Я есть я. А кто ты?

15 июня 1955 года Отношения с Сергеем Нечаевым прояснились. Жизнь налаживается. Что казалось могло быть не так? Ну, начнём с того, что Петрову уже перманентно портится настроение каждый раз как он приходит в госпиталь. Странно, что в этот день было какое-то чувство тревоги. Дома оно ещё было слабым, но всё ближе и ближе к госпиталю тревожность значительно возрастала. Ещё вчера Сеченов сообщил о продлении срока исправительных работ, но причину не указал. Интересно, почему? При входе в комплекс «Павлов», все выглядят ошеломлёнными и испуганными. Виктора, всё дальше и дальше проходя к части госпиталя, пожирает страх. Сердце бешено стучит, звенит в ушах, и в глазах всё расплывается. На некоторое время, Петрова в чувства приводит Иван Павлов. — Добрый день, товарищ Петров. Хотя как его вообще можно назвать добрым. Прошел уже день, но всё до сих пор стоит в воздухе. — А? Прошу прощения. Доброе утро. Что случилось? Что со всеми? Тут был теракт или что? — Хуже. Гораздо хуже. Когда прибудет «Аргентум», я вам всё покажу. Спустя полчаса в комплекс приезжает отряд «Аргентум». Все одеты в резиновые комбинезоны и с противогазами на лицах. Мурашки по коже были у всех, включая Павлова. — Ну, — Иван Алексеевич перекрестился, прежде чем сопроводить Петрова до чего-то взбудораживающего — с Богом. Пройдём-те. Всех сопровождают к кабинету 143. Тому самому где была пара Нееловых. Паника нарастала: он не хотел, чтобы что-нибудь с ними случилось, хотя изменения от экспериментального растения были и до этого. Посмотрев в палату, Виктора чуть-ли не выворачивает наизнанку. Слезы пошли градом. На месте двух самых счастливых людей на свете, любвеобильных мужа и жены, теперь лишь два человекообразных мутанта, состоящих из каких-то растений и пузырьков со спорами. Цельного человеческого тела не было, только лишь отростки по всему туловищу, похожие на корни. Где-то эти корни сливались с венами и артериями, а где-то и вовсе создавали язвы. Это и был результат влияния «борщевика» на людей. Шарики, или лучше сказать, мешочки надувались и сдувались подобно лёгким. Жаль, что это не было признаком жизни, это всего лишь паразит пытается выжить за счет чужого носителя. — Н-но. Ещё несколько дней назад, всё было хорошо! Разве паразит может так прогрессивно вырасти?? — Петрова трясло полностью, он не мог поверить увиденному. — К сожалению может. Какой-то внешний фактор смог ускорить развитие паразита, что и привело… к такому. Виктор облокачивается на стену и медленно сползает вниз: ноги его онемели и не держат — Нет. Я не хочу этому верить! И после этого вы оставите всё как есть?! — инженер смотрит на Павлова маниакальным взглядом. Лучше бы уж умер он, чем эти двое. — Наука требует жертв. Знали бы, то не спрашивали. Что касается Лизовой… — Я уже всё понял. Тоже «борщевик»? Сколько ещё жертв вам понадобится, чтобы понять, что «это» убьет всех нас? Сотни? Тысячи?! Миллионы?! — глаза Петрова стали красными, из-за чего взгляд становился более безумным. — Гражданка Неелова была заражена по своей вине! Не по моей! Владимир заразился же через кровь. Как? Узнавать не хочу. — Вы убийца! И этим всё сказано. Вам плевать на людей. Вы будто единственный на этом свете… — Петров хватает его за плечи и с огромной силе прижимает к ближайшей стене — Вы об этом схватитесь только тогда, когда ваша семья будет больна этой заразой?! Вы бы подумали о других семьях! Если и Лизова умерла от этого, значит мы все тоже в опасности?! — отряд «Аргентум» насильно оттягивает Виктора от Павлова, стараясь устранить возможное нападение со стороны инженера —Сегодня я приду к Сеченову… И расскажу обо всём, что здесь происходит! И вы ничего не сможете сделать! — Виктор отбивается от военных и убегает к выходу из комплекса. Выбежав из «Павлова», Петров падает на колени и кричит от боли. Не от физической, от внутренней, ментальной. Тем не менее, она тоже создавала некие болевые ощущения. Проходящие мимо люди были в недоумении от поведения инженера. Кто-то даже собирался звонить в психбольницу, что «у вас больной сбежал!». Петрову же хотелось остаться здесь и не двигаться, было страшно. Нет никого рядом, кто подал бы ему руку и успокоил. Никто из рядом стоящих людей не соизволил даже спросить «что случилось?» или помочь ему подняться. Он сжался, как котёнок от холода, и трясся. Вот бы Нечаев был рядом. Его тепло непременно успокоило бы тревожность. Но, по приказу Штокхаузена не позволять Сергею и близко подходить к Виктору, его помощи и не последовало бы. Вдруг, что-то перещёлкнуло внутри Виктора. Всхлипы в мгновение прекратились, и Петров медленно встал, ужасающе смотря в пол. Он отряхнулся, вытер слёзы и пошел в неизвестном для всех, кроме него, направлении. Петров набирает Штокхаузена. Ответа не следует, только сбросы вызова. Он ещё несколько раз пытается до него дозвониться. — Вот же тварь… Когда надо его хуй найдешь, как не нужен — обзвонит все дыры. Но тут Михаэль берёт трубку и после недовольного вздоха начинает разговор. — Слушаю, товарищ Петров. — Где сейчас Сеченов? Он мне нужен… — Скажите по какой причине. Я с ним свяжусь. — А тебя это блять не касается… — Петров медленно и громко дышит в трубку иногда тихо смеясь — Свяжи меня с ним сейчас. Или я приду сам! — Без весомой причины я не могу соединить вас с Дмитрием Сеченовым. Прошу прощения. Звонок сбрасывается. — Сука! Тупой немец! — он кричит это с такой силой, что чуть не теряет голос. Петров решает позвонить Нечаеву, спросить где он. На удивление, кроме фразы «Абонент недоступен» ничего не следует. Что происходит? В том ли он мире? Неужели всё то в театре было ложью. Все его используют — это он точно знал. Только переиздать мир может помочь всем. Он, по его мнению, был единственный, кто на это способен. Воспроизведение телефонного разговора М.Штокхаузена и Д.Сеченова 0:00-3:12 — Добрый день, товарищ Сеченов. Звонил Петров. Судя по интонации его голоса, он был явно не в себе. — Что ты имеешь ввиду? Он был зол? На что? — Нет. У него будто крыша совсем съехала. Маниакальный смех, тяжелое дыхание. Смерти Лизовой и Нееловых очень сильно на него повлияли. — Это не наши проблемы. Они станут нашими только тогда, когда он будет прямой угрозой для всех. — Мне кажется, лучше стоит его обезвредить ещё до того, как он станет угрхозой. — То, что тебе кажется, не является действительностью. Вот я полностью уверен и знаю, что делать. — Может всё же отправить к нему Нечаева? На этом может всё кончиться. Всё придёт в порядок. — Делай, что сказано. Не придумывай свои проблемы. Конец связи. — До свидания, товарищ Сеченов.