Свет фонаря

Гейл так и не понял, что его сподвигло. Никогда раньше он не обнаруживал в себе склонности к благотворительности. По крайней мере, к такой. Даже Мэри, наверное, покрутила бы пальцем у виска. Но что-то внутри требовало отдать должок, заступиться, а потом… Этот Лен – если он на самом деле Лен, конечно, – выглядел таким мальчишкой, испуганным, уставшим, что Гейл бы ни за что не поверил, что он коротает ночи, стоя под фонарём, если бы не видел сам. Когда за ним закрывается дверь, Гейл возвращается на кухню, ест омлет прямо со сковороды, скрежеща вилкой по уже безнадёжно покоцанному дну. Омлет неплох, что даже странно: в нормальной жизни он очень редко брался за готовку, так что опыт выручить не мог. Везение, наверное. Хотя, скорее, ирония: не сказать, что в этот раз он готовил для себя. После завтрака Гейл быстро перемывает посуду, поминутно борясь с зевотой. Всё-таки бессонные ночи не проходят зря. Теперь наконец-то хочется лечь и уснуть крепким сном, но – нельзя. Придётся ждать до вечера, чтобы не угробить режим окончательно. Чтобы не вырубиться, Гейл пытается снова углубиться в работу, но слова упорно не складываются во что-то осмысленное, расходятся на лоскутки и рвутся, так и не доходя до сознания. Спустя час бесплодных попыток Гейл сдаётся, захлопывает ноутбук и зарывается пальцами в волосы. Такими темпами он рискует просто свихнуться в четырёх стенах. Пойти, прогуляться, что ли?.. В этот момент как раз звонит телефон. На экране высвечивается «Мэри» – и фотография, где она улыбается, прижимая к груди охапку ромашек. – Привет, – говорит Гейл, теплея голосом. – Привет! Котик, ты не хочешь выпить со мной кофе? Я соскучилась. – Мы ужинали три дня назад, – усмехается Гейл, но поднимается и оглядывается в поисках джинсов. – А раньше виделись каждый день! Ну мы договорились? Я нашла в картах какую-то кофейню недалеко от тебя, отзывы приличные. Звучит как не очень хорошая идея. Хотя, с другой стороны, они оба сменили квартиры, номера, и уже больше недели всё тихо. И если бы что-то шло не так, если бы нельзя было высовываться, им бы дали знать, верно?.. Так Гейл успокаивает себя, пока одевается, собирается и смотрит по картам кратчайший путь до точки, которую получил в смс. Через час Гейл входит в маленькое аккуратное заведение, отряхивая ботинок от воды. Угораздило же вступить в лужу за метр до двери. Небольшой зал вмещает только четыре круглых столика, к каждому приставлены по два светло-бежевых стула с мягкой обивкой, к окну примыкает ещё подоконник-столешница из тёмного дерева. Пахнет свежемолотым кофе и тёплой выпечкой. Гейл тянет носом, прикрывает глаза и явственно воображает на языке вкус сладкого сырного крема. Мэри сидит как раз возле окна, перед ней две чашки, от которых поднимаются серебристые ленточки пара. Она поворачивается и, заметив Гейла, ослепительно улыбается и машет рукой у себя над головой. Локоны светлых волос прыгают на её плечах. – Я взяла тебе латте. Не говоря ни слова, Гейл крепко обнимает её, пальцы почти зарываются в пушистый свитер, связанный из белой мягкой шерсти. Её любимый. Мэри пахнет ванильными духами, как одна из булочек под начищенной витриной. Он не садится сразу, только снимает куртку, бросает её на сидение и, держа в руке бумажник, спрашивает, что ей взять. – Как ты? – спрашивает Мэри, когда он возвращается обратно с кусочком шоколадного торта для себя и бейглом с курицей для неё. – Спасибо. Не хочется ещё сбежать? Гейл хмыкает, рассматривая узор на пенке в своей чашке. Они впервые в этом месте, он не успел оценить кофе. Но рисунок хорош. Там, куда они ходили раньше, было не хуже. Он делает глоток, собирает языком пенку с губ и ставит чашку в блюдце с едва ощутимым сожалением. Могло быть и лучше. Остаётся надеяться, что торт не подведёт. Мэри не торопит с ответом, даже не смотрит. Она кажется полностью поглощённой бейглом – немного сдвигает шелестящий конверт, в который тот вложен, берёт аккуратно, кусает и по-детски облизывает капнувший на палец соус, не выпуская бейгл из рук. На столешницу сыпется несколько белых кунжутных семян, кусочек салата выскальзывает из слоёв хлеба и мяса и повисает в опасной близости от падения. Мэри не теряется, а ловко подныривает под собственную руку и ловит беглеца губами. Гейл молча смеётся над её непосредственностью. – Ещё нет, – отвечает он наконец. Она смотрит на него большими карими глазами, изогнув левую бровь. Он не даёт ей шанса на колкость. – Вчера прогулялся вечером, познакомился с… одним парнем. Это её успокаивает. Мэри удовлетворённо кивает и улыбается. – Знаешь, я боялась, что ты будешь сидеть в четырёх стенах, пялиться в ноутбук и покрываться пылью, – признаётся она. – Хорошо, что я ошиблась. Новые знакомства – это всегда хорошо. А как в целом? Как тебе район? Гейл неловко ёрзает и, пытаясь скрыть то, что своим предположением она попала в цель, отламывает вилкой кусочек торта. Вкус сливочно-сырного крема оказывается именно таким, каким он себе представлял, а шоколадная глазурь выглядит идеально блестящей и ровной. Что ж, средний кофе и великолепные торты – не такой и плохой результат. – Это интересный опыт, – дипломатично отвечает Гейл. – Не скажу, что я в восторге от гор мусора или посредственных рок-концертов за стеной, но это всё не так плохо, как кажется. – А нормально есть ты не забываешь? Он демонстративно стонет, закатив глаза. Слишком хорошо его знает, чёрт. Но забота приятна. Перед глазами вновь появляется упрямо-напуганное лицо Лена в обрамлении мокрых светлых волос. Лена, который свалил, не позавтракав. Да уж. – Не забываю. Готовлю паршиво, да, но никто не отменял еду навынос и доставку, Мэр. – Вдохновение?.. Он только качает головой, и Мэри понятливо переводит тему. Гейл скучал по ней. Она была полностью права: один раз привыкнув видеться каждый день, очень сложно перестроиться на что-то иное. День становился легче уже от одного запаха её духов, от упругих локонов и сияющей на губах мягкой улыбки. Выслушав его и поняв, что на откровения он сегодня не настроен, Мэри защебетала о себе. За три дня у неё случилось не так много нового, но Гейл с удовольствием слушает о том, в какой милый комочек свернулся вчера вечером её кот Шанс, какие вкусные пироги печёт её новая соседка и о том, как она хочет полететь на Рождество на Гавайи. Расправившись с кофе и едой, они выходят на улицу. Поздняя осень ещё не начала разбрасывать снег и крепить морозом, солнце ещё пригревает, и они решают пользоваться этим по полной. Гейл не успел толком изучить этот район, Мэри и подавно ничего тут не знает, так что решено дать волю ногам. Они идут, болтая ни о чём, и Гейл чувствует, как отдыхает душа. – Не знаешь, когда, ну, это закончится? – спрашивает она позже, пряча подбородок в шарф. На экране телефона жёлтая машинка такси пересекает перекрёсток в паре кварталов, должна быть с минуту на минуту. – Соскучилась по моему утреннему ворчанию? – насмешливо тянет Гейл, стараясь не хмуриться от напоминания. Ему-то домой вовсе не хочется. – Соскучилась по виду из своего окна. Так что? Он обещает узнать и рассказать позже, возвращается домой, окидывает своё обиталище критическим взглядом и качает головой. Хорошо, что Мэри не решила заглянуть в гости. Он бы ни за что себе этого не простил. Оставшуюся часть дня посвящает уборке, а вечером обрушивается на скрипящую старую кровать и моментально проваливается в сон.