Миссис Холмс

      Реджина хотела исчезнуть.       Ощущение было такое, будто ее медленно затягивает в вязкую, холодную пустоту. Время утратило свой ритм. Тело казалось чужим и неподъемным, а на грудную клетку словно давила стопка тяжелых фолиантов. Каждый вдох превращался в битву, которую Реджина методично проигрывала. Сил больше не было.       К ее глубочайшему сожалению, память работала безупречно. Она слишком отчетливо помнила, почему Шерлок Холмс сейчас спит в ее постели, почему на ней нет одежды и почему голова раскалывается так, словно по ней на полном ходу пронесся экспресс до Кардиффа. Телефон на прикроватной тумбочке надрывался, не оставляя шансов на игнорирование.       Реджина села, подтянув колени к груди и пытаясь закрыться ими, как щитом.       — Доброе утро, милый, — произнесла она в трубку самым приторным и фальшивым голосом, на который была способна.       Шерлок что-то сонно и нечленораздельно проворчал за спиной. Реджина лишь горько усмехнулась про себя.       «Думает, это адресовано ему. Наивно».       — Реджина, привет. Ты не звонишь, — в голосе Дэвида на том конце провода послышался привычный укор.       «Еще бы я звонила, пока мы трахались с Шерлоком. Тебе бы вряд ли понравилось описание процесса», — промелькнула ядовитая мысль.       — Ты же знаешь, здесь дел невпроворот, — она театрально вздохнула, мастерски имитируя усталость. — Мое отсутствие в Лондоне сильно ударило по бизнесу, теперь приходится разгребать завалы. Как я и говорила, мне придется задержаться здесь еще на пару месяцев. Мне очень жаль, правда.       Это была ложь, чистая и дистиллированная. Реджина была слишком хороша в своем деле, чтобы допускать хаос. Ее бизнес работал как швейцарские часы. Несмотря на дистанционное управление, она держала руку на пульсе каждой детали, ведь на ключевые посты в лондонских центрах она ставила только тех, кому могла доверять безоговорочно. Реджина была истинной дочерью своего отца. Ей никогда не улыбалась перспектива стать «счастливой женой, матерью и хранительницей очага». Пока мать твердила, что главная цель женщины это выгодное замужество, у Реджины этот сценарий вызывал лишь рвотный рефлекс. Она хотела власти, независимости и грести деньги лопатами, в точности как отец.       — Ты поговорила с Шерлоком? — голос Дэвида вернул ее в реальность.       — Да. Мы договорились завтра встретиться в суде, — очередная ложь сорвалась с губ легко и привычно.       Дэвид, казалось, выдохнул с облегчением.       — Отлично. Мне пора бежать, дела. Люблю тебя, — быстро бросил он, явно отвлекаясь на кого-то рядом.       — И я тебя, — ответила она механически, не вкладывая в эти слова ни грамма тепла.       Связь оборвалась. В комнате повисла тяжелая тишина. Реджина не узнавала себя.       — И долго ты собираешься ему врать? — раздался за спиной хриплый, пробирающий до костей голос Шерлока.       Реджина застыла. У нее не было сил обернуться и встретиться с ним взглядом. Она знала, что не увидит там ни презрения, ни морализаторства. В его глазах будет сочувствие, а это пугало ее гораздо сильнее любой ненависти.       — Столько, сколько потребуется, — отрезала она.       — Не верю, что говорю это, — Шерлок приподнялся на локтях, — но тебе действительно стоит сходить к психотерапевту.       Реджина не узнавала себя. Она знала этот диагноз, видела его у сотен пациентов, но до последнего отрицала у себя.       «Классическая картина», — беспристрастно констатировал её внутренний голос. «Первое: бытовой алкоголизм, вино по вечерам стало единственным способом выключить тревогу. Второе: фоновая соматическая боль, эта тяжесть в груди не пройдет от таблеток. Третье: сексуальная девиация как копинг-стратегия, переспать с Холмсом просто для того, чтобы заткнуть его, чтобы не говорить, чтобы почувствовать хоть что-то, кроме этой серой ваты. Ты тонешь, Реджина.»       Реджина медленно обернулась. Она не стала кричать. Она лишь посмотрела на него, тяжело, грозно, с той ледяной яростью, которая обычно заставляла её сотрудников в Лондоне замолчать на полуслове. В этом взгляде было всё: и осознание своей болезни, и жгучая ненависть к Шерлоку за то, что он стал её главным триггером, сорвав все защитные маски.       — Сама разберусь, — отрезала она. Голос был сухим и острым, как скальпель. — Советов от «пациентов» я не принимаю.       Она резко встала, не заботясь о том, чтобы прикрыться, и направилась к ванной. Шерлок проводил её взглядом, в котором на мгновение промелькнуло нечто похожее на узнавание, он видел перед собой человека, который решил сгореть дотла, лишь бы не признать поражение.       Дверь ванной захлопнулась, и щелчок замка прозвучал в тишине комнаты как выстрел.       Шум воды в душевой кабине не помогал. Реджина прислонилась лбом к холодному кафелю, позволяя горячим струям смывать с кожи запах чужих простыней и собственной слабости. Перед глазами стоял вчерашний вечер.       Все должно было закончиться иначе.       Она слышала, как щелкнул замок. Слышала его шаги в коридоре, а затем, отдаленный звук закрывающихся дверей лифта. И тогда она сломалась. Реджина не плакала годами, это было непрофессионально, не по-холмовски, не в стиле «железной леди». Но вчера депрессия, которую она так тщательно упаковывала в дорогие костюмы, наконец прорвала дамбу. Она сползла по стене прямо в прихожей, зарывшись пальцами в волосы, и завыла, глухо, надрывно, отчаянно.       Она не слышала, как он вернулся.       Шерлок уже был на первом этаже, почти у самого выхода из отеля. Детектив-консультант, человек-машина, он должен был просто выйти на улицу и поймать кэб. Но какой-то сбой в его «чертогах», какой-то неучтенный химический импульс заставил его замереть перед вращающимися дверями.       Он вернулся. Почти бегом, перепрыгивая через ступеньки, игнорируя лифт.       Реджина даже не успела поднять головы, когда дверь номера распахнулась. Шерлок не произнес ни слова. Он увидел её на полу, смятую, уничтоженную, с размазанной тушью и лихорадочным блеском в глазах.       В следующее мгновение он уже был рядом. Его пальцы, вечно холодные и пахнущие реактивами, жестко обхватили её лицо. Он впился в её губы с какой-то дикой, злой страстью, словно пытался выдохнуть в неё саму жизнь или, наоборот, выпить её боль. Он целовал её зареванное лицо, её мокрые щеки, её дрожащие веки, и в этом хаотичном порыве было больше правды, чем во всех его логических выводах. Это не было утешением. Это было столкновение двух катастроф.       Стоя сейчас под душем, Реджина закрыла глаза. Она понимала: вчерашний всплеск не был исцелением. Это была анестезия. Шерлок Холмс не умел спасать людей от самих себя, он умел только вовлекать их в свой безумный вихрь.       Она выключила воду. Нужно было выходить. Нужно было снова надевать маску. Но руки всё еще дрожали, напоминая о том, как вчера его пальцы впивались в её плечи, удерживая на краю бездны.       — Психотерапевт, — горько шепнула она своему отражению в запотевшем зеркале. — Тебе самой нужен спасательный круг, а ты выбрала якорь, который тянет тебя ко дну еще быстрее.

***

      Вряд ли сторонний наблюдатель догадался бы, что двое лучших студентов университета забыли в этих стенах в такой час. Обыватель списал бы всё на чрезмерное усердие: мол, «ботаники» так зарылись в архивы, что потеряли счет времени. Казалось бы, сейчас Шерлок мельком глянет на свои «Касио», сухо заметит, что библиотека закрывается, проводит Реджину до ворот общежития и исчезнет в тумане ночных улиц. Все было бы именно так, если бы вы не имели дела с этой парочкой.       Все началось с нелепого пари. Реджина, сама не зная зачем, поспорила с самой заносчивой девицей на курсе, что достанет ответы к итоговому тесту по истории. Она и сама не понимала природу этого импульса: на чужие оценки ей всегда было плевать, а свой предмет она знала блестяще. Но в ту секунду в ней взыграло нечто иное. Ей не хотелось быть просто «умной девочкой» из читального зала, ей хотелось власти, которую дает репутация человека, способного на невозможное.       Разумеется, рядом был Шерлок. С видом мученика он разгребал последствия ее авантюр, хотя в глубине его зрачков плясали искры чистого азарта.       — Давай еще раз, для закрепления, — Шерлок поправил воротник пальто. — Миссис Даунинг покидает кабинет ровно в 19:30. Сейчас девятнадцать ноль-ноль. У нее есть привычка заходить в ректорскую перед уходом. Пока ты будешь разыгрывать перед ней трагедию античного масштаба, я просочусь внутрь и запечатлею ответы на пленку.       — Шерлок, ну не ворчи. Я не планировала, что всё зайдет так далеко, — Реджина виновато уставилась на свои ботинки.       — О, разумеется! — в его голосе сочился чистейший сарказм. — Ты просто проснулась с экзистенциальным желанием нарушить уголовный кодекс, и тут - какая удача! — подвернулся этот спор.       — Хватит! Не хочешь - не помогай. Я тебя не принуждала.       — Если я не помогу, тебя отчислят и депортируют из страны первым же утренним рейсом. А мне слишком скучно будет доучиваться здесь в одиночку. Идем.       Шерлок бесшумно, как тень, скользнул к дверям ректорской. Из коридора донесся отчетливый скрежет ключа. Холмс мгновенно растворился в нише за тяжелым дубовым шкафом. Реджина сделала глубокий вдох, вызывая в себе состояние контролируемой паники, и выскочила наперерез преподавательнице.       — Миссис Даунинг! О боже, миссис Даунинг, стойте! — голос Реджины дрожал так натурально, что она сама себе почти поверила.       — Реджина? Дитя мое, почему ты еще здесь? Что случилось?       — Там… на третьем этаже… — Реджина схватилась за горло, изображая нехватку воздуха. — В мужском туалете!       — Да не тяни же, что там?! — Даунинг уже невольно сжала кулаки, заражаясь чужим страхом.       — Там драка! Кажется, у одного нож… они убьют друг друга! Вы должны пойти со мной, скорее!       Преподавательница на мгновение застыла, ее лицо побледнело.       — Скорее! — почти выкрикнула Реджина и, не давая женщине опомниться, цепко схватила ее за локоть, увлекая за собой к лестничному пролету.       Гулкие шаги двух женщин затихли в конце коридора. Как только Реджина и миссис Даунинг скрылись за поворотом, ведущим к лестнице, Шерлок бесшумно отделился от шкафа. В его движениях не было суеты, только холодный расчет.       Он подошел к двери ректорской. Замок был старым, английским, для Шерлока это было скорее оскорблением, чем препятствием. Достав из кармана тонкую стальную пластинку, он возился не больше десяти секунд. Раздался едва слышный щелчок, и дверь поддалась. Внутри пахло старой бумагой и дешевым табаком ректора. Шерлок не стал включать свет. Вместо этого он достал из внутреннего кармана пальто компактную камеру Olympus, чудо техники по меркам 2000 года. Щелкнув тумблером, он проверил, выключена ли вспышка: в темноте коридора яркий свет выдал бы его мгновенно.       Его взгляд упал на стол. В центре лежала папка с гербом университета. «История Европы: Итоговая аттестация». Шерлок едва заметно усмехнулся.       — Слишком просто, — прошептал он. Он начал методично переворачивать страницы, фиксируя каждый лист. Тихий звук перемотки пленки казался в пустом кабинете оглушительным. Раз страница, два, три...       Тем временем на третьем этаже Реджина дошла до предела своих актерских возможностей.       — Где же они? — миссис Даунинг, тяжело дыша, заглянула в пустой и подозрительно тихий мужской туалет. — Реджина, здесь никого нет.       — Наверное, убежали на пожарную лестницу! — воскликнула Реджина, лихорадочно соображая. — Я видела, как один тащил другого за куртку! Они были такие злые... Миссис Даунинг, мне страшно, вдруг они вернутся?       Преподавательница поправила очки, подозрительно глядя на студентку. Маска тревоги на лице Реджины начала подтекать, она знала, что у нее есть еще от силы пара минут, прежде чем Даунинг заподозрит неладное и вернется за сумкой.       — Послушай, деточка, я позову охранника с поста. Стой здесь и никуда не уходи, — строго распорядилась женщина.       Как только преподавательница двинулась в сторону лифтов, Реджина бросилась к окну в конце коридора. Она достала из кармана маленькое зеркальце и трижды поймала им свет от уличного фонаря, направляя зайчик на окна ректорской этажом ниже. Это был сигнал. Внизу, в темноте кабинета, Шерлок увидел блик на стене. Он закрыл папку, вернул её на место с точностью до миллиметра и скользнул к выходу. Пленка была полностью отснята.       Через пять минут они встретились у черного выхода из университета. Шерлок выглядел безупречно спокойным, в то время как Реджина никак не могла унять дрожь в руках.       — Ты успел? — выдохнула она, кутаясь в куртку.       — Пленка на тридцать шесть кадров. Хватило даже на список литературы, — Шерлок похлопал по карману. — Но учти, Реджина: если ты еще раз решишь «стать популярной» таким варварским способом, я предоставлю тебе возможность объясняться с полицией самостоятельно.       — Ой, да ладно тебе, ты же сам светился от удовольствия, когда взламывал замок!       — Я просто проверял свои навыки. Это научный интерес, не более.       Они выскочили на улицу, и холодный воздух тут же ударил в лицо, заставляя перехватить дыхание. Первые редкие снежинки плавно опускались на землю, мгновенно тая на теплом асфальте.       — Обожаю снег! — выдохнула Реджина, поднимая лицо к небу, и тут же слепила маленький комок. Шерлок, едва успевший открыть рот для очередного язвительного комментария, получил прицельный удар снежком прямо в грудь.       Секундное замешательство сменилось молниеносной реакцией. Он увернулся от второго снежка и бросился на нее. Короткая, шумная потасовка закончилась быстро, Шерлок был сильнее и проворнее.       Через мгновение Реджина уже лежала на спине, придавленная его весом к холодной земле. Снег вокруг них продолжал падать, медленно покрывая их одежду белой пудрой.       Шерлок навис над ней. Его взгляд был настолько горяч, что, казалось, мог растопить не только этот снег, но и ледники Арктики. Он смотрел на нее с такой интенсивностью, что у Реджины перехватило дыхание. Она невольно вспомнила, какой он в постели, собственнический, требовательный и невероятно страстный.       Он наклонился ближе, их губы почти соприкоснулись. Шерлок собирался поцеловать ее, но внезапно замер.       — Нам нужно проявить пленку, — сказал он, его голос был низким и хриплым, а глаза по-прежнему горели. — Время не ждет.       Словно очнувшись от наваждения, он резко поднялся, помогая ей встать. Реджина, вся в снегу, сбитая с толку резкой сменой настроения, только кивнула.       — Точно. Пленка.       Они пошли дальше по улице. Снег усиливался, но теперь он казался не просто фоном, а молчаливым свидетелем еще одной маленькой тайны, которую они делили на двоих.       Они зашагали по улице, снег падал всё гуще. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь скрипом их шагов по тонкому слою свежего снега. Атмосфера изменилась, став более интимной и напряженной после их короткой стычки и почти состоявшегося поцелуя.       — Как думаешь, насколько сильно миссис Даунинг перепугалась? — первой нарушила молчание Реджина, пытаясь вернуть разговор в привычное русло.       — Достаточно, чтобы до утра избегать мужских туалетов на третьем этаже, — без улыбки ответил Шерлок. — Твой актерский талант впечатляет.       — Не хуже твоего взлома замков. Кстати, ты уверен, что не оставил следов?       — Реджина, — в его голосе прозвучало фирменное высокомерие, — я оставил ровно столько следов, сколько нужно, чтобы любой инспектор с минимальным интеллектом не нашел ничего, кроме собственных отпечатков пальцев.       Они дошли до старого многоквартирного дома, где Шерлок снимал квартиру на верхнем этаже. Это место было его убежищем, лабораторией и штабом одновременно. Войдя в подъезд, они поднялись по скрипучим ступеням.       Квартира Шерлока встретила их полумраком и запахом химикатов. На подоконнике в ванной комнате уже ждали необходимые реактивы и ванночки для проявки пленки.       — Начнем, — Шерлок тут же переключился в режим работы, натягивая резиновые перчатки.       Следующий час они провели в красном свете лампы-«фонаря». Этот процесс был ритуалом, который требовал сосредоточенности и точности. Реджина, стоя рядом, наблюдала, как Шерлок методично погружает пленку в проявитель, затем в фиксаж.       — Держу пари, на этих снимках ужасное качество, — пробормотала она, когда Шерлок приступил к печати первых контактов.       — Пленка «Фуджи» 400 ISO. При правильной экспозиции результат будет идеальным, — отрезал он.       Когда первый снимок медленно проявился на белой бумаге, Реджина наклонилась ближе. Это была четкая, хоть и немного зернистая, фотография страницы с вопросами и вариантами ответов.       Они обменялись взглядами. В этот момент напряжение схлынуло, оставив после себя лишь чистое, пьянящее чувство триумфа. Плечо Шерлока коснулось ее плеча.       — Мы сделали это, — прошептала она.       — Мы? — Шерлок наконец улыбнулся — редкая, искренняя улыбка, которая осветила его лицо ярче, чем красная лампа. — По-моему, ты просто бегала и кричала в коридоре.       Он протянул ей старую, видавшую виды толстовку, чтобы она могла согреться, пока он закончит с остальными кадрами. Ночь только начиналась, а адреналин еще гудел в крови, обещая, что до утра они вряд ли уснут.

***

      Реджина застыла перед зеркалом в ванной, словно надеялась увидеть в отражении кого-то другого. Кого-то из прошлой жизни. На неё смотрела чужая женщина, с острым взглядом и плотно сжатыми губами.       «Когда я последний раз улыбалась?»       Она попробовала изобразить радость, но отражение ответило ей болезненной гримасой. Стало только тошнее.       Экран телефона на раковине вспыхнул.       Уведомление от Томми: «Поужинаем?»       Она не собиралась идти. Реджина вообще хотела вычеркнуть его из жизни, как неудачный черновик, но вязкая апатия лишала воли. Сил едва хватало на то, чтобы просто дышать. Тряхнув головой, она отогнала навязчивые мысли и вышла в гостиную.       — Я еду в офис, — бросила она Шерлоку, который, кажется, был поглощен очередным экспериментом. — Не жди меня.       — В пять я заеду за тобой, — не оборачиваясь, отозвался он. — Мэри и Джон пригласили нас на ужин.       — Зачем мне это?       — Чтобы познакомиться.       — Зачем? — Реджина начала методично загибать пальцы. — Мой план на эту поездку предельно прост: развестись с тобой, привести в порядок дела фирмы и выяснить, кто заваливает меня этими записками. Всё. Лишние социальные связи в этот список не входят.       Шерлок наконец оторвался от телефона, подошел к ней вплотную и мимолетно коснулся губами её макушки.       — Реджина, ты заперла себя в склепе. Если я невыносимый тип, то Ватсоны это те люди, которые могут напомнить тебе, что мир не состоит только из загадок и судов. Дай им шанс.       Он ушел, а она осталась стоять посреди комнаты. Как бы ей ни хотелось поспорить, Шерлок попал в точку. Одиночество стало для неё ядом. А квартира, отели, съемное жилье, всё это казалось теперь хрупким и уязвимым. Безопасность парадоксальным образом ассоциировалась только с этим высоким, раздражающим человеком. И это бесило её сильнее всего.       Подъезжая к медицинскому центру, Реджина поняла, что день окончательно пошел прахом. Синие проблесковые маячки резали глаза, толпа зевак запрудила тротуар, а вход был перетянут желтой лентой.       Протиснувшись сквозь кордон, она увидела знакомое лицо, судмедэксперт из окружения Шерлока. Память услужливо подбросила фамилию на букву «А».       — Андерсон! — окликнула она его, прорываясь вперед.       Тот обернулся, его лицо вытянулось от удивления.       — Я Реджина Холмс, владелица этого здания, — отчеканила она, не давая ему вставить ни слова. — Какого черта здесь происходит?       — Добрый день, доктор Холмс, — Андерсон поправил перчатки, и в его голосе прозвучала несвойственная ему серьезность. — Мы как раз собирались связываться с вами. Внутри тело. Ваша администратор мертва.       Мир на мгновение замер.       «Блять», — коротко и емко резюмировала Реджина про себя. Игра, кажется, перешла в активную фазу.