Бремя страстей человеческих

      Конец — это всегда начало.       Но конец этой истории ещё пока не наступил.       Несмотря на это, каждый чувствовал его неумолимое приближение.       Дазай брёл по своему коридору, даже не высунув из карманов руки. Он не ощущал угрозы, мозг впервые не работал так напряжённо, что в глазах темнело бы.       Он просто знал, что скоро всё будет кончено.       Наверно, это похоже на ощущения перед самой смертью, когда точно знаешь, что через минуту дргую закроешь глаза навсегда. А потом, вполне возможно, снова откроешь их в теле младенца, который никогда не вспомнит, что когда-то был кем-то другим.       Существовало множество теорий о перерождении. О других вселенных. Новых измерениях…       Даже если в этой всё оборвётся, в другой неизменно будет порядок. Это своеобразное равновесие. Если сейчас тебе плохо, то там должно быть по-другому. Не просто лучше, нет. Именно «по-другому», потому что одна история не может идентично повторить другую.       Законы…       Мироздание…       Вселенная…       С чего он вообще задумался о таких вещах?       Не лучше ли было поспешить, чтобы скорее отыскать Аки? Или хотя-бы насторожиться, чтобы избежать нежеланных встреч.       Но Дазай двигался медленно, словно желал в последний раз нагуляться перед тем, как навсегда захлопнуть за собой камеру. Он чувствовал, что уже спустя несколько минут что-то измениться в их жизни. Чувствовал, но не мог сказать, в какую сторону произойдёт сдвиг.       Как бы он ни хотел подольше оттянуть момент, но спустя минуь семь коридор кончился, остановив детектива прямо напротив входа в затянутое тьмой помещение.       Это напомнило ему о временах Портовой Мафии. Потянуло спёртым воздухом, липкостью, удушающей жарой. И тогда Дазай сразу понял, что оттуда тянуло смертью.       Он сделал шаг, но замер на мгновение, услышав грохот, словно вдали кто-то упал, задев стекло и полиэтилен. Пустив всё на самотёк, Дазай вошёл внутрь.       На секунду мысли о Кораллин оглушили его сознание, настойчиво скандируя: «Проверь! Проверь! Проверь!» Глубоко внутри он понимал, что творилось что-то неладное. Но что-то заставило его отрекнуться от этого, будто сама девушка нагло выпнула из его головы лишние мысли, мешавшие работе.       Глаза привыкли к темноте.       Дазай разглядел очертания стула и фигуру, что сгорбившись сидела на нём. Потянуло металлом.       Детектив вдохнул глубже, сразу понимая, что запах шёл не со стороны предмета мебели, а откуда-то из глуби.       Что ж… Как он и ожидал.       Дазай молча вынул из кармана телефон, неспешно включил фонарик и, обдав помещение тусклым лучём света, огляделся. Синеватый отсвет тонул в густой тьме, но этого вполне хватило, чтобы разглядеть на полу распластавшееся там тело, под которым уже успела распозтись лужа крови. Вот, откуда так пахло.       Детектив подошёл ближе, опустился на корточки и осторожно развернул человека рукой. Просто, чтобы убедиться, что тот действительно был мёртв. Его горло разошлось алой полосой, откуда по-прежнему стекала кровь. Сомневаться не приходилось — он уже не жилец.       Тогда, оставив тело, Дазай повернулся к стулу. Подошёл ближе, развидев короткие чёрные волосы на повисшей вниз голове. Это была Аки. Он узнал её по причёске. Приподняв ту за подбородок, детектив вгляделся в плотно сомкнутые веки, мокрые от слёз щёки и мокрую дорожку окола рта. Поднёс палец к чужому носу, чтобы проверить дыхание. Но ничего не почувствовал. Тогда решил проверить пульс, хоть глубоко внутри и понимал, что это уже бесполезно.       Аки была мертва.       И не найдя на теле никаких повреждений, Дазай пришёл к выводу, что её сразило сердце.       Помнится, поэтому она и лежала в больнице.       Дазай больше не мог ничего сделать. Мерт-ва. Как приговор. После него уже не шевельнёшься. Не навестишь мать, отца, бабушек и дедушек. Это была конечная станция.       И всё, чем он мог облегчить состояние погибшей — это развязать верёвки и устроить её тело на полу, а не горбиться на стуле безвольной оболочкой.       Ему было жаль.       И стало ещё хуже, когда он подумал о Кораллин и её боли.