puppy heart

***

      Джисон думал, что в Минхо ему нравятся только тексты, которые тот писал. он думал, что когда они бежали за псом-собакой, Хан держал его за руку только потому, что этими руками он пишет свои двадцати восьми строчные колонки в журнале "time out". он думал, что когда они спали дома у Минхо, Джисон положил голову на плечо старшего только потому, что в этой же голове рождаются его мысли. он думал, что смотрит на то, как Минхо, задумавшись, облизывает губу только потому что… Джисон не знает. Джисон начал терять того Джисона, который все мечтал о конце ремиссии. он перестал хотеть уехать в город, он перестал хотеть отдать свой, почти здоровый, живот нуне, он даже почти перестал думать о нуне. только вот он уже четвертый раз спрашивает у Феликса тихо-тихо, так, чтобы даже Космос не услышал, когда придет Минхо. а Феликс ему так же тихо-тихо и с прищуром отвечает, так, чтобы Хенджин точно услышал: -а ты его приведи. в святыне тепло не потому, что в июле двадцать шесть градусов, не потому, что черные толстовки притягивают свет. потому что мальчишки сочатся от нерастраченной любви, в наспех обутых роликах гоняют по неровному полу и пачкаются о меловые стены, спиной смывая солнышко из восьми лучей и надпись "псы попадут в рай", может, Космос гавкать перестанет. Джисон стучит подошвой кроссовки о деревянный пол, маску решает не надевать. Чонин стучит головой о стену и решает, что Джисон сходит с ума. -новенький, - слышится медово от медового Хенджина, - ты свою броню забыл, - а на тоненьком пальчике висит протертое ушко от маски. -она мне не нужна. еще как нужна, но Джисон молчит. ему хочется видеть, как лицо Минхо вытянется от удивления, как его глаза выпадут из орбит, и Джисон нежно, даже ювелирно их поднимет и засунет обратно, каждое поцеловав. ему хочется видеть в зеркале, в прихожей дома Минхо, как Джисон улыбается, словно болен головой, а не туберкулезом, словно дома не ждут ненужные таблетки, словно в августе ему снова не уезжать туда, где всегда были холодные полы. Джисон пока видит лишь реку и идет по ее берегу. Джисону страшно. он старается не дышать лишний раз через нос, в глазах застревают слезы от испуга, но он все равно улыбается отражающему закату на глади. он улыбается крыше дома Минхо и не сводит глаз с новых окон, которые сам же и ставил. Джисон думал, что Минхо ему совсем не нравится. своими перепалками с Сынмином, своим громким характером, не замолкающим ртом. Джисону Минхо точно не нравился, когда они впервые встретились на реке. Джисону понравился Минхо, когда в руках оказался первый "time out". Джисон начал думать, что Минхо совсем ему не нравится, когда старший переехал жить в его голову. Джисон думал, что ему нигде не может быть комфортно, но почему то улыбался, когда видел крышу дома Ли, почему-то улыбался, когда появлялся сад из засохшего ядовитого винограда, когда появлялась немытая дорожка из грязных камней, когда в окне сидел Минхо и, засучив рукава, облизывал губу, ковыряя ее до крови. -почему ты не со всеми? Джисон не стучался, как Минхо не стучался, когда заходил в душу Джисона. Джисон его не выгонял, Минхо его не выгонял. -дома дел полно. -хочешь помогу? -почему ты без маски? Джисон бы точно обиделся. он был точно уверен, скажи это Чонин или Хенджин, он бы промолчал и ушел, потому что его улыбку не заметили. -просто так. -а довольный чего такой? улыбку заметили, Джисон заметил, что и дома у Минхо бывает некомфортно. -я…- Джисон начесывал шишку на затылке от роликов, и тяжело дышал, - мне нельзя быть счастливым? -а ты, правда, счастлив? Минхо нарезал огурцы и говорил такие вещи. Джисон чесал свою шишку и думал, почему не разбился на роликах насмерть. -тебе правда помочь с чем-нибудь? -тебя ребята прислали? -нет… Минхо, что с тобой? на плите кричал чайник, Джисон был громче. -возвращайся. -не хочу. Джисон стоял на своем и еле как стоял на ногах. Джисон захотел плакать, захотел надеть маску, захотел выпить ненужные таблетки, лишь бы Минхо вновь говорил мягко и нежно, как это делал спросонья. Джисон бы отдал Чонсу, чтобы Минхо улыбнулся ему и щелкнул по носу, поймав непонимающий взгляд. -у меня много дел. -я помогу! - Джисон кричал, будто если он сейчас выйдет из этого дома Минхо раствориться где-то на втором этаже, где они проснулись пару дней назад, и пошли к Джисону домой, попив кофе и обсудив Чонсу, что яростно готовил рыбу и скандал на кухне, распыляя запах тины. -не нужно. -Минхо, что делать? -свали уже просто. Минхо как ветер, сначала дует теплый атлантический, с которым можно спать без одеяла, с которым тебе кажется, что и купаться можно, с которым если бежать, то только, чтобы украсть денег, наесться мороженного уснуть под крышей дома Минхо, в котором, тоже оказывается, бывает некомфортно. Джисон свалил. ему было страшно возвращаться в святыню, ему хотелось плакать, когда он наступал на грязную плитку под высохшим виноградом, когда он тихо и медленно, больше чем нужно, смотрел на Минхо в окне, пока он резал огурец и говорил такие вещи. Джисон не знал куда идти в этой деревне. Джисон думал, что если Минхо стал холодным ветром, то ему больше не рады. он не знал почему. почему они заснули у него под крышей пару дней назад, почему он незаметно смотрит, как Минхо задумавшись облизывает губу, почему Минхо, который ни капли ему не нравится, заставляет его хотеть снимать и надевать маску раз за разом. в святыне, наверное, тепло и уютно. в святыне сейчас шесть сыновей солнца и даже Космос, тайник под куполом, матерные стишки в дневнике Со Чанбина и много-много собачьих кличек в дневнике Ким Сынмина. на маске Джисона запах кокоса, на самом Джисоне обида и желание поскорее встретить солнце. зачем Джисону нравится Минхо? зачем он из пары голосов, что кричат ему в окно, когда зовут гулять ищет тот самый насмешливый и очень громкий, который являлся настоящим атлантическим ветром. почему когда Минхо сидит на окне в святыне, и от боязни высоты зажмуривает глаза, сердце у Джисона сжимается. почему, когда Минхо выгоняет Джисона из дома, Хану вновь хочется отдать почти здоровый живот уже нездоровой нуне.       а на берегу тихо. так, что иногда долетают крики мальчишек из святыни. может быть, Чонин опять запрыгнул на Сынмина и прячется от гавкающего Космоса, может, это Чанбин подсунул в волосы Феликса мел с пола, и Хенджин схватив парня за волосы, успокаивает испугавшегося Ликса. может, Джисон все-таки никуда не ходил и сейчас кричит сквозь огромные окна святыни о том, что он имеет право быть счастливым. «-ты счастлив?» - почему Минхо спрашивает это всегда так, будто это очень странно, видеть Хана радостным. почему он это делает так, что Джисон потом не может не думать об этом. почему он говорит это и знает, что Джисон пойдет на берег безымянной реки. Джисону казалось, что он как кот Минхо. любит его и не знает своего места. он бы сейчас с радостью уснул на полке стеллажа, прикрыв один глаз, следил бы за еловыми волосами, облизывал бы ложку с уже невкусным мороженным и думал о том, что, кажется, дом Минхо и есть святыня со своим бардаком, новыми окнами под крышей, текстами, на которых спят коты, и молью, что крутится под потолком в сонном танце. перед глазами только река, крики ребят, бочок нуны-луны. перед глазами капельки и до сих пор счастливая улыбка. в руках камешек, в руке луч солнца. Джисон, пусть и не знает своего места, на Минхо обижаться не может. трава щекочет спину. солнце щекочет глаза. Джисон надеется, что ненужные таблетки ему помогут, он хочет приехать уже здоровым и поговорить с Минхо, так, будто это точно их не последний раз. Джисону нравится спать. конечно, между Минхо и берегом реки он бы выбрал дом, в котором не может быть дискомфортно. дом, в котором Джисон ставил окна человеку, что до глубины души его раздражал своим ветреным характером, в котором он впервые снял маску, что так приятно манила запахом кокоса, в котором впервые уснул с улыбкой на лице, облокотившись на человека, что до глубины души его раздражал своим поведением. хорошие люди не живут в чужих головах.

***

      Минхо правда хороший. когда снится Джисону, пока с реки слышны голос ребят, пока Космос гавкает, а ветер приносит звук почти под самое ухо. Минхо хороший, пока отгоняет мух, пока почки мерзнут на холодной земле, пока этот же ветер несет прохладу с глади реки. Джисон плохой, раз улыбается Минхо, думая, что это сон. -слышь, помощник, стирать умеешь? Джисону казалось, он плачет. так, как плачут маленькие девочки на площадках, в песочнице, потому что маленький мальчик Хан украл фигурку солнца. так, как плачут маленькие взрослые, когда оставляют своих детей в приюте, назвав лишь имя - Ян Чонин. так, как плачут взрослые девочки, что пользуются лишь кокосовым кремом, раздавая его по наследству, они так плачут, пока больно, а потом улыбаются и умирают. так плачет Хан Джисон, который до дури хотел умереть, который видел солнце только сквозь грязные окна, который знал, что семья - это мертвая нуна и холодные полы, о которые он бил градусники, чтобы сбежать из белых стен хотя бы в коридор. -Сон-ни, ты… - как плакали бы маленькие мальчики с медовыми волосами, которые, как коты, не знают места в жизни, - плачешь? Джисон улыбается. так, как улыбается маленький мальчик, увидев своего папу сквозь прутья интерната, своей улыбкой без зубов и с тихим именем - Ян Чонин. так, как улыбаются на больничной койке, пока в трясущихся руках теплится банка кокосового крема, пока по щекам бегут слезы, а в карманах лежат высушенные заусенцы. так, как улыбается мальчик с медовыми волосами, когда бежит рядом с детским садиком, когда ворует деньги у отчима, когда засыпает на Хан Джисоне, пока тот, сквозь сон, шепчет имя Минхо. -я… -больно? черт, тут больницы-то нет. неотложка из Пусана часа два ехать будет…таблетки твои где? -я плачу? -да. а я? - глаза Минхо бы смогли посадить целый остров и залить туда воду с безымянной реки. -да, - Джисон лежал и студил почки. в глазах стояла вода из той самой реки, в губах стояла улыбка, на водной глади стояла появившаяся луна, - тебе нужно помочь? Минхо лег рядом, а капельки скатывались в медовые волосы. Джисон не мог поправить выбившуюся прядку и заплакал пуще прежнего. -прости меня, Сон-ни. я ведь не хотел, правда. я всегда забываю, что ты недавно у нас и не всегда понимаешь моего характера. ну не плачь, Сон-ни, не плачь, я не могу смотреть на тебя такого. -ты не мог смотреть на меня счастливого. -я не хочу становиться причиной этого счастья. а на глазах выстроили дамбу, иначе Джисон не мог понять, почему все слезы прекратились разом. на небе нуна-луна, под боком Минхо, на щеках высыхают слезы, а в ушах шумит река. и нигде нет места для Джисона. -тебе вроде нужно было помочь? - Джисон встал, отряхнулся, зевнул и протянул руку Минхо, пока глаза устало и глупо уставились куда-то на медовые волосы, что продолжали лежать на примятом берегу. -ты знаешь, как называется эта река? -Минхо, нам нужно идти. -Ханли, она называется Ханли, Сон-ни. Ханли… моих кошек зовут Суни, Дуни и Дори, журнал семьи Бан называется "time out", мой текст в самом первом выпуске был про солнце, моя первая награда в школе была за самое лучшее эссе на тему дружбы, я любил всего один раз и это твой любимый номер журнала, марта две тысячи одиннадцатого года, где я признавался в любви. Джисон, - Минхо впервые посмотрел в карие глаза Джисона и ноги сами по себе опустились на примятую траву, а дамбы прорвало, - в этой жизни нет поводов для счастья. -Минхо… - у Джисона истерика, паника и слезы. у Джисона в голове летают мошки под потолком у Минхо, а у Минхо медово-русые волосы, - меня в двенадцать лет моя мать сдала в диспансер и ни разу не приехала. за мной начала ухаживать нуна, она… она умерла, Чонсу пичкает меня таблетками, и наверное хочет, чтобы они не помогали, а я… а я прохожу ремиссию и думаю, что не достоин этой жизни, что если бы вместо меня была жива нуна… в такой жизни много поводов для счастья? в двух жизнях счастья нет. в одной совместной, если долго покопаться, может, его можно найти? Минхо плачет так, будто маленького мальчика бьет разъяренный отчим, будто папа всегда ждет дома, куда попасть невозможно, где никогда не бывает дискомфортно. -я прогнал тебя, потому что папа должен был приехать, но опять не смог…я просто очень сильно скучаю по нему. на футболке мокрые следы. на Минхо мокрые следы, на Джисоне. щеки горят, глаза горят, луна горит. -ты правда хочешь уехать? -я не знаю. если я уеду, я буду еще реже видеться с папой, но… мне просто следует найти свое место. а ты вернешься? -я не уверен, что здесь мое место. на берегу Ханли мокро, сыро и холодно. бежать к Минхо домой, сцепив руки в замок и смеяться, знать, что сейчас Джисон увидит мошек, что кружатся под потолком дома Ли - приятно и легко. на противоположном берегу гавкает Космос, кричат мальчишки, наверное прощаются, а здесь и сейчас ветер доносит и прохладу с реки и собачий вой, и солнце, что ночует в разваленной святыне. -что будем делать? -завтра все. сейчас - спать. -а как же Чонсу? -тебя проводить? -двигайся. в темноте крыши тепло, от мушек шум, от сердца Джисона тоже, наверное. от Минхо пахнет вкусно, от кошек жарко и тесно. -Минхо… - зачем-то шепотом, зачем-то вместо слез с улыбкой. в ответ сонное мычание, - не делай вид, что спишь, мы только легли. -да, Сон-ни, я тебя слушаю, - устало и с улыбкой. -мы с тобой второй раз засыпаем вместе. под крышей комфортно снова так, что хочется визжать. хочется никогда не носить маски, никогда не думать о болезни, только читать восьмую страницу и не прятать ее от Чонина, а приходить к Минхо домой и стеснять его там, где вместо обычных слов выходит визг. Джисону совершенно не нравится Минхо. он просто терпеть не может, как он фыркает вместо смеха, как он заворачивается в одеяло, ложится поудобнее, прижимает котов и руку Хана к себе и надеется, что так спать будет лучше. Джисон никогда не смотрит, как Минхо ест мороженное, он не засыпает смотря в большие усталые, и даже немного злые глаза. он ненавидит просыпаться и видеть эти же глаза, в которых застрял сон и улыбка, где-то в кошачьих зубах. ненавидит, потому что не думать об этом всем не может. он забывает слова нуны, не помнит о Чонсу, не пьет его ненужные таблетки на ночь, а просто так лежит на ободранном матрасе Минхо и проклинает себя за не трудоспособность. он бы заработал на семь таких матрасов, отдал бы их детям солнца, а один оставил для себя и Минхо, чтобы так же засыпать каждый вечер, не бояться уехать туда, где всегда холодные полы. Джисон хотел, чтобы Минхо ни в чем не нуждался. но по секрету он желал, чтобы Минхо нуждался в нем. -ты рад, потому что опять не ночуешь у Чонсу? - Минхо своими кошачьими глазами даже в темноте видел, как из стороны в сторону летают мушки, и чувствовал, как щенячье сердце скачет по всей грудной клетке. -какой же ты идиот, Минхо. Джисон бы хотел писать так, как Минхо. чтобы больше не думать, как можно забыть о чувствах, чтобы больше не мечтать о Минхо, чтобы можно было взять его руку и написать обо всем на бумаге и закопать где-то на звезде. Джисону было все равно на Чонсу и его скандал, смешанный с тиной и рыбой. Джисон засыпал у Минхо дома, там, где не может быть некомфортно.