Draft Pick

«Вывезут или не вывезут?» — вопрос, который волнует Арсения Попова, когда он смотрит на табло и видит равный счёт. Сегодня первая игра сезона, и облажаться совершенно не хочется, поэтому Арсений больше не медлит и уж точно не выбирает между выкладываться на всю или нет, потому что сейчас нужно мчать. Уже через минуту мяч оказывается в корзине, и кричалки болельщиков сменяются громкими визгами в честь забитого мяча. Арсений улыбается, но быстро возвращает мысли на поле, потому что ещё целых три минуты до конца, и отрыв в два очка может смениться в ничью, или ещё хуже — в сторону победы соперников. Звучит финальная сирена, и Арсения сгребают в кучу объятий. Вообще-то, Арсений достаточно брезглив, чтобы обниматься с группой потных парней, и первое время он постоянно отходил в сторону, но потом Матвиенко сказал ему: — Ты их этим обижаешь, потерпи чутка, ты же капитан! — поначалу он отнёсся к этому совету достаточно скептически, но спустя время даже перестал замечать то, что они все потные. Арсений знал, что с «должностью» капитана на него накладываются определённые обязательства, но помимо них есть обычный командный дух, который совершенно точно поддерживать должен он. Сначала он ограничивался рукопожатием или быстрым «дай пять», а потом как-то после победы в финале брезгливость вообще ушла на задний план. Ну они же кубок выиграли! Родители спускаются с трибун — сегодня они пришли вдвоём, отец даже вроде как отменил какую-то важную встречу ради этой игры. У того взгляд суровый, тяжёлый, он оценивающе смотрит вокруг, останавливаясь на цифрах, указанных на табло, хмурится и подходит к Арсению. Вообще, Арсений не то чтобы помнит, когда лицо отца выглядело по-другому, кажется, он даже на отдыхе всегда мрачный. — Привет, — говорит Арсений и ловит поцелуй от мамы в щеку. — Как вам игра? — Мог бы и побольше атаковать, глядишь, и счёт был бы лучше, — жёстко отрезает отец. — Серёж, — шикает на него мама. — Папа хотел сказать, что ты точно можешь забивать ещё больше и покажешь это в этом сезоне, игра чудесная. Ты такой молодец. — Спасибо, мам, — выдавливает улыбку из себя. — Я в душ пойду, можете не ждать меня, я сам доберусь. Глупо было задавать вопрос, на который заранее знаешь ответ, но Арсений каждый раз надеется, что что-то изменилось, что отец наконец-то увидит все его старания и похвалит. Каждый раз этого не случается. Сначала, ещё когда он только начал увлекаться баскетболом и получал от отца лишь критику с упреками, то расстраивался и был уверен, что он сам недостаточно старается, даже думал бросить это увлечение, но Арсений вырос и понял, что это всё наглая ложь. Он выкладывается на тренировках по полной, он отыгрывает игры сверх себя, он старается, и у него получается. Да, не всегда, но никто не может постоянно выигрывать. С осознанием этого к нему пришла мысль о том, что проблема далеко не в нём, и, наверное, в этот момент он понял, что повзрослел. Только от понимания особо ничего не изменилось, Арсений по-прежнему хочет получить одобрение и заветное «молодец, сынок» от отца. Мама же постоянно сглаживает углы между ними, формулирует слова отца по-другому, будто бы Арсению десять, и он ещё не особо понимает разницу между тем, что реально хотели сказать, и тем, что сказали. Но надо отдать ей должное, она всегда хвалит игру Арсения и поддерживает, когда матч оказывается неудачным. Святая женщина. В раздевалке клубы пара из душа скрывают чистую поверхность зеркал, а команда перешучивается, обсуждая игровые и не очень моменты. Арсений стаскивает с себя потную форму, закидывая сразу в спортивную сумку, чтобы дома постирать, и направляется в душевую. Горячая вода оставляет красные следы на коже, но Арсений расслабляется, мышцы после игры немного пульсируют, и он отпускает контроль над телом, позволяя себе выдохнуть. Попов как-то читал, что купание в кипятке — это один из видов селфхарма, но если честно, плевать, он любил купаться в горячей воде ещё до того, как узнал о существовании такого термина. Прикрывает глаза и наносит шампунь на волосы, пальцами массируя кожу головы, желая таким незамысловатым массажем выкинуть все ненужные мысли, чтобы было полегче. А так приходится думать о том, что дома ещё делать практические по двум предметам и учить какие-то там определения. В этом году ещё этот блядский диплом — кто-нибудь, просто выстрелите, чтобы не мучаться. Тренер требует от них хорошей успеваемости, иначе они будут отстранены от игр. Точнее, этого требует деканат, который год назад взбесился, что почти у всей баскетбольной команды было по парочке несданных экзаменов. Даже кубок не смягчал их задолженности. Они потом, как настоящая команда, в июне носились по всему универу с зачётками и все вместе сдавали долги. Когда Арсений выключает воду, то замечает, что в душе он остался один, но из раздевалки всё ещё слышен смех сокомандников. Арсений думает, откуда у них столько энергии, он сам сейчас с удовольствием упал бы лицом в подушку и пролежал бы так сто часов, а на фоне включил бы какую-то дурацкую комедию. Он иногда чувствует себя на все семьдесят, хотя бывает, что люди в таком возрасте вполне себе активны, а Арсений вот нет. — Арс, пойдёшь с нами куда-нибудь посидеть? — говорит Макар. Самый нелюбимый вопрос Арсения выглядит так. Потому что в такие моменты он разрывается между тем, что надо, и тем, что хочется. А с учётом того, что домой и надо, и хочется, становится сложнее. С командой сходить он тоже хочет, отметить начало сезона и победу. Сложно. Как же сложно жить и принимать решения, даже такие. — Только ненадолго, — обычно после этой фразы Арсений возвращается домой под утро, но он надеется, что это не этот случай. Его надежды разбиваются, как бокал в баре, который он случайно задевает локтём, привлекая к себе всеобщее внимание, которого совершенно не хочется. Он играет в баскетбол не первый год и вниманием его никогда не обделяли, но сейчас хочется быть совершенно незаметной серой мышкой, чтобы никто вдруг не заметил усталость на лице и, не дай Бог, не начал задавать вопросы. Арсений возвращается домой ближе к трём часам ночи. Алкоголь кружит голову, и ноги ощущаются ватными то ли от нескольких бокалов пива, то ли от усердных тренировок после небольшого летнего перерыва. Он стягивает кроссовки, носками давит на задник и чуть откидывает, спотыкается об мамины туфли и тихо матерится себе под нос. На лице вдруг расцветает улыбка — Арсений сам не понимает, откуда она взялась, но старается не предавать этому значения. Он же не мог за минуту сойти с ума? До комнаты доходит почти бесшумно, собирает пару косяков, оставляя на теле синяки, и чуть не ломает мизинец, задевая им тумбу. Сил нет даже, чтобы снять с себя вещи, но мысль о том, чтобы лечь в уличной одежде на чистое постельное бельё, пугает даже опьяневший мозг. Быстро стягивает ненужные вещи и валится на кровать, лицом в подушку, как и мечтал. Пьяное тело в одних трусах лежит на так и не расправленной кровати, кожа покрывается мурашками от сквозняка, но во сне его это уже не беспокоит. Отец Арсения тяжело вздыхает, стоя в дверном проёме, и достает плед из шкафа, тихо шоркая тапками по ламинату подходит к кровати сына и укрывает, трепля его по макушке.

***

Утро начинается с больной головы и вопроса: «Где мои пятнадцать?» — в двадцать два после ночной попойки голова болит так, будто по ней молотком долбили всю ночь, но нет, это всего лишь пиво и виски. Шум, доносящийся из окна, совершенно точно не помогает. В такие моменты Арсений мечтает о том, чтобы окно его комнаты выходило во двор, хотя и там есть свои минусы в виде орущих на площадке детей. На пары идти смысла нет: во-первых, задания Арсений всё равно не сделал, во-вторых, идти на одну оставшуюся как будто бы лишняя трата времени. Кто вообще ходит на одну пару? Поэтому из планов остаётся реабилитировать себя и отправиться на тренировку, которая будет вечером. Тренировки точно пропускать нельзя, если даже опустить ворчание и недовольства тренера, который уж точно не погладит по голове за прогул по неуважительной причине, а если ещё и узнает, что из-за алкоголя, то отправит бежать несколько километров. Так же, как Арсений всем сердцем любит баскетбол, он всем сердцем ненавидит бегать. Одно дело по полю с мячом, а другое — бесцельная пробежка. Помимо нависающей угрозы бега, Арсений прекрасно помнит, что через неделю у них игра с сильным соперником, которому не то, что нельзя проигрывать из-за потери очков в рейтинге, но и из-за личной неприязни Попова к капитану той команды. Эта неприязнь зародилась как-то сама и даже не совсем понятно, из-за чего, но Арсений об этом и не думает, он просто знает, что на следующей неделе они должны выиграть. После холодного душа и таблетки от головы, которую заботливо оставили, видимо, родители на барной стойке на кухне, становится получше, даже удаётся поесть. Телефон разрывается уведомлениями от парней, которые интересуются, все ли живы, и уточняют время тренировки. Мама спрашивает, как его самочувствие, и просит достать мясо, чтобы к её приходу оно разморозилось. Пока остаётся время до тренировки, Арсений решает сделать задание, которое должен был закончить вчера после матча, а потом направляется на тренировку. В раздевалке как всегда шумно, парни разговаривают друг с другом на разные темы и даже не сразу замечают появление Арсения. Осенняя тёплая погода позволяет тренироваться на улице, поэтому, переодевшись, вся команда следует на корт за университетом. Его построили всего два года назад, когда баскетбольная команда начала приносить хоть какие-то плоды, а студенты — активно вступать в команду. Арсений, если честно, сам не знает, от чего был такой наплыв желающих. Он сам пришёл в команду на первом курсе, а на втором уже был капитаном, потому что прошлый выпустился. Сама идея заниматься баскетболом пришла неожиданно летом перед началом первого курса; просто захотелось заниматься чем-то отвлечённым от учёбы, чтобы без цифр, чтобы можно было как-то отключать мозг и просто наслаждаться. Так и получилось: баскетбол поглотил его полностью, он поначалу даже просил бывшего капитана тренироваться с ним отдельно, чтобы нагнать уровень. На небольшом футбольном поле рядом с кортом занимается футбольная команда, а вокруг этих спортивных построек бегают атлеты. Университет у них не то, чтобы помешан на спорте, но как будто бы такие увлечения студентов очень даже поддерживает. — Привет, — подбегает к нему Ника, которая уже второй год пытается привлечь внимание Арсения. — Привет, — растягивает улыбку, потому что нужно быть дружелюбным. Кому нужно, Арсений не знает, просто он привык, но Ника его совершенно не интересует, поэтому, когда к ним подходит Оксана, он несказанно ей благодарен. Парни его обогнали и, совершенно не обращая внимания на то, что его тормознули, пошли дальше. — Привет, Арс, — запыхавшись говорит она и утаскивает подружку. С Оксаной Арсений не то, чтобы дружит, но они очень хорошие приятели, и та не раз говорила Попову о том, как её подружка по нему сохнет, и каждый раз в ответ слышала, что его она не интересует. В какой-то момент они договорились, что Окс в меру своих возможностей будет сдерживать подружку и всячески намекать ей, что Арсений вообще не для неё. Пока работало плохо. Арсений догоняет команду, когда они уже начинают разминаться. Тренера как всегда ещё нет; тот, кажется, совершенно не знает, что такое часы и приходить вовремя, он стабильно задерживается минут на пять или десять, уже никто не удивляется. — Арс, выбери ты уже себе девчонку, — говорит Илья, выполняя упражнения, из-за чего дыхание чуть сбито, — а то бедные обе бегают за тобой. Они, наверное, и лёгкой атлетикой занимаются только для того, чтобы за тобой угнаться. — Макар, ты занимаешься — вот и занимайся, хули приебался, — присоединяясь к упражнениям, говорит Арсений. Тренер приходит, когда команда уже заканчивает делать разминку; у Арсения есть мысль, что он и опаздывает потому, что знает, что размяться они смогут и без него. Виктор Михайлович — тренер, собирает их вокруг себя, чтобы обсудить моменты из вчерашней игры и указать на ошибки, которые присутствовали. — Так, парни, — хлопает в ладоши Виктор Михайлович, привлекая внимание, — сегодня отрабатываем владение мячом, а завтра будем работать с передачами. Так сказать, сначала научимся работать с самим собой, а потом уже с сокомандниками. Каждый берёт из большой сетки себе по баскетбольному мячу и встаёт подальше друг от друга, чтобы не мешать. Арсений ведёт правой рукой мяч, расставляя пальцы, а затем делает это левой рукой, чередуя их. Каждый проделывает то же самое, доводя эти движения до идеала. Дальше приходится задание посложнее, но они занимаются этим так часто, что оно не вызывает особых трудностей. Отбивают мяч от земли сидя и лёжа, снова чередуют руки и доводят до идеала и это упражнение. Делают перерыв на попить, а потом выставляют конусы, которые обходят, продолжая отбивать мяч сначала одной рукой, потом второй, а затем вообще обеими. Проделывают это упражнение то медленно, то, наоборот, ускоряются. То же самое отрабатывают по мысленно нарисованной на полу прямой линии. Последним упражнением на тренировке становится то, что баскетболистам необходимо отбивать от земли мяч, двигаясь вперед, и при этом резко разворачиваясь то на девяносто, то на сто восемьдесят градусов. Дальше они делятся на команды и отыгрывают все два тайма. Команда Арсения проигрывает 2:0. Приятный прохладный ветерок холодит потную кожу, когда они все направляются в душевую, а после и по домам. Арсений радуется тому, что решил сделать всю домашку из универа днём, потому что теперь у него есть время и возможность приехать домой и тупо уставиться в потолок или смотреть ютуб, он ещё не решил. Вообще, когда он поступал, то думал, что никаких заданий в университете не задают, только, может, перед сессией немного, но вот он в этом году уже заканчивает универ, а домашки за четыре года больше, чем за одиннадцать лет в школе. В итоге залипать на видосы долго не получается, потому что Арсений быстро проваливается в сон, сам этого не замечая, успевает только заняться самокопанием из-за того, что его команда проиграла на тренировке. А потом и не замечает, как пролетает неделя. Он сдаёт все накопившиеся задания в университете и тренируется почти каждый день, чтобы восстановить всё то, что пропустил, пока отдыхал. Вообще хочется начать причитать, как старому деду, что время в принципе слишком быстротечно, но, кажется, все это уже давно поняли, поэтому Арсению остаётся только плыть по течению. Он хлопает дверью своей машины и тихо матерится, потому что не рассчитал силы, ещё и ветер. Арсений настроен сегодня победить, он уверен, что у них это получится: они тренировались всю неделю и полностью отработали ошибки с прошлой игры. От чего настроение у него замечательное, а солнце, которое кормит витамином D, только подбадривает. На входе он замечает компашку парней, которая стоит у входа и о чём-то оживлённо болтает, кто-то громко смеётся, и от них клубами, как от какого-то комбината, валит табачный дым. Арсений морщится и проходит мимо — ему не нужно это пассивное курение, оно, вообще-то, вреднее обычного. Не то, чтобы Попов прямо-таки следил за здоровьем и вёл здоровый образ жизни, он и на всяких посиделках грешил одноразками, но сигаретный дым всегда был ему противен. В раздевалке он сразу же натыкается на спину тренера, который уж очень счастлив его видеть, похлопывает по плечу и начинает давать установку на игру: — Ну, и Арсений, давай сегодня постараемся не тащить личное на поле, чтобы не было лишних фолов, — в конце добавляет Виктор Михайлович. — Всё парни, через пять минут жду вас на поле. Они все начинают разминку перед матчем, на соседнем поле команда соперников занимается этим же, и Арсений вообще не в восторге, когда видит долговязого кудрявого парня. — Антон Шастун, — недовольно шепчет он себе под нос. Капитан команды «Червонные валеты» и тот, кого Арсений, мягко говоря, недолюбливает. Пока Арсений прокручивает кисти рук, разминая их и наблюдая за Шастуном, команда уже переходит к следующему упражнению, и Илья тычет его в бок, чтобы тот присоединился к команде. Арсений не сразу понимает, что от него требуется, пока не замечает, что сокомандники держат в руках мячи, выполняя легкие передачи. Шастун громко смеётся, снова привлекая к себе взгляд Арсения — у него что, недостаток внимания? Почему он такой громкий? Попову мяч прилетает в щёку и летит в сторону соперников. Блять. Щеку жжёт, он трёт её, кривя лицо. — Ну ебан бобан, Арсений, — шипит Илья, с которым они стояли в паре. — Что там такого интересного? Ответа нет, потому что интересного ровно ноль, только раздражающее. Сейчас ещё придётся идти за мячом, который по охуенному стечению обстоятельств прикатился к тому громкому раздражителю. А это ещё игра не началась. Арсений нехотя бредёт в сторону Шастуна, который уже держит в руках их мяч и гаденько так улыбается. Съездить бы кулаком ему по лицу, чтобы эта улыбка слетела с его губ. Арсений вкладывает в свой взгляд всемирное осуждение и подходит к Антону. — Если вся команда ловит мячи так же, как ты, то эта победа достанется нам легко, — ухмыляется он и тянет мяч Арсению. Попов решает, что Антон не достоин его внимания, и так он ему его слишком много уделил, поэтому просто тянется за мячом, чтобы забрать его и продолжить разминку, которая через десять минут уже закончится. Только Шастун убирает руку в сторону, и Арсений тупо проводит рукой по воздуху; он правда старался не конфликтовать, все же видели? — А пожалуйста сказать? — А нахуй пойти? — выплёвывает Арсений и снова пытается забрать мяч. Эта попытка тоже оказывается провальной. — Фу, какой грубый, — он смеётся. Ему, блять, смешно? Арсений уже готов драться, потому что мяч снова убирают в сторону, когда он хочет его взять, но тут подходит Макар. — Арс, чо так долго? — возмущается он. — О, Тох, здарова, — Илья жмёт Антону руку и притягивает для объятий, похлопывая его по спине. Илья с Антоном друзья со школы, только поступили в разные университеты, и им приходится играть в соперничающих командах. Они постоянно так мило друг с другом общаются, что Арсению блевать охота от таких нежностей. Вообще, Попов иногда даже хочет запретить Илье общение с Шастуном, только он не имеет на это совершенно никакого права. — Здорова, — улыбается ещё ярче, чем выбешивает Арсения сильнее. Хотя, казалось бы, куда больше. — Отдашь мяч или ты решил нам разминку сорвать? Настолько боишься? — даже это из уст Ильи не звучит грубо, только улавливаются лёгкие нотки дружеской насмешки. — Было бы кого бояться, — Арсений хмыкает, и мяч летит ему в живот, ударяя по подкачанному торсу, только благодаря этому он не испытывает боль, но в этот раз он его хотя бы ловит. Он возвращается на их часть игрового поля, а через минуту возвращается и довольный Макар. Арсений всё ещё хочет блевать от того, что с Шастуном кто-то может дружить. Казалось бы, в чём проблема, Арсения вообще не должно это касаться, ему с ним детей не крестить, в поход не идти, жизнь не связывать. После окончания университета закончатся игры и, соответственно встречи с Шастуном. Осталось пережить этот год. Разминка заканчивается быстро, конечно, из-за одного еблана они профукали несколько минут за пустой болтовнёй. Комментатор в виде какого-то новенького активиста — вроде бы Костя — университета подбадривает зал, призывая поддерживать их команду. К счастью, эту игру они проводят у себя в университете: родные стены, толпа родных болельщиков — это всегда придаёт сил. Их команда чирлидерш выходит на поле, выстраиваясь в каком-то своем порядке для развлекающего танца. Арсений вообще любит эту атмосферу, когда перед игрой зал подбадривает команду, шумит, кричит и хлопает. Первое время от этого по телу бежали мурашки, настолько сильная энергетика. На самом деле, Попов просто кайфует от того, что университеты — их всего два — города проводят игры настолько серьёзно, будто бы они в НБА. Игра и правда становится менее любительской и даёт мотивацию бороться за первенство. Да, они не получат от этих соревнований мировую известность, но, тем не менее, они все получают удовольствие. — Представляю вам наших гостей, команда «Червонные вальты», — после танца черлидерш объявляет их Костя. — Прошу аплодисментов, выходит команда, — тянет последнюю гласную он, — «Розовые пантеры», — зал взрывается криками зрителей и громкими аплодисментами. Зрители, в основном — чьи-то родители, друзья или партнёры; те часто тащат на игру своих друзей, поэтому трибуны обычно заполнены. Арсений выбегает первым на правах капитана, а за ним и вся остальная команда. Идут к центру игрового поля, где белая линия разделяет соперников от их команды. Сейчас нужно поприветствовать «Червонных вальтов», первым, также на правах капитана команды, идёт Антон Шастун. У того ладони как всегда влажные, Арсений из-за этого постоянно делает руки кулаками, чтобы меньше кожи задействовать в касании. А потом вообще быстро обтирает их об спортивные шорты, чтобы дать пять остальным игрокам. Кулак так и не расправляет. Они возвращаются к скамье запасных, тренер даёт финальную установку, и часть команды остаётся на скамейке, а остальные пять игроков возвращаются на паркет. Каждый занимает свою позицию, Арсений смотрит на вставшего рядом Шастуна: тот выше всего на несколько сантиметров, но смотрит как-то слишком свысока, будто бы разница сантиметров двадцать. Ведущий считает от трех до единицы, и судья подбрасывает мяч, Арсений подпрыгивает и выбивает мяч в сторону Ильи, который сразу же бежит в зону соперника, отбивая накачанный оранжевый шар от пола. Соперник пытается перекрыть ему путь, Макар останавливается спиной, делает ещё один удар об пол и кидает пас Арсению. Тот ловит его и бросает в кольцо, мяч отлетает от щита. Мимо. Мяч перехватывают соперники, вроде бы Крид, но Арсений не уверен, правда. Сейчас не самое время, чтобы вспоминать по именам команду соперников. Тот мчит в сторону их кольца, момент напряжённый, он отдаёт пас Шастуну, а тот стоит прямо под кольцом. Бросок. Гол. Блять. — Два очка команде «Червонные валеты» приносит Антон Шастун. Мяч снова в игре, Арсений с Эдом и Ильёй стоят в зоне соперника, пасуя друг другу, Скруджи передает мяч Лёше, а тот кидает его в корзину. Мимо. Чудом тот отскакивает от корзины и попадает Арсению в руки, он отбивает его пару раз об пол, подпрыгивает и кидает мяч. Тот проваливается в корзину. Гол. — Капитаны команд сегодня в ударе! Плюс два очка команде «Розовые пантеры», счёт становится равным. Игра набирает свои обороты, и Арсений не замечает, как заканчивается первая четверть. Он жадно глотает прохладную воду из своей спортивной бутылки, та течёт по подбородку и после небольшой передышки в пятнадцать минут им снова нужно возвращаться на паркет. Когда Антон снова закидывает мяч в кольцо, Арсений, как он думал, себе под нос называет его козлом, только тот это слышит, и решает, что промолчать не может. — Лучше быть козлом, который закидывает мяч в корзину, чем бегать по полю в педиковатой форме, — говорит он, когда они снова стоят почти плечом к плечу. — У тебя слишком узкое мышление, розовый — не значит гейское, — буркает он, когда мяч уже подбрасывают. Тот улетает в руки сопернику, и Арсений проклинает Шастуна за то, что тот его отвлёк. Илья спасает ситуацию, пару раз забивает трёхочковые, что позволяет вырваться вперёд, но соперники тоже не отстают, и с их стороны тоже прилетают мячи. А ещё в сторону Антона от Арсения прилетают колкости. В конечном итоге команда «Розовые пантеры» побеждает, опережая соперников на пять очков. В конце они принимают поздравления от соперников, и тут уже улыбается Арсений, надеясь увидеть на лице Шастуна разочарование и вселенскую печаль, только тот всё так же улыбается, будто бы не он продул. — Для того, кто проиграл, ты слишком счастливый, — говорит Арсений, когда Антон проходит мимо него. — Просто мы решили поддаться, чтобы ты не распустил тут свои розовые сопли, не хотелось затонуть в таком болоте, — ухмыляется он и проходит дальше, не оставляя Арсению и шанса, чтобы высказать своё недовольство. — Форма розовая у меня, а как пидор себя ведёшь ты! — в конце, проходя мимо Антона, говорит он. Уже в раздевалке Попов пишет смс родителям с результатом игры и идёт в душ, чтобы смыть пот — кажется, от него несёт за километр. Вообще, Арсений потеть не любит — назовите человека, который это любит — но при своей нелюбви он сам себе удивляется, как любит баскетбол и готов терпеть, когда во время игры с него бежит, как ливень по окну. Покидая университет, он снова замечает курящую компанию у входа, только теперь всматривается и замечает там кудрявого еблана в окружении своей команды, но, к его собственному удивлению, взгляд падает не на раздражитель — точнее, сначала на него, а уже потом он замечает своих сокомандников. И что они там забыли? — Арс, не хочешь с нами в бар? В этот раз точно ненадолго, — окликивает его Илья. — Не, пацаны, я домой, — он бы пошёл, но что-то ему подсказывает, что там будет шайка Шастуна. — Да, лан те, не ломайся, как сука — говорит Эд. — Дед Арсений пошёл на покой, — влезает Шастун. Так и хочется сказать, что ещё слово, и на покой пойдёт Антон; желание его ударить только растёт с каждой минутой. Вообще, обещание, данное тренеру, он сдержал — в игре он вёл себя адекватно, так почему бы сейчас не накинуться на этого долбоёба. — Вы едете или что? — кидает Арсений и идёт в сторону своей машины. Ну а хули? Он вообще-то не дед и не сука — ладно, тут Эд прав. Парни залезают к нему в машину, из их команды едет только Макар и Скруджи, думает Арсений, пока в машину не залезает ещё и Лёша с Оксаной. Она-то тут откуда? — Ты пить не будешь? — интересуется Окс. — В такой компании трезвым я не просижу. Никто не спрашивает в какой «такой» компании, потому что все знают об их взаимной неприязни с Шастуном, но при этом каждый считает должным попытаться их помирить. Хотя было бы из-за чего мириться, они же не пятилетние мальчики, которые во дворе не поделили мяч. Они здоровые лбы, которые не поделили… Им нечего делить, потому что, к счастью, ничего общего у них нет и не будет. Ладно, справедливым будет вспомнить баскетбол и мяч, который они делят во время совместных матчей, но это совершенно другое. Они доезжают до кафе-бара, в котором являются частыми гостями, там и цены не заламывают, атмосфера приятная и музыка тихая, еле заметная, не мешает общаться. Сейчас впервые хочется, чтобы музыка была погромче, потому что Шастуновский голос будто бы везде, хотя тот сидит через два человека от Арсения. На столе стоят стаканы с разными алкогольными напитками, куча еды и официантка приносит дощечку с огромной пиццей, которую они заказали на всех. Аромат доносится до Арсения, и живот утробно урчит, Попов до этого и не думал, что вообще проголодался, поэтому, не думая, тянется за кусочком, где больше всего маслин. Он их любит. К этому же куску тянется Шастун, и они соприкасаются пальцами, а потом поднимают глаза друг на друга. Они могли бы быть в каком-нибудь романтичном фильме, между их руками промелькнула бы невидимая искра, а глаза загорелись метафорическими сердечками. Сердце пропустило бы удар, а внутри всё загорелось бы неведомым ощущением, как говорится, «бабочки в животе». На лице проступила бы глупая-смущённая улыбка, и оба бы растеклись лужей, чтобы превратиться в одну целую до тошноты ванильную лужу самого сладкого мороженого. А на самом же деле заряд тока действительно прошёлся между ними, только от того, что это Шастун какой-то наэлектризованный, наверное, тёр пальцы о свои заросли на голове. В глазах у Арсения вместо сердечек резко вспыхнувшая злость, потому что почему этой шпалы так много, он даже не даёт взять пиццу без своего участия. Внутри всё горит понятным ощущением ярости, и, наверное, стоило бы подумать, почему у Арсения такая реакция на такие невинные действия, но сейчас Попов уже достаточно выпил, и заниматься самокопанием точно не хочется. Вообще, об этом стоило бы думать, если бы такую реакцию у него вызывало хотя бы два человека, тогда бы Попов может и начал рефлексировать прямо сейчас, вот только никто, кроме Шастуна, не раздражал его так сильно, никогда. Поэтому Арсений просто смотрит в глаза Антону и ловко выхватывает из-под его руки этот заветный кусочек пиццы, на котором целых пять кругляшков маслин, в отличие от остальных, где их всего по два. — Эй, — возмущённо тянет тот. — «Эй» зовут лошадей, а я что-то не вижу у себя копыт или конского хвоста, — откусывая пиццу, говорит Арсений, пока сыр тянется от куска ко рту. — Правильно, потому что у тебя он крысиный, — злится Антон. — Ты ахуел? — если до этого никто не обращал на них внимания, то сейчас весь стол наблюдает за перепалкой. — Я первый за ним потянулся. — Нет, я. — Я. — Я. — Вы что, срётесь из-за куска пиццы? — влезает Оксана. — Тут их ещё много, Антон, возьми другой и всё. — Я хотел тот, там маслин больше, а этот уебан мне назло его забрал. — Вообще-то, — Арсений даже кусок откладывает на принесённые подставные тарелки, — я ещё раз тебе говорю, я хотел взять этот кусок ещё до того, как ты о нём подумал. Я так-то люблю маслины. — Я тоже, — совсем обиженно буркнул он. — Тох, хош мои забери, мне по барабану, — предлагает Макар. В голове Арсений его окрестил предателем, потому что он вообще-то должен поддержать сокомандника, а не противника. Может и на поле он будет так, типа: «Тох, бери мой мяч, мне по барабану». Ладно, тут Арсений уже перегнул, да и Илья ему ничего не должен. Шастун ещё что-то невнятно бурчит и в итоге берет с другого кусочка эти самые маслины и перекладывает к себе, показательно говорит громче обычного: — Ой, это у меня получилось целых шесть кружков маслин, — и бегает взглядом к Арсению, посматривая на его реакцию. — Вот это да, на один больше, чем на другом куске! — Лучше бы у тебя в баскетболе было на один больше, — совсем не стараясь сказать это тихо, заканчивает «хвастовство» Шастуна. Тот замолкает, Арсений тоже больше ничего не говорит, только подзывает официантку и просит принести виски, до этого он потягивал мохито. Ребята возобновляют разговор, только Шастун теперь особенно молчалив, а Арсений от этого гаденько улыбается и думает, что так тому и надо. Голова набита ватой, и Арсению грустно, что не буквально, потому что тогда жилось бы легко, он бы был тем самым непосредственным Винни-Пухом, который не ограничен какими-то рамками; можно было бы втащить Шастуну и не мучиться угрызениями совести. Кстати, не факт, что он бы мучился, он же не бабушку какую-то ударить хочет. Хочется курить, поэтому Арсений выпрашивает у Оксаны её сиренево-розовую одноразку со вкусом винограда и идёт на улицу, потому что единственный минус этого места в том, что нельзя курить в помещении. Это же не сигареты, ну! Хотя с другой стороны, Арсений понимает, что не всем приятно сидеть, как в кальянной, и уж тем более кому-то не нравится химозный запах. На улице осенний ветер гуляет между домов и забирается Арсению под худи, но на удивление, вообще не холодно: то ли это алкоголь согревает, то ли ещё погода окончательно не испортилась. Хорошо бы было второе, потому что хочется продлить тёплые деньки до того, как придётся надевать на себя половину гардероба, чтобы не отморозить себе чего. Зимой Арсений тот самый дед во сто шуб одет. Он вдыхает в себя кисло-сладкий вкус, который на виноград мало похож, но он не приторно сладкий, и на этом спасибо. Рассматривает ночную улицу и замечает в двух шагах от себя долговязую фигуру. «Ну нет, нет же. Ну не может же быть», — пьяно думает Арсений, аж давится выдыхаемым дымом. Конечно же, это привлекает внимание, и от этого хочется раствориться, потому что Арсений за вечер устал сраться, злоба уже вытекает из краёв черепной коробки, в которой та самая вата начинает тяжелеть. Шастун разворачивается и подходит к Арсению ближе. — Не умеешь курить — не начинай, — выплёвывает Антон, затягиваясь сигаретой, и выдыхает дым Арсению в лицо. Попов морщится от неприятного запаха и впервые решает включить режим игнорирования. Мама в детстве всегда говорила, что если не обращать внимания на задиру, то он отстанет. — Язык проглотил? — Нет, просто не хочу опускаться до твоего уровня, — Арсений пытался молчать. Все заметили эти попытки? — До моего уровня подниматься надо, опускаться можно только до уровня моего хуя, — совсем уж невпопад говорит Антон. Арсений аж глаза округляет и даже не знает, как реагировать. Это сейчас вообще что было? Антон, кажется, и сам не до конца понимает, что только что сказал, у него взгляд растерянный и… напуганный? Он больше ничего не говорит, только тушит сигарету о мусорный бак и кидает окурок в него же, а потом скрывается за дверью заведения. Арсений смотрит перед собой, но никуда определённо, потому что это сейчас Шастун ему предложил опуститься до его члена? Пиздец. Фу. Это ещё он ему что-то про форму говорил. Арсений снова морщится и делает ещё пару затяжек перед тем, как вернуться к компании. Они сидят, как и обещал Илья, не до утра, поэтому уже ближе к двенадцати все вызывают себе такси и разъезжаются по домам. Арсению с Антоном в одну сторону, Макар предпринимает попытку предложить им скинуться и вызвать одну машину на двоих, но пока Шастун молчит, Арсений говорит, что никогда и ни за что, и вызывает такси отдельно. По счастливому стечению обстоятельств, они единственные остаются дожидаться вызванных машин. Стоят в тишине и впервые за всё время, что они знают друг друга, в воздухе повисает неловкость, она так и давит, пытаясь вывести их на разговор. Только о чём? Это же была просто неудачная шутка, которая вряд ли имела какой-то серьёзный подтекст. Почему это вообще его волнует — тоже непонятно; гейские шутки он хоть и воспринимает не очень, по крайней мере, в свою сторону, но никогда от этого не возникало неловкости. Скорее всего, это вина Шастуна, который сразу свалил после своих слов, будто бы сболтнул что-то лишнее. Стоит признать, что это было реально лишним. В пьяную голову невольно лезут мысли насчёт чужого члена и даже ни чьего-то конкретного. Просто становится интересно: а мог бы Арсений заняться сексом с мужчиной или хотя бы поцеловаться. Он представляет, как в руке оказывается чужой волосатый член, а губы царапает отрастающая борода. Хочется проблеваться. Арсений старается больше не думать о всякой хуйне, поэтому тупо пялится себе под ноги и думает о том, что было бы мило, если бы сейчас подошёл какой-нибудь уличный котёнок, и он бы забрал его домой, потому что как можно оставить пушистое чудо на улице. Тем более, когда через пару месяцев зима. Только кот никакой не приходит, но воображаемый точно помогает отвлечься от ненужных мыслей. Когда за Арсением подъезжает машина, он просто молча садится в неё и уезжает. Они никогда не говорили друг другу пока и привет, так зачем начинать?