puppy heart

***

      -сегодня без "time out". -ты меня убиваешь, Чонин. -не только я. в грязных окнах виделась дорога, пустая и неизведанная. по ней каждое утро уезжала старая нива Чонсу, по ней каждый вечер уходил Чонин, по ней Джисон неделю назад сбежал на встречу с луной. на кухне не пахло тиной и скандалом только по утрам, когда дома витает запах подгоревших тостов и нарезанных долек помидора, когда Чонин еще не убежал на улицу. когда Джисон выходил из комнаты с разодранным плакатом, в которой все чаще стали открываться окна. единственной радостью, за исключением открытых окон в комнате, стал журнал "time out", который читал Чонин. Джисону нравилась эта простая атмосфера, что проскакивала на страницах с глянцем, но особенно ждать выпуска или заимствовать его у Чонина заставляла одна маленькая колонка текста на восьмой странице. "…поэтому не стоит прятаться от солнца. в нашей любимой деревне даже обычный ветер унесет ваши проблемы. до встречи на следующей неделе, ваш Ли Минхо" Джисон скрывал, что первая страница, которую он открывал - восьмая, скрывал и то, что за пару лет в диспансере ему не хватало хорошей литературы. и пусть это обычные зарисовки обычного Ли Минхо, который встретил Хана на берегу безымянной реки и болтал без умолку. двадцать восемь строк помещала в себе колонка, а Ли Минхо помещал в ней все свои мысли. на прошлой неделе он написал, что ночью у реки очень холодно, в майском выпуске он радовался окончанию старшей школы. в июньском выпуске он заикнулся, что не знает, где его место. -сегодня мы меняем окна у Минхо, в типографию не успею, - Джисон уставился на тосты, но промолчал. журнал "time out" пусть и был популярным по всей деревне, но привязывал Хана к себе получше, чем пятидесяти строчные колонки с продажей велосипедов, - не убегут от тебя поселовские сплетни. Джисон представлял свой будущий день и сердце сжималось от безысходности. Чонсу уехал в город, Чонин убежит к своим друзьям, восьмая страница с его личным Ли Минхо будет прочитана только завтра. в грязных окнах Джисон выучил весь вид, грязные окна Джисону лень помыть. -хорошо, я… - стул, стол и шкаф забиты выпусками двухлетней давности, которые даже не прочитаны, - подожду. -хен, - розовая голова окрашивалась каждые две недели, а озорные глаза бегали по новому лицу, - пойдем с нами? Джисон продолжал отказывать Чонину на протяжении месяца, который провел в комнате, где постепенно появлялись новые выпуски. Джисон хотел взглянуть на солнце не через грязные окна. -пошли.

***

      а по улице шли двое. один с розовыми волосами, счастливый и беспечный, пьющий воду с каждой колонки, и не думающий ни о чем. другой в маске, от которой хотелось плакать, без запахов, но с легким уколом интриги. -Минхо живет у реки, - бежал вперед младший, - ты знаешь, как классно здесь купаться? как же я жду начало сезона, ты бы знал! а еще у Минхо дома есть коты, но они очень пугливы и спят, где попало. будто места своего нет. "в двадцать восемь строк не поместились бы чувства Джисона, но Минхо излагал свои быстро и редко. -…вы все хорошо закончили этот учебный год, я хочу вас поздравить! Джисон читал каждое утро, день и вечер и думал, что знает Минхо лучше всех. -кто-то уедет в большой город, кто-то останется поддерживать семейный бизнес, а кто-то будет решать свою жизнь еще как минимум пару лет. я отношусь к последним, но больше всего ненавижу это. я просто хочу знать, для чего я здесь нужен. может быть еще не время? а может быть я пропустил свой шанс быть счастливым где-то в детстве, когда вместо дополнительных кружков по писательскому мастерству выбрал английский язык. к слову, я так его и не знаю. ваш очень пугливый и не знающий своего места, Ли Минхо." Джисон думал о том, что Минхо был очень открыт. он писал о своих чувствах, вперемешку с не наигранной любовью к родному краю. он укладывал в двадцать восемь строк то, что Джисон мог говорить бы вечность. он отпускал каждое слово и оно идеально подходило к тексту. Джисон всегда был очень завистливым, но Минхо вызывал в нем лишь восхищение. -еще у Минхо есть целая коробка исписанной бумаги. представь, это все его тексты! я бы так хотел их прочитать!       Чонин бежал вперед, будто дом Минхо это самое комфортное место из всех, будто сейчас его залижут коты, а неизвестные тексты можно будет прочитать. будто на стеллажах все выпуски "time out", а рядом блокнот с не озвученными мыслями, которые нужно излить до следующей субботы. коты спят на неудавшихся строчках, а старые окна пропускают ветер. у Минхо есть последний выпуск журнала. -ты чего там застрял? - на стеллажах были и разные кружки, ручки, и даже карточки с какой-то к-поп группой. на них же цветы, что чуть подсыхали у кончиков листьев, на них же спал рыжий кот с белым пятном на носу. Минхо опирался на косяк, и держал руки на груди, будто не ими печатал тексты о таких личных вещах, которые читала вся деревня, подгибая страницу номер восемь. а позади грелись мальчишечьи голоса, пока рядом ходили коты. -я рассматривал тут… все. -до сих пор болеешь? - а медицинская маска на лице переставала чувствоваться. -не знаю. -не знаешь? -Минхо-я, ты думал спрятать от меня мед? - голоса грели душу и комнату, мальчишки перебирали чужие вещи, прочищали холодильник, нашли мед. -пойдем ко всем. мальчишки глупо думали, что менять окна легко. Джисон напрасно думал, что не запомнит имен этих солнечных мальчишек. -Чан, ты как самый старший поставишь окна за нас! -ты же знаешь, как я люблю этот мед! -Хенджин-а, не верещи. -Феликс, забери мед у Минхо! -Феликс, забери его от нас. -я тебе не верю. -да я клянусь, по телеку сказали, что в этом году будет конец света! -Сынмин, а это правда? -не знаю, Чонин. Чанбин вчера говорил, что если курить не в затяг, то запаха не будет. соврал же? -Джисон, ведь так? - Чан говорил поверх голосов и будто за стенами стеклянного дома. -да, я Хан Джисон. -Хан-ни? -как хотите. -слышь, Хан-ни, открой рот, - перед лицом мельтешила ложка с медом, и Хенджин высунув язык, пачкал свою красивую футболку, - сначала маску сними, потом уже открой, дурень. -я не… -не умрешь же ты. быстрее, капает. Джисон сорвал маску с лица и съел ложку меда. по подбородку потекла медленная капля, пальцы слиплись от нее, Чонин смотрел и улыбался. Джисон устало и медленно жевал мед у себя во рту и думал, что в пусанском диспансере такого не было. там не кормили ложками, тем более не кормили медом. там всегда холодные полы. а у Минхо дома стеллажи со всякой всячиной и солнце падает на деревянные дощечки пола, в чьих щелях застревали носки. -ну, Минхо и зачем тебе это? - Чонин верещал и практически плакал, когда перебрались на крышу. истерически трепал Сынмина за плечо, когда достали краску для оконных рам. -вдруг дом продавать будем. -а если ты уедешь, кто будет писать твои неинтересные колонки? -мне кажется, что краска намного вкуснее меда, Хенджин, попробуешь? -дурак ты, хен я просто хочу, чтобы ты остался. мальчишки молчали, но даже так выходил свет. Джисон сидел и кутался в плед, который ему одолжил Минхо, носил маску, чтобы не нюхать краску и с улыбкой следил за ребятами. на Феликса, мальчишку с веснушками попадало закатное солнце и он, приятно щурясь, освещал крапинки на лице. Хенджин на все это смотрел, и думал, что не против поцеловать каждую. Чонин болтал обо всем, даже если все молчали, он знал, что Сынмин его слушает, пусть и красит раму очень ювелирно. Чанбин включает и выключает музыку, на радио проскакивает какая-то городская волна, на которой говорят о катаклизмах и том самом конце света. Джисону кажется, что все это очень далеко, пока он сидит под крышей дома Минхо и думает снять маску. Чан в секрете тискает кота и, может быть, иногда сбегает на кухню, чтобы покормить малышей. Минхо подпевает себе под нос каждую песню из заикающегося приемника и, собрав длинные волосы в низкий хвост, танцует. наверное, от работы отлынивает. -Чонин, ты своего брата привел, а он не работает! тут совсем немного осталось, если он поможет… -он не… -я помогу. Джисону вручили кисть орехового цвета и краску, ничего не объяснили и заставили танцевать в такт незнакомой мелодии. в пусанском диспансере никогда не было радио, в пусанском диспансере люди жили не ради сплетен, люди пытались найти эту самую жизнь. в доме Минхо коты светятся от сияющих мальчишек, и может быть, даже перегоняют закат. Джисон начал подпевать на втором куплете, когда мелодия запомнилась, а маска улетела куда-то под Дори. сегодня в "time out" Джисон не знает, что написано, но он уверен, что не хочет убежать домой, чтобы прочесть. Джисону дышится легче, Джисон может видеть солнце на расстоянии вытянутой руки. -а ты Джисон, чего дома-то вечно сидишь? -Чанбин, не стоит… Чанбин был большой-маленькой скалой. крупный и мускулистый, но очень смешной и громкий, он красил большими мазками, попадая на чистый пол и думал, что не против пропустить по стаканчику пива. кепка спасала от заката и света мальчишек, поэтому он не снимал ее даже под крышей дома Минхо. -все в порядке, Чонин, - Джисон думал о том, что Чонин слишком хороший для сына Чонсу. у Чонина всегда прибрано в комнате, и утренние тосты почти не подгорают, и друзья у него замечательные, от которых пахнет медом и солнцем. Чонин запрещал разговоры о Джисоне, Чонин не просил о помощи, Чонин даже не рассказывал, что Хан не читает ничего, кроме восьмой страницы "time out". Чонин каждое утро субботы, после чуть подгоревшего хлеба, бежал в типографию за новым выпуском, - мне стоит чаще выходить на улицу и дышать свежим воздухом, но я не делаю этого. я специально для этого приехал в эту деревню, вновь начал общаться с отцом, но и это не особо помогает. -помогает от чего? Джисон молчал, а радио переключило песню. в комнате запело много мужских голосов, и песня напоминала целое лето, около безымянной реки, со старым радиоприемником, который непонятно откуда у Минхо, с самим Минхо и мальчишками, под эту самую песню и журнал "time out", стыдливо прячущий закладку на секретной странице. ветер перевернет ее и Джисон увидит солнце на глянцевой страничке. Минхо запел громко и неряшливо, танцуя с котами, собирая их в охапку и привлекая внимание на себя. Джисон смотрел и улыбался. Минхо был очень открытым, он вмещал в двадцать восемь строк то, что Джисон не смог бы сказать вживую. он танцевал перед человеком, которого встретил один раз на берегу безымянной реки, он не прятал неудавшиеся тексты для журналов, но никто их не трогал и он мысленно благодарил. Минхо казался ветром, переворачивающим страницы глянцевых журналов, гуляющим по берегу реки ночью, болтающий с Джисоном ни о чем и даже не зная его имени. Минхо как ветер, потому что был открытым, потому что вмещал в двадцать восемь строк свои чувства. -ты занимаешься танцами? - Джисон смотрел, как Минхо, прижимая своего кота, танцевал на светлом полу, где отдыхал закат, где развалился Чанбин, где были его следы краски. Джисон не знал куда девать глаза. -занимался, когда искал себя, - Джисон сидел на полу, укрывшись котами, отдыхал, пока кисть орехового цвета пачкала газету. -а что, уже нашел? Минхо молчал и радио вновь переключило песню. теперь по ушам била какая-то мелодия с одним только словом на повторе и абсолютно точно олицетворяла Минхо. а ореховую кисточку на газетке потревожил ветер сквозь открытое окно. в стенах стеклянного дома стало прохладно от бриза реки и Джисон не понимал, почему почувствовал это. -а почему ты сегодня согласился пойти? - Чонин лежал на закатном полу и впечатывал красное солнышко в накрашенные глаза. Джисон хотел бы сказать правду, но вряд ли остальные так же сильно когда-то хотели увидеть солнце вживую. -не хотел дома один сидеть. -ты каждый день один сидишь. -сегодня я подумал что-то поменять. -и как? - Хенджин свернулся калачиком у ног Феликса и устало вздыхал запах краски. -солнечно.

***

      -Джисон-а, - тянул в ночной прохладе Хенджин, повалившись сверху на Феликса, - приходи еще. -если ты не будешь кормить меня медом, я приду. терпеть его не могу. -Минхо-я, оставь весь мед для новенького, - собаки залаяли под смех темноволосого, Феликс смешно смущался и оглядывался на звуки, когда старший трепал осветленные волосы, - ладно, бывай, Хан-ни, чтоб завтра, как штык здесь же. -мы вроде никуда не собирались… -мы нет, но новенькому же экскурсия нужна, верно? собаки лаяли, когда Джисон стоял один у палисадника, когда Чонин умотал вместе с Сынмином к нему домой, когда остальные разошлись по домам, а Чан и Чанбин убирали остатки солнечных танцев и краски. -тебя проводить? а Минхо держал руки на боках и казалось совершенно наплевал, что в конце июня бывает холодновато. ночную дорогу размывает ветер. шаги остаются где-то в ушах, пока шум маленькой безымянной речки заставляет ежиться. Джисон держит в руках крайний выпуск "time out" и улыбается краешку луны, дыша свежестью, а не маской. -тебе понравилось? -ставить окна с вами? -ну и это тоже. -я…- Джисон думал и глядел на луну, будто спрашивая разрешение. нуна-луна немо улыбнулась не пойми как и Хан выдохнул, - очень люблю этот день. правда. -ты читаешь этот журнал? -журнал…да, читаю, - Джисон читает страницу номер восемь, и иногда четырнадцать, где райцентр рассказывает последние новости, - а как ты решился выпускаться? -думаю, во всем виноват ветер в голове. сначала писал маленькие рассказы, потом пробовал большие истории, но забрасывал на второй главе, а потом появился Чан. сказал, что с родителями поселовскую газету выпустит, упросил меня написать хотя бы что-то. -и почему это твои мысли? -что бы людям было неинтересно, - слишком тихо для речного шума и слишком устало, для мальчика-ветра, - кто будет читать личный дневник отличника? а эмоции вылить хочется, поэтому и пишу когда вздумается, а Чан самый хороший монолог выбирает и выпускает. -ты даже не знаешь, что будет напечатано? -нет, да и зачем? на берегу в водной глади опять томится луна, перепрыгивает с одной волны на другую и пытается сбежать из плена. Джисон наблюдает заворожено и хочет поймать в водные цепи солнце. в голове спокойствие и даже усталость, в ногах напряжение, на сердце щенячья тоска. Джисон не знал о чем говорить. люди не читали Минхо, он не получал писем, не узнавался на улицах, он просто хотел кому-то рассказать о своих мыслях и Хан чувствовал себя исключительным. человеком, который открывает "time out" ради восьмой страницы и подгибает ее краешек, рисует фломастером и обводит слова, от которых мурашки по коже. он делает это и смотрит сквозь грязные окна в комнате с разодранным плакатом. -а я все читаю. -ты? по-моему, ты даже видеть меня не хотел неделю назад. -мне очень нравятся твои тексты. -значит, я не зря стараюсь? Джисон взглянул не на Минхо, а на медово-русые волосы. на языке плелся вкус хенджинового меда, его медленная капля на подбородке и солнце на деревянном полу, в котором застревают носки. -мне кажется, что очень не зря. -тогда может правда стоит уезжать отсюда? -уезжать?

***

      в грязных окнах комнаты с разодранным плакатом Джисон видит только ночь и иногда слышит ночное гоготание гусей Чонсу. сегодня тиной не пахнет, сегодня стул, стол и шкаф особенно приятно выглядят. сегодня для Джисона особенный день, сегодня Джисон разговаривал с настоящими человеческими версиями солнца. он и правда увидел его вживую. "…иногда и в месте, где ты живешь столько времени, может произойти невозможное. например, реки. живешь-живешь рядом с ней всю жизнь, а потом все чаще начинаешь замечать луну в отражении. невозможное, наверное, и есть сами люди. люди показывают невозможное. до встречи на следующей неделе, покажите своим близким и далеким невозможное, сообщите потом об этом Ли Минхо." крайний выпуск "time out" лежит без одного листа. на кроватке уставшее тело Джисона, ночник стыдливо горит, на стене, где каждое утро приходит рассвет, висит восьмая страница, чтобы ловить приходящее солнце глянцевыми сторонами.