Миссис Холмс

      Реджина крепче сжала кожаный руль своего Porsche Panamera. Лондон застыл в безнадежной, парализующей пробке, город словно превратился в одну огромную серую артерию, забитую тромбами из кэбов и красных автобусов. Низкая посадка спортивного седана заставляла чувствовать себя зажатой между громоздкими кэбами, и раздражение нарастало, пульсируя в висках.       «Какого черта всем приспичило выехать именно сейчас? У них что, нет дел поважнее?»       Но сильнее пробок её изводили мысли о морге. Холодный свет ламп, специфический запах формалина и Шерлок, невыносимый, гениальный, пугающий. Он отпустил её только после панической атаки, и эта неожиданная «милость» со стороны Холмса пугала даже больше, чем его обычная беспардонность.       — До чего ты докатилась, дорогая, — прошептала она своему отражению в зеркале заднего вида.       Тишина в салоне «Порше» была практически абсолютной, отсекающей звуки мегаполиса, и это давило. Чтобы не провалиться в воспоминания о мертвой помощнице и безумном взгляде Мориарти, Реджина решилась на звонок.       — Привет, солнце. Ты как? — голос Дэвида в динамике прозвучал как весточка с другой планеты. С планеты, где люди просто живут, а не разгадывают ребусы психопатов.       Реджина невольно улыбнулась. Это была улыбка облегчения.       — Привет, Дэвид. Я в норме. Вчера задержалась, сейчас пробиваюсь в офис.       Она мастерски вырезала из реальности последние сутки. Никакой квартиры на Бейкер-стрит, 221Б, и уж точно никакого Шерлока, который видит людей насквозь. Дэвиду не стоило знать о «семейных особенностях» Холмсов.       — Ты уже виделась с Шерлоком? — вопрос Дэвида прозвучал мягко, но настойчиво. — Когда ты вернешься в Глазго? Пора закрыть этот вопрос со свадьбой.       Реджина похолодела. Идея прийти к Шерлоку с бумагами о разводе казалась ей сейчас абсурдной. Шерлок и «официальные бумаги» находились в разных вселенных.       — Я... ищу подходящий момент. Но развод это дело долгое, займет месяц, а то и больше, — соврала она, глядя, как капли дождя медленно ползут по капоту.       — Реджина, послушай, — голос Дэвида стал суше. — У вас нет детей, нет общего быта. Один визит к адвокату и ты свободна.       — Не всё так просто. Мои компании были основаны в период брака. Юридически это совместно нажитое имущество, — она цеплялась за бюрократию как за щит.       — Если этот «консультирующий детектив» решит претендовать на твою долю, я приеду с лучшим адвокатом Шотландии, — отрезал Дэвид.       «Боже, только не это», — пронеслось в голове. Столкновение прямолинейного Дэвида и Шерлока напоминало бы встречу плюшевого мишки с газонокосилкой.       — Всё будет хорошо, я всё улажу. Скоро буду, — быстро бросила она и отключилась.       Реджина припарковала машину у входа и вошла в свой центр через парадную дверь. Ей нужно было почувствовать себя хозяйкой положения, а не просто «будущей бывшей женой гения». Наблюдать, как на лицах сотрудников вежливое равнодушие сменяется тихим ужасом, было почти терапевтично.       — Добрый день, доктор Холмс, — вытянулась в струнку девушка за стойкой рецепции.       Реджина ответила коротким кивком. Фамилия хлестнула по ушам. В этом светлом пространстве, среди мягких кресел и дизайнерских фикусов, имя «Холмс» звучало как выстрел в библиотеке. Она шла по коридору, и её каблуки выбивали ритм, заглушающий тревогу. Иронично: она создала это место, чтобы лечить чужие травмы, в то время как её собственная жизнь трещала по швам под пристальным взглядом Шерлока Холмса.       Она не была здесь с самого открытия, несколько лет назад она лишь перерезала ленточку, доверив управление наемному директору. Планировка стерлась из памяти, оставив лишь смутное ощущение стерильного комфорта. Но внутри всё оказалось иначе.       Стоило ей войти в главный коридор, как пространство начало давить. Стены были слишком белыми, не мягким цветом слоновой кости, а едким, слепящим «госпитальным» оттенком. Коридоры казались неоправданно узкими, словно здание пыталось сомкнуться вокруг неё. Реджина сделала глубокий вдох, но воздух был тяжелым от запаха свежей краски. В ушах зашумело. Галстук Дэвида, морг, Шерлок, белые стены... всё смешалось. Приступ клаустрофобии подкатил к горлу липким комом, она на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как теряет контроль.       — Девушка? С вами всё в порядке? — раздался рядом мягкий мужской голос.       Реджина вздрогнула. В ту же секунду она рефлекторно выпрямила спину, её лицо разгладилось, превращаясь в непроницаемую, холодную маску. Дыхание выровнялось за долю секунды.       — Со мной всё в полном порядке, — отрезала она, открыв глаза. Голос прозвучал чисто и властно, без малейшего намека на недавнюю панику.       Перед ней стоял молодой человек в неформальном джемпере. У него был открытый, типично «терапевтический» взгляд.       — Простите, я подумал... Вы так замерли. Вы к нам на первичный прием? — он дружелюбно улыбнулся. — Не волнуйтесь, первый шаг всегда самый трудный. Если хотите, я провожу вас в зону ожидания, там есть вода и...       — Я не клиентка, — перебила его Реджина, глядя на него с той долей снисходительности, которая обычно заставляла людей чувствовать себя неловко. — Я Реджина Холмс. Владелица этого центра. И я ищу кабинет управляющего, который, судя по всему, решил превратить это место в камеру сенсорной депривации.       Парень замер. Его улыбка медленно сползла, сменившись выражением чистого, детского ужаса. Он выронил ручку, и та с негромким стуком покатилась по кафелю.       — Доктор... Холмс? — переспросил он, внезапно побледнев. — Та самая? Которая... О боже. Я Томми. То есть, Томас Кинг, психотерапевт второго отделения. Я... я не знал, что вы приедете. Простите, я принял вас за...       Он выглядел так, будто ждал немедленной казни. Его искренний, почти комичный испуг был настолько контрастным по сравнению с её внутренним напряжением, что маска Реджины на мгновение дрогнула. Она неожиданно для самой себя негромко рассмеялась.       — Расслабьтесь, Томас. Я не кусаюсь, в отличие от некоторых моих родственников, — она улыбнулась уже мягче. — И увольнять вас за избыточную заботу о клиентах я не собираюсь.       Томми шумно выдохнул, и на его щеки вернулся румянец.       — Простите. Просто ваша фамилия здесь как легенда. Пойдемте, я провожу вас к мистеру Бэрроу. Тут действительно можно заблудиться, мы сами иногда путаем повороты.       Он пошел впереди, то и дело оглядываясь.       — Раз уж я так облажался в начале, может, я могу предложить вам извинительный кофе? — спросил он, когда они подошли к массивной двери управляющего. — У нас в ординаторской отличная кофемашина, а вам, кажется, нужно немного прийти в себя после наших «гостеприимных» коридоров.       Реджина посмотрела на него, потом на дверь кабинета, и кивнула.       — Знаете, Томми... Кофе — это именно то, что мне сейчас нужно. С сахаром. И побольше.       Ординаторская была залита мягким светом. Реджина сидела в старом кожаном кресле, согревая ладони о горячую кружку. В компании Томми ей впервые за долгое время стало спокойно, в нем не было ни ядовитого сарказма Холмсов, ни настойчивого давления Дэвида.       — Значит, вы правда открыли свой первый центр в двадцать шесть лет? — Томми сидел напротив, подавшись вперед. В его глазах читалось искреннее восхищение.       Реджина кивнула, отпивая неприлично сладкий кофе.       — Да, это было в Глазго. Чистая авантюра. Я была молода и полна идей, которые казались всем безумными.       — И как же вы решились? Для такого старта нужен не только талант, но и огромные ресурсы.       — Мне помогли очень близкие люди, — Реджина улыбнулась, и эта улыбка была по-настоящему теплой. Она вспомнила родителей Шерлока, ту удивительную пару, которая просто вручила ей чек, отказавшись от любых условий или возврата. Они верили в неё больше, чем она сама. — Они отдали мне деньги безвозмездно, просто потому что верили в моё дело. А вот Майкрофт... брат бывшего мужа, — она усмехнулась, — он торжественно пообещал мне банкротство через три месяца. Сказал, что я слишком эмоциональна.       — Должно быть, приятно было доказать ему обратное, — Томми улыбнулся, и его взгляд стал более пристальным.       Он внимательно разглядывал её: то, как она изящно держит чашку, как падает прядь волос на её лицо. В воздухе отчетливо запахло флиртом. Томми явно перестал видеть в ней только «легендарного доктора Холмс», перед ним была красивая женщина, и он не собирался упускать момент.       — Знаете, Реджина... Я рад, что ошибся в коридоре. Если бы я сразу узнал в вас начальницу, я бы никогда не решился предложить вам кофе. И мы бы не сидели здесь.       Он замолчал, ожидая ответной реакции, и его голос стал на тон ниже, интимнее. Реджина мгновенно уловила перемену. Это было мило, даже лестно, но сейчас, абсолютно не к месту. Её маска профессионала вернулась на место.       — Вы очень любезны, Томас, — она мягко, но решительно поставила кружку на стол и поднялась. — Но раз уж я здесь, мне всё-таки стоит заняться тем, ради чего я приехала. Мистер Бэрроу, вероятно, уже извелся в ожидании. Пора приступать к работе.       Томми выглядел немного разочарованным, но быстро взял себя в руки, вскакивая следом.       — Конечно, я понимаю. Работа прежде всего.

***

      Декабрь 2000 год       Реджина сидела в их общей комнате, с головой зарывшись в конспекты. За окном на темный кампус падал густой снег, а в комнате пахло мятным чаем и старой бумагой. Она пыталась сосредоточиться на классификации психотипов, когда Клара, её соседка-блондинка, вдруг захлопнула книгу и решительно развернулась на стуле.             — Редж, я больше не могу молчать. Мне нужно исповедаться, иначе я сойду с ума. Мне нравится один студент…       Реджина замерла, не отрывая взгляда от строчки. Внутри неё всё привычно сжалось. «Только не Бэмби, — взмолилась она про себя. — Пожалуйста, пусть это будет не он». Если Клара влюбилась в него, спокойной жизни в комнате придет конец: Реджина меньше всего хотела, чтобы подруга озлобилась на неё, решив, что та уводит парня, который ей самой был совершенно не нужен.       — И кто же этот несчастный? — осторожно спросила Реджина, откладывая ручку.       — Это Шерлок, — выдохнула Клара, и её щеки залил густой румянец. — Шерлок Холмс.       Реджина моргнула. Один раз, второй. Она ожидала чего угодно, но только не этого.       — Шерлок? Ты серьезно?       — Ну да! — Клара восторженно подалась вперед. — Я знаю, вы постоянно вместе, вас все видят вдвоем то в библиотеке, то в лабораториях. Весь кампус шепчется о вашей странной парочке.       Реджина невольно усмехнулась. Если бы кто-то сказал ей в сентябре, что она станет «той самой подругой» Шерлока Холмса, она бы сочла это плохой шуткой. Их знакомство началось с эпической ссоры при первой же встрече: он при всех проанализировал её завтрак, состояние её обуви и сделал крайне нелестное замечание о её «типично гуманитарном складе ума». Реджина в долгу не осталась и прилюдно поставила ему диагноз «катастрофический недостаток воспитания при избытке эго».       Они ненавидели друг друга ровно две недели. А потом как-то незаметно обнаружили, что только друг с другом могут вести диалоги, не упрощая смыслы.       — Но он же... невыносим, — Реджина попыталась вернуть разговор в рациональное русло. — Он резкий, он не признает авторитетов, и у него в кармане вечно лежат какие-то подозрительные пробирки.       — О, Редж, в этом-то и дело! — Клара мечтательно прикрыла глаза. — Ты просто привыкла к нему. Но ты посмотри на него со стороны. Он же невероятный! Когда он хочет, он может быть таким... магнетическим. Эти его скулы, кудри, этот ледяной взгляд, который становится странно мягким, только когда он смотрит на тебя.       Реджина замерла. «Мягким? Когда смотрит на меня?»       Она никогда не думала о Шерлоке в романтическом ключе. Он был её интеллектуальным спарринг-партнером, её «кофеиновым сообщником» в три часа ночи. Но сейчас, под влиянием слов Клары, она невольно вызвала в памяти его образ.       Она вспомнила, как он стоял сегодня у окна в лаборатории, подставив лицо холодному декабрьскому свету. Как он тонко, почти артистично перебирал пальцами свои записи. Вспомнила его низкий голос и то, как он иногда, крайне редко, позволял себе мимолетную, почти незаметную усмешку, предназначенную только ей.       «Черт, — вдруг пронеслось в голове у Реджины, и сердце пропустило удар. — А ведь он и правда... привлекательный. Чертовски привлекательный, когда не пытается вскрыть чью-то черепную коробку словом».       — Ты ведь поможешь мне, Редж? — Клара с надеждой заглянула ей в глаза. — Ты же его единственный друг. Узнай, что он обо мне думает?       Реджина посмотрела на подругу, затем на свои конспекты, которые вдруг показались ей совершенно бессмысленными. Впервые в жизни психология не могла объяснить ей, почему от этой невинной просьбы у неё внутри всё неприятно стянуло узлом.       — Я... я посмотрю, что можно сделать, — тихо ответила она, чувствуя, как декабрьский мороз за окном внезапно пробрался под кожу.       Шерлок и Реджина вошли в бар, мгновенно приковывая к себе взгляды немногочисленных посетителей. Декабрьский Лондон за окном задыхался от липкого мокрого снега и предпраздничной суеты, но здесь, в полумраке заведения, время словно застыло.       На первый взгляд они казались случайными спутниками, но присмотревшись, невозможно было отрицать их поразительное сходство. Некая хищная элегантность и ледяная отстраненность. В тусклом свете неоновых вывесок начала тысячелетия они выглядели как две части одного сложного механизма.       Уговорить Шерлока на поход в паб было сродни попытке доказать теорему Ферма на салфетке: долго, утомительно и почти безнадежно. Он сдался только после того, как Реджина в десятый раз напомнила ему, что сбор данных в естественной среде обитания это тоже часть работы.       — Ладно, — отрезал он, не отрывая взгляда от записей. — Но при одном условии: ты оденешься нормально. На улице декабрь, я не собираюсь везти тебя в больницу с переохлаждением только потому, что ты решила проигнорировать законы термодинамики ради моды.       «Нормально» в системе координат Шерлока означало «соответственно погоде». Поэтому, когда Реджина появилась в белом вязаном платье с высоким горлом, он удовлетворенно кивнул. Плотная вязка и длинный рукав создавали иллюзию абсолютной защищенности от лондонской сырости. Он не заметил, или его мозг, занятый чертогами, просто проигнорировал, глубокие разрезы по бокам, которые при движении коварно открывали гораздо больше, чем полагалось «теплой одежде». И уж точно он не нашел изъяна в ботфортах, посчитав их просто высокой обувью для защиты от слякоти.       Когда они вошли, паб встретил их гулом голосов и тяжелым ритмом «Groovejet» Виктории Бекхэм. Шерлок тут же поморщился от запаха дешевого эля и табака.       — Реджина! О боже, ты пришла! — закричали где-то у стойки.       — Реджи, выглядишь потрясающе!       Пока толпа радостно приветствовала её, Шерлок, стремительно сканируя пространство, нашел единственный подходящий для себя угол. Это был столик в самой тени, оккупированный парой парней в растянутых свитерах, которые увлеченно обсуждали выход новой видеокарты и возможности процессоров Pentium III. Идеальное прикрытие, «задроты» были слишком заняты виртуальным миром, чтобы обращать внимание на него.       — Я буду здесь. Не подходи ко мне, если у кого-то из твоих друзей не случится внезапный приступ дедукции, — бросил он сестре и нырнул в свой угол, мгновенно слившись с тенями.       Реджина лишь усмехнулась. Сбросив пальто, она осталась в своем «утепленном» платье, которое при первом же шаге в сторону танцпола продемонстрировало те самые разрезы. Она вышла на середину, и круг посетителей тут же расступился, освобождая место.       Шерлок из своего угла наблюдал за тем, как белое платье мелькает в центре зала. Он видел, как меняются лица парней при виде ее ботфортов и разрезов на бедрах, и его брови поползли вверх. Он понял, что его обвели вокруг пальца, но признавать, что его «температурный режим» был использован как прикрытие для провокации, было выше его достоинства.        К середине вечера Реджина была уже совсем нетрезвой. Она пила всё, что попадалось под руку: дешевое вино, чей-то оставленный джин, эль, коктейль из алкоголя и декабрьской меланхолии ударил ей в голову, превращая движения на танцполе в нечто хаотичное и гипнотическое. Белое платье с разрезами то и дело вспыхивало в свете стробоскопов, привлекая внимание всего зала.       Брэндон не спускал с них глаз. После пары поцелуев на прошлых вечеринках он вбил себе в голову, что у них с Реджиной всё серьезно. Вид того, как она пришла под руку с Холмсом, действовал на него как красная тряпка.       Он перехватил её на краю танцпола, когда она шла за очередным бокалом.       — Реджина! Ты что, серьезно с этим? С Холмсом? — он кивнул в сторону угла, где Шерлок с глубочайшим презрением на лице наблюдал за «задротами». — Ты променяла меня на этот бездушный калькулятор?       Реджина покачнулась, её взгляд с трудом сфокусировался на Брэндоне. Она сухо рассмеялась, и в этом смехе было слишком много горького алкоголя.       — Я с ним не встречаюсь, Брэндон, придурок ты этакий... Но Шерлок хотя бы что-то делает ради меня. Он здесь, он слушает, он спасает меня от скуки. А ты? Ты просто стоишь и ждешь, когда я сама на тебя повешусь. Как приз... приз в лотерее.       Брэндон побагровел. Ревность и уязвленное самолюбие выплеснулись в грязный комментарий:       — Раз он такой деятельный, так раздвинь перед ним ноги, может, он и там что-то «сделает».       Звук пощечины перекрыл даже басы из колонок. Реджина ударила его наотмашь, вложив в этот удар всю свою злость и опьянение. Брэндон отшатнулся, прижимая ладонь к вспыхнувшей щеке, а Реджина, едва не споткнувшись на своих ботфортах, развернулась и двинулась вглубь зала.       Шерлок уже стоял на ногах. Он считал агрессию Брэндона еще за пять минут до удара. Реджина налетела на него, схватила за лацканы пальто и, не говоря ни слова, потащила за собой в сторону туалетов, единственного места, где не было лишних глаз.       Дверь в узкую кабинку захлопнулась, отсекая гул паба и пьяный выкрик Брэндона где-то в коридоре. Реджина тяжело дышала, ее зрачки были расширены от смеси адреналина и дешевого алкоголя. В тусклом желтоватом свете ламп начала тысячелетия она казалась почти призрачной в своем белом платье.       — Шерлок, — выдохнула она, сокращая последние сантиметры между ними. — Поцелуй меня. Прямо сейчас.       Он замер. Его мозг, этот безупречный компьютер, на секунду выдал системный сбой. Он видел всё: размазанную тушь, дрожащие губы, запах джина и мокрого снега от ее волос. Логика кричала, что она не в себе, но инстинкты, которые он так долго подавлял, взяли верх. Шерлок подался вперед, накрывая ее губы своими. Это не был осторожный поцелуй, это была вспышка, накопленное за месяцы напряжение, вырвавшееся наружу. Страстно, почти грубо, он прижал ее к холодной кафельной стене, чувствуя, как она отвечает ему с той же неистовой силой.       Оторвавшись от ее губ лишь на мгновение, он подхватил ее за бедра и посадил на узкий столик рядом с раковиной. Белое вязаное платье задралось, и теперь те самые разрезы, которые он «не замечал» весь вечер, полностью обнажили ее ноги в ботфортах.       Шерлок не стал продолжать сразу. Он отступил на полшага, тяжело дыша, и замер, впившись в нее своим «рентгеновским» взглядом. Это был момент истины. Он давал ей шанс. Его поза выражала ожидание: если она сейчас отстранится, если алкогольный туман хоть немного рассеется и она скажет «нет» — он уйдет, не задав ни одного вопроса.       — Реджина, — хрипло произнес он, его голос вибрировал от сдерживаемого желания. — Ты уверена?       Реджина не ответила словами. Вместо этого она подалась вперед, обвивая его шею руками, и сама потянула его на себя. В этом жесте было столько решимости и жажды, что последние барьеры в голове Холмса рухнули.       В ту ночь в грязном туалете лондонского паба, под звуки хитов ушедшего века, Шерлок Холмс окончательно понял: некоторые загадки невозможно решить только умом.

***

      Реджина замерла перед дверью своего гостиничного номера. Ужас ледяной волной прошелся по коже: на пороге лежал букет пионов.       «Снова он».       Она бросилась к цветам, лихорадочно перебирая лепестки в поисках записки. Наконец, пальцы нащупали плотную бумагу:        «Еще раз спасибо за проведенное время. — Томми, 020-5482-9066».       Реджина осела на пол, заходясь в истерическом смехе. Облегчение смешивалось с нарастающей тревогой, от которой дышать становилось только тяжелее. Поднявшись, она подхватила букет и вошла в номер.       На столе уже ждала открытая бутылка вина. Реджина не стала искать бокал, она пила прямо из горлышка, жадно, словно это была вода. Включив музыку на телефоне, она начала сбрасывать одежду, двигаясь в нелепом, рваном танце. Оставшись в одном белье, Холмс набросила отельный халат и рухнула на диван, продолжая уничтожать запасы алкоголя.       «Спасибо за букет, но не стоило», — набрала она Томми, прежде чем провалиться в забытье.       — Реджина... — позвал кто-то издалека.       Голос был навязчивым и слишком знакомым.       — Реджина, — повторил Шерлок.       Она резко открыла глаза. Как выяснилось, она уснула прямо на диване в обнимку с бутылкой.       «Блестяще. Теперь Шерлок решит, что я окончательно спилась».       Мозг, затуманенный алкоголем, соображал туго.       — Что тебе нужно? — выдавила она, пытаясь сфокусировать взгляд на нем.       — Я приехал за тобой, — отчеканил он.       — Какого черта каждый встречный знает мой адрес? — пробормотала она себе под нос.       Реджина поднялась и, пошатываясь, направилась к ванной. Остановившись у двери, она обернулась.       — Я никуда с тобой не пойду. Нам нужно развестись.       Не до конца осознавая собственные слова, она скрылась в ванной и громко захлопнула дверь.