Невидимые следы, что прошлись по моему сердцу

YUNGBLUD — Anarchist

Russ — Cherry Hill

      На следующий день Тэхён идёт на отработку не как на каторгу, а как на самое великое мероприятие жизни. Всё утро он слепит других яркой улыбкой. Из него прямо-таки сочится радость, пока друзья смотрят на парня и не понимают, что происходит. Тэ так счастливо собирает мусор и пританцовывает, что становится страшно. Смывает с безудержной радостью граффити со стен, неустанно напевая песни вслух. Тэхён дурачится — другие решают, что Ким либо с ума сошёл, либо это ещё одна сторона его загадочной личности.       Ближе к обеду, когда у них перерыв, он стоит возле автомата с напитками в главном холле и никак не может решить, что понравится Чонгуку. Эти мысли прямо съедают его изнутри. Хочется угодить слепому мальчишке. И, приняв во внимание то, что они противоположности, Тэ решает выбить для подопечного сок или молоко. Ким отступает, собирается с силами и хорошенько толкает плечом автомат, с замиранием ожидая нужный напиток.       Молоко в картонной коробке вначале покачивается, а затем стремительно освобождается от зажимов и в итоге падает под счастливый взгляд Тэхёна. Он с улыбкой забирает своеобразный подарок и рассматривает упаковку получше, надеясь, что Бэмби оценит банановый вкус.       И Чонгук не задерживается. Появляется в холле буквально сразу, даже с Чимином забывает попрощаться. Он спешно проходит внутрь, простукивая путь впереди тростью. Потерянно осматривается и прислушивается к голосам, надеясь уловить один-единственный, но шума столько, что разобрать не получается.       Тэхён же сразу замечает мальчишку в проёме, и сейчас в его взгляде, направленном на Чона, можно прочитать лишь нежность. Ему внутри так тепло, что широкая улыбка не сползает с лица. Ему, наверное, впервые хочется сделать для определённого человека что-то искреннее и доброе. Порадовать, угодить или осчастливить. На улыбку Чонгука Тэхён готов смотреть вечно, и сейчас он идёт прямо к нему навстречу.       Тэ отчего-то волнуется… даже ладони потеют от предвкушения шелковистого голоса и ласкового взгляда. Он глубоко выдыхает, а затем без всяких приветствий и слов нежно берёт руку Чонгука в свою и медленно поглаживает подушечками пальцев тыльную сторону ладони, внимательно смотря на парня. Мальчишка напротив вначале вздрагивает и мгновенно устремляет испуганный взгляд вперёд, а после так же быстро расслабляется, расплываясь в самой широкой и доброй улыбкой в мире в ответ, пока сердце Кима барахлит в груди.       — Здравствуй, Тэхён! — На щеках Чонгука появляются еле заметные ямочки, и, прости Господи, Тэ, словно зачарованный, тычет в одну из них пальцем, отчего парень слегка теряется.       — Привет, чудо, — улыбается ему.       Тэ хочет чувствовать его, трогать, тискать, и мысль, что нужно забрать чужую трость себе, появляется сама собой.       — Эй… — Чонгук удивлённо хлопает глазами и не знает, что делать, пока Тэ выхватывает и складывает одно из самых необходимых для него приспособлений, повесив трость на собственное запястье. — Она мне нужна… Почему забрал?       — Пользуйся мной. Я ведь могу побыть твоими глазами? — Предложение звучит легко и душевно, но подобное не говорят малознакомым людям. Особенно таким, как Чонгук.       И пока парень собирается с мыслями, точно не понимая, что должен ответить на этот важный вопрос, Тэ вежливо суёт в его руки напиток.       — Это банановое молоко, хочешь? Не знал, что ты предпочитаешь, поэтому выбирал наугад. Если нет, я могу достать что-то другое…       — Что?.. — Парень обескуражен и сбит с толку. — Эмм… — Он до сих пор не понимает, что Ким пытается сделать. Чонгуку кажется, что он выглядит глупо и растерянно. Но потом всё же неуверенно кивает и притягивает трубочку к губам. — Это мой любимый вкус, спасибо большое.       Тэ доволен. Чон ему не сопротивляется. Он вновь берёт парня за руку и начинает медленно тянуть за собой, ожидая, пока за ним последуют.       — Я ведь могу тебе доверять, правда? — вдруг спрашивает Чонгук, поглядывая в сторону Кима из-под ресниц. — Это немного пугает — полагаться на другого человека. Я могу и сам идти. Со мной не нужно возиться: я взрослый. Не думаю, что тебе это доставляет удовольствие… — И тут его губ вдруг касается что-то прохладное. По ощущениям Чонгук понимает, что это палец Тэхёна, и теперь он в ещё большем смятении.       — Я никогда не делаю того, чего не хочу, Чонгук. А тебя я хочу… — Ким даже не понимает, как эта фраза проскальзывает через фильтр в мозгу и вырывается наружу. Он видит, что парень удивлён, а ещё замечает, как щёки Чонгука постепенно наливаются, становясь ярко-алым цветом. — В смысле… я не против быть рядом. Мне даже нравится. Так что не говори больше такой чуши.       Но парень не отвечает. Он явственно слышал, что сказал Ким. Чонгук воспринимает эти слова по-своему и сейчас прямо чувствует, насколько горит. Это неловко, стыдно и до безумия смущающе… Но вопреки всем этим ощущениям, у него на лице расползается скромная улыбка. Парень безоговорочно доверят себя чужим рукам, следует за Кимом, притягивает трубочку ближе и тут же начинает второпях пить, надеясь, что неловкий момент пройдёт сам собой.       Сегодня они продолжают лепить бюст. Тэ охотнее подставляет лицо его мягким пальцам, чтобы почувствовать новые нежные прикосновения, пока сам Чонгук смущается, но старается это скрыть. Тэхён всё восхищается его мастерством, проговаривая комплименты вслух, и когда парень переходит к лепке глаз, то Ким удобнее умещается в его ладонях и прикрывает веки. Чонгук не просто касается — он поглаживает, очерчивает контуры, и всё это настолько приятно, что Тэхён забывается.       — У меня хорошо выходит? — Чонгук уверен в себе и в своих способностях, но всё же волнуется. Хочет сделать всё идеально.       — Да, конечно. Ты лепишь прямо копию меня, — уверяет Ким.       — Жаль, что мы можем встречаться только здесь. Да и выходные впереди… Думаю, в понедельник я закончу с бюстом, а после перейду на мрамор. Но и там мне пригодилось бы твоё присутствие. С живого человека мастерить легче, чем с глины. — Он продолжает трогать чужие ресницы, а затем брови.       — Хорошо.       — Что «хорошо»? — не понял парень.       — Я могу приходить к тебе. В любой день после отработки. — Тэхён осторожно касается чужих ладоней и чуть спускает пальцы Чонгука ниже, чтобы приоткрыть глаза и посмотреть на него. — Ты же мой подопечный. Я сделаю всё, что ты попросишь.       — Прямо-таки всё? — Видно, что Чонгук не верит, но, несмотря на это, он вновь смущён. — Это довольно провокационно. Нельзя разбрасываться такими обещаниями. Другие люди могут воспользоваться тобой.       — Мной можешь воспользоваться ты. — Тэ укладывает его пальцы обратно себе на лицо и чуть прижимается к чужой ладони. — Не многим выпадает такой шанс, так что дерзай.       — Даже если бы я в самом деле мог, не стал бы использовать тебя, Тэхён… — Чонгук по-доброму улыбается, продолжая работать. — Не думаю, что хочу поступать так с другим человеком. Но… было бы здорово, если бы ты помог мне со скульптурой.       — После наших встреч тут я могу провожать тебя до дома или до мастерской, если захочешь. Моё время не ограничено.       — А потом тебе будет удобно добираться? Разве нет того, кто ждёт тебя вечерами?       — Не волнуйся. Я свободен во всех смыслах. А моё временное место жительство пока что здесь. — Чонгук делает шумный вздох и очень удивляется: его лицо мило вытягивается, а руки перестают двигаться. — Всё никак не могу найти подходящее жильё, — поясняет Ким. — А в исправительном центре места предостаточно, к тому же есть буфет и даже бар.       — А родители? — Чонгук на миг замирает, очень внимательно слушая.       — Отца я давно не видел. А мама не обрадуется возвращению блудного сына… Мы не ладим, — как можно мягче пытается выразиться Ким.       — Может, тебе попробовать с ней помириться?       — Слишком много дерьма пролегло между нами. — Тэ усмехается. — И к тому же не всё можно исправить. — Бэмби слишком добр. Ким не понимает, как в одном человеке может быть столько света и надежды на лучшее. — А что же до тебя? Есть тот, кто занял твоё хрупкое сердечко?       — Нет… — Чонгук кротко улыбается и ненадолго останавливается. — Как думаешь, много девушек клюют на таких, как я?       — А что насчёт парней? — Тут-то и начинается самое интересное.       — Не знаю, — просто отвечает Чон, пожимая плечами. — Я мало с кем вообще общаюсь. У меня есть брат, друзья, и этого мне достаточно.       — Твоя точка зрения по этому поводу, конечно, занимательна, но… ты красивый молодой человек, Чонгук. Странно, что ты свободен и не пытаешься завести отношений. И подумай по поводу мужского внимания. Жизнь одна — пробуй всё и сразу.       — И ты пробовал? — Парень притихает.       — Конечно. — Он видит, как глаза Чонгука распахиваются в изумлении. — И мне это нравится даже больше… — Реакция Бэмби его забавляет.       — Хочешь сказать, что ты типа гей?.. — Чонгук говорит очень тихо: боится, что посторонние услышат. Ей-богу, дитя малое.       — Гей, натурал, дебил, — зачем же клеить на всё ярлыки? — Ким отвечает парню в такой же манере, а затем садится ближе, смущая Чонгука ещё больше. — Предрассудки не для меня… и не для тебя, Гуки… — Он замечает, как парень вздрагивает от милого прозвища. — Не становись их заложниками.       — Ты ходячий сюрприз… — Чонгук спешно выдыхает и вновь принимается за работу, пытаясь одновременно переварить в голове новую информацию и не позволить смущению так явно завладеть собой. — Не боишься экспериментов. Видишь других людей насквозь. Спокойно идёшь на контакт. Беззаботный. В отличие от меня, ты, наверное, перепробовал всё на свете… — Он взволнованно облизывает губы, пока Тэхён очень внимательно следит за его маленьким розовым кончиком языка.       — Да нет… — Он вздыхает и всё ещё не может оторваться. — Видимо, не всё… — И Тэ уверен, что Чонгук чувствует его блуждающий взгляд на себе, ведь щёки парня вновь пылают.       Они погружаются в работу, практически завершив бюст, а после время подходит к концу. Остались только губы и подбородок, и Чонгук называет номер телефона, адрес мастерской и своего дома, чтобы Тэхён пришёл к нему завтра.       Ким предлагает проводить Чонгука, ведь совершенно не хочет отпускать, но парень вежливо отказывается, сказав, что брат уже едет за ним. Но взамен обещает, что в понедельник они могут пройтись вместе, ведь не так долго тут и идти. Всё оставшееся время Тэхён выясняет предпочтения парня в еде, сладостях и напитках. Он не отлипает от Чонгука. Держит за руку, сидит как можно ближе, засматривается, играет с колечками в его ушах и замечает, что не ему одному это нравится.       Чону даже не нужно видеть Кима, чтобы попасть под его влияние. Харизма и аура всё делают сами собой. Низкий тембр голоса, невесомые волнительные касания, что пускают дрожь по телу. Личные темы для разговора. И главное — чувства, которые он в нём вызывает. Смущение, восторг, сумасшествие, возбуждённость...       А после Чонгук просится на воздух. Ему жарко рядом с Кимом. Он стеснён, но в ответ крепко держит чужую ладонь и не желает отпускать, стараясь ухватить от момента по максимуму. Чонгуку нравится всё, что делает и говорит Тэхён. Но пик его эмоциональности случается тогда, когда Ким обнимает его за талию.       Тэ встаёт на ноги, мягко и невесомо скользит пальцами парню на бок, а после и на поясницу и, достаточно приблизившись, поднимает на ноги. Он держит некрепко и осторожно. Трепетно и еле заметно скользит по его спине, пока Чонгук дышит глубоко и взволнованно, робко цепляясь за его плечи. Ким бесцеремонно подбирается к парню, зажимает между стеной и собой, а затем утыкается в его волосы лицом, вдыхая сладкий аромат.       — Твой запах такой приятный… Мне нравится… — шепчет Ким, продолжая медленно носом водить между прядями. — Нравишься... — еле слышно.       Чонгука ещё никто не касался так, как этот наглый уголовник. У парня спирает дыхание. Он мелко дрожит в чужих руках и старается не потеряться окончательно. Тэ уверен, что в это мгновение Чонгук действует больше по наитию, отбросив в сторону здравый смысл, ведь в ответ чуть теснее прижимается к нему и робко укладывает ладони на живот. Ким даёт парню почувствовать себя и своё тепло, окутывает мальчишку, и тот уступает ему без промедлений. Они стоят очень близко друг к другу, не чувствуя времени, и ощущают, как что-то странное и незнакомое до этого момента никому из них гуляет по телам, венам и витает в воздухе, похожее то ли на разряды, то ли на импульсы. А после Тэхён смелеет.       — Я хочу тебя видеть, Чонгук… — Он оттягивает его кудрявый локон пальцем, но смотрит лишь в глаза. — Хочу видеть, как ты… — А затем, не опуская руку с поясницы, другую мягко укладывает на его лицо и начинает скользить по контурам чересчур ласково, заворожённо разглядывая каждый миллиметр.       Он наконец касается его пушистых тёмных ресниц. Прикрытых век. Румяных тёплых щёк. Мягких губ, которые слишком притягивают. А затем Тэ берёт парня за подбородок и удерживает на одном месте. Смотрит на взволнованного мальчишку сверху вниз, на его трепет, на сладко приоткрытые губки, собирает шумные вздохи и после медленно приближается, ощущая себя правильно. Будто он находится на своём месте, держит своего человека. Чонгук не кажется мимолётным увлечением. Тэ знает это, потому что чувствует, как сраные бабочки пробивают его грудную клетку сейчас, и он понимает, что с Чонгуком нельзя так, как со всеми до…       Он еле заметно мажет по его губам своими, а затем прижимается к горящей щеке, пока парень в ответ льнёт к нему всем телом, ведь окунулся в момент, в самого Тэхёна и этот чрезвычайно близкий контакт. Ким сжимает парня ещё сильнее, чувствует его податливость пальцами, а затем нехотя отвлекается, ведь слышит словно через шум волн в голове уже знакомый лёгкий голосок, принадлежащий Чимину. Он пришёл забрать брата.       Чонгук, видимо, вообще ничего не замечает, ведь всё ещё ждёт последующих действий от него. С одной стороны, Тэхёну нравится, каким он выглядит в глазах Чонгука, а с другой… эта его невинность… погубит их обоих. Сейчас Ким, как обычно, желает поступить по-своему. Забрать парня с собой и делать всё, что только хочется, но он не станет и, к величайшему ужасу, сам отчётливо это понимает. Чонгук не прилагал усилий, но изменил его одним присутствием. Делает лучше, даже если Тэ не хочет, ведь привык к себе и своему образу жизни.       Он сглатывает и, всё ещё не отпуская мальчишку, отталкивается от стены, а затем чувственно ведёт по его губам пальцем, прослеживая взглядом за мягкой кожей под напором.       — За тобой пришёл брат, Гуки… — чуть склонившись к нему, шепчет он возле уха, а после медленно отпускает, убеждаясь, что парень ровно и крепко стоит на ногах.       Постепенно появляется осознание в невидящих глазах, и сейчас Тэ уверен, что парень жалеет обо всём, что тут случилось. Чонгук опускает голову и вздыхает тяжелее, чем обычно. Тэ молча отдаёт ему уже разложенную трость. Чон с благодарностью её принимает, поспешно и смущённо утопав к брату. Лишь на миг он оборачивается, но Тэ не понимает. Парень не может прочесть по его лицу ни единую эмоцию, а затем просто наблюдает за тем, как Чонгук и Чимин скрываются за дверьми.       И Тэ не знает, на что больше злится… На то, что хотел поцеловать и не смог, или на то, что его прервал Чимин, ведь Чонгука отпускать хотелось меньше всего сейчас. Он стискивает челюсти и всё ещё смотрит в пустоту, хотя какую-то жалкую минуту назад держал в руках то, что можно было бы назвать самым сокровенным…       Разве такой, как Тэхён, действительно может испытывать к кому-то настоящие чувства? Он использует людей для собственной выгоды, не сожалеет и не привязывается. Трахает то, что нравится, бухает и вообще на отработке сейчас, хотя мог и в тюрьме жопу просиживать. Но… рядом с Бэмби он полнейший дурак. Совершенно не похож на себя. Чонгук в нём вызывает неопределённые чувства — яркие, сильные, необузданные…       «Неужели я влюблён?..» — в шоке думает Тэ, всё ещё чувствуя чужое доверчивое тело, тепло и страсть, что явно витала между ними.