конца подавить даже коньяк.       — Я знаю, — тихо произнес он, и этот низкий бархатный голос подействовал на неё сильнее любого успокоительного. — Софи Мур. Я видел отчет.       Реджина судорожно вздохнула, сильнее вжимаясь в его плечо. Ткань его пиджака пахла дымом, Лондоном и чем-то неуловимо «шерлоковским».       — Ты знал... и всё равно заставил меня произнести это вслух.       — Факты из моих чертогов — это просто данные, Реджина. Но когда их озвучиваешь ты, они обретают вес. Я должен был убедиться, что ты не заперла этот страх внутри. Это неэффективно и... — он на секунду замялся, подбирая слово, которое обычно не входило в его лексикон, — ...больно.       Он медленно убрал пустую чашку из её рук и поставил её на стопку книг у кровати. Затем Холмс сделал то, чего никогда не позволял себе на людях: он обхватил её лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя. В полумраке комнаты его глаза казались почти прозрачными.       — Ты не ела. Твой пульс зашкаливает. Ты пытаешься анализировать ситуацию, но твои мысли хаотичны, — он говорил быстро, но без тени привычного высокомерия. — Ты боишься не только убийцы. Ты боишься того, что он оставил тебя одну в этой темноте.       Реджина отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подступает ком.       — Он убил её, чтобы доказать мне, что может войти в любую дверь. Что для него нет преград. Шерлок, когда гаснет свет... мне кажется, что стены сжимаются.       Шерлок почувствовал, как внутри него что-то болезненно отозвалось. Он помнил это. Он помнил всё, что касалось её, даже те детали, которые сам когда-то пытался «удалить» из памяти как ненужный шум. Он мягко притянул её обратно, заставляя лечь на подушки, и сам устроился рядом, не снимая пальто, словно был готов в любой момент вскочить на защиту своего единственного уязвимого места. Реджина уткнулась лбом в его ключицу, чувствуя, как его рука осторожно, почти невесомо, гладит её по волосам.       — Я не Майкрофт с его камерами и охраной, Реджина. Я не предложу тебе безопасный дом, — его голос стал совсем тихим, почти шепотом. — Но я знаю, как ты ненавидишь оставаться в тишине после того, что случилось в прошлом. Я помню о твоем страхе темноты. О том, как ты просыпаешься в три часа ночи и не можешь дышать от этой пустоты.       Он чуть крепче обнял её, давая понять, что он здесь, в этой реальности, рядом с ней.       — Спи, — скомандовал он, но на этот раз в его голосе была не властность, а обещание. — Я никуда не уйду. Этой ночью я буду здесь, пока ты не проснешься и не поймешь, что солнце снова взошло. Я не оставлю тебя одну в темноте.       Внизу на Бейкер-стрит шумели редкие машины, Джон на кухне гремел посудой, но в этой комнате мир сузился до двух человек, связанных общим прошлым и одной невысказанной на двоих тайной. Шерлок Холмс не спал, он сторожил её покой, вглядываясь в тени, которые больше не имели власти над Реджиной, пока он был рядом.

***

      Шерлок резко провернул ключ и толкнул дверь, почти затаскивая Реджину внутрь. Прихожая встретила их тишиной, которая после грохота вечеринки казалась оглушительной.       — Вау… У тебя правда есть квартира, — Реджина, весело пошатываясь, прислонилась к косяку. — А я думала, ты живешь в каком-нибудь заброшенном склепе.       — Твои познания в недвижимости так же скудны, как и твой выбор компании, — бросил Шерлок.       Он подошел, чтобы снять с неё пальто, но его движения были непривычно резкими. Когда его пальцы случайно коснулись её плеч, он на секунду замер. Перед глазами всё ещё стояла картина: полумрак гостиной, Реджина на столе, её смех, заглушающий музыку, и то, как она двигалась, хаотично, дерзко, абсолютно свободно. В тот момент Шерлок, привыкший анализировать мир как набор химических элементов, впервые почувствовал нечто, не поддающееся формулам. Жар, ударивший в голову, и странный, острый импульс внизу живота.       Реджина, не заметив его замешательства, прошла вглубь квартиры. Она остановилась у его рабочего стола, завороженно глядя на стену, увешанную фотографиями и опутанную красными нитями.       — Так ты и правда… детектив? — она коснулась одной из нитей, словно струны.       — Это лишь вопрос времени, когда полиция признает мою необходимость, — Шерлок подошел сзади. Он стоял слишком близко. В воздухе пахло её духами, алкоголем и тем самым первобытным драйвом, который она принесла с собой. — Тебе было весело, Реджина? Твой пульс до сих пор не пришел в норму.       — Бэмби устроил отличную вечеринку, — она обернулась, её глаза лихорадочно блестели. — А что, Холмс? Тебя смутили мои танцы на столе?       Шерлок прищурился. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, задержавшись на губах.       — Смутили? Нет. Но это была крайне любопытная девиация. Ты ведь знала, что он не сводит с тебя глаз. Весь вечер ты подпитывалась его обожанием, как паразит.       — А ты? Ты тоже не сводил глаз, — парировала она, сделав шаг к нему.       — Я изучал объект, — соврал он, но голос прозвучал глуше, чем обычно.       В этой тишине было слышно только их дыхание. Шерлок чувствовал, как его контроль трещит по швам. То, что он испытал в доме Бэмби, этот внезапный всплеск чистого, неразбавленного возбуждения, теперь требовало выхода.       Реджина качнулась, алкоголь снова напомнил о себе. Она споткнулась, но Шерлок среагировал мгновенно. Он не просто поймал её за локоть, он притянул её к себе, удерживая за талию. Хватка была почти болезненной.       — Тебе лучше присесть, — прошептал он ей в самые губы. — Пока ты не решила, что мой стол тоже подходит для танцев.       — А ты бы этого хотел? — выдохнула она.       Шерлок ничего не ответил, лишь силой усадил её на диван. Его руки слегка подрагивали, что было абсолютно недопустимо.       — Никуда не уходи, — приказал он, разворачиваясь.       — Хорошо, мамочка, — донеслось ему в спину.       На кухне Шерлок несколько секунд просто стоял, опершись руками о столешницу и пытаясь унять бешеный ритм сердца. Свист чайника привел его в чувство. Он вернулся в гостиную с кружкой.       Шерлок вернулся из кухни через пару минут, неся в руках тяжелую керамическую кружку, от которой поднимался пар с резким ароматом коньяка.       — Я не хочу чай, — капризно протянула Реджина, уже уютно устроившись на диване и обхватив колени руками.       — Пей. Там коньяк из запасов моего брата и достаточно сахара, чтобы твой мозг перестал генерировать глупости. Тебе нужно прийти в себя, — он сел в кресло напротив, поставив кружку на журнальный столик.       Его взгляд был тяжелым и пристальным. Воспоминание о ней, танцующей на столе на вечеринке, всё ещё вызывало у него странный, не поддающийся анализу зуд в сознании.       — Зачем ты пошла на эту вечеринку к Бэмби? — внезапно спросил он. Голос прозвучал резче, чем он ожидал. — Это иррационально. Ты знала, что он влюблен в тебя, знала, что он будет надеяться на продолжение.       Реджина приняла кружку, согревая пальцы о теплую керамику. Она сделала небольшой глоток, а затем медленно подняла на него глаза.       — Ты думаешь, я могла отказаться? — она широко улыбнулась, закусила нижнюю губу и наклонила голову вбок, так что волосы сползли на одну сторону.       — Ты так плохо меня знаешь, Шерлок Холмс.       В этот момент в голове Шерлока словно коротнуло. Его мозг, обычно работающий как безупречный механизм, выдал каскад ошибок. Он видел не просто «улыбку» или «наклон головы», а чистую, неконтролируемую провокацию. На него нахлынула волна того самого острого возбуждения, которое он испытал раньше. Это было нелогично, опасно и совершенно сбивало с толку.       — Да, — хрипло отозвался он, не в силах отвести взгляд. — Видимо, мои данные нуждаются в обновлении.       На секунду между ними повисло электрическое напряжение. Шерлок чувствовал, что стоит ему потянуться, и этот вечер перестанет быть просто «чаепитием».       Но он был Шерлоком Холмсом. Порядок должен был восторжествовать над хаосом эмоций.       Он резко выпрямился, словно сбросил невидимые оковы, и отвел взгляд в сторону, на секунду прикрыв глаза, чтобы перезагрузить систему. Лицо его снова стало непроницаемым, а голос холодным и отстраненным.       — Впрочем, анализ отложим до завтра, — отрезал он. — Сейчас твоя степень опьянения достигла критической точки, а мне нужно подготовить реактивы. Все, пора спать.       Шерерлок встал, жестом указывая ей на ванную комнату. Он снова взял ситуацию под свой полный, хотя и слегка дрожащий, контроль.       Шерлок не дождался её ответа. Он резко развернулся и ушёл вглубь коридора, оставляя Реджину одну в компании остывающего чая и своих мыслей. Его шаги были слишком быстрыми для человека, который просто «собирался подготовить реактивы».       Реджина осталась сидеть на диване, чувствуя, как тепло коньяка разливается по венам, смешиваясь с остатками адреналина. Она посмотрела на пустую чашку, затем на дверь, за которой скрылся Холмс. Слишком внезапный финал. Слишком холодный тон. Но она успела заметить, на долю секунды его зрачки расширились так сильно, что радужка почти исчезла.       Она поднялась, стараясь не делать резких движений, и побрела в ванную. Реджина плеснула в лицо холодной водой, пытаясь смыть морок вечеринки. Из зеркала на неё смотрела девушка с растрепанными волосами и шальным блеском в глазах.       «Пора спать», — передразнила она его про себя. — «Зануда».       Когда Реджина вышла из ванной в его безразмерной футболке, она выглядела совсем иначе. Весь кураж вечеринки испарился, оставив после себя бледность и легкую дрожь в пальцах. Шерлок стоял у двери своей спальни, держа в руках подушку.       — Ложись здесь, — коротко бросил он, кивнув на свою кровать. — Я переберусь в гостиную на диван. Это логичнее: ты гость, к тому же в состоянии интоксикации тебе нужен комфорт.       Он уже собрался выйти, но когда поравнялся с ней, Реджина вдруг резко вцепилась в его локоть. Её ладонь была ледяной. Шерлок замер, чувствуя, как по телу снова прошла электрическая волна, но, взглянув на неё, он осекся. В её глазах не было искр вызова, там был чистый, почти детский ужас.       — Шерлок, подожди, — её голос дрогнул. — Пожалуйста. Не уходи.       Он нахмурился, мгновенно включая режим анализа: расширенные зрачки (уже не от алкоголя), учащенное дыхание, микротремор.       — В чем дело? Ты чувствуешь тошноту? Галлюцинации?       — Нет, — она судорожно выдохнула, не выпуская его руки. — Я просто… я не могу спать одна. Не в этой комнате. Здесь слишком темно, всё чужое, и эти твои нити на стенах… Шерлок, останься. Пожалуйста. Просто будь здесь.       Шерлок почувствовал, как его хваленое самообладание, которое он только что с таким трудом вернул, снова дает сбой. В его голове произошла очередная системная ошибка. Логика диктовала: уйти, оставить её одну, прекратить этот опасный контакт. Но его тело и какой-то новый, незнакомый отдел мозга кричали об обратном. Он посмотрел на свою узкую кровать, затем на неё. Вид Реджины, напуганной и беззащитной в его собственной одежде, действовал на него сильнее, чем её танец на столе. Это было возбуждение другого порядка, смешанное с собственническим инстинктом, о наличии которого он и не подозревал.       — Хорошо, — он заставил свой голос звучать максимально равнодушно, хотя внутри всё вибрировало. — Я останусь. Подвинься.       Как только Шерлок опустился на край кровати, Реджина вмиг успокоилась. Ужас, сковавший её минуту назад, отступил, сменившись странным, доверительным полузабытьем. Она пододвинулась к стене, освобождая ему место, и укрылась одеялом до самого подбородка. Шерлок лег поверх пледа, закинув руки за голову и глядя в потолок, словно пытался сосчитать невидимые трещины на штукатурке.       Тишина была густой, но Реджине не хотелось спать. Алкоголь еще пульсировал в висках, развязывая язык.       — Брэндон... он ведь правда хороший, — негромко произнесла она, глядя на темный силуэт Шерлока. — Заботливый, предсказуемый. Он весь вечер смотрел на меня так, будто я центр его вселенной. А я... я ничего не чувствую. Совсем. Наверное, со мной что-то не так.       Шерлок издал короткий, сухой смешок, который в тишине комнаты прозвучал как щелчок затвора.       — С тобой всё в порядке. Просто ты пытаешься найти смысл в биологическом мусоре. Все эти поцелуи, чувства, секс - это просто химический дефект, досадная ошибка в коде. Эволюционный механизм, заставляющий людей совершать глупости ради продолжения рода. Бесполезная трата энергии.       Реджина повернулась на бок, вглядываясь в его острый профиль.       — Ты так уверенно об этом говоришь... — она помолчала секунду. — А у тебя это было? Ну, по-настоящему?       Шерлок не шелохнулся. Его взгляд оставался прикованным к потолку, но челюсть едва заметно сжалась.       — Да, — отрывисто бросил он. — Однократный эксперимент.       — И как? — прошептала она.       — Отвратительно, — в его голосе проскользнуло искреннее раздражение. — Много шума, лишних движений и полное отсутствие логического завершения. Я ничего не почувствовал. Абсолютно. Скучный физиологический процесс, который не стоит затраченного времени.       Реджина долго молчала, слушая его резкое дыхание. В темноте её улыбка была почти невидимой, но в голосе послышалась мягкая ирония.       — Знаешь, Шерлок... — она чуть придвинулась, так что тепло её дыхания коснулось его шеи. — Скорее всего, это просто была не та девушка. Ты ничего не почувствовал, потому что это было не с той.       Шерлок хотел было выдать очередную колкость о том, что биологические реакции не зависят от личности объекта, но не успел.       Реджина действовала молниеносно, порывисто, поддавшись тому самому импульсу, который заставил её танцевать на столе перед толпой. Она приподнялась на локте и, не давая ему опомниться, прижалась своими губами к его губам. Поцелуй был коротким, со вкусом того самого коньяка и легким привкусом авантюры. Для Шерлока этот миг растянулся в бесконечность. В его голове не просто «коротнуло» - вся его выверенная система координат рухнула, погребая под собой логику и дедукцию. Мозг зафиксировал всё: мягкость её губ, аромат её кожи, то, как его собственное сердце едва не пробило грудную клетку. Это было не «отвратительно». Это было похоже на вспышку магния в темной комнате, ослепительно и пугающе.       Когда она отстранилась, её глаза были совсем рядом. Она смотрела на него с вызовом, в котором читалось легкое любопытство.       — Ну что? — прошептала она, не отрывая взгляда от его губ. — Почувствовал что-нибудь?       Шерлок замер. В этот момент его мозг превратился в неисправный суперкомпьютер. Он чувствовал всё: фантомное давление её губ, слишком высокую температуру её кожи, запах дешёвого пунша с вечеринки и едва уловимый аромат её шампуня. Его пульс взлетел до 120 ударов в минуту, что было физиологическим эквивалентом паники. Это было не «скучно». Это было сокрушительно. Но признать это означало проиграть. Признать это означало стать таким же обычным, как Брэндон или любой другой идиот из университета.       — Ничего, — отрезал он. Его голос был холодным и сухим, как старый пергамент. — Абсолютно пустой эксперимент. Как я и предсказывал, биохимия, не стоящая внимания.       Это была чудовищная ложь. Самая наглая дезинформация в истории человечества.       Реджина не шелохнулась. Она не обиделась и не отвернулась. Вместо этого она продолжила смотреть на него, медленно, изучающе, словно он был самой интересной уликой в её жизни. Её взгляд скользил по его скулам, по линии челюсти, возвращаясь к глазам.       Прошла минута. Тишина в комнате стала такой плотной, что казалось, её можно резать скальпелем. Шерлок чувствовал, как его хваленая выдержка рассыпается в пыль под этим немигающим взором.       — Прекрати, — наконец выдавил он, не выдержав.       — Прекратить что? — её голос был едва слышным, но в нём сквозила опасная насмешка.       — Прекрати так смотреть на меня.       — Как «так», Шерлок?       Он резко повернул голову. В полумраке его глаза лихорадочно блестели. Он выглядел как хищник, который сам угодил в ловушку.       — Будто ты пытаешься меня соблазнить, — выплюнул он, и в этой резкости было больше признания, чем в любом поцелуе. — Это мешает. Это создает шум. Я не могу думать, когда ты... так делаешь.       Реджина не ответила. Она лишь едва заметно улыбнулась, так улыбается человек, который только что нашел слабое место в неприступной крепости. Она медленно откинулась на подушку, укрываясь одеялом до подбородка.       — Знаешь, что в тебе самое лучшее, Шерлок? — прошептала она с особой, щемящей тоской в голосе. — То, что ты никогда в меня не влюбишься.       Она закрыла глаза и почти мгновенно погрузилась в сон, измученная алкоголем и эмоциями этого длинного дня.       Шерлок остался лежать, вытянувшись в струну. Её слова ударили его сильнее, чем если бы она дала ему пощечину. «Никогда не влюбишься». Он смотрел в потолок, слушая её ровное дыхание, а в голове всё ещё пульсировало воспоминание о её губах и тот невыносимый жар, который она в нём разожгла.