Миссис Холмс

      После окончания магистратуры в Йеле Реджина поняла, что не хочет оставаться в Штатах. В 2006 году она переехала в солнечную Испанию, где начала свою практику как доктор клинической психологии. Там, средиземноморский климат и работа с пациентами помогли ей немного залечить душевные раны, хотя образ Шерлока и боль августа 2004 года всё еще преследовали её в снах.       В 2008 году амбиции взяли верх. Реджина переехала в Глазго, город, который подходил её новому, более жесткому характеру. Она полностью ушла в бизнес, начав открывать сеть центров психологической помощи. К 2014 году она стала одной из самых успешных женщин в Шотландии, владея тремя крупными центрами в Лондоне и сетью в Глазго. Она научилась носить дорогие шубы как броню и смотреть на мир холодным, расчетливым взглядом доктора.       Всё это время Реджина и Ванда поддерживали постоянную связь. Ванда стала для неё единственной нитью, связывающей с прошлым. Реджина часто звонила ей, а иногда тайно приезжала в поместье в Англию, чтобы провести выходные с Вандой и Тимоти. Они пили чай, гуляли по заснеженному саду, и Ванда каждый раз сдерживала вздох, видя, как Реджина расцвела, но так и не обрела истинного покоя.       — Он спрашивает обо мне? — однажды тихо спросила Реджина, когда они с Вандой сидели у камина в 2010 году.       — Нет, милая, — Ванда печально покачала головой. — Он закрылся в своем мире. Майкрофт говорит, что он стал невыносим. Но я вижу, как он замирает, когда по телевизору показывают новости бизнеса из Глазго. Он не забыл, Реджина. Он просто слишком горд, чтобы признать, что совершил ошибку, отпустив тебя.       После «смерти» Шерлока у Рейхенбахского водопада в 2012 году Лондон погрузился в траур, но Реджина, прилетевшая из Глазго, выглядела скорее как воплощение холодного мщения, чем как скорбящая женщина. Она появилась на его липовых поминках в черном дорогом пальто идеального кроя и в солнцезащитных очках, которые не снимала даже в помещении, скрывая за темными стеклами свой истинный взгляд.       В углу зала, среди шепота и запаха лилий, она столкнулась с Майкрофтом. Тот выглядел бледным и изможденным, но Реджину это не тронуло.       — Реджина, — Майкрофт едва кивнул. — Снимать очки в помещении - это вопрос приличия, даже в Глазго.       — Я надела их не из-за солнца, Майкрофт, а чтобы не ослепнуть от сияния твоего лицемерия, — ее голос прозвучал как удар хлыста. — Приехала убедиться, что твой брат действительно решил закончить свою карьеру так бездарно. Прыжок с крыши? Серьезно? Даже для его тяги к драматизму это было слишком дешево.       — Его больше нет, — сухо ответил Майкрофт. — Прояви хоть каплю уважения к памяти мужа.       — Мое уважение умерло давно, — Реджина поправила воротник черного пальто. — Я приехала лишь для того, чтобы увидеть, как ты будешь разыгрывать этот фарс перед Скотленд-Ярдом. Надеюсь, ты хотя бы положил в гроб его любимые реактивы, чтобы ему было чем заняться в аду.       Она покинула поминки, не дождавшись финала, и вернулась в свой пентхаус в Глазго. Но тишина длилась недолго. Через неделю, дождливым шотландским вечером, в ее дверь постучали. Не дожидаясь приглашения, в квартиру вошел мужчина.       Шерлок стоял в центре ее гостиной, стряхивая капли дождя с пальто. Он выглядел осунувшимся, но его взгляд был все тем же пронзительным и невыносимо живым.       — Твоя колкость про «реактивы в гробу» была лишней, — произнес он вместо приветствия. — Майкрофт передал мне каждое твое слово. Ты не изменилась, Реджина. Всё то же черное пальто и привычка прятать глаза, когда тебе больно.       Реджина замерла, чувствуя, как мир уходит из-под ног.       — Ты... — прошептала она. — Ты пришел ко мне спустя восемь лет, изобразив собственную смерть?       — Мне нужно было убежище, где меня не станет искать даже британское правительство, — Шерлок подошел к окну, глядя на ночной Глазго. — И я знал, что ты единственный человек, который не станет проливать слезы, а просто выставит меня за дверь. Это идеальное прикрытие.       — Ты невыносим, — Реджина наконец посмотрела прямо на него, и в ее глазах Шерлок увидел всё то, что она пыталась скрыть на поминках.       — Ты мертв для всего мира. Почему ты не остался мертвым для меня?       — Потому что за тобой начали охоту те, кто помог мне инсценировать это падение, — он обернулся, и в его голосе проскользнула та самая старая нежность из 2002-го. — И потому что твой старый номер всё еще активен. А я никогда не бросаю свои зацепки.       В ту ночь 2012 года их десятилетняя разлука официально дала трещину.              Когда Шерлок возник на её пороге тем дождливым вечером, она не знала, чего в ней больше: ярости или облегчения.       Он пробыл у неё всего одну ночь. Но эта ночь была наполнена не только страстью, но и странным, непривычным для Шерлока милосердием. Когда они сидели на широком диване, и Реджина, не выдержав, рассказала о смерти отца, Шерлок не стал сыпать фактами или анализировать причины болезни. Он просто притянул её к себе, позволяя ей уткнуться лицом в изгиб своего плеча.       — Мне жаль, Реджина, — тихо произнес он, и в его голосе не было привычной отстраненности. — Твой отец был... достойным человеком.       Его сочувствие было тихим и тяжелым. Он знал, что значит терять опору. В ту ночь он не был детективом, он был мужчиной, который пытался согреть её своим присутствием, прежде чем снова исчезнуть во тьме.       На следующее утро кровать была пуста. Шерлок ушел на рассвете, оставив лишь холодный след на простынях и открытое окно.       Через два часа Реджина уже сидела в небольшом ресторанчике напротив Дэвида. После бури, принесенной Шерлоком, Дэвид казался тихой гаванью. Он был успешным бизнесменом, внимательным и невероятно добрым. Они встречались всего месяц, и Реджине он казался идеальным, именно тем человеком, который поможет ей пережить траур и забыть о безумии жизни с Холмсом.       — Ты сегодня очень бледная, Реджина, — мягко сказал Дэвид, накрывая её ладонь своей. — Если хочешь, мы можем перенести ужин. Я понимаю, как тебе сейчас непросто.       — Нет, Дэвид, всё хорошо, — она заставила себя улыбнуться. — С тобой мне спокойнее.       Она искренне верила, что сможет построить с ним нормальную, предсказуемую жизнь.

***

Октябрьский вечер дышал пронзительной прохладой 2014 года, когда черный «Порше Панамера» с тихим рычанием свернул на гравийную дорожку, ведущую к поместью Холмсов. В свете фар кружились первые, еще робкие снежинки. Реджина уверенно вела машину, одетая в синий свитер и джинсы. На ногах у нее были элегантные сапожки на каблуках, а сверху теплое пальто.       Шерлок сидел на пассажирском сиденье, закинув ногу на ногу и задумчиво глядя в окно. Сзади притихли Джон и Мэри. Мэри была уже заметно беременна и выглядела уставшей, но счастливой. Присутствие Шерлока и Реджины рядом с ней успокаивало.       Как только машина остановилась у крыльца, массивная дверь дома распахнулась. На пороге стоял Майкрофт, кутаясь в пальто и опираясь на неизменный зонт. Он выглядел недовольным — его раздражала эта поездка, излишняя эмоциональность родителей, и, конечно же, Реджина.       Но стоило Шерлоку и Реджине выйти из машины, как на крыльцо выбежали Ванда и Тимоти.       — О, Реджина! Дорогая наша! — Ванда, проигнорировав собственного сына и застывшего Джона, первой бросилась к Реджине, заключая её в крепкие объятия. — Мы так волновались, так ждали!       Тимоти подошел следом, целуя Реджину в щеку и помогая ей поправить пальто. — Ты выглядишь чудесно, девочка. Наконец-то ты привезла этого негодника домой, — он мельком кивнул Шерлоку, который лишь понимающе усмехнулся.       Для родителей Холмсов Реджина всегда оставалась первым приоритетом. Только убедившись, что она в порядке и не замерзла, Ванда обернулась к остальным.       — Шерлок, Майкрофт говорит, вы ввязались в очередную авантюру... О, Джон! Мэри! — Ванда поспешила к беременной Мэри. — Проходите скорее в дом, на улице ужасный холод. Мэри, тебе нужно отдохнуть.       Майкрофт подошел к Реджине, когда остальные уже начали подниматься по ступеням. Его взгляд упал на блестящий кузов её «Панамеры».       — Слишком вызывающе для сельской местности, Реджина. Типичный Глазго, — процедил он сквозь зубы.       — А твой зонт слишком скучен для этой планеты, Майкрофт, — парировала она, поправляя кудри. — Но спасибо за теплый прием. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать мои машины.       Шерлок подошел к ней и собственнически положил руку на талию.       — Пойдемте, — бросил он брату.       Шерлок, Майкрофт и Реджина стояли на заднем крыльце, подальше от окон гостиной, где Ванда и Тимоти развлекали беременную Мэри и Джона.Над крыльцом повисло облако сизого дыма. Шерлок курил быстро, нервно, стряхивая пепел прямо в жухлую траву. Майкрофт держал сигарету с тем же аристократическим изяществом, с каким держал свой зонт, а Реджина, прислонившись к каменной колонне, медленно выпускала дым, глядя на темнеющий лес. Синий свитер едва согревал её, но возвращаться в дом, где всё было пропитано семейным уютом, сейчас казалось невозможным.       — Это по-детски, Шерлок, — сухо произнес Майкрофт, глядя на тлеющий огонек. — Мы стоим здесь, как школьники, прячущиеся от директора.       — Это называется «тактическое отступление», Майкрофт. Мама учует запах табака за милю, если мы не будем осторожны, — Шерлок бросил быстрый взгляд на Реджину. — Ты в порядке?       — Я думаю о том, что через двенадцать лет мы всё еще скрываемся от твоих родителей, — Реджина горько усмехнулась, поправляя волосы. — Как будто ничего не изменилось с того Рождества в 2002-м.       — Изменилось всё, — отрезал Шерлок. — Тогда у нас не было врагов такого уровня.       В этот момент дверь на крыльцо с тихим скрипом отворилась. Все трое синхронно спрятали руки с сигаретами за спины, приняв неестественно прямые позы.       На пороге стояла Ванда. Она окинула их проницательным взглядом, и в воздухе повисла тяжелая тишина.       — Шерлок? Майкрофт? — она нахмурилась, а затем её взгляд переместился на Реджину. — О, дорогая, ты тоже?       — Мы просто... дышим свежим воздухом, Ванда, — быстро проговорила Реджина, чувствуя, как дым от спрятанной сигареты начинает жечь пальцы за спиной.       — Свежим воздухом? — Ванда подошла ближе, поводя носом. — От этого воздуха пахнет так, будто здесь загорелась табачная фабрика. Майкрофт, тебе не стыдно подстрекать брата и Реджину?       — Мама, я лишь контролирую процесс, — невозмутимо ответил старший Холмс, хотя дым уже предательски вился из-за его локтя.       — В дом. Немедленно! — скомандовала Ванда, упирая руки в бока. — Реджина, милая, от тебя же будет пахнуть, как от пепельницы. Шерлок, ты плохо на неё влияешь. Пойдемте, чай уже остывает, и Джон хочет показать фотографии детской.       Шерлок дождался, пока мать скроется в доме, быстро затушил окурок о подошву сапога и посмотрел на Реджину.       — Пошли. Нас ждет пытка фотографиями обоев. Это хуже, чем Магнуссен.       Реджина бросила свою сигарету и в последний раз глубоко вдохнула ледяной октябрьский воздух.       — Завтра будет другой день, Шерлок. Давай просто переживем этот чай.