Я есть я. А кто ты?

Круговая порука мажет как копоть Я беру чью-то руку, а чувствую локоть Я ищу глаза, а чувствую взгляд Где выше голов находится зад За красным восходом розовый закат 15 июня 1955 года Тот же день, но от лица Нечаева. Уже тогда, можно сказать, вступил в действие приказ Штока. Трансляция с «Груши» письма М.Штокхаузена С.Нечаеву «Доброго полудня, майор П-3. Надеемся, что пока у вас всё хорошо и ничего не волнует. Кстати говоря, сегодня мне поступил приказ от Дмитрия Сеченова о запрете вам пребывания за пределами «Челомея» в период с 15.06 до 22.06 включительно. В случае нарушения предусмотрен штраф или любое другое наказание. Причина будет сказана позже. Спасибо за понимание М.Штокхаузен» — Вот же жук… Сергею теперь всю эту неделю было запрещено выходить за пределы «Челомея», что было очень странным. Улица Ленина 12а. Солнце невероятно горело и освещало серовато-голубые глаза майора. Он был счастлив. Его не волновал какой-то смазливый немецкий зад, в голове было лишь воспоминание о том дне, где они остались наедине. Нечаев ходил весь в мечтах и несколько раз чуть не упал, но два раза точно врезался в столб. Ощущение было чересчур прекрасным. Он надеялся и сегодня встретиться со своим возлюбленным. Сергей хотел конечно позвонить Петрову, спросить, во сколько сможет он встретиться с ним, но специально не звонил, дабы не отвлекать от работы. Очень трудно представить, когда такой суровый мужчина, как Сергей, витает в облаках. Причём буквально, ведь на воздушной платформе с разряженным воздухом человек чувствует себя более спокойно из-за недостатка кислорода. Однако, всё поменялось вместе с погодой. Собирались тучи над «Челомеем» и пошли вопросы в голове у Сергея, а почему же ему нельзя выходить за пределы платформы? Может, что случилось внизу и Сеченов не хочет, чтобы он пострадал? Он мог не отвлекать Петрова, но Сеченова он готов отвлечь всегда. — Добрый день, Дмитрий Сергеевич. Хочу задать вам такой вопрос, а по какой такой причине мне запрещено спускаться на землю? — Добрый день, Серёжа. Сейчас внизу несколько опасно, были замечены люди, заражённые ростками. С ними разберутся «Аргентум», не волнуйся. — А как же Петров? Он же буквально временный работник «Павлова». Там же всю эту херню изучают. — С ним всё будет в порядке. Не зацикливай на нём своё внимание. Отдохни, расслабься. — Если такая активность, то почему об этом нигде не говорят? К тому же, уже привезли хотя бы кого-нибудь из «Павлова», да того же Ивана Алексеевича! — Сергей, оставь это дело за нами! Не мешайся. Всё будет хорошо. — Что значит хорошо, блять? Это что за объяснения? Если всё хорошо, тогда почему мне туда нельзя, а? Больно много условий ставишь, «Волшебник» хуев! — Серёжа, угомонись! Ты даже не понимаешь, о чём говоришь. — Так я и хочу понять! — Так… Я… Мне нечего тебе сказать. — Вызов заканчивается, так и не дав ответов. Нечаев уже хочет допросить Петрова о ситуации снизу, но не может до него дозвониться. Он уже сразу понимает — Виктор в опасности. Только в какой? Нечаев решает всё же дойти до места, где «Шмели» перевозят людей с «Челомея» и обратно, но его туда не допускают, так как так сказал Сеченов. Нечаев приходит в ярость и безысходность. Нет каких либо путей связаться с Петровым, и это пугает. Внезапно прибегает Штокхаузен, спотыкаясь о каждую палку. — товарищ Нечаев! Товарищ Нечаев! Вам срочно нужно прибыть в ВДНХ! Сейчас же! — Да я бы с радостью! Ты вот этих ребят, то уговори! — Прошу прощения, товарищи, но майор П-3 обязан быть сейчас в ВДНХ. Это касается всех нас! Работники сопротивлялись некоторое время и отказывались отправлялись Сергея на землю, но согласились, при условии, что Штокхаузен будет ответственным за состояние Нечаева. Всё время полёта, Шток рассказывает П-3 о том, что происходит, и почему так. Сергею было обидно: тот, кого он считал отцом, поступил с ним мерзко, но причина была вполне убеждающей. Прибыв на землю, Нечаев срывается с места, но сразу понимает, что не знает куда бежать. Он бросается к Штоку разузнать где сейчас предположительно находится Петров — А ну рассказывай! Ты же всё блять знаешь! Где он? — Товарищ Нечаев, успокойтесь! П-по моим данным его видели идущим в театр. Люди были испуганы его безумным видом. — Посмотрим, что там у него случилось. Сергей ринулся в театр. Вокруг военные ограждали вход и не пускали никого. Так как Нечаев является одним из отряда «Аргентум», попасть внутрь он всё же смог. Внутри всё темно. Балерины, вместо приятной речи, издают белый шум, среди которого изредка слышны отрывки фраз, довольно неприятный и нагнетающий. Нечаев находит полимерную лампу, не требующую электричества. Светит не очень сильно, но зато можно увидеть хоть что-то. Подходя всё ближе к главному залу, где ещё пару дней назад они увидели «уникальное» представление, была слышна композиция «Лебединое озеро». Чем ближе он шёл, тем страшнее становилось. Слегка приоткрыв дверь, Нечаев видит сидящего на полу Петрова. — Твою мать! Петров! Испугал до смерти! Что случилось? Инженер резко поднимает голову и начинает маниакально смеяться. — А вот и ты. А что же ты вдруг спохватился за меня? — он встает и медленно начинает танцевать, мягко и плавно, в ритм музыки. — Ясное дело, что за тобой. Я аж ахуел, думал, что всё, тебя уже нет. Сеченов наплёл про мутантов и прочую живность. — То есть ты всё ещё веришь Сеченову? А если я тебе скажу, что почти от него умерли трое человек? — Да ну? И как же? — По словам его же псины, это была вина пострадавших, а не наплевательское отношение к людям! — А вдруг люди и вправду по своей вине погибли? Ты же не знаешь, что же было на самом деле тогда! — Нечаев постепенно спускался вниз, всё ближе к сцене. — Я не был там, но я то всё знаю! Хронологию событий составить несложно, Серёж! Просто нужно всё изучить подробно. — актерская манера Петрова придавала спокойствие его речи и входила в резонанс с музыкой. — Да что с тобой случилось? Я уже думал у тебя это всё из-за чувств ко мне, но что теперь? Где ты? Кто ты? —Кто я? Я есть я! А кто ты? Жалкая шавка Сеченова, не правда ли? — Петров обхватил себя за плечи и смотрел уже грустными глазами, но с улыбкой. — Да хватит уже его упоминать! Сеченов не был виноват во всём этом! Я понимаю уже, что это связано с Нееловыми! Павлов был избран не только Сеченовым, но и приёмной комиссией и некоторыми членами КГБ. Павлов скорее всего хотел, чтобы «борщевика» вот этого твоего не было! Ему дали приказ дальше проводить эксперименты, он не может что-либо сделать против воли правительства! — Нечаев уже поднимался на сцену. Делал он всё медленно и осторожно. Офицер не понимал до конца, чего он мог ждать от Виктора. — О-о-о! Да что ты! То есть пара толстяков важнее целого народа! — Петров начинает сильно смеяться, и вместе с этим с его глаз идут кристально-чистые слёзы. Переубедить офицера было вполне возможно, но только не сейчас. Да и улик, точно подтверждающих виновность Дмитрия, не было. — Ну что же, я могу рассказать лишь часть всего, что я узнал! Всех без разбору берут в «Павлов» и дают им опасную работу. Неважно, будь то опытные специалисты, или такие свободолишённые люди как я. К «борщевику» можно было подойти очень близко! А главное, что если бы с тобой что-нибудь случилось — всем будет похуй. И это вершина айсберга! Помнишь, я рассказывал о таких «казино» в комплексе? А это что? Люди умирают по их вине, чистые, добрые, чья жизнь могла бы спасти наш мир! — Петров подбегает к Сергею, хватает его за плечи, смотрит своими зелёными хризолитами прямо в глаза Нечаева, и тихо шепчет — А что про тебя? Ты ведь готов верить только своему «Волшебнику». А что я? А я никто в твоей жизни. Если бы я был кем-то для тебя, ты бы узнал обо всём заранее. — Сеченов заблокировал мне любые пути к тебе. Запрет был именно из-за наших отношений. Я хотел тебе позвонить, но нихуя не получилось. Пожалуйста, Вить, давай мы вместе всё обсудим и успокоимся. — Вот как… Уже решил другую тактику принять? Решил прикрыться теперь Сеченовым? — голова его поникла и был едва слышимый смех. — Это правда. Я тебе пиздеть не стану. У меня есть все записи с «Груши». — Нечаев нежно поднимает рукой голову Виктора и целует его в покусанные от тревоги губы — Всё будет хорошо. Я не стану никогда от тебя скрывать что-либо. — Я тебе не верю больше. Я тебе не верю. — А я тебе верю, и ты в этом убедишься. — влюблённые ещё раз сливаются в долгом и страстном поцелуе. Нечаев специально прижимает его к себе ближе и гладит его по голове — Я обещаю, что я поговорю обо всём с Сеченовым. Дополнительно уговорю убрать тебя с должности главврача. Ты уже увидел всё, что не надо было. — Кто ты? Зачем я тебе нужен? — инженер правда хотел отстраниться от офицера, но ему настолько этого не хочется, что он может только прижаться лицом к плечу партнёра и вытереть свои слёзы об его одежду. — Ну-ну. Петров, не начинай. С завтрашнего дня, всё будет гораздо лучше! Виктор всё же согласился довериться майору. И вот уже вместе они выходят из комплекса. Первыми в театр входят «Аргентум» и уже потом через некоторое время Ласточкин и его команда. В это время, несколько военных стоит рядом С Нечаевым и Петровым. Пока они ждут Сеченова или Штокхаузена, для подтверждения безопасности обоих, Сергей согревает холодные руки Виктора. Первым приходит Штокхаузен, скорее добегает. А бежал он ещё с того момента, как они приземлились. Он буквально падает от невозможной усталости, хотя пару слов успевает сказать. — Все… фух.. Надеюсь хорошо? — Уже со всем разобрались! Ты только дошёл что ли? — Сергей приобнимает Виктора и смеётся над немцем. — К вашему сведению, майор П-3, моя физическая подготовка явно слабее вашей. Что уж не скажешь об умственной. Всё документируют. Все разборки решили перенести на завтра, перепрограммирование тоже. Особо никаких жертв нет, задержанных тоже. Вот только помимо предательства родины, на Петрове ещё теперь висит неподобающее поведение на публике и захват комплекса, которого по большей части не было. Нечаев слово сдержал, всё было обговорено с Дмитрием Сергеевичем. Теперь с Петрова сняты все обвинения, а в комплексе «Павлов» его пока не ждут. Это день хотя бы закончился благополучно. Трансляция с «Груши» письма Д.Сеченова представителю КГБ О.Михайлову « Добрый вечер, Олег Юрьевич. Сообщаю вам о том, что все обвинения на инженера Виктора Петрова были ложными. В течение нескольких дней я хочу подать апелляцию на освобождение Виктора Васильевича Петрова от судебного срока. Прошу прощения за доставленные неприятности. Д.Сеченов, Министр промышленности СССР и генеральный директор НПП 3826»