puppy heart

***

      отец разочарован. отец лежит на диване и устало пьет соджу, как это делал отчим, когда Минхо возвращался домой. отец приехал к сыну, а встретил боль. -так… ты сердишься на меня? он мог молчать часами, а потом подниматься без стука под чердак, лишь громко и беззаветно прося покормить кошек. он даже не смотрел на тело Минхо, что купалось в листочках с извинениями Ян Чонину. Ли старший смотрел только на письменное заявления из участка, на котором широкой подписью была написана «предъява». Минхо всегда их так называл, когда не делал ничего плохо, но чувствовал себя хуже всех на свете. слезы закончились на следующий день, как Джисон вернулся в пустой дом, пока Чонин и Сынмин повезли Чонсу в пусанскую больницу, за имением лишь лекаря в этой маленькой деревушке. Джисон остался один в пустом доме, а Минхо не мог даже переступить порог чердака, пока на бумажке не появится самое лучшее извинение Ян Чонину. пока писать получается плохо, но на белом тетрадном листе, вместо следов от слез, теплятся кусочки чернил и запись, принадлежащая только Джисону, запись, которую Минхо бы показал всем на свете, если бы этот свет не выгнал бы его в небытие своей обычной бумажкой-предъявой. слезы закончились, поэтому, когда Минхо увидел письменное заявление от Ян Чонсу и даже не удивился. когда сказали, что Ян Чонсу не умер, захотелось плакать. и пусть Минхо ничего не делал, верить в это хотелось еще больше, пока Джисон отходил от приступа в пустом доме, пока Чонин не отвечал на звонки в пусанской больнице, не понимая, как относиться к Минхо. в трубке не слышно голоса, телефон звонит где-то в доме на соседнем берегу речки, там, где, наверное, тихо и спокойно, там, где нет «предъяв», где только Минхо и Джисон, где ремиссия давно забыта, а мягкие губы искусаны безжалостно. -алло? - трубку взяли и Минхо подпустил слезы слишком близко. -Джисон… Сон-ни, как ты? -со мной все в порядке. вот, Чонина жду, - Джисон будто бы и не просыпался все это время. Минхо будто бы прямо сейчас смотрит на него. в доме Феликса и плачет, запихивая таблетки в рот, не зная норму, - Минхо, не плачь. -но я и не плачу. -я больше не хочу видеть тебя таким. стеклянный дом самого Минхо лежал где-то на коленях, когда на пальцы натягивался провод домашнего телефона. перед глазами Джисон, что только увидел плачущего Минхо и рухнул на пол, ломая жизнь своим близким. за эти пару дней, слезы не высохли, и Минхо много думал. что, если бы он не заревновал? а это точно была ревность, он знал. что, если бы Джисон не увидел его плачущего лица, что если бы у него не случился приступ, не пришлось бы бежать в соседний дом, видеть на стенах любимые листочки, видеть, как Чонсу, давясь своей кровью и злостью еле живыми руками поднимает бутылку над своей головой. а что, если бы Джисон не приехал. что бы делал Минхо вечерами, когда одному очень скучно считать семерых мошек под потолком, не видеть той улыбки, что иногда прячется за маской, что пахнет кокосом. а что если бы Джисон уме… -а если бы… ты знал, что это наш последний разговор, что бы ты сделал? молчание на обоих концах провода. молчание Минхо, тянущее где-то снизу, что от страха глаза вылетают. молчание Джисона, спокойное и любимое, что крутит в голове, как шарманку, слово «целоваться». -Минхо, но… -чисто гипотетически, Сон-ни, что, если мой отец захочет увезти меня подальше от всего этого бреда? -а ты не устал вечно бежать от своего места? свое место Минхо так и не находил, даже если пробовал все на свете. ему казалось, что только он сидит в этой деревне без работы уже год и думает только, как бы выпустить колонку в журнале «time out» к сроку. поэтому, отец разочарован. отец всегда смотрел на другие семьи и думал, что не стоило выделяться. нужно было всего лишь отдать сына в математический кружок, а не поддерживать его идею писательства. нужно было остаться там, где-то далеко, где нет надоедливого Ли Минхо и его мамаши, что снится в кошмарах отцу каждую ночь. в кошмарах, в которых он еще любит. -мое место… на другом конце произошел всхлип, и Минхо показалось, что сердце его не бьется еще с момента, как он увидел Джисона на полу. -скажи мне, Минхо, ты не был счастлив со мной? скажи, ты пропускал мимо ушей мои рассказы про диспансер? зачем ты побежал домой к Чонсу, когда мне стало плохо? почему ты сначала влюбляешь в себя, а потом бежишь от своего места, в котором тебя любят и ждут? любят и ждут? Минхо? он сейчас точно где-то на берегу реки Ханли, купается и свободен мыслями, но не телом. тело его висит на телефонном проводе, пока на другой стороне плачет человек, чьи слезы он смывал своей рукой, мечтая дотронуться до этих пухлых щек губами. -ты знаешь, я… -я знаю, тебе сложно говорить о своих чувствах, Минхо, но все равно говоришь плохое. -плохое? -твой побег. Минхо, как меж двух огней. в одном отец, что был любим мальчиком всю жизнь, что хочет увезти его от всех невзгод, жить не на берегу реки, а где придется, там, где будет хорошо по-детски. в другом - Джисон, которого Минхо, кажется, всю жизнь искал, собирая пазлы из людей, чтобы, наконец увидеть его улыбку без маски. и этот маленький мальчик умеет говорить о своих чувствах и любит, пока Минхо не может и пары слов связать не на бумажке. и этот маленький мальчик остается в этой деревушке, искать свое место вдвоем, пока не понравится нечто большее, чем просто укрытие. -я не сбегаю. -сбегаешь. чтобы не было проблем с Чонсу, чтобы не видеть моих приступов, чтобы не смотреть в глаза Чонину… -ты ничего не понимаешь! а на конце - оглушающая тишина, будто Минхо потерял что-то очень важное, важное настолько, что весь мир стопорится на проводе под крышей дома, в котором разом стало некомфортно. -я, может, и не понимаю, но знаю, что бежал от смерти, хотя она догоняла везде. а ты бежишь сам от себя, и это выходит лучше, чем догонялки с болезнью. пип-пип-пип. Минхо запомнит эти короткие гудки на всю жизнь. в этих коротких гудках Минхо потерял свою опору и человека, что хотел быть рядом даже, если Минхо убийца, даже если таблетки были выкинуты в реку, даже если Минхо не умеет выражать свои чувства не на бумаге. -хороший вроде мальчик, зачем ты так с друзьями? -папа? на секунду показалось, что Минхо в детстве, там, где разговаривают голосами сладкими, там, где ходят на цыпочках, там, где мама не пьет, вливая в себя чего покрепче. -тебе кажется, что тебя все не понимают, но ты… ты пробовал понять, почему они тебе советуют остаться? -ты же сам хочешь меня увезти. -я просто хотел, чтобы тебе было легче, но, кажется, ты и сам не знаешь. будто, что-то потерял. Джисона, Чонина, ребят, что сейчас, где то в святыне учат Космоса команде «убей Минхо».

***

      -Космос, давай пять! -Чан, его бы чему-нибудь полезному научить, чтобы нас защитить смог, - Хенджин ездил по комнате на скейте Чанбина и срывал с Феликса заколки. -ну отдай! сегодня моя очередь носить цыпленка! -я тоже цыпленка больше люблю. поноси хорька лучше. кататься на скейте, делить заколки, кушать мед - Джинни любил делать и любил Феликса, зная, что он не убежит от проблем, пытаясь оставить себя в этой деревушке. Хенджин находил свою сущность в этом маленьком солнце, Джинни смотрел на Ликса, а Ликс на него и казалось, что так и должно быть. -ну! не трогай, я еще не дописал! -а ты тогда делись пледом. красть недописанные тексты, смеяться где-то под потолком святыни и забирать друг у друга плед в тридцати градусную жару - любили делать Минхо и Джисон, еще не зная, почему хочется улыбаться и кушать мед ложкой прямо из банки и кормить друг друга под потолком крыши дома Минхо. Минхо смотрел на Джисона, но не видел ответ. Джисон читал журнал и смеялся где-то про себя, пока на строчках прыгали буквы и складывались в одно больше и приятное слово «целоваться». -хен? - тянул младший тихо и беззвучно, пока Минхо наклоняться ухом к приоткрытому рту, - я так хочу мороженное, - и ухо обжигает смехом. -чтобы не хотеть мороженного, не нужно укрываться пледом, отдавай! -я его принес! -тебе его что, жалко для хена.? -если мой хен меня поцелует, я отдам его с концами. а концы ушей Минхо красные и тянущийся туда-сюда плед забыт еще пару секунд назад, пока смущенный старший отдает пушистого врага своему Джисону.

***

      -мой хен. -что? -ты здесь в одном тексте подписал себя, как Ли Минхо, но для меня это выглядит, как «мой хён». под крышей жарко, Минхо лежит на полу с мороженным, Джисон его не ест, и дает остыть где-то в объятьях Суни… или Дуни. -я старше всего на год, ты можешь не звать меня хен. -но тебе же нравиться. а, Минхо? Минхо опять красный, но упрямо не замечает слов и улыбки, и считает восемь мошек под потолком. -мой хен… - Минхо будто пробует на губах или целует это слово, пока Джисон смотрит на него, даже не стесняясь взгляда, - звучит… -по-родному, правда? и улыбка катиться куда-то к солнцу. кто ты такой, Хан Джисон?

***

      Минхо подставляет всех. Минхо убивает любовь и дружбу. Минхо горазд только целоваться в школьном классе, пока идет линейка, пока его презирают, пока все обходят стороной мальчишек из неблагополучной семьи за пару метров, а эти мальчишки лишь обнимаются крепче, зная, что никого ближе нет. Минхо сломал и это. Минхо не может никого обнять. Чонин уже вернулся в деревню, пока Чонсу вел его под руку, театрально хватаясь за голову, когда Феликс наблюдал за ними из окна. Джисон уже не один в доме, хотя продолжает чувствовать одиночество. Джисон, по словам Минхо, ничего не понимает, Джисон уже третий месяц ищет ответы к Минхо, и только приблизившись к этому коту, получает царапины на лице. поэтому и носит маски, что продолжают пахнуть кокосом. Чонсу вернулся, а значит скоро придет участковый, а значит Минхо должен решать. у Минхо закончились слезы, но плакать хочется даже больше, когда мама ушла от папы, когда отчим доставал ремень из дальнего шкафа, когда стало ревностно за Джисона. Минхо решил действовать. звонкий стук разделяет Минхо от его поражения. он уже не отступит и стучит еще сильнее, пока костяшки смешиваются с немного красными от маленьких слезинок глазами. на пороге Чонин и хочется закрыть дверь и пинать ее ногами лишь бы… лишь бы избавиться от всего кошмара. -привет… -Джисон не выйдет. -я не к нему. -я тоже не выйду. -как там Чонсу? -поправляется, ему сейчас нужно больше времени проводить с семьей. -какая вы семья… Минхо нужно исчезнуть прямо сейчас, Минхо хочется ничего не решать и вернуться хотя бы в начало июля, когда они с Джисоном читали его старые журналы. скоро начнется август, скоро у Минхо остановится сердце. а Чонин, кажется, и не хочет ничего замечать. у него в глазах сон и немного ненависти к… непонятно кому. то ли к Минхо, что чуть не убил отца, то ли к Чонсу, который назло всем не умер. -если ты за прощением, то можешь идти обратно. мне на тебя нечего злиться, но Чонсу и Джисону есть за что. -я не трогал Чонсу! -Минхо, мне жаль. я попробую уговорить отца забрать заявление, но мне кажется оставаться тебе здесь нельзя, ты… -что я? я убийца? покалечил твоего отца, который все детство тебя изводил? перед кем я и виноват, так только перед Джисоном. я не трогал Чонсу и пальцем, но мне кажется… - у Минхо эмоции и совсем нет опыта в выражении чувств словами, - ты в этом виноват. Чонин окаменел. Минхо остановил свое сердце. -в чем же я виноват? -перед тем, как разбить бутылку о свою голову, Чонсу сказал, что ты не благодарен ему, что ты… -я ненавижу его всем сердцем, но до сих пор думаю, что тебе стоит уехать. прощай Минхо. дверь закрылась прямо перед носом. тень на втором этаже промелькнула маленькой вспышкой и слезы подошли опять не вовремя. Минхо так хотел найти свое место, но прямо сейчас не готов бежать из этой деревушки, от туда, где есть Джисон, от туда, где Чонин не может понять кого ненавидит больше. от туда, где в святыне лает Космос и не слышно голосов детей солнца. в святыне пусто. так же, как было до того, как это место стало домом для маленьких потерянных мальчишек. так же пусто, когда Джисон получил такие слова от Минхо за свою любовь, за свои самые лучшие помыслы. Космос спит на полосатой махине, поджав под себя плед, который так и не смогли поделить Минхо и Джисон. -так и знал, что ты здесь будешь. -кто там, Джинни? -да если бы он не пришел, наступил бы конец света. -да ты уже достал. -Космос, дай пять. видеть мальчишек, что забегают в святыню почти ночью странно и страшно одновременно, будто Минхо здесь лишний, будто здесь ему нет места, будто даже Космос может укрываться пледом Джисона, а Минхо должен уехать туда, где его не будет ждать кокосовая улыбка. -щенок на месте, - Хенджин улыбается и Минхо понимает. он не знает про кого говорил Джинни, но точно понял, что у него есть место. -надеюсь, ты все-таки не планируешь уезжать, Минхо, мы с садика с тобой хотели на двадцать первый день рождения Бан Чана украсть у отца Сынмина ту самую настойку, что стоит у них в гараже, - Хенджин улыбается луне. -реально, если ты уедешь, кто отдаст мне те сорок два рубля за корм каким-то беспризорным кошкам, - Чанбин прыгает на полосатую махину. -ты в прошлый раз полностью прошел мою игру, ты же мне обещал форматнуть ее на следующих выходных, - Феликс чуть ли не плакал, когда вспоминал тот вечер, когда в игре показалась финальная заставка, - и маме моей тот кувшин, в котором ты лимонад забрал - обещал вернуть, она же все помнит. -и мы нуждаемся в тебе, Минхо. правда, Космос? - а Бан Чан лучше отца справляется с целью успокоить ветреного мальчика. -знаешь, Минхо, Джисон прав, - Ликс тянет слова и пытается украсть заколку-цыпленка у Джинни, - ты не можешь найти свое место, потому что сидишь на нем. ты смотришь вперед, и не видишь под ногами букашек, что ползут по коленкам. -что за сравнение? -это не сравнение, Минхо, жук на ноге! в святыне снова крики и радость. у Минхо на душе легко, пусть и Чонин его не ждет, пусть Джисон предан самым ветреным мальчиком, пусть отец не хочет помогать сыну, Минхо знает теперь, что его место здесь, под солнцем, среди визга собачки, среди радостных возгласов детей-лучей, среди букашек, что залезают и Минхо прыгает на одной ноге, чтобы скинуть не званного гостя. -кусается! -Минхо! -больно вообще-то! -Минхо! -и чем потом помазать? -Минхо! ты только не оставляй нас. Минхо чувствует, что хочется заплакать, но остается стоять на месте, пока жук кусает его ногу, наверное, его зовут Джисон. -Чонин не хочет меня видеть. -Чонин не хочет видеть отца и проблем, связанных с ним, на самом деле, было бы легче, если бы он умер. -но я его не убивал! -мы знаем, Минхо, просто… -не оставляй нас, короче. я поверю всему, но только не в то, что ты кого-то убил, - верещит Чанбин в темноте спотыкаясь на скейте, - ты только недавно в «time out» писал как любишь солнце и все такое. -какой же ты узколобый, Чанбин! -слышь, Хенджин, чего это я узколобый? -не солнце он любит, а… Джисон сидит в ненавистном доме и хочет лишь, чтобы Минхо остался в проклятой деревне. Джисону хочется распечатать на стене большими буквами слово «целоваться» и приводить сюда старшего каждый день. Минхо знает, где его место. рядом с солнечными мальчиками. это его место под солнцем.