Миссис Холмс

      Октябрьская ночь 2014 года за окнами Бейкер-стрит был пропитан сыростью и запахом гари. Стекло в гостиной 221Б мелко дрожало от порывов ветра, а внутри комнаты воздух, казалось, был наэлектризован до предела.       — Ты уходишь. Снова, — голос Реджины прорезал тишину, как скальпель. Она стояла у стола, судорожно сжимая края своего синего свитера. — Магнуссен мертв, Майкрофт подчищает хвосты, а ты просто берешь чемодан и исчезаешь в своем очередном «героическом изгнании».       Шерлок обернулся, его взгляд был острым и холодным.       — Это не выбор, Реджина. Это математика. Убийство при свидетелях равняется либо тюрьме, либо службе в тени. Я выбрал меньшее из зол.       — Меньшее из зол для кого?! — она сорвалась на крик, и её карие глаза вспыхнули яростью. — Ты убил его, чтобы стать мучеником, Шерлок! Ты даже не подумал спросить меня, хочу ли я, чтобы мой муж стал убийцей и снова бросил меня на пороге неизвестности!       — Я убил его, потому что он владел тобой! — Шерлок сделал резкий шаг к ней. — Он знал про твоего отца, Реджина! Он держал в руках доказательства его причастности к русской мафии. Один его звонок и твоя репутация доктора, твои центры, всё твоё имя было бы уничтожено связями с криминалом. Ты хотела, чтобы я стоял и смотрел, как этот паук высасывает из тебя жизнь, шантажируя грехами твоего покойного отца?       — Я хотела, чтобы ты был рядом! — Реджина ударила кулаком по столу, и стопка бумаг разлетелась по полу. — Десять лет я училась дышать без тебя. Я построила бизнес, я создала иллюзию мира. А потом появляешься ты, заставляешь меня снова полюбить тебя и теперь улетаешь под шум правительственных вертолетов? Ты эгоист, Шерлок!       Шерлок схватил её за плечи, почти встряхивая.       — Я вернусь. Полгода. Это сделка с Майкрофтом. Я вернусь, Реджина. Запомни это.       — Полгода в твоем мире - это вечность! — она с силой оттолкнула его руки. — Я ненавижу тебя за то, что ты делаешь это со мной снова!       Шерлок внезапно притянул её к себе и поцеловал, грубо, отчаянно, с привкусом соли от её слез. Это был не поцелуй влюбленных, это была битва. Когда они отстранились, Реджина, не сказав больше ни слова, выбежала из гостиной.       Она пронеслась через улицу, почти не замечая холодного октябрьского дождя, и ворвалась в свою квартиру напротив. Захлопнув дверь, она сползла по ней на пол. Здесь, в окружении розовых стен, которые она когда-то выбрала как вызов ему, её накрыла волна отчаяния.       Реджина закрыла лицо руками и зарыдала, громко, навзрыд, выплескивая всю боль десятилетней разлуки, страх перед Магнуссеном и эту новую, невыносимую потерю. Она плакала об отце, чьи тайны стали причиной выстрела, и о человеке, который только что снова оставил её одну на этой улице, полной теней.       Снизу, из окна 221Б, Шерлок смотрел на её свет в окне, пока Майкрофт не коснулся его плеча, напоминая, что время вышло.

      Самолет Шерлока еще не успел набрать крейсерскую высоту, когда на всех экранах Лондона, от Пикадилли до маленьких телевизоров в пабах появилось лицо Мориарти. «Скучали по мне?» — этот вопрос развернул лайнер над Ла-Маншем обратно в сторону Хитроу. Изгнание, которое должно было длиться вечность, закончилось через четыре минуты.       В это время Реджина сидела на полу в своей гостиной напротив 221Б. Вокруг были разбросаны документы её психологических центров, но она их не видела. Она смотрела в одну точку, чувствуя, как внутри всё выжжено после той утренней ссоры. Слова «я ненавижу тебя за то, что ты делаешь это снова» всё еще эхом отдавались в розовых стенах.       Дверь в её квартиру распахнулась без стука. Реджина вздрогнула и подняла голову.       На пороге стоял Шерлок. Его пальто было расстегнуто, воротник смят, а в глазах вместо привычного холодного расчета плескалось нечто совершенно иное, смятение, смешанное с отчаянной решимостью.       — Мориарти вернулся, — выдохнул он, переводя дыхание. — Или его призрак. План Майкрофта аннулирован. Я остаюсь.       Реджина медленно поднялась на ноги, поправляя синий свитер. Она не бросилась к нему на шею. Боль от его очередного «ухода» была слишком свежей.       — И ты пришел сказать мне это? Чтобы я снова начала гадать, когда ты выстрелишь в следующего злодея и улетишь на другом самолете?       Шерлок сделал шаг к ней, сокращая расстояние. Он выглядел так, будто прошел через шторм, хотя его не было всего полчаса.       — Нет, — он внезапно перехватил её руки. Его ладони были горячими, а голос вибрировал от напряжения. — Я пришел сказать то, что должен был сказать в 2004-м у такси. И в 2012-м в твоей спальне в Глазго. И три часа назад, прежде чем Майкрофт затолкнул меня в этот самолет.       Он замолчал, глядя на неё так, словно запоминал каждую черточку её лица.       — Прости меня, Реджина. За то, что решал за нас двоих. За то, что бросал тебя, думая, что спасаю. За то, что позволял тебе плакать в одиночестве. Я... я не умею быть тем, кого ты заслуживаешь. Я машина, которая слишком часто ломается об тебя. Но я не могу улететь. Не теперь, когда я знаю, что ты стоишь у этого окна.       Реджина смотрела на него, и лед в её груди, копившийся десять лет, начал стремительно таять. Она видела перед собой не великого детектива, а человека, который впервые за всю их историю признал свою слабость.       — Ты пришел просить прощения, Шерлок Холмс? — её голос дрогнул. — Ты ведь знаешь, что это нелогично.       — Логика - это скучно, — он притянул её к себе, зарываясь лицом в её темно-коричневые кудри. — А ты единственная загадка, которую я не хочу разгадывать. Я хочу просто... быть рядом. Если ты еще позволишь мне войти в эту дверь.       Реджина обняла его в ответ, чувствуя знакомый запах химикатов и зимнего лондонского ветра.       — Больше никаких самолетов, Шерлок, — прошептала она, закрывая глаза. — Если ты еще раз решишь «спасти» меня, уходя, то я сама сдам тебя Майкрофту.       — Договорились, — ответил он и, отстранившись, накрыл её пухлые губы долгим, настоящим поцелуем, в котором больше не было горечи разлуки.       За окном мигали огни полицейских машин, Лондон готовился к новой войне с тенью Мориарти, но в этой розовой квартире на Бейкер-стрит двое людей наконец-то вернулись с фронта своего десятилетнего одиночества.  

***

      Февраль 2015 года встретил их ледяным дождем и дорожными заторами. Снег на улицах Лондона превратился в серую кашу, но для обитателей Бейкер-стрит мир сузился до размеров салона черного «Порше».       Реджина вела машину уверенно и жестко. Она вцепилась в руль, искусно маневрируя между кэбами, пока на заднем сиденье Джон пытался успокоить Мэри. Реджина то и дело бросала встревоженные взгляды в зеркало заднего вида, и в её глазах читался не только страх за подругу.       — Джон, ради всего святого, скажи ей, чтобы она держалась! — воскликнула Реджина, резко входя в поворот. — Этот красный салон делали под заказ в Италии, кожа тончайшей выделки! Если она родит прямо здесь, я выставлю тебе счет, который не покроет даже бюджет министерства обороны!       — Реджина, серьезно?! — проревел Джон, придерживая Мэри на очередном ухабе. — У нас тут человек рождается!       — И он может родиться в стерильной палате, а не на моих эксклюзивных сиденьях! — отпарировала она, выжимая газ.       Шерлок на переднем сиденье лишь крепче вцепился в поручень, решив, что сейчас не лучшее время напоминать жене о приоритетах.       Когда они, наконец, с визгом тормозов подлетели к дверям госпиталя и передали Мэри санитарам, Реджина первым делом заглянула на заднее сиденье. Убедившись, что кожа не пострадала, она шумно выдохнула и закрыла дверь.       Шерлок и Реджина остались одни в пустом, залитом мертвенно-белым светом коридоре приемного покоя.       Запах антисептика и гулкая тишина после бешеной гонки давили на виски. Реджина прислонилась спиной к холодной стене. Шерлок стоял напротив, засунув руки в карманы своего неизменного пальто.       — Глядя на Джона... — начал Шерлок, не сводя глаз с дверей родильного отделения. — Это биологическое стремление к продолжению рода. Оно поглощает его целиком. Ты когда-нибудь... хотела этого? Детей?       Реджина посмотрела на него в упор. В её карих глазах не было ни капли сомнения, лишь усталость и твердость.       — Нет, — коротко ответила она. — Моя жизнь слишком заполнена, чтобы делить её с кем-то, кто требует всего твоего времени. У меня есть мои центры, моя карьера и... ты. Этого более чем достаточно. Я даже за сохранность машины переживала больше, чем за сам процесс появления младенца. Это ли не ответ?       — Рационально, — кивнул Шерлок, и в его голосе прозвучало заметное облегчение. — Я тоже не хочу. Дети - это шум, хаос и предсказуемые реакции. Это разрушило бы чистоту моих чертогов.       Реджина горько усмехнулась и подошла к нему ближе, поправляя воротник его пальто.       — Шерлок, что с нами не так? — тихо спросила она. — Почему мы не можем быть обычной парой, как Джон и Мэри? Почему мы дорожим кожей в салоне и тишиной в квартире больше, чем перспективой новой жизни? Что в нас сломано?       Шерлок на мгновение накрыл её руку своей. Его взгляд стал пронзительным.       — Нам нужно выпить кофе, — отрезал он, прерывая момент самоанализа. — Кофе - это химия. А поиски «нормальности» — это когнитивное искажение. Мы такие, какие есть, Реджина. И в этом нашем мире нет места для детских колясок.       Реджина вздохнула и покачала головой. — Да. Пойдем искать автомат. Кажется, эта ночь будет долгой.       Они пошли по длинному коридору, два человека, которые выбрали друг друга и свою странную, лишенную детей жизнь среди теней великого Лондона.       Майское солнце 2015 года заливало лужайку перед небольшой церковью, где в тесном кругу друзей Джона и Мэри проходил обряд крещения маленькой Розамунд. Реджина стояла в стороне, прислонившись к старой каменной ограде. Сегодня она выглядела особенно эффектно: белое платье, идеально облегающее силуэт, подчеркивало её оливковую кожу, а темно-коричневые волосы были собраны в безупречный низкий пучок. На её тонком запястье покоились массивные дорогие часы - символ её статуса и независимости, на которые она изредка поглядывала с легким нетерпением.       Она не испытывала ни капли зависти к происходящему у купели. Напротив, перспектива держать на руках плачущего младенца казалась ей сомнительным удовольствием. В её карих глазах плясали искры насмешки, когда она наблюдала за Молли Хупер. Та в роли крестной буквально светилась от счастья, то и дело бросая на Шерлока восторженные взгляды, полные надежды на «семейное единение». Шерлок же, стоя по другую сторону купели, являл собой образец социальной катастрофы. Его длинные пальцы непрерывно порхали над экраном телефона, он печатал сообщения с феноменальной скоростью, полностью игнорируя торжественность момента и священника.       — Посмотрите на них, — к Реджине подошла миссис Хадсон, поправляя шаль. — Молли так старается, а Шерлок... ну, это же Шерлок. Джон скоро лопнет от злости.       Реджина тихо рассмеялась, коснувшись своих часов.       — Это просто восхитительно, миссис Хадсон. Молли верит, что участвует в таинстве, а Шерлок в этот момент, скорее всего, вычисляет скорость разложения белков. Джон сам виноват, нельзя приглашать тигра на чаепитие и ждать, что он будет пользоваться салфеткой.       — Ты не хотела бы быть на её месте, дорогая? — осторожно спросила миссис Хадсон.       — О, боже упаси, — Реджина выпрямила спину с присущим ей властным изяществом. — Я не создана для пеленок. Мой мир — это графики, клиники и... — она бросила взгляд на Шерлока, который в этот момент наконец поднял голову и встретился с ней глазами, — и один невыносимый детектив. Я подумаю обо всём остальном завтра, а сегодня я просто наслаждаюсь зрелищем.       Шерлок, игнорируя призыв священника к молитве, решительно направился к жене.       — Образец почвы из Кенсингтона требует немедленного анализа, — бросил он, даже не сбавляя шага. — У нас осталось сорок минут до того, как удобрение потеряет свойства.       — Шерлок, — Реджина поправила его галстук, её часы блеснули на солнце. — Джон нас возненавидит.       — Джон занят спасением души своей дочери, — отрезал он, увлекая её к выходу с церковного двора. — К тому же, ты выглядишь слишком величественно для этого провинциального сборища. Пойдем к твоей машине.       Они уехали в самый разгар церемонии под неодобрительный шепот гостей. Реджина уверенно села за руль своей машины. Пока Шерлок продолжал что-то печатать в телефоне, она вдавила педаль газа, оставляя позади церковь и разочарованный взгляд Молли.       Машина Реджины летела по шоссе в сторону Лондона, разрезая влажный майский воздух. В салоне пахло дорогой кожей и едва уловимым ароматом реактивов, которые Шерлок уже успел достать из своего кармана. Он сосредоточенно рассматривал через лупу крупицы земли, разложенные на пластиковой подложке прямо на красном кожаном сиденье.       — Если ты испортишь обивку этой почвой, Шерлок, я заставлю тебя оплачивать химчистку из твоих гонораров, которых, как мы знаем, не существует, — спокойно заметила Реджина, не отрывая взгляда от дороги. Ее массивные часы тускло поблескивали в свете заходящего солнца.       — Твои приоритеты, как всегда, поражают своей приземленностью, — отозвался Шерлок, не поднимая головы. — Мы на пороге раскрытия дела о «Кенсингтонском отравителе», а ты беспокоишься о выделке телячьей кожи.       — Я беспокоюсь о порядке в своей жизни. В отличие от тебя, — она резко крутанула руль, обходя неповоротливый грузовик. — Кстати, Мэри прислала сообщение. Джон в ярости. Ты ушел как раз в тот момент, когда должен был произнести клятву крестного. Шерлок наконец отложил лупу и откинулся на спинку сиденья.       — Мое присутствие было зафиксировано на фото и видео. Формальность соблюдена. Духовная связь с младенцем не устанавливается через чтение текста с бумажки.       Реджина усмехнулась, прибавляя скорость.       — Ты безнадежен. Молли смотрела на твое пустое место так, будто ты украл у нее не только Рождество, но и смысл жизни.       — Молли Хупер склонна к драматизации обыденных событий, — Шерлок повернулся к Реджине, его взгляд смягчился, сканируя ее безупречный профиль и низкий пучок волос. — А ты... ты вела себя сегодня слишком тихо. Это на тебя не похоже. О чем ты думала, пока священник рассуждал о первородном грехе?       Реджина на мгновение замолчала.       — Я думала о том, что Майкрофт был прав в 2002-м. Наша жизнь — это хаос. Но, глядя на Молли с Рози, я поняла, что этот хаос это единственное, что делает меня живой. Мне не нужна купель и обеты, чтобы знать, что я на своем месте.       Шерлок протянул руку и коснулся ее ладони, лежащей на руле. Его пальцы были длинными и прохладными.       — Мы - аномалия, Реджина. Но именно аномалии движут прогресс.       Когда они въехали в Лондон, огни большого города начали отражаться в стеклах «Панамеры». В салоне этого автомобиля двое людей, связанных фиктивным браком и реальной страстью, мчались навстречу очередной загадке.       — Шерлок? — позвала она, когда они уже парковались у 221Б.       — Да?       — Если мы раскроем это дело до полуночи, ты позволишь мне выбрать ресторан на завтра? И никаких трупов в холодильнике хотя бы двенадцать часов.       Шерлок тяжело вздохнул, выходя из машины и прижимая к себе пакет с почвой.       — Семь часов, Реджина. Больше мой мозг не выдержит безделья.       — Идет, — улыбнулась она, закрывая машину.       Воздух в Гайд-парке стоял неподвижно, пропитанный ароматом цветущих каштанов и разогретого за день асфальта. Черная «Панамера» Реджины с приглушенным рокотом замерла у ворот. Шерлок вышел из машины в одной тонкой белой рубашке с закатанными рукавами. Реджина вышла следом, решительно захлопнув дверцу. Она выглядела безупречно и опасно: белое обтягивающее платье длиной чуть выше колен подчеркивало её загар, а темно-коричневые волосы были собраны в строгий низкий пучок. Она мельком взглянула на свои массивные часы, которые тускло блеснули в свете парковых фонарей, и быстро зашагала по гравию, не обращая внимания на то, как шпильки вонзаются в податливую почву.       — Шерлок, если мы не найдем его в ближайшие десять минут, я уеду домой и выключу телефон до завтра, — бросила она, поправляя платье.       — Оксид железа на подошвах курьера не оставляет сомнений, он здесь, — Шерлок двигался стремительно, его высокая фигура в белой рубашке казалась светлым пятном в густых тенях аллей. — Там, у пруда.       За густыми кустами, у самой воды, на скамейке сидел молодой человек. Он нервно сжимал в руках черный кейс с зашифрованными данными её психологических центров.       Они вышли из тени одновременно. Реджина шла впереди, и в своем белом платье она выглядела как карающий ангел, вышедший из ночного тумана. Парень вскочил, собираясь бежать, но Шерлок, несмотря на отсутствие пальто, сохранил свою пугающую маневренность и мгновенно перерезал ему путь к отступлению.       — У тебя осталось пятнадцать секунд, — произнесла Реджина, остановившись перед ним. Она сложила руки на груди, и её дорогие часы холодно сверкнули перед глазами вора. — Отдай кейс, и, возможно, я не позвоню Майкрофту прямо сейчас. Поверь, тебе не понравится знакомство с ним.       — Я... я просто хотел денег! — пролепетал парень, протягивая сумку.       Шерлок выхватил кейс, его длинные пальцы быстро проверили замки.       — Целостность не нарушена. Он даже не понял, что именно украл.       Когда напуганный курьер скрылся в темноте, Реджина наконец выдохнула и подошла к кромке пруда. Короткое платье слегка задралось, когда она прислонилась к парапету, открывая вид на её стройные ноги.       — На сегодня это всё? — спросила она, глядя на отражение луны в воде.       — На сегодня - да, — Шерлок подошел сзади. Без пальто он казался менее отстраненным, более настоящим. Он осторожно положил ладони ей на плечи, и Реджина почувствовала жар его рук сквозь тонкую ткань платья. — Твой бизнес в безопасности, Реджина. Она обернулась к нему, её карие глаза светились триумфом и чем-то еще, что невозможно было просчитать дедуктивно.       — Знаешь, Шерлок... раньше я бы просто вызвала полицию. Но сегодня ловить преступников вместе с тобой в этом парке это самое правильное, что я сделала за весь день.       Шерлок улыбнулся — открыто и почти нежно. — Грязь на твоих туфлях — малая цена за возвращение контроля. Пойдем к машине. Кажется, я задолжал тебе ужин.