Дом вверх дном

— Это последний учебный год. Ты идёшь на красный диплом и не можешь просто взять и забить на учёбу, чёртов ты Ким Тэхён! Чонгук, не веря своим ушам, уверенный, что у него начались слуховые галлюцинации, поднял голову. Прямо мимо него в этот момент проходил невысокий миловидный парень, костерящий в пух и прах кого-то по телефону. Кого-то, по имени Ким Тэхён. Вот чëрт… — Эй! — порывисто выкрикнул Чонгук и, прямо с коляской, пытаясь не запнуться о её колёса, побежал за парнем. Но тот либо не слышал его, либо подумал, что кричат вовсе не ему, совершенно спокойно продолжал идти к главному корпусу, всё ещё очень громко и яростно доказывая что-то в трубку телефона. — Постойте, пожалуйста! — снова выкрикнул Чонгук, нагоняя незнакомца и беспардонно хватая того за плечо. — Вы мне? — хмуро глянул на Чонгука незнакомец. — Секунду, Тэ, и не смей вешать трубку! — проговорил он снова в телефон. После чего, наконец, обратил всё своё внимание на Чонгука, заметив теперь и Ëну, вследствие чего продолжил говорить уже больше растерянно, нежели грубо. — Вы… что-то хотели? — спросил он Чонгука, но при этом продолжил сверлить каким-то подозрительным взглядом его дочь. — Да! — поспешно ответил он. — Простите, что так бесцеремонно, но мне просто жизненно необходимо… — Чон Чонгук-ши? — вдруг перебил его этот парень, не дослушав, и Чонгук замер, округлив глаза. — Тэхён, твою мать! — вдруг выкрикнул тот, отнимая от уха телефон и зло смотря на погасший экран. — Я… да… откуда вы… — пытался собраться с мыслями Чонгук, глупо хлопая глазами. — Простите, — наконец, вытянулся он по струнке смирно и тут же низко поклонился. — Моё имя Чон Чонгук, это моя дочь Чон Ëна. Могу ли я уточнить, раз вы… узнали меня, значит ли это, что вы… друг Ким Тэхёна? — чуть менее уверенно закончил он, с мольбой в глазах смотря на разозлённого незнакомого парня. — Да, — медленно ответил тот. — А вы, я так полагаю, парень, из-за которого мой друг-придурок решил бросить универ? — Тэхён решил бросить универ? — в шоке выпалил Чонгук, с трудом удерживая себя от того, чтобы не схватить парня за плечи и не встряхнуть. — Пока он просто прогуливает, но такими темпами его просто выгонят. У него последний курс, Чонгук-ши. А этот идиот не хочет меня слушать и, что более важно и не похоже на него, не хочет даже говорить мне о причинах. Поэтому, может вы меня просветите? Что такого между вами произошло, что он наотрез отказывается возвращаться в Сеул? — Так… так он всё ещё у родителей? — удивлённо спросил Чонгук и вдруг нахмурился. — Эм, простите, эм… — до него только сейчас дошло, что он даже не знает с кем разговаривает. Мысли о том, что он, наконец-то, узнал что-то о Тэхёне полностью отключили его способность здраво мыслить. — Чимин. Моё имя Пак Чимин, — подняв одну бровь, ответил на нечленораздельное мычание Чонгука парень. — Так что вы ему сделали, Чонгук-ши? — сощурившись, хмуро смотрел на него друг Тэхёна. — Я… но я ничего не делал хёну! — запальчиво выпалил Чонгук, всё ещё не понимая, что происходит. — Послушай, — вдруг как-то очень устало выдохнул Чимин, сжав пальцами переносицу. — Тэхёна очень много раз… мм… ранили. Он уверяет меня, что ты не при чëм, и это, чëрт возьми, вообще единственное, что он говорит мне последнюю неделю! И… я действительно хотел бы верить в это, но тогда я совершенно не понимаю его причин не возвращаться. — Чимин говорил тихо, но в его голосе так и сквозило беспокойство за своего друга. Чонгук кусал губы, но слушал, не перебивая, заметив, что к голосу Чимина стала прислушиваться даже его дочь. — Ты не выглядишь как тот, кто может сделать больно, — тем временем продолжал Чимин, в упор смотря на Чонгука, буквально сканируя его взглядом. — Но я хочу, чтобы ты знал, — его голос вдруг дрогнул и стал на несколько тонов грубее. — Если я узнаю, что ты обидел его, то задушу голыми руками, и даже не посмотрю, что ты молодой папаша. — Чимин снова замолчал, а его взгляд вдруг резко потеплел. Он отвёл от Чонгука взгляд и посмотрел наверх. — Тэхён заслуживает только самого лучшего… — мягко закончил он. — Я знаю, — чуть слышно выдохнул Чонгук в ответ. — Я… не уверен, что на сто процентов могу подходить под это определение. Но, клянусь, Чимин-ши, что никогда не сделаю ему больно. — твёрдо произнёс Чонгук, стараясь поймать взгляд Чимина, чтобы тот смог увидеть в его глазах подтверждение этих слов. — Пожалуйста… пожалуйста, Чимин-ши, скажите, как мне с ним связаться? Я даю вам слово, что не имею никаких дурных намерений! — Почему я должен вам верить? — Не должны, но… — Чонгук облизнул пересохшие от волнения губы, думая, стоит ли говорить Чимину о своих чувствах к Тэхёну. — Па! — вдруг вскрикнула Ëна, привлекая к себе внимание обоих парней. С горящими глазами она переводила взгляд с одного на другого, а потом улыбнулась и, приложив ладошку к уху и захихикав, снова выкрикнула: Тэ-опа! Ить! — Лицо Чимина мгновенно разгладилось, он шокировано посмотрел на Ëну, а улыбка, кажется, сама собой расползлась по его лицу. Чонгук тоже не смог сдержать широкой улыбки и погладил свою малышку по голове. — Ёна хочет позвонить Тэхёну. Она скучает по нему. Знаете, они так хорошо ладили… Я… без Тэхёна я бы не справился. И я тоже… скучаю по нему. — Только потому, что он помогал вам с дочерью? — голос Чимина был странным, но Чонгук так и не смог определить, какие именно нотки звучали в нём. — Нет… — на грани слышимости ответил он, не смея лукавить. — Я благодарен ему за Ëну, бесспорно, но… Тэхёни-хён стал очень дорог мне не поэтому. Он… — Чонгук сглотнул, так и не решаясь произнести вслух смущающее «нравится мне». Но произнеся это у себя в голове, он тут же почувствовал, как начинают потеть его ладони, как щëки обдаëт стыдливым жаром, а сердце ускоряет свой ритм. Сам Чонгук лишь продолжал всматриваться в лицо Чимина, надеясь, что тот и сам всё поймёт, но он только щурил слегка глаза, бегая ими по лицу Чонгука и молчал. Не найдя в себе сил сказать о главном, Чонгук выпалил то, что так же не давало ему покоя последние дни, как и собственные, такие новые для него чувства. — Тэ-хëн… он, думаю он просто неправильно меня понял, когда мы разговаривали с ним последний раз. Я… тогда я узнал кое-что о нём… совершенно случайно, клянусь! — заверил Чимина Чонгук и даже покивал для верности. — И… ну, это действительно было неожиданно для меня, и… и, наверное, отсутствие с моей стороны реакции на эту новость огорчило его… Но, Чимин-ши, я же вовсе не считаю его «мерзким пе…» — Чонгук округлил глаза, мгновенно затыкаясь. О чувствах рассказать не смог, зато о самом больном месте его хëна чуть не проорал на всю улицу. Идиот… — О… — протянул Чимин. — Так вы… узнали о его ориентации? — Ну… получается, да. Но случайно! — продолжал Чонгук на эмоциях. — Просто тот мудаковатый тип решил оскорбить его прямо во время нашего видеозвонка! — Чонгук сжал ручки коляски в кулаках, вспоминая лицо того холëного, но до ужаса мерзкого, парня. — Мëнсу? — холодно уточнил Чимин. — Да. — Кивнул Чонгук. — Вы его знаете, Чимин-ши? — хмурился он. — Кто он? Почему он так по-хамски относится к Тэхёну? И почему тот ему это позволяет? — взволнованно продолжал Чонгук. — Мëнсу — его младший брат. Не так давно он узнал о том, что Тэхён гей. — Брат? — шокировано выдохнул Чонгук. — Как родной человек может… — увидев скептическое выражение на лице Чимина, он запнулся, понимая, что возможно такую информацию не каждый смог бы принять гладко и спокойно. — Тэхён боится, что тот расскажет всё родителям, поэтому старается не вступать с ним в конфликт. Не знаю, зачем я тебе это рассказываю, скорее всего Тэхён прибьёт меня за это. Но… — Чимин невесело усмехнулся, снова внимательно и изучающе посмотрел на него, и, подойдя ближе, практически ему в лицо, спросил: — Чонгук-ши, с какой целью вы так отчаянно разыскиваете Тэхёна? — Я… хочу извиниться? — вышло вопросительно и Чимин снова выгнул бровь. Чонгук вздохнул и очень тихо пробормотал: — Как я уже говорил, Тэ-хён дорог нам с Ëной, я бы не хотел, чтобы он отдалился. Я хочу продолжать общаться, проводить с ним время. Я не готов отпустить его, тем более, когда только осознал, что… — Чонгук сглотнул и будто ныряя в воду с головой, выпалил: — что кажется влюбился… Чимин кивнул, будто только этого ответа и ждал, отстранился и несколько долгих минут просто смотрел на Чонгука долгим взглядом. — Я дам вам адрес его родителей, — наконец, произнёс Чимин. — Верните его домой, пожалуйста. Я рассчитываю на вас, Чонгук-ши. — Спасибо! — запальчиво ответил Чонгук, нервными, судорожными движениями вытаскивая свой телефон из кармана, чтобы записать адрес, который диктовал Чимин. — Поезд до Дэгу ходит каждые четыре часа. Удачи, — Чимин махнул ему рукой и, развернувшись, как ни в чëм ни бывало направился в сторону университета. Чонгук глубоко вдохнул, выдохнул и, улыбаясь как ненормальный, от избытка чувств схватил дочку на руки, прокрутив её подмышками вокруг себя несколько раз. Та заливисто расхохоталась на придуманную отцом игру, а Чонгук просто прижал её к себе, вдохнул запах детского шампуня на её волосах и счастливо проворковал: — Мы едем за Тэхёни-оппой, родная. — Тэ-опа! — радостно подтвердила малышка и сердце Чонгука сжалось от переполняющих чувств. Он посадил Ëну обратно в коляску, и уже спустя несколько минут они с ней буквально бежали в сторону дома, с адресом Тэхёна в телефоне и окрыляющей надеждой в сердце.

***

Выйдя на перроне в Дэгу, Чонгук вдруг занервничал. Когда он с Ëной бежал домой, когда собирал её в дорогу, покупал билет и садился на поезд, он совсем не думал, что скажет Тэхёну при встрече. Как уговорит вернуться в Сеул и как докажет, что он хочет продолжать общение и совершенно не считает его мерзким. А если его вообще не окажется дома? Или если он попросту не захочет с ним разговаривать? Да и как вообще вести себя с ним теперь, когда Чонгук понял свои чувства, ещё и узнал, что у него есть — хоть и призрачный — но шанс. — Ох, так, ладно. Соберись, Чонгук. Будем решать проблемы по мере их поступления. Да, родная? — улыбнулся он дочке, что огромным глазами разглядывала бесчисленное количество людей на перроне и провожала взглядом каждый из поездов. — Да, — кивнул он сам себе, и глубоко вдохнув, покатил коляску в сторону выхода из вокзала. До дома Тэхёна долго добираться не пришлось. Как оказалось он жил в довольно богатом районе, с красивыми улочками и дорогими красивыми домами. Чонгук внутренне присвистнул, понимая, почему Тэхён говорил ему, что деньги, в его работе няней, не являются для него приоритетом. Пройдя вдоль ряда почти одинаковых домиков, Чонгук остановился возле нужного, вытер вмиг вспотевшие ладони прямо об свои джинсы и, мысленно пожелав себе удачи, прошёл по каменной дорожке к крыльцу. Глубоко вдохнув, он позвонил в дверь. Долгие пару минут никто не открывал. Внутри даже не было слышно никакого шума, говорившего бы о том, что кто-то хотя бы идёт к двери. Чонгук уже было решил, что никого не было дома, и даже начал придумывать план «Б», как замок вдруг щëлкнул и взору Чонгука предстало недовольное лицо… Мëнсу. Мгновенно почувствовав, как раздуваются ноздри от переполняющего всё его нутро гнева, Чонгук кажется абсолютно не ведая что творит, буквально на каких-то инстинктах успев лишь отвернуть коляску лицом к дороге, замахнулся и с размаху вмазал по смазливому, вмиг ставшему удивлённым, лицу, кулаком. То, что происходило дальше было похоже то ли на хаос, то ли на плохо отснятый, малобюджетный, фильм. Слишком много всего произошло одновременно. Заплакала навзрыд Ëна, хоть и не видевшая, что произошло, но очевидно перепуганная громким выкриком Мëнсу и изменившейся аурой самого Чонгука. Он тут же ринулся к ней, хватая на руки из коляски и пытаясь её успокоить, качая на руках и бормоча какие-то милые глупости. Завыл побитый Мëнсу, видимо пришедший в себя от первого шока. И на общие крики из глубины дома тут же выбежало, кажется, всё семейство в полном составе. Хмурый красивый мужчина, остановившись практически напротив Чонгука, переводил взгляд с него на Мëнсу и обратно, а его взгляд постепенно наливался убийственной смесью гнева и ярости. Женщина же просто сразу бросилась к сыну, по всей видимости, даже не заметив на пороге Чонгука с орущим ребёнком на руках. А выбежавший последним Тэхён, просто замер истуканом прямо посреди творящегося хаоса. Не бросив ни единого взгляда на собственного брата, он, округлившимися от шока глазами, пристально, не мигая, смотрел на Чонгука. Немую сцену неожиданно прервала малышка Ëна. Продолжая извиваться всё это время в руках Чонгука, она, наконец, заметила Тэхёна. Мгновенно замерев и замолчав, будто её выключили волшебным образом, она громко, чётко, и с великой обидой в голосе, произнесла: — Тэ-опа! — и тут же надув милые губки, потянула к нему свои ручки. Тэхён даже не шевельнулся, будто бы превратился в камень, лишь продолжал так же шокировано смотреть на Чонгука, а губы Ëны от отсутствия реакции снова начали дрожать. — Привет? — глупо улыбнулся Чонгук, не зная как правильно должен реагировать. Он опасливо сделал шаг внутрь дома, периодически кидая взгляд на всё ещё молчащего, но выглядящего угрожающе, отца Тэхёна. — Возьмёшь? — неуверенно произнёс он, развернув Ëну к нему лицом и протянул её в его сторону на вытянутых руках. — Она скучала. Все вокруг смотрели на них с немым вопросом во взгляде, и даже Мëнсу перестал орать, а просто молча лежал на полу и держался за повреждённый нос. Тэхён, наконец, отмер и неуверенно протянул руки. Ëна тут же счастливо заулыбалась, мгновенно забывая о том, что секунду назад собиралась вновь разразится горьким плачем, и перебралась к нему, сразу же оказавшись в крепких, нежных объятиях, тут же начиная что-то обиженно бурчать на своём языке Тэхёну в шею. — Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит? — вдруг громко прогремел строгий мужской голос, отчего Чонгук даже вздрогнул, запоздало осознавая, что вообще забыл на мгновение о наличии зрителей в этом театре абсурда. — Кто вы такой, молодой человек? И по какому праву вы заявляетесь в мой дом и бьёте моего сына? От вызова полиции в данный момент меня останавливает только наличие маленького ребенка в моём доме и очевидный факт вашего знакомства с моим старшим сыном. — Папа, это… — начал было Тэхён, но сразу же сник, заметив надменную, гадкую ухмылку Мëнсу, который уже успел подняться на ноги, как только услышал строгий голос своего отца. — Я тот, кто не позволит больше оскорблять и унижать вашего старшего сына, апа-ним, — произнёс Чонгук, развернувшись к Киму старшему лицом, будто неосознанно прикрывая собой Тэхёна с Ёной от ненавидящего взгляда Мёнсу. — Как можно защитить одного моего сына посредством избиения второго? Что вы имеете ввиду? — выступила чуть вперёд мама Тэхёна, хмуро смотря на Чонгука. — Тэхён? Что здесь происходит? — посмотрела она за спину Чонгуку, видимо надеясь получить хотя бы от него более вразумительный ответ. — Прости, мама, — вдруг ожил Тэхён. — Я объясню вам всё позже и извинюсь перед Мёнсу за поведение своего… — он слегка запнулся, кинув неуверенный взгляд на Чонгука, но продолжил: — друга. Потому что ему уже пора и он уходит, — он поспешно подошёл к Чонгуку, передавая ему обратно Ёну и попытался выставить их за дверь. — Никуда я не… — начал было Чонгук, сопротивляясь, когда его перебил гнусный мерзкий голос. — Это его любовничек, мама. Давно собирался вам сказать, что нашего Тэхён-и трахают мужики, — он скривился, будто от едкой, удушающей вони, а в его взгляде мелькала такая ненависть и презрение, что Чонгук снова сжал кулаки. Врезать этому ублюдку ещё раз, да так чтоб тот уже не смог подняться, хотелось неимоверно. — Ч-что ты такое говоришь, Мëнсу? — пробормотала мама Тэхёна, кидая на того испуганный, неверящий взгляд. — Правду говорю, мама, — продолжал кривиться самый младший Ким. Чонгук, сжав зубы, попытался снова впихнуть ребёнка Тэхёну, чтобы вновь несдержанно кинуться на этого урода, но его взгляд зацепился за лицо своего хёна. И за его взгляд. Такой пустой и безжизненный, что Чонгуку стало от него буквально физически больно. Он мотнул головой, пытаясь справится с бурей внутри. Видит бог, Чонгук не собирался ещё сильнее топить Тэхёна, а когда шёл сюда, у него не было даже в мыслях заикаться о своих чувствах. Но вся семья Тэхёна сейчас смотрела на него с таким отвращением, что Чонгук не придумал ничего лучше, чем перевести стрелки их ненависти на себя. Он выпрямился, поднял голову и снова выступил вперёд Тэхёна. — Моё имя Чон Чонгук. Ома-ним, апа-ним, прошу простить меня, что наше знакомство произошло подобным образом, — Чонгук низко поклонился, крепко удерживая дочку двумя руками, выказывая уважение к старшим, и выпрямившись, чётко, твёрдо и уверенно продолжил: — Но я тот, кто любит вашего сына и кто не даст его в обиду даже родному брату. Тот, кто готов ждать целую вечность, ради того, чтобы такой невероятный человек, как ваш старший сын, ответил мне взаимностью. Краем глаза Чонгук заметил, как Тэхён открыл рот, в немом шоке смотря на Чонгука, как округлились глаза его мамы и как зло вытянулось лицо отца. На Мёнсу он не смотрел принципиально. — Так… это правда? Мой сын… и ты? — первой взяв себя в руки, охнула мама Тэхёна, прижав ладони ко рту. Тэхён на это мелко вздрогнул и перевёл на неё болезненный, потерянный взгляд. — Как я уже сказал, ома-ним, Тэхёни-хён не отвечает мне взаимностью. Я не тронул его даже пальцем и не собираюсь этого делать. Что касается мнения вашего младшего сына, которое он не постеснялся высказать сегодня вам и продолжал высказывать неоднократно самому Тэхёну, за что и получил сегодня, то возможно, именно из-за моих чувств он и сделал такой вывод об ориентации своего брата. Я искренне ещё раз прошу у вас прощение за своё поведение, но я никому не позволю оскорблять Тэхёна. Тем более из-за выводов, сделанных на пустом месте. — Чонгук сузил глаза и бросил убийственный взгляд на Мëнсу. Тот, собиравшийся по всей видимости поспорить с этим утверждением, закрыл рот и, сплюнув, отвернулся, потирая уже порядком распухший нос. На какое-то время вокруг повисла давящая тишина, лишь Ёна что-то бормотала на своём языке, играясь со шнурками на толстовке Чонгука. — Что за бред вы несёте и что за цирк здесь устроили? — наконец взбешённо произнёс Ким старший. — Тэхён? Что всё это значит? Прекрати стоять столбом и молчать! Чонгук буквально почувствовал, как замерла его дочь на руках от громкого грозного голоса. Он тут же испуганно перевёл на неё взгляд, замечая, как начинают наполняться слезами её глаза и дрожать губы. Это заметил и Тэхён, взволнованно протянув к ней руки и бросив на отца умоляющий, просящий взгляд. — Папа, прошу тебя, не кричи, ты пугаешь ребёнка, — тихо, но твёрдо говорил он, пока Ёна, уже находясь на грани истерики, с покрасневшим лицом и текущими по щекам слезами, опять перебиралась к нему на руки. — Мне плевать на чужого ребёнка, пока мой собственный не может чётко ответить мне, любит он мужчин или нет! — прогремел он вновь, заставляя Ёну прижаться к Тэхёну сильнее в поисках защиты. — Дорогой, ты действительно немного… — мягко, но слегка укоризненно начала мама Тэхёна, но была прервана собственным сыном. — Я гей… — тихо, болезненно тихо, вдруг произнёс Тэхён, погружая комнату в звенящую тишину на добрых несколько минут. — Вам лучше уйти, Чонгук-и, я позвоню тебе позже… — вновь заговорил он, передавая сопротивляющуюся малышку растерянному Чонгуку и подталкивая его к выходу. — Что?! — снова пробасил Ким старший. Тэхён, вздрогнув всем телом, сжался, опустил низко плечи и совершенно беззащитно склонил вниз голову. — Ты что городишь? Быстро вернулся в свою комнату, я поговорю с тобой позже! А вы, — сверкнул глазами тот, делая шаг в сторону Чонгука, — выметайтесь из моего дома, чтобы духу вашего здесь не было. Я запрещаю своему сыну подходить к вам и тем более общаться с вами! Вон! — Милый, — подошла к разъярённому супругу мама Тэхёна, кидая свой взгляд на испуганно сжавшуюся на руках Чонгука Ёну. — Успокойся. Нам всем просто нужно поговорить. — Я не… — снова начал тот, но сдался под строгим, пристальным взглядом супруги. — Убирайтесь отсюда, — уже более спокойно произнёс тот, в упор посмотрев на Чонгука, прежде чем бросить гневный взгляд на своего старшего сына. — А ты почему ещё здесь? Тэхён глухо пробормотал «прости» и развернулся в сторону гостиной. Но Чонгук всё же успел заметить, как по его щекам бежали беззвучные, горькие слëзы. Закусив губу, Чонгук пытался найти выход из ситуации. Мало того, что он не смог выполнить обещание, данное Чимину, так ещё и испортил абсолютно всё. Заставил Тэхёна признаться родителям, заставил его плакать. Чонгук ненавидел себя и свой длинный язык. Но не мог оставить всё, как есть. Взгляд вдруг зацепился за стоящего позади отца Мёнсу. На его лице играла довольная, мерзкая ухмылочка. Сам глава семейства выглядел максимально взбешённым, и Чонгук не был уверен, что без посторонних мама Тэхёна так же успешно сможет сдерживать его гнев. Чонгук не мог допустить, чтобы Тэхён оставался здесь сейчас. На него просто выльют ушат ненависти и отвращения, не дав и шанса объясниться. Поэтому он резко, не дав себе и шанса передумать, схватил, уже сделавшего шаг вглубь дома, хёна за руку. — Тэ-хён… — тихо позвал он, смотря на мгновенно напрягшуюся спину и силясь не обращать внимания ни на кого вокруг. — Поехали с нами. Пожалуйста… Я приехал за тобой и ни за что не уеду без тебя. Прошу… — последнее слово он практически прошептал, почувствовав, как в его руке дрогнула чужая ладонь. — Чонгук… — пробормотал Тэхён, слегка сжав его пальцы в ответ, но так и не повернувшись. — Спасибо, но… — Никаких но, хён, пожалуйста. Ты должен продолжить учиться, а твоей семье нужно успокоиться. Им необходимо дать время принять… — Я никогда не приму сына гея! — снова пробасил старший Ким, видимо устав ждать. Он подошёл к Тэхёну, вырвал его руку из хватки Чонгука, и вместе с ним направился вглубь дома. — У вас две минуты, чтобы покинуть мой дом, иначе я вызываю полицию. — Хён, пожалуйста… Мы не уедем без тебя, мы будем ждать! — выкрикнул он удаляющейся спине, и, под строгий взгляд мамы Тэхёна и презрительно-насмешливый Мёнсу, вышел за дверь, одной рукой схватив коляску и, не видя перед собой абсолютно ничего, пошёл по каменной дорожке в сторону дороги. Сзади послышался громкий хлопок двери и Чонгук вздрогнул, остановившись и растерянно рассматривая одинаковые дома перед собой. Постояв так пару минут, Чонгук посадил дочку в коляску, а сам без сил опустился прямо на асфальт. Немного грустно улыбнувшись Ëне, которая, успокоившись, уже с упоением обсасывала предложенное Чонгуком печенье, он упёрся ладонями в мягкую траву позади себя и посмотрел на чистое безоблачное небо. Как же знатно он облажался. И теперь совершенно не знал, что делать. Он действительно не собирался возвращаться в Сеул без Тэхёна, но что он должен был теперь делать тоже не имел ни малейшего понятия. Что, если Тэхён не захочет ехать с ними? Что, если его не отпустят? Что, если?.. За спиной вдруг снова хлопнула дверь и Чонгук подскочил на месте. Подорвавшись на ноги, он обернулся, совершенно не ожидая увидеть на крыльце Тэхёна, с объёмным рюкзаком наперевес. Он не смотрел на Чонгука, скорее куда-то сквозь него, с силой сжимал обе лямки и был до ужаса бледным. Не решаясь подойти сам, он просто наблюдал за тем, как Тэхён медленно плетётся в их сторону. — Отец сказал, — тихо произнёс он, поравнявшись с Чонгуком, но так и не взглянув на него, — что, если я сейчас уйду, то могу больше не возвращаться. Сказал… сказал, что сын гей ему не нужен. — Тэхён вдруг как-то очень печально ухмыльнулся, и продолжил чуть громче: — Представляешь, сказал, либо я выкидываю из головы эту мерзкую блажь и становлюсь нормальным, либо я ему больше не сын. Чонгук стоял, буквально не дыша, не веря собственным ушам. Что же он, идиот, натворил. Он открыл рот, собираясь буквально молить о прощении, но Тэхён, так и не взглянув в его сторону, развернулся, и бросив «идём», поплёлся по направлению к автобусной остановке. Чонгук, зависнув, пару раз растерянно моргнул, но быстро пришёл в себя, и, схватившись за коляску, ринулся следом. Всю дорогу до остановки они шли молча. Точнее, сам Тэхён больше не проронил ни слова, а Чонгук просто не знал, что в этой ситуации сказать. Ему было обидно за Тэхёна, он злился на самого себя и, плюс ко всему, не хотел навязываться. Он видел, что Тэхёну плохо, но боялся предложить свою помощь. И так помог уже, чëрт возьми… Уже за то, что тот сейчас просто был рядом, можно было сказать ему огромное спасибо. В отличие от самого Чонгука, которому надо было бы, в лучшем случае, прописать с ноги. А в худшем разорвать с ним любые связи и больше никогда не подпускать к себе и на километр. Также молча они сели на автобус, и так же молча купили билеты до Сеула. А когда, наконец, выдался хороший шанс ещё раз извиниться и поговорить — до прихода поезда им оставалось почти сорок минут — Тэхён попросту скрылся в туалете и вышел оттуда лишь тогда, когда до отправления оставалось три минуты, а до седой головы Чонгука не больше одного вдоха. Ехали всё так же в тишине. Спустя где-то час, когда молчать уже было попросту невыносимо, Чонгук решительно повернулся к Тэхёну, держащему на руках уснувшую Ëну. Но не успел он сказать и слова, как тот вдруг заговорил сам. — Спасибо… — Ох, эм… — растерялся Чонгук. Он ожидал всего, чего угодно, но никак не благодарности. В его представлении Тэхён мог только ругаться на него (и это в лучшем случае). — Хён, я… я думал, ты меня будешь теперь ненавидеть. За что… за что тебе меня благодарить?.. — За то, что заступился. За Мëнсу, — тихо и медленно говорил он. — На самом деле за меня ещё никогда никто так не заступался. Мой лучший друг, Чимин, конечно, пытался, но я не разрешал ему лезть во всё это. Но тут появился ты, разбил нос моему брату, поставил в ступор родителей, — хмыкнул Тэхён. — Такого они точно не ожидали. — Прости, Тэ-хён. — Чонгук нахмурился и перевёл взгляд в окно. Он совсем не считал случившееся забавным и был уверен, что Тэхён тоже так не считает. Чонгук не знал, зачем тот всё это ему говорил, но не мог поверить в то, что хëн считает так на самом деле. — Ну… рано или поздно мне пришлось бы им признаться. Я… я действительно благодарен тебе за то, что ты был рядом в этот момент. Один… один я бы не справился… — Хён… — выдохнул Чонгук, чувствуя, как глаза начинает щипать. Кажется его потихоньку отпускало и организм не придумал ничего лучше, чем пустить в ход слëзы по такому случаю. — Но так врать ради меня всё же не стоило. — Но… — запнулся Чонгук, с перепугу снова всем корпусом повернувшись к Тэхёну. — И прости, что я врал тебе, Чонгук. Я правда пойму, если ты не захочешь больше со мной общаться по возвращении… — Хён! — нахмурился Чонгук. Ему казалось, что он застрял в каком-то сюрреалистическом сне. Как их только-только начавший налаживаться диалог мог свернуть в эту сторону? — Я буквально сказал, что люблю тебя, о чём вообще ты сейчас говоришь? — О том, что не стоило врать, Чонгук. — Но я не врал! Тэ-хён, там, в доме твоих родителей, я не сказал ни слова неправды. Я.. Я правда никому больше не позволю тебя обижать. И правда не настаиваю на взаимности… — Да о какой, чëрт возьми, взаимности… — И! — чуть повысил голос Чонгук, не дав Тэхёну перебить его. — И я правда… правда влюблён в тебя. Тэхён ничего на это не ответил, лишь долго пристально смотрел на Чонгука, хмуря брови и кусая губы. Чонгук думал, что признаться будет сложно, но никак не предполагал, что сложнее будет свои чувства доказать. Не выдержав больше тяжёлой тишины, он нервно облизнул губы и выдохнул на грани шёпота: — Не веришь мне? — Ты гетеро, Чонгук. У тебя дочь. Сложно было поспорить с обоими утверждениями. Он и сам думал об этом. Как минимум о том, что ему никогда не нравились мужчины раньше. Но… но это же не значит, что он не мог по-настоящему — изо всех сил — влюбиться в одного из них. И дочь у него конечно же была. И он любил её больше жизни. А ещё был уверен, что и она тоже будет счастлива рядом с Тэхёном, если тот только даст им обоим шанс. Да, возможно, им будет не просто. Но он на самом деле готов был рискнуть. Готов был заработать так много денег, чтобы иметь возможность уехать туда, где однополые отношения — это нормально. Если вдруг потребуется. Он вообще готов был очень на многое ради тех, кого любит. Ради Ëны. И ради Тэхёна. Да вот только как объяснить это своему недоверчивому хëну Чонгук не знал. Тот даже не верил в его чувства, как он поверит в какие-либо заверения о счастливом будущем. Поэтому Чонгук лишь вздохнул, опустил голову и промолчал. — Пойми, пожалуйста, Чонгук. Я… — Тэхён запнулся и Чонгук вздрогнул, почувствовав, как тот коснулся его ладони пальцами. — Я уже сталкивался с… с подобным. — Подобным? — чуть слышно переспросил Чонгук, когда даже спустя долгую минуту не услышал продолжения. — Когда гетеро-парням становится вдруг интересно: а как это с парнем. И я не виню тебя, но… — Хён! — перебил его Чонгук, сжав его пальцы своими. — Нет, Чонгук, послушай, пожалуйста. Я правда понимаю, что тебе стало любопытно, когда ты узнал, что я… по парням. Но ты наиграешься и пойдёшь по этой жизни дальше, строить свои прекрасные гетеросексуальные отношения. Найдешь маму Ëне, родишь с ней ещё парочку карапузов, а я так и останусь… — Чонгук в шоке смотрел на то, как по щекам Тэхёна текут крупные слëзы и больше не мог молчать. Он наклонился к его лицу, накрыл его рот свободной ладонью, замечая, как расширяются от таких манипуляций его зрачки, и твёрдо, уверенно произнёс: — Я не могу обещать тебе небо в алмазах, Тэ-хëн. Не могу обещать, что если ты примешь мои чувства, то у нас впереди всё будет только светло и радостно. Но я могу дать тебе слово, что никогда не сделаю тебе больно сознательно. Я никогда не наиграюсь тобой, потому что мои чувства не игра и не праздный интерес. Я понял, что влюбился в тебя задолго до того, как узнал о твоей ориентации. И я готов грызть землю зубами, готов каждый день доказывать тебе свои чувства, готов на всё… если ты только дашь мне шанс. Всё это Чонгук выпалил практически на одном дыхании, да так и замер после, переводя дух. Он продолжал накрывать ладонью губы Тэхёна и был всё так же непозволительно близко. Они буквально дышали одним воздухом и Чонгук вдруг почувствовал, что начинает краснеть. Медленно убрав свою руку от лица Тэхёна, он непроизвольно бросил взгляд на его приоткрытые губы, и просто напросто завис на них, ощущая одновременно жгучую смесь неловкости, волнения и робкого, трепетного смущения. Наконец, с трудом сглотнув, он смог оторвать взгляд от губ, чтобы вновь перевести его выше. А там оказался такой же смущённый Тэхён, с горящими алыми щеками и потемневшими бездонными глазами. — Я… эм, да… — невнятно пробубнил Чонгук, неловко отстраняясь, буквально чувствуя, как всё сильнее горят огнём его собственные уши. Рядом судорожно втянул воздух Тэхён и, под монотонный голос, сообщающий о прибытии на станцию «Тэджон», вскочил с места, крепко удерживая на руках всё ещё спящую Ëну. — Выходим. — Ч-что? — запнулся Чонгук, тоже вставая с места, но абсолютно ничего не понимая. — До Сеула ещё два часа, я не понимаю. Куда мы… — Мы должны выйти. Сейчас. Давай же, — глаза Тэхёна бегали по вагону, не останавливаясь на Чонгуке ни на секунду. Тот явно нервничал, поэтому Чонгук, не задавая больше вопросов, схватил с полки для багажа сложенную коляску и поспешил за Тэхёном в тамбур. Они вышли на станции «Тэджон», Чонгук разобрал коляску и огляделся. Он никогда здесь не был, и не знал куда можно было бы сходить, чтобы скоротать время до следующего поезда до Сеула. К тому же, он хотел бы дать время Тэхёну переварить весь сегодняшний день, а это было бы лучше делать явно не на перроне, переполненном людьми. Чонгук не был уверен, но то, что произошло в поезде походило на что-то вроде панической атаки, поэтому Тэхёну определённо нужно было хорошенько отвлечься. Кивнув сам себе, Чонгук осторожно забрал у Тэхёна Ëну и переложил её в коляску. — Погуляем, хён? — улыбнулся он, зависшему на одной точке взглядом, Тэхёну. Тот повернул к нему голову, какое-то время смотрел на Чонгука долгим странным взглядом, а потом просто ярко, солнечно улыбнулся и кивнул. Почувствовав небывалый подъём, Чонгук радостно развернулся в сторону выхода из вокзала.

***

Они гуляли около часа, сначала просто по окрестным улочкам, мимо магазинчиков и кафешек, а потом завернули к детским площадкам, когда проснулась Ëна. Чонгук всё это время старался болтать о посторонних вещах, не возвращаясь к вопросам чувств, ориентации, и чего-то подобного. Рассказывал Тэхёну о своём детстве, о том, как и почему решил учиться на юридическом, и даже о своей любимой собаке, которая жила у них дома, когда ему было пять. Тэхён расцветал на глазах, много смеялся, качался вместе с Ëной на качелях, и даже бегал за Чонгуком, когда тот, повинуясь какому-то странному порыву, решил обрызгать его водой, когда они проходили мимо небольшого фонтанчика. Это был идеальный вечер, так сильно похожий на настоящее свидание, и даже закончившийся в небольшом уютном ресторанчике, что Чонгук буквально уплывал всё это время от собственных, всё сильнее расцветающих, чувств. Когда же стемнело окончательно, когда стали закрываться магазины и рестораны, и когда стало до простого очевидно, что и поезда до Сеула уже не идут, Тэхён остановился прямо посреди дороги и повернулся к Чонгуку. — Думаю, нам придётся остаться здесь на ночь, — произнёс он, катая перед собой коляску с мирно спящей в ней малышкой вперёд-назад. Они уже минут двадцать шли вдоль мощеной дорожки небольшого парка, в свете тускло горящих фонарей, и Чонгук уже тоже начинал задумываться о месте их ночёвки. — Да, — кивнул он, доставая телефон. — Сейчас посмотрю какой-нибудь отель поблизости. Снимем номер, — договорил он, уже открывая приложение с картой. В ответ ему была лишь тишина и Чонгук, чертыхнувшись про себя и осознав свою оплошность, поднял взгляд на Тэхёна и поспешил исправиться. — Два номера, конечно. Тэхён какое-то время смотрел на него, и на его лице не было и тени какого-то недовольства оговоркой или признаков злости, или хотя бы смятения. Его взгляд был чистым и тёплым, и Чонгук невольно улыбнулся. Тэхён ответил ему сразу же, растянув и свои губы в милейшую квадратную улыбку. А затем он просто кивнул и, как ни в чëм ни бывало, продолжил их путь. В итоге остановились они в небольшой гостинице, со своей маленькой, уютной кофейней на первом этаже. Сняли два соседних номера и разошлись по ним, буквально падая без сил. Чонгук уложил Ëну на свою двуспальную кровать, не рискнув её даже полностью раздевать, чтобы не будить, стянув с неё только ботиночки и вязаный кардиган. Наложил между ними подушек, боясь во сне придавить её собой и, быстро приняв душ, завалился рядом на кровать. И как бы он ни хотел перед сном ещё раз насладиться воспоминаниями о сегодняшнем дне, но стоило его голове коснуться мягкой подушки, как он мгновенно провалился в сон.

***

Разбудило Чонгука какое-то невнятное бормотание прямо возле уха. Он с трудом открыл глаза и не смог сдержать улыбки от увиденного. Его любимая малышка Ëн-и сидела в окружении подушек, лепетала что-то на своём и, с усердием, пыталась оторвать от одной из них красивую красную кисточку. — Доброе утро, родная, — промурлыкал Чонгук, привлекая к себе её внимание. Та тут же разулыбалась и, протянув ему злосчастную подушку, громко и чётко произнесла: — Па! Чонгук расхохотался, но мотнул головой и залез в свой рюкзак, который оставил валяться возле кровати вчера вечером. Порылся там и выудил оттуда её любимого слона. — Вот, давай ты лучше займёшься им, а подушку мы оставим в покое, ладно? Та будто бы серьёзно задумалась, нахмурив милые бровки и, наконец, схватила слона, сразу же засунув его в рот. Чонгук вздохнул, с удовольствием потянулся всем телом, и только было собрался посмотреть в лежащем на тумбочке меню, что можно было бы заказать им всем на завтрак в кафешке, как со стороны двери раздался тихий стук. Кинув взгляд на часы в телефоне, Чонгук удивлённо моргнул, но поднялся с кровати и пошёл открывать. На пороге стоял Тэхён. — А ты так и не научился пользоваться расчёской, Чонгук-и, — хмыкнул он, с мягкой улыбкой оглядывая его с ног до головы. — Ну, — буркнул Чонгук, пытаясь ладонью пригладить волосы на голове. — Не всем же дано выглядеть как ангел даже в восемь утра. Улыбка Тэхёна застыла у него на губах, а глаза совсем немного расширились. И пока до Чонгука доходило, что он только что ляпнул, его улыбка вдруг стала немножечко шире, а на скулах появился крохотный румянец. — Пустишь? — в итоге никак не прокомментировав сравнение, спросил Тэхён. — Да, чëрт, прости, — неловко выпалил Чонгук, отступая вглубь номера и закрывая за хёном дверь. — Знаешь, вчера ты был немного смелее, — мило хихикнул Тэхён в кулак, лукаво посматривая на Чонгука из-под чёлки. — Ага, — почесал тот затылок, смотря в пол. — И своей смелостью испортил всё, что только мог. Даже довёл тебя до панической атаки в поезде. — Чонгук-и, — как-то подозрительно вкрадчиво позвал его Тэхён. Подняв голову и посмотрев ему в лицо, Чонгук с удивлением обнаружил на нём не обиду или злость, а хитрую, прищуренную ухмылку. — Скажи-ка мне, а с чего ты взял, что это была паническая атака? — Потому что ты выглядишь так, будто бы паникуешь? — неуверенно ответил Чонгук вопросом на вопрос. Кажется, он явно чего-то не понимал в их странном диалоге. — Ну, возможно я и паниковал немного, — медленно произнёс Тэхён и сделал шаг к Чонгуку, сокращая их и так небольшое расстояние до минимума. — Но вовсе не из-за того, из-за чего ты мог подумать, — выдохнул он прямо Чонгуку в лицо. Сглотнув, и не сумев сдержать безотчётного, судорожного порыва, Чонгук опустил взгляд на губы Тэхёна, мгновенно ощущая, как начинают потеть ладони, а в ушах всё громче и громче принимается стучать собственное сердце. — А из-за чего? — прошептал он, чувствуя, что воздуха в комнате с каждым горячим вдохом становится всё меньше. — Просто я хотел тебя поцеловать… Порывисто втянув воздух через нос, Чонгук округлил глаза и, приподняв голову, поймал взгляд Тэхёна. Его чёрные расширенные зрачки почти полностью скрывали радужку глаз, он смотрел на него с таким очевидным намёком и желанием, что Чонгук не смог бы устоять, даже если б захотел. Собственные руки дрожали, сердце просто сходило с ума, а внутри поднимался такой пожар, что сулил сжечь собой дотла буквально всего Чонгука вместе с его, окрылённой неожиданным зелёным светом, душой. Но несмотря на всё это, он уверенно подался вперёд, сокращая оставшееся расстояние и осторожно коснулся губ Тэхёна своими. И нет, фейерверки сразу же сверкать у Чонгука перед глазами не стали. Он не увидел другие галактики или что-то ещё, подобное, из многочисленных книжек о любви. Нет… Этот поцелуй… этот поцелуй скорее ощущался домом. Местом, куда возвращаешься после долгих метаний и тяжёлых дней. Целовать его было подобно открытию новых земель, подобно глотку воды посреди пустыни и возвращению домой, после долгих безуспешных странствий. Губы Тэхёна были мягкими, податливыми, такими горячими и желанными. Чонгук не знал, как раньше жил без них. Сам Тэхён в его руках казался чем-то настолько правильным, будто предназначенным Чонгуку самой судьбой. Он отвечал на поцелуй так трепетно нежно и в то же время так отчаянно пылко и обжигающе жарко, что у Чонгука буквально подкашивались ноги. Ни один поцелуй до, не смог бы сравниться с этим даже процентов на десять. Воздух в лёгких начинал заканчиваться, а Чонгук всё никак не мог насытиться Тэхёном. Он целовал его и целовал, сжимая всё крепче в своих руках, пока вдруг со стороны кровати не послышалось громкое и чёткое: — Па! Тэ-опа! Ням! Чонгук оборвал поцелуй, соприкасаясь с Тэхёном лбами и на па́ру с ним искренне, счастливо рассмеялся, пытаясь хоть немного перевести дыхание. — Просто чтобы прояснить, — тяжело дыша, произнёс Тэхён, ловя его взгляд. — Я готов дать тебе шанс, о котором ты так просил, Чон Чонгук. — Спасибо! — выпалил Чонгук, чувствуя, как внутри поднимается волна неудержимого счастья. От переизбытка чувств, он вдруг подхватил Тэхёна поперек спины и, приподняв, крутанулся с ним вокруг своей оси. Боже, он просто не мог поверить в то, что сейчас происходило, но был так неимоверно счастлив, что готов был обнять весь мир. — Я обещаю сделать тебя самым счастливым! — Я тебе верю, — шепнул Тэхён. Похлопал его по плечам, чтобы Чонгук, тут же, смутившись, вновь поставил его на пол под тихое хихиканье, и ещё раз нежно чмокнув его в губы, отстранился — Ну что, идём ням-ням? Нас, кажется, заждались. — Идём, — счастливо выдохнул Чонгук, следуя за Тэхёном, который уже прыгнул на кровать рядом с Ëной, сразу же начиная ей что-то рассказывать и хлопая рядом с собой по кровати, выжидательно смотря на Чонгука. И тот, конечно же, не заставил себя ждать, присоединяясь к двум своим самым любимым человечкам в этой огромной вселенной. К тем, ради которых он перевернёт весь этот чёртов мир. К тем, кто поселился в его сердце навсегда.