Миссис Холмс

      Майская ночь 2015 года окутала Лондон плотным бархатом. В салоне «Панамеры» царило редкое, почти интимное молчание, прерываемое лишь тихим гулом двигателя. Шерлок сидел на пассажирском сиденье, небрежно откинув голову на красный подголовник. Его белая рубашка была расстегнута у ворота, а руки, наконец, выпустили кейс, который теперь лежал на коврике. Реджина плавно припарковала машину у своего дома напротив 221Б. Она не стала глушить мотор сразу, глядя на темные окна квартиры Шерлока через дорогу.       — Твоя квартира это склад реактивов и старых газет, Шерлок, — произнесла она, поворачивая ключ в замке зажигания. — Я не готова менять этот розовый бархат и охрану в парадной на твои опыты с разложением белков в холодильнике. По крайней мере, не сегодня.       Шерлок усмехнулся, глядя на неё.       — Твоя привязанность к этому интерьеру из девяностых граничит с патологией, но я принимаю условия. Твоя территория - твои правила.       Они поднялись в её квартиру. В гостиной царил полумрак, разбавленный лишь сиянием уличных фонарей, пробивавшимся сквозь шторы. Реджина сбросила туфли и подошла к окну, глядя на пустую Бейкер-стрит. Белое платье, слегка помятое после приключений в парке, мягко обрисовывало её силуэт.       — Мы вернули данные, мы пережили крестины Рози. Что дальше, Шерлок? Ты ведь понимаешь, что я не перееду к тебе завтра утром? Я слишком долго строила этот мир для себя одной.       Шерлок подошел вплотную. В темноте его глаза казались бесконечно глубокими. Он медленно протянул руку и вынул последнюю шпильку из её низкого пучка. Темно-коричневые волосы тяжелым каскадом упали на её открытые плечи.       — Мне достаточно того, что я могу просто перейти дорогу, чтобы увидеть тебя, — прошептал он, сокращая расстояние до минимума. — Магнуссен мертв. Больше нет причин прятаться. Если ты хочешь оставить этот розовый замок, пусть будет так. Главное, что замок больше не заперт для меня.       Реджина положила руки ему на плечи, чувствуя под пальцами жар его кожи сквозь тонкую ткань рубашки. Массивные часы на её запястье тихо тикали, отсчитывая первые минуты их новой реальности.       — Ты готов к этому? Быть приходящим мужем, а не просто загадкой за окном? — спросила она, заглядывая ему в глаза.       — Я готов быть кем угодно, лишь бы эта десятилетняя зима больше не возвращалась, — он притянул её к себе, и их губы встретились в поцелуе, который поставил окончательную точку в их долгой разлуке.       Утро в квартире Реджины наступило в звенящей тишине. Солнечные лучи мая пробивались сквозь шторы, высвечивая пылинки, танцующие над розовым бархатом. Реджина протянула руку к соседней подушке, но та была уже холодной. Шерлок ушел на рассвете, оставив после себя лишь едва уловимый запах табака и смятые простыни. Он не любил долгих прощаний, предпочитая исчезать до того, как реальность потребует от него завтрака и светских бесед.       Реджина едва успела выпить кофе, как в дверь настойчиво позвонили. На пороге стояла Мэри Ватсон, сияющая, несмотря на бессонные ночи с маленькой Рози.       — Никаких возражений, дорогая! — заявила Мэри, врываясь в прихожую. — Джон на дежурстве, Рози с миссис Хадсон, а тебе нужно выветрить из головы этот детективный смог. Мы идем на шоппинг.       Солнце нещадно палило сквозь витрины бутиков на Бонд-стрит, но Реджина казалась недосягаемой для жары. После шоппинга с Мэри, который помог немного унять горечь от того, что Шерлок снова исчез на рассвете, не оставив даже записки, она выглядела безупречно. Распрощавшись с подругой, Реджина села за руль своей черной «Панамеры». В салоне, пахнущем дорогой кожей, она на мгновение закрыла глаза, восстанавливая внутренние барьеры. Сегодня на ней был черный официальный корсет, идеально подчеркивающий талию, синяя деловая юбка-карандаш и неизменные шпильки, чей стук по паркету клиник наводил на персонал благоговейный трепет.       Ее главный психологический центр в Кенсингтоне встретил ее привычным гулом и запахом свежих цветов в холле. Едва Реджина переступила порог, как к ней направился Томми. Он был одним из самых перспективных психотерапевтов центра, молодой, амбициозный и обладающий той мягкой харизмой, которая так располагала к нему пациентов.       — Доктор Холмс, вы сегодня превзошли саму себя, — Томми притормозил рядом, и в его взгляде проскользнуло нечто гораздо более личное, чем профессиональный интерес. — Прекрасно выглядите.       Реджина мельком взглянула на свои массивные часы, продолжая идти к кабинету.       — Томми, если вы закончили с комплиментами, я бы хотела услышать отчет по группе из третьего сектора.       — Разумеется, — он легко подстроился под ее шаг, не сводя с нее глаз. — Все записи на вашем столе. Но я подумал, что после такого напряженного дня вам не помешает чашка нормального кофе. Не того, что варит машина в ординаторской. Я знаю место неподалеку...       Реджина остановилась у двери своего кабинета и повернулась к нему. На фоне его открытой, почти юношеской влюбленности она чувствовала себя древней и мудрой, как сама история Бейкер-стрит.       — Томми, вы прекрасный терапевт, — произнесла она холодным, но спокойным голосом. — Но не пытайтесь анализировать меня или мои потребности в кофе. Это выходит за рамки вашего контракта.       — О, анализ это ваша прерогатива, — он лучезарно улыбнулся, ничуть не задетый её тоном. — Я лишь проявляю заботу о своем руководителе. Вы кажетесь... немного напряженной. Опять проблемы с тем загадочным «консультантом» из Ярда?       Реджина сжала пальцы на ручке двери. Даже здесь, в её собственной крепости, тень Шерлока настигала её.       — Занимайтесь пациентами, Томми, — отрезала она и вошла в кабинет.       Сев в кресло, она посмотрела на телефон. Ни одного уведомления от Шерлока.       Вечер в Кенсингтоне догорал багряными искрами на панорамных окнах клиники. Реджина всё еще сидела за столом, когда дверь без стука распахнулась. В проеме показался Шерлок. Он был без своего знаменитого пальто, только в одной синей рубашке с закатанными рукавами, взбудораженный и по-хорошему опасный. Томми, который всё еще стоял у её стола, пытаясь задержать внимание Реджины лишней минутой профессионального разговора, инстинктивно выпрямился. Шерлок проигнорировал его существование с такой виртуозностью, что интерьер кабинета показался более значимым, чем молодой психотерапевт.       — Мэри звонила трижды. Джон уже открыл вторую бутылку вина, а индейка, по его словам, переходит из стадии «готова» в стадию «артефакт», — Шерлок подошел к Реджине вплотную и собственнически положил руку на спинку её кресла. — Мы уходим. Сейчас.       Реджина подняла взгляд. Она медленно застегнула на запястье часы, поправила черный корсет и синюю юбку.       — Томми, отчеты обсудим завтра. Постарайтесь не задерживаться в клинике.       Когда они вышли к черной «Панамере», Шерлок решительно занял пассажирское сиденье.       — Твой терапевт слишком много думает о твоих когнитивных связях, Реджина. Его зрачки расширяются на 20%, когда ты поправляешь волосы. Это мешает моей дедукции.       — Это просто вежливость, Шерлок. Не всем же быть социальными катастрофами, — Реджина вдавила педаль газа, и машина сорвалась с места, устремляясь в сторону дома Ватсонов.       Вечер в доме Ватсонов в был пропитан ароматами домашнего уюта. В комнате горел мягкий свет, а за окном затихал лондонский шум. Реджина, всё еще в своем официальном черном корсете и синей юбке, выглядела здесь непривычно мягкой, когда Мэри, лукаво улыбнувшись, внезапно передала ей маленькую Рози.       — Подержи её минуту, Реджина. Мне нужно помочь Джону с десертом, — бросила Мэри, не дожидаясь ответа.       Реджина замерла. Её массивные часы тускло блеснули на запястье, когда она неловко приняла теплый, пахнущий молоком сверток. Она привыкла управлять империей клиник и вести переговоры с акулами бизнеса, но этот крошечный человек в её руках заставил её дыхание перехватить. Она осторожно прижала девочку к себе, и Рози, вопреки обыкновению, не заплакала, а лишь уставилась на Реджину своими огромными глазами, вцепившись крошечным кулачком в край её корсета.       Шерлок, сидевший напротив с бокалом вина, внезапно замолчал. Его взгляд, обычно сканирующий мир на предмет улик, теперь был прикован к жене и ребенку. В его чертогах разума в этот момент произошел тектонический сдвиг. Он видел Реджину, волевую и властную женщину, и видел, как удивительно естественно она смотрится с младенцем на руках. Шерлок ничего не сказал. Он не произнес ни слова о будущем или о своих желаниях, но внутри него запустился процесс, который он не мог остановить. Перед его глазами всплывали математические вероятности: генетическая комбинация их интеллектов, вероятность того, что ребенок унаследует карие глаза Реджины и его кудри.       Он смотрел, как Реджина едва заметно покачивает девочку, и её суровый взгляд смягчается. В его голове, где раньше были только яды, пепел и карты Лондона, вдруг появилось место для мысли, которую он всегда считал «биологическим шумом». Он начал думать о том, каково было бы увидеть продолжение Реджины не в её клиниках, а в человеке.       Когда Мэри и Джон вернулись с кухни, Шерлок быстро отвел взгляд, возвращаясь к своему вину, но его пальцы на ножке бокала едва заметно подрагивали.       — Всё в порядке, Шерлок? — спросил Джон, замечая его странную задумчивость.       — Анализирую состав соуса к индейке, — бросил он привычную ложь, но его глаза снова и снова возвращались к Реджине.       Весь остаток вечера он был молчалив. Пока Реджина обсуждала с Мэри новые методы терапии, Шерлок наблюдал за тем, как она поправляет волосы, и в его чертогах разума строилась новая, пугающая и манящая модель жизни. Он не был готов признать это вслух, но его мир без наследника может быть неполным. Эта мысль засела в нем глубоко, обещая изменить всё, что они так долго строили в своей независимости.