Draft Pick

На утро Арсений даже и не помнит о странной стычке с Антоном возле бара: то ли мозг услужливо избавляется от негатива в его жизни, то ли сам Арсений блокирует ненужные мысли. Оба варианта прекрасны, потому что можно продолжать жить свою обычную жизнь без всяких членов и Шастунов. Так и получается. Арсения закручивает в водоворот учёбы и тренировок, он ныряет во всё это с головой, чтобы к сессии не было долгов, а на паркете они продолжают выигрывать. В конце сезона хочется получить медальку для себя и кубок для университета. Пока что он чётко идёт к своим целям, потому что ближайшие два матча они выигрывают, а из долгов висят задачки по праву, которые он сделал, но ленится зайти на портал университета и отправить готовое задание. В конце октября выпадает первый снег, а тренер сообщает о том, что они с другими университетами и колледжами их города договорились о дружеских матчах, только суть будет в том, что команды перемешают между собой, и каждый должен будет за двадцать минут разминки сработаться со своим соперником. Арсению идея сразу не понравилась, потому что это странно, придётся же открывать сопернику какие-то свои фишки, чтобы выиграть в дружеском матче, но тренер сказал, что это делать необязательно, всё-таки играют они просто ради игры. В общем, Виктор Михайлович делает акцент на том, что это всё, чтобы развить в них умение работать с разными людьми. Потом, правда, признается, что это Шеминов — ректор их университета — предложил и договорился с остальными, поэтому тренерам выбора не оставили. — Неудивительно, только ему такая приёбнутая идея могла прийти в голову, — сказал Макар, не стесняясь присутствия тренера; тот даже ничего не сказал, сделав вид, будто бы великий глухой. Игру поставили ближе к началу ноября, когда у каждой команды не было игр. Вообще, у них в городе всего три баскетбольных команды, если не считать профессиональную городскую, остальные же соперники приезжают из ближайших городов или они сами едут к ним. Команда Шастуна — «Червонные вальты», команда колледжа — «Тигры»; Арсению будет приятней, если его замешают с парнями из колледжа, и будет минимум игроков со стороны Шастуна. Но судьба — злодейка, поэтому по итогам жеребьёвки случается худшее из худшего — в простонародье говорят «пиздец» — в команде Арсения оказывается Антон. Не о том Арсений переживал, он как-то и подумать не мог, что настолько его не любит жизнь. Также в команде оказываются Скруджи, Лёша, три парня из Тигров — Арсений, честно, не запомнил, как их зовут — а ещё Сабуров, Крид и Щербаков из команды Шастуна. Не все пришли на игру, поэтому получилось разное количество игроков; не то, чтобы во время настоящих игр у каждой команды стандартно было двенадцать игроков в команде — к счастью, это не олимпийские игры или НБА. Правда этот матч снимают на камеру, что придаёт ему всё-таки какой-то официоз: местные телеканалы делают репортаж о том, как хорошо в городе заботятся не только об образовании, но и о всесторонней развитости студентов, как это поощряется и поддерживается со стороны дирекции университетов. Они быстро решают, кто выходит на паркет, а кто остаётся сидеть на скамейке запасных. Им выдают цветные маечки из странной ткани, которая напоминает балоневые штаны, но совсем тонкая, им досталась красная. Шастун хмурится и бубнит себе что-то под нос; вообще по идее кто-то один из них сейчас должен сидеть на скамейке, потому что оба являются разыгрывающими защитниками, но по факту им похер. После небольшого спора решили попробовать сыграть в такой расстановке: Антон — разыгрывающий защитник, Арсений — атакующий защитник — не то, чтобы ему это сильно нравилось, потому что быть вторым номером он не привык, — Эд — лёгкий форвард, Егор — тяжёлый форвард, Вадим — парень из колледжа — центровой. Антон становится в центральный круг, «плечом к плечу» с соперником, на данный момент им является Илья. Игра официально начинается, когда судья наконец-то подбрасывает мяч, а Антон с Ильёй подпрыгивают, чтобы выбить его в сторону своей команды. В этот раз это удаётся Макару, и Арсений так и хочет сказать Шастуну, что вот если бы он встал, то такого бы не было, но что сейчас об этом говорить, мяч всё равно уже у соперника. Играть против своих оказывается необычно, но это имеет свои плюсы, потому что благодаря своей внимательности на тренировках и играх Арсений знает каждого игрока из «Розовых пантер» как облупленного, это даёт преимущество. К концу первого тайма у них равный счёт и насквозь мокрые майки, а ещё Антон предлагает во второй игре сделать замену всех игроков, чтобы сегодня каждый, по крайней мере, из их команды, сыграл. От такой доброты даже тошнит, но Арсений вообще не против, ему этот мини турнир вообще не важен. Вторая игра, которую играли остальные две команды, тянется, как арсеньевский шпагат, то есть по пол сантиметра в месяц. Рядом ещё сидит Шастун, который как-то успевает рассказывать пятьсот миллион историй и следить за матчем — и почему он не отсел куда-то подальше? Арсений же внимательно рассматривает всех игроков, чтобы не слышать счастливое гудение сбоку. Наконец-то, второй матч заканчивается, и Арсений думает, что сейчас вернётся на игровое поле, там Шастуна слышно минимально, но играть встаёт «запас» команды. С разрывом в пять очков после второго тайма их команда побеждает, опережая соперника на восемь очков, а потом снова приходится ждать, пока другие две команды сыграют. Так проходит весь день с надоедливым Шастуном под ухом и с перерывами на игры. На поле они, кстати, неплохо срабатываются, как-то получается отодвинуть всё раздражение на задний план и настроиться на игру. Профессионалы. Арсений даже немного забывается, и когда забрасывает победный мяч в корзину, то обнимает Шастуна. Просто тот оказывается рядом, а Арсений уже как-то привык к такому проявлению эмоций. В итоге их команда оказывается на первом месте и, ко всеобщему удивлению, всё-таки был приз — плитки шоколада! «Конечно, нам же тут всем по одиннадцать», — возмущается Арсений, в то время как Шастун чуть ли до потолка не прыгает от плитки риттер спорта с орехом. Арсений отдаёт ему свою. Ну а что? Он к сладкому относится ровно, а ребёнку в радость. Они все вваливаются в раздевалку, пока остальные две команды доигрывают матч за второе и третье место. Арсений не совсем понимает, почему их уже наградили и отправили в душ, когда мини турнир ещё не завершен, но тренер сказал, это чтобы удобней было душ принимать. Раздевалка рассчитана максимум на две команды, три уже точно бы все тёрлись друг о друга жопами, а так есть возможность сохранить личное пространство. Вообще, у них две раздевалки, соответственно, и две душевых, но перед играми команда Шастуна переодевалась с «Розовыми пантерами», в то время, как команду колледжа отправили в отдельную. Арсений бы придушил того, кто так решил, потому что сейчас, пока он медленно раздевается, где-то через пару шкафчиков снова слышен голос Шастуна. Хочется удариться об дверцу шкафчика так, чтобы мозги вытекли, и он умер прямо тут, потому что слушать весь день задорного Антона уже нет сил. Арсений специально тянул время, чтобы в душевой стало поменьше людей, потому что ему до сих пор не особо комфортно мыться среди кучи голых жоп, и не только. Он накидывает на плечо полотенце и бредёт в душ, где слышно, как вода ударяется об кафель; судя по звуку, там лейки три включено, не больше. Звук немного затихает, и навстречу выходит Эд с Егором, оба с зататуированными телами, и если у Скруджи вообще нет свободного места на теле, то у Егора парочка чистых кусков на подкачанном торсе прослеживается. В душе оказывается больше людей, чем Арсений думал — со слухом у него явно проблемы; в который раз он рад, что послушался отца и не пошёл на вокал. В баскетбол у него правда играть получается лучше. Оказывается, что пару леек не работает, а свободными оказываются по сторонам от Шастуна. Конечно же, блять. Где Арсений согрешил, что жизнь его так недолюбливает? Арсений с тяжёлым вздохом идёт под лейку, которая рядом со стеной, чтобы хоть с одной стороны ощущать какую-то защиту, ставит шампунь с гелем на полочку и включает воду. В голове бьётся только одно: не смотреть налево, не смотреть на Шастуна. Арсений пялится себе под ноги: у него такие шикарные шлёпки, такой красивый чёрный цвет, закачаешься. Он даже не смотрит, в какую сторону выкручивает кран, и его обдаёт ледяной водой. — Блять, — визжит он и отскакивает в сторону, врезаясь в намыленное худощавое тело. Блять — два икс. — Блять, — вскрикивает Антон, который точно не ожидал, что к нему кто-то присоединится. Ещё и сзади. — Арсений, еб твою мать, — разворачиваясь, шипит он. — Твою, — брякает он. — Тут ледяная вода! — Так ты краном не умеешь пользоваться, — выдыхает он. — Смотри, это для глупеньких сделали, — он указывает на кружок, который на одну половину синий, а на другую половину красный. Арсений надувается, как мыльный пузырь, хочет возмутиться, но потом понимает, что сам проебался, и так же быстро лопается, не успевая взлететь хотя бы выше головы. Антон почему-то не отходит, изучающе смотрит на Арсения, его глаза гуляют по плечам и груди, от чего Попов хочет прикрыться, это смущает. А потом Шастун резко поддаётся вперёд, чем пугает Арсения, и тот замирает на месте, делая небольшой шажок назад, пока Антон включает ему воду, и, отстраняясь, говорит: — Сейчас тёплая будет. Он возвращается под свою лейку, и только тогда Попов отмирает; он смотрит по сторонам и понимает, что пока они тут… А что они тут? Препирались? Настраивали воду? Не важно. В общем, в душевой они остались одни. Арсений невольно задерживает взгляд на худой, но подкачанной спине, изучает взглядом позвонки и спускается ниже. Тут он уже сам себя материт и тоже поворачивается к Шастуну спиной. Какой красивый кафель. Арсений нервно мылит голову, губкой натирает тело, чтобы смыть с себя весь пот после игры, а потом встаёт под тёплые струи и следит за тем, как мыльная вода утекает в водосток. Когда он выключает воду, то замечает, что в душевой тихо, только из раздевалки доносятся голоса. За его спиной никого нет, и только тогда Арсений расслабляется и, наконец собрав все свои пожитки, направляется в раздевалку. Через несколько минут, когда Арсений уже натягивает трусы, в раздевалку вваливаются остальные команды; Макар сообщает, что они заняли второе место и что шоколадки подарили всем. Арсений считает, что это несправедливо, потому что при победе в турнире кубок же не всем дают. Ему от этих шоколадок вообще ни горячо, ни холодно, но он по натуре такой, лишь бы повозмущаться. Все как переваренные макароны, которые вываливаются из дуршлага в раковину, потихоньку покидают раздевалку, Арсений тоже прощается со всеми и выходит на улицу. Морозный ноябрь намекает на то, что надо было высушить волосы, но Попов просто ускоряется, чтобы быстрее дойти до машины. Уже, когда он садится на водительское сидение, соседнюю дверь открывают, и там показывается коротко стриженная макушка Эда. — Подкинешь? — он вроде и спрашивает, а вроде и шанса не оставляет, потому что уже пристёгивает ремень безопасности. Они выезжают с парковки, на фоне играет какое-то радио, и Эд подключается к машине по блютузу, включая свою музыку. Причём свою — это не какой-то там составленный плейлист, нет, это именно треки Скруджи. Арсений немного кривится; он не думает, что у того музыка говно, ни в коем-случае, просто сам Попов такую музыку не слушает. — А чо вы с Тохой мыло в душевой не поделили? — со смешком говорит Эд. — В каком смысле? — В прямом, я забыл мочалку и вернулся за ней, а там вы стоите смотрите друг на друга, — делает чуть тише музыку. — Я вот смотрел думал, что вы сейчас накинетесь друг на друга и либо потрахаетесь, либо подерётесь. — Фу, блять. — Да, вот и я тоже решил, что скорее потрахаетесь, — смеётся он, а в плечо прилетает кулак. — Ай, ты охуел? — Хуйню нести будешь, в следующий раз сильнее втащу. — Ладно-ладно. Больше они не говорят, а Арсений погружается в свои мысли, на автомате довозит Выграновского и так же едет до своего дома. От одной мысли о сексе с Шастуном воротит; не то, чтобы Арсений в красках представляет, но даже допускать такое отвратительно. Во-первых, это Шастун, во-вторых, он парень. Хотя пару раз Арсений всерьёз задумывался о своей ориентации, потому что пока все сверстники засматривались на девушек, Попов игнорировал то, как те сами на него вешались, но каждый раз приходил к выводу, что на парней он тоже несильно заглядывался. Вроде как. До определённого момента. Дома Арсений сразу ложится спать, несмотря на раннее время, потому что во сне нельзя думать. Точнее можно, но там нет возможности анализировать то, что тебе подкидывает мозг, а так проще. Зато, когда он просыпается, то мысли о сне накрывают с головой, поглощая собой. Утро Попова началось с такого добротного стояка, и, казалось бы, обычное дело, молодой организм, только от чего, — а точнее, от кого — член стоял, как Пизанская башня, так же с небольшим наклоном? Арсений, тяжело вздохнув, скинул с себя одеяло и опустил руку в трусы, возвращаясь ко сну. Во сне Шастун в душе не просто настроил ему воду, покрутив пару краников, он там чуть не открутил член самому Арсению, но в приятном смысле так, что Попов кончил пару раз. Сначала во сне, и вот сейчас догнал третьим. Одним словом, пиздец. Шастун его бесит, вымораживает, раздражает, он его терпеть не может, а полёт фантазии просто подкинул Арсению от недотраха того, кто чаще всего тусуется в его голове. Арсений видит два решения проблемы: первое — нужно перестать обращать внимание на Антона, и, к счастью, ближайшая игра с ним только через три недели; второе — нужно потрахаться. Секс у Арсения был несколько раз, и он ему не сказать, что сильно понравился; в какой-то момент Попов решил, что это больше похоже на удовлетворение биологической потребности, чем получение удовольствия, поэтому занимался сексом только тогда, когда уже совсем припрёт. Поэтому он принимает решение, что в ближайшие выходные нужно сходить в клуб, чтобы кого-нибудь подцепить, потому что спать с теми, кто находится в его окружении, совершенно не хочется. Хотя Оксанина подруга только так бы прыгнула на него, но это лишь усугубит ситуацию, да и пользоваться влюблённостью девушки он не собирается. Арсений пишет в беседу команды с предложением где-нибудь потусить в субботу, но прилетают одни отказы, потому что у всех уже планы — такие занятые. Сначала Попов подумывает, что тогда пойдёт один, потому что он точно решил избавиться от своих позорных мыслей и снов, но потом решает попробовать уговорить Матвиенко. Тот не пьёт и не курит, зожник такой, а ещё тусер, поэтому, если алкоголем его не заманить, то вот самой атмосферой клуба можно попробовать. Правда ключевым аргументом в итоге становится цель: потрахаться. — Серёня, — тянет Арсений, находя Матвиенко на большой перемене в столовой университета. — Нет. — Почему ты сразу так категоричен? — Потому что когда ты так начинаешь разговор, то просишь хуйню какую-то, — отпивает из бутылочки морс. Арсений по своему скромному мнению считает, что он априори не может просить хуйню. Нет, у него действительно иногда бывают ебанутые идеи, но они точно не похоже на что-то типа «хуйня». — Я хотел предложить сходить в клуб, — он ловит заинтересованный взгляд Серёжи, — на выходных, — добавляет. — Если я не пойду с тобой сразу, то мне в любом случае потом забирать твоё пьяное тело оттуда или из какой-нибудь задницы, — вздыхает Серёжа. — Ни в какую задницу я не собираюсь, — фукает Арсений. — Значит договорились. Серёжкинс, ты лучший! Остаётся дожить до выходных, чтобы избавиться, как сказала бы бабушка, от «дурных», или, как сказал бы дедушка, «гомоебленских» мыслей. Тот никогда не стеснялся в выражениях, в отличие от бабушки, и они в этом как инь и янь. У дедушки мат через каждое слово, а бабушка даже «блин» не говорит, потому что это еда, а не выражение эмоций. Арсений уже не удивляется, когда замечает на экране блокировки телефона субботу и сообщение от Серёжи «Во сколько сегодня?». Время быстротечно, а с возрастом оно, кажется, вообще не интересуется, успеваешь ли ты что-то сделать, и просто идёт своим чередом. Не важно, что не хватает двадцати четырёх часов в сутках, чтобы делать элементарные вещи, не важно, что этого времени хватает только на то, что нужно, и не остаётся на банальное «хочется». Правда, есть у Арсения баскетбол, который одновременно относится к категории «нужно» и «хочется», благодаря этому он ещё держится на плаву. С Серёжей договариваются встретиться в восемь, сразу возле клуба, в который они всегда ходят. Не каждый свободный вечер они туда заглядывали, совершенно точно нет, это скорее место, в которое они ходят пару раз за год, и редко эти пару раз переваливают за три. Вообще, Арсению не нравится, что они с Серёжей так редко общаются, даже не обязательно в клубе или баре, простые же прогулки тоже существуют. Но тот не особо любит баскетбольную команду, поэтому приходится разграничивать общение, хотя даже так получается, что с командой они вне тренировок и игр видятся чаще, чем с Матвиенко. При этом всём Серёжа остаётся его лучшим другом, и, наверное, самым близким, потому что даже, если они не переписывались пару недель, Арсений всегда сможет поделиться с ним самым сокровенным. Только он не сможет ему рассказать того, что сам ещё не принял и не понял. Поэтому, когда они подходят к барной стойке, и Арсений сразу же делает заказ, Серёжа выжидающе на него смотрит, прямо так и испепеляет взглядом, ждёт объяснений, которых у Попова нет. — Попов, — перекрикивает музыку Серёжа. — А? — главное делать вид, что он ничего не понимает. — Бэ, — хмурится, — рассказывай давай, что стряслось. — Да ничего, я просто с другом хотел потусить, — Арсений тянет к себе ближе стакан с холодным мохито — это он так решил разогнаться и выпить для начала лёгкий коктейль, присасывается к трубочке и вертит головой в разные стороны. — Арсений, — Серёжа явно злится, потому что он понимает, что ему пиздят, а он это не любит, а ещё он не любит быть не в курсе чего-то. — Ладно, — тянет Арсений. — Я хочу кого-нибудь подцепить и просто позвал тебя за компанию, — по факту даже не соврал, потому что это его цель, просто не основная. — Я подожду, пока ты будешь готов поделиться. Дышать становится легче, потому что о своих мыслях Арсений говорить не хочет, он с самим собой-то это обсудить не может, а тут ещё с Серёжей в общественном месте. Если он когда-нибудь решит сделать каминг-аут — он такое точно не собирается делать, потому что попросту не в чем открываться — то сделал бы это где-нибудь в безлюдном месте. О таком не орут в клубе, если это, конечно, не гей-клуб; о таком, в представлении Арсения, говорят где-нибудь в комфортной, может даже домашней атмосфере. Серёжа, скорее всего, отнёсся бы к такому спокойно, он никогда не был ярым гомофобом, и в принципе Арсений никогда не слышал от него каких-либо высказываний в сторону ЛГБТ сообщества. Из мыслей вырывает знакомый мотив песни, поэтому Арсений быстро опустошает стакан, из которого без остановки пил немного горьковатый напиток, и спешит в толпу. Серёжа не танцор, хоть и занимался бальными танцами, он просто тусер и лучший друг. Арсений скачет на танцполе, активно извивается, показывая свою гибкость, в то время, как остальные всё так же просто прыгают — он выделяется из толпы. Музыка меняется, и Попов даже не особо замечает, потому что полностью увлечён своими движениями, которые так удачно ложатся на играющую из колонок песню. — Как хорошо, — возвращаясь к бару, прерывисто, из-за того, что дыхание ещё не восстановилось, говорит Арсений. — Ты скакал там, как баскетбольный мяч у вас на игре, — отпивая апельсиновый сок, смеётся Серёжа. Он вообще-то ходит на все игры Арсения, хотя ему и не особо нравится баскетбол. Арсений уже говорил, какой Серёжа хороший друг? Они дружат с того момента, как не поделили горшок в детском саду — это, кстати, любимая история Арсения. Его тогда только привели в группу Серёжи, который уже пару месяцев обитал в группе «Непоседы», а у Арсения дома был горшок с наклейкой мяча, и в садике он, конечно же, решил, что такой же горшок и будет его. — Это мой! — возразил маленький Серёжа, когда увидел, как Арсений берёт с полки этот синий горшок. — Нет, мой! — протестует Попов, топая ногой. Он ставит его на пол, стягивает штаны с трусами и показательно садится, показывая мальчику язык. Серёжа с детства боевой, поэтому он не растерялся и начал пытаться выпинать горшок из-под Арсения. Он упорно пинал пластик, на котором голой попой восседал Арсений, а тот только смеялся от того, что у его соперника ничего не получается. Тогда Серёжа перешёл к жёстким действиям и хотел уже спихнуть Арсения, как тот, смеясь во весь голос, пукнул, отпугивая от себя мальчика. — Фу, — закричал тот и убежал, а Арсений с победным выражением лица всего лишь пописал и встал с горшка, натягивая трусы со штанами. Серёжа тогда вернулся с воспитательницей, и та долго разъясняла Арсению, что этот горшок не его. С тех пор они и дружат, конечно, Попов не распространяется об этой истории направо и налево, потому что он всё-таки гадко поступил, но им было чуть больше трёх лет. Серёжа до сих пор возмущается, как его угораздило подружиться с похитителем горшка. Арсений заказывает три шота и сразу же заливает их в себя, потому что нужно немного выпить для смелости, чтобы подкатить к кому-то. Только оказывается ему для этого нужны не шоты, а что-то другое, потому что ни одна девушка не привлекает. И вот вроде все симпатичные, но у одной слишком длинные волосы, другая одета как-то не так, третья слишком низкая, четвёртая не умеет двигаться, пятая сидит со своим парнем или тем, кто уже набрался смелости и подкатил, шестая тоже низкая. Казалось бы, какая разница, ему же с ней не детей рожать, надо найти себе хотя бы мало-мальски приближённую к своему вкусу и всё, но нет, так не хочется. Арсений бегает взглядом по толпе, высматривает, может сейчас зайдёт та самая, и действительно, он в темном дальнем углу видит коротковолосую кудрявую с длинными ногами и извивающуюся под музыку деву… Шастуна? Блять, это что, проклятие? Тот подошёл ближе, так, что софиты попадали на его лицо, и вот уже потенциальная девушка для секса превратилась в того, кого хотелось выкинуть из головы. Шастун сейчас что-то типа Волан-де-Морта, только того нельзя называть, а о Шастуне — даже думать. — Блять, — выдыхает он, привлекая внимание сидящего рядом Серёжи, который тоже посматривал на танцпол. — Что, увели девушку, которая понравилась? Арс, я же тебе говорю, надо решительнее быть. — Нет, тут Шастун, — зло бубнит Арсений. — Он когда-нибудь оставит меня в покое? Где я, там и он, всегда. — Да и похуй, тебе-то что. Он же не рядом тут тусуется, ну пришёл человек развлечься, — пожимает плечами Серёжа, не понимая масштаба проблемы. Арсений и сам не до конца понимает. Он смотрит за тем, как тот веселится, а потом к нему подходит девушка, что-то шепчет, он смеётся и прижимает её к себе, а та, не стесняясь, виснет на этой шпале. Это вообще что такое, они в приличном — ладно, не очень приличном — месте, давайте ещё потрахайтесь тут. Арсений сжимает кулаки и заказывает ещё три шота, сразу же, как они выстраиваются в ряд перед ним, он опустошает каждую рюмку. — Арс, может хватит? — Да, я пошёл к той девушке, — Арсений кивает в сторону блондинки, которая сидит на диванчике и попивает из трубочки свой коктейль. Та вблизи оказывается симпатичней, а ещё пьяному Арсению она кажется очень интересной, правда не то, чтобы он вслушивался в её болтовню. Он тащит её на танцпол, ближе к Шастуну. Они останавливаются и начинают двигаться, в паре человек от Антона с его спутницей, и Арсений в девушке узнаёт Ирину Кузнецову, чирлидершу группы поддержки «Червонных вальтов». Та ему никогда не нравилась: она всегда казалась очень навязчивой и прилипчивой, постоянно висла на Шастуне после игр. Арсению, конечно, нет дела до их отношений, но сам факт того, как это кринжово выглядит со стороны, заставляет строить гримасу. Девушка энергично двигает бёдрами из стороны в сторону, потираясь попой об арсеньевский пах, тот только это не сразу замечает, обращая всё своё внимание на длинную палку. Его партнёрша по танцу укладывает руки Арсения себе на талию и жмётся ещё ближе — кажется, она сейчас Попова выгонит из его же тела. Арсений опускает взгляд на свои руки, которые безвольно закреплены на чужой талии, а потом сразу же возвращается к объекту наблюдения. Из головы как-то улетучилась мысль, что в этом клубе этим вечером Арсений оказался исключительно для того, чтобы обращать своё внимание на свои руки на чужой талии, а не на Шастуна. Они встречаются взглядами, и по телу проходит ток от испуга — его заметили. Арсений растерянно отводит глаза и сам интенсивней крутит бёдрами, теперь уже сам притираясь к чужой попе, правда никакой реакции у него это не вызывает. Он списывает всё на испуг. Хотя, чего бояться: того, что он крутил головой и наткнулся на знакомую фигуру? Того, что он оказался этим вечером в этом клубе? В недо-танце он уже давно отворачивается от Шастуна и вообще уводит спутницу чуть дальше, чтобы ещё меньше привлекать внимание, так они дотанцовывают до бара, где Серёжа мило беседует с какой-то девушкой. Хоть у одного из них это получается. — Арс, это Карина, — говорит Матвиенко, как только Арсений подходит, — Карина, это Арс мой друг, — Арсений жмёт руку девушке и дальше все как будто бы чего-то ждут, только потом Попов вспоминает о девушке, которая стоит рядом с ним. — Это... — а имени он не помнит; Арсений даже не уверен, что спрашивал. — Настя. — Да, Настя, — поддакивает он, — это Серёжа и Карина. Вот все и познакомились. Компания на десять из десяти. Поэтому, когда он на плече ощущает чужую руку, то сначала радуется, что может это охрана, и его выпроводят из заведения просто за то, что он находится тут, но, к сожалению, радость покидает его так же быстро, как и настигает. Это Шастун. — Привет, — улыбается. У Арсения только один вопрос: он хоть иногда бывает грустным или обычным, без дурацкой улыбки. — Здарова, — влезает Матвиенко, прекрасно понимая, что Арсений ничего не ответит. — Это — Ира, — представляет Кузнецову Антон, на что Арсений только глаза закатывает, потому что всем бриллиантово поебать на него и, тем более, на его спутницу. Серёжа тоже представляет каждую девушку, и Арсений в этот момент понимает, что секса ему и не хочется. По крайней мере, с этой девушкой. С любой девушкой. Правда не всем об этом надо знать, поэтому, обменявшись несколькими дежурными фразами в компании, он укладывает руку девушке на талию и уводит в сторону выхода. Спрашивает её адрес и вызывает такси — оставлять машину у клуба точно было бы глупо, поэтому Арсений добирался на метро. Девушка, разомлевшая от алкоголя и теплого душного помещения, виснет на шее Арсения, утыкается носом в изгиб и медленно водит носом по коже, а потом целует и лижет. Арсений чувствует примерно ничего, морщит нос и поэтому начинает злиться. На экране пишет, что Эдуард приедет через минуту, и в голове быстрой строкой бежит мысль «быстрей бы», а когда на экране появляется надпись «Вас ожидают», Арсений готов прыгать от радости. Только вот никаких машин возле клуба нет, потому что оказывается, что Эдик — настоящий педик, раз ставит ожидание, когда ещё не подъехал. Такси оказывается перед ними через минуту, и Арсений с облегчением загружает пьяную девушку на заднее сиденье. В голове идёт жёсткая война «хочется» против «надо», потому что хочется отсесть от На… Наташи? Насти? Господи, как стыдно, он даже имя не удосужился запомнить. Так вот, хочется отсесть от девушки подальше, чтобы она меньше его касалась; не то, чтобы Арсению это не нравилось, просто ему было похуй, и именно этот факт больше всего раздражал. Но сесть с ней рядом надо было, потому что это обычные правила приличия. Вряд ли кому-то будет приятно ехать пьяному одному на заднем сидение такси, тем более, когда из клуба тебя уводит какой-то парень. Арсений тяжело вздыхает и лезет на то же заднее сидение; девушка сразу укладывает голову ему на плечо, а руку — на колено, и, кажется, вырубается, как только машина трогается. Первый адрес забит не арсеньевский, хотя по факту, удобней и дешевле было бы ехать сначала к нему, а потом — к девушке, но он всё-таки джентльмен, поэтому должен доставить спутницу до дома. По приезде, разбудить ту оказывается не так сложно — сложнее наблюдать за тем, как она пытается картой открыть домофоную дверь. — Подождёте, за ожидание накину, — больше утверждает, чем спрашивает Арсений, и, дождавшись кивка водителя, покидает машину. Беспринципно берёт в руки чужую сумочку и вытаскивает оттуда ключи, благо, там один ключ от домофона, и не придётся его подбирать. Девушка сразу же расцветает, улыбается и облокачивается на Арсения, пока он её приобнимает за талию и заводит в подъезд. Они заходят в лифт после того, как пару минут Арсений пытается вынудить информацию об этаже и номере квартиры. Он сам не трезв, поэтому сразу же приваливается к серебристой стенке лифта и думает о том, как вообще так получилось, что из своих желаний удовлетворить потребность в сексе он сейчас тащит пьяное тело девушки, которую даже не знает, как зовут, а дальше обычных объятий у них ничего не зашло. Теперь уже и не зайдёт. Когда девушка наконец-то оказывается в своей квартире, перед тем, как закрыть дверь за Арсением, она говорит: — Мы же ещё встретимся? — пьяно, запинаясь. — Прости, но вряд ли, — и он уходит. А что ещё ей сказать? «Да, конечно, ещё встретимся, мы теперь ещё встречаться начнём, я вообще влюбился». Хуйня это всё, девушка, может, и хорошая, внешность у неё точно приятная, но не цепляет вообще никак: ни чтобы встретиться ещё раз, ни чтобы общаться хотя бы в мессенджерах. Арсений приезжает домой уже почти трезвым, за все эти мотания по городу алкоголь знатно так выветрился, поэтому он, не собрав ни одного угла, заходит к себе в комнату, замечая на телефоне пропущенные от Серёжи. Уже хочет позвонить ему и сказать, что он дома и всё хорошо, как видит сообщение. Серёжка (у него в ухе) Уехал домой с той девушкой, рад, что удачно сходили. Кстати, Шаст ушёл один, Ира осталась в клубе. Что он имел ввиду своим этим «кстати», Арсений не знает и не сильно хочет, вот только его мозг это мало волнует, потому что там информация уже обработалась и выдала готовый продукт в виде смеси радости и непонимания. В голове так и бьётся запретное признание самому себе, признание друзьям, признание всем. Только весь прикол заключается в том, что он даже не уверен, что у признания есть основания, почему он думает о Шастуне — тот его бесит, вот и думает. Тут нужно вернуться к тому, почему он его бесит, и тогда вся логическая цепочка тонет в непонятном болоте под названием «может, гей?». Правда, исходя из такой логики, все, кто его когда-либо бесили, были теми, кто ему нравится. Тут уже крышечка у Арсения конкретно отъезжает, и он как можно тише бредёт на кухню за отцовским виски. Выбирает тот, что подешевле, и с кружкой, на которой нарисован Иван Будько в своей полосатой майке с цитатой «Такие, как ты, вечно живут в наших сердцах! И печёнках…» — ему её подарили на день рождения — идёт в комнату. Только кто подарил — непонятно, в тот раз Арсений устраивал вечеринку, где подарки просто складывали на стол, но всё было подписано, а тут нет. Арсений ставит на то, что это кто-то из команды. В комнате Арсений включает ноутбук и устраивается за рабочим столом, начиная вбивать самые странные запросы в его жизни, потому что ощущение, будто бы со всех сторон за ним следят и сейчас спалят то, что он ищет. Арсений уже слышит вой сирен и шум вертолётов, потому что он вбил запретное «гей» в поисковой строке. Все статьи разные. В одних говорят, что ориентацию не выбирают, в другой всё кишит фактами того, что это болезнь, и нужно срочно идти к психиатру. После такого только одно желание — отправить этих людей самих в больничку. Есть такая процедура по промывке мозгов? Пусть им клизму для головы сделают. Он наливает себе уже второй стакан виски и чувствует, что алкогольное опьянение возвращается. А Арсений, вообще-то, спортсмен, и ведёт здоровый образ жизни. Вообще-то. Не смотря на разнообразие своих запросов, Попов настоятельно игнорирует первый предложенный сайт, потому что это всегда оказывается «ответы майл ру» — туда вообще страшно заходить. Там сто процентов уже похоронили человека просто за мысль не о противоположном поле. Арсений даже проходит тест на гея, который показывает, что он гей на ноль процентов, а потом ещё раз, но уже отвечает честно, тогда оказывается, что он гей на сто процентов. Блять. Потом Арсений всё же рискует открыть ответы майл ру, потому что это единственный сайт, который он не открывал. Он надеется увидеть ответ на вопрос «Что делать, если я парень, и мне понравился парень?» там, что-то типа: «это просто прикол, на самом деле, вам нравятся девушки». Честно, хотелось бы хоть на одном сайте такое встретить, потому что в большинстве случаев предлагают принять в себе эти чувства. Арсений и рад бы сделать так, но всё его существо по максимуму отвергает все факты. Его начинает подташнивать, и непонятно: от мыслей, которые нещадно бьют не только по голове, но и по всему телу, или от выпитого алкоголя. Только это не важно, потому что Арсений всё равно делает глоток виски, обжигая горло, и продолжает думать о том, как он реагирует на парней. Вообще, если думать о банальных вещах: отмечал ли он внешность парней? — конечно да, и не только парней, он же человек, и он, как и все, встречает по одёжке; засматривался ли он на парней? — тоже да, потому что те бывают привлекательными или с какой-то необычной внешностью: веснушек слишком много, родимые пятна или глаза какие-то слишком яркие, но и на девушек он засматривается; возбуждали ли его парни? — да вроде и не припомнит, кроме случая в душевой с Шастуном, но и то там не дошло до стоячего члена, максимум как-то внутренне ощущалось — духовное возбуждение же бывает? Девушки точно возбуждали, да и вроде до сих пор возбуждают. Арсений запутался. Ответив на «банальные» вопросы из комментария «ответы майл ру» он пролистывает к следующему, где комментатор прикрепляет ссылку с подписью: Вилкой в глаз Хороший сайт, где собрались представители ЛГБТ-сообщества, там очень много хороших ребят, которые уже приняли себя, в своё время помогли и мне, поэтому заходите. *ссылка* Арсений мечется между тем, что ему там реально смогут помочь, или что над ним просто поржут; вдруг это что-то типа пранков, время такое, что никому нельзя доверять, или вообще, по ссылке миллион вирусов. Налив себе ещё один стакан виски, он щёлкает на ссылку. Его перекидывает на сайт, который весь пестрит разными флагами, новостями, картинками и заголовками. Он наугад тыкает на какой-то заголовок, после чего появляется просьба зарегистрироваться. Арсений смотрит на время и радуется, что завтра — точнее, уже давно сегодня — никуда не нужно, потому что воскресенье. Голова тяжёлая от непрекращающихся мыслительных процессов и желания спать, а тело в противовес расслабленное от алкоголя. Арсений долго гипнотизирует надпись «зарегистрироваться», но в конечном итоге жмёт на неё. Как говорится, гулять так гулять. Вбивает почту, куда придёт код для подтверждения, придумывает пароль и стопорится на никнейме. Хочется чего-то забавного и связанного с именем, но как хочется, так и перехочется. Поэтому он просто печатает «ars» и, подтвердив почту, получает доступ ко всему сайту. Он пролистывает новости, рассматривает фотографии с целующимися парнями и девушками, вчитывается в некоторые заголовки, пытаясь собрать буквы в слова; из-за алкоголя всё растекается, поэтому он быстро бросает это занятие. Справа вылезают какие-то маленькие круглые окошки с аватарками, а выше подписано «Общие чаты», каждый со своим названием. Арсений пока не рискует туда заходить, листает ниже. Видит крупный радужный текст «Памятка для тебя». Только Арсений хочет кликнуть на яркие слова, как подступает тошнота. Блевать на ковёр в комнате совершенно точно не хочется, поэтому Попов бежит в туалет, сшибая пару косяков. Выблевав всю желчь, потому что последний раз Арсений ел утром, он хочет только спать, но даже до кровати лень идти, белый керамический друг сейчас кажется очень удобным и пригодным для сна. Только мысль об открытом сайте заставляют поднять свою задницу с холодного пола и голову с уже нагревшегося «друга». Закрыв ноутбук, Арсений закрывает глаза, валясь на кровать. На сегодня гейства хватит.