Мизантропия

(Т) *** Она так и не договорила, и я боюсь, что она опять увидит, как я убиваю кого-нибудь.

Все эти воспоминания бьют меня плетьми, оставляя глубокие, кровавые отметины.

И я жду, когда она придёт в себя, но у меня плохое предчувствие.

Мне на секунду показалось, что мы с ней можем быть счастливы…

Ведь мы с ней действительно что-то чувствуем друг к другу.

И пока она молчит, я уже скучаю… Обычно всё происходило намного быстрее, но она почему-то не приходит в себя. Я держу её на руках и начинаю сильно нервничать. Ведь я люблю её.

Но я так и не сказал ей этого.

Поскольку, если скажу, она убежит навсегда. Я касаюсь её ледяной кожи и это пугает.

Пожалуй, это та потеря, которую я бы не перенёс.

Будто это моя мама….

Или она ещё ближе, словно сидит под моей кожей.

Рука непроизвольно ищет телефон в её кармане, я достаю его и нахожу номер Энид. Но пока нервно держу палец в сантиметре от экрана в ожидании нажатия на кнопку вызова, на пороге появляется замерзший от увиденного отец…

На его лице столько боли, что я не могу об этом думать.

Красные глаза, наверное, он плохо спит из-за меня. Конечно, я понимаю, какой у него ступор. Ведь он явно не ожидал увидеть меня, да ещё и в компании Аддамс без сознания. — Пап, я всё объясню, — выдаю я, перекладывая её со своих колен, и встаю с кровати. Он сразу дёргается от меня будто в страхе, что я причиню ему вред, и это ранит меня. Я бы никогда так не сделал. Как бы там ни было, несмотря ни на что, я люблю его. Даже если он был груб, строг и зол. Я люблю его, как часть себя.

Ведь он вырастил меня.

И пока я думаю об этом он выбирает тактику нападения, как и всегда. — Что ты с ней сделал???!!! И что ты делаешь здесь?! — выдаёт он с нескрываемым презрением. Хотя я чувствую, что он испытывает не только страх и ненависть. Моя животная сторона позволяет мне испытывать абсолютно всё, что я чую. И это нелегко, но в то же время я лучше понимаю людей. Их страхи и желания. — Ты вправе злиться и ненавидеть меня, но должен знать, что я не хотел всего этого, она жива, и здесь по своей воле, у неё что-то вроде видения. Я хочу многое тебе объяснить, но это возможно только, если ты захочешь слушать, отец, — говорю я, подняв руки, словно преступник.

Я так себя и ощущаю перед ним. Всегда. Видимо, это работает непроизвольно, я уже привык к его напору. Он проходит внутрь комнаты и прикладывает пальцы к её шее, прощупывая пульс. Естественно, он не доверяет мне. Но я отношусь к этому слегка нервно. Затем он садится рядом и протирает ладонями лицо. — Говори. — звучит скупое полицейское слово, вновь возвращая меня в моё детство. И я снова отвечаю, как маленький, запутавшийся ребёнок. — Эту тварь во мне создал Ксавье Торп, нарисовав её после того случая с его фреской. А Лорел Гейтс пробудила её животное начало. Все, кого я убил, были для меня никем, я не хотел делать этого, но не мог ослушаться, отец. Это были такие приказы, которые необходимо было исполнять. — признаюсь я с сожалением, но он смотрит на меня как на врага, на монстра, на убийцу. И я понимаю, что он бы предпочёл чтобы я повесился или вскрыл себе вены наперекор этим приказам.

Сделал с собой всё, что угодно, но только не исполнял их. — Что ты хочешь этим сказать?! — спрашивает он, будто путаясь во всех сказанных мною словах.

Что я хочу сказать...

Мне бы не хватило вечности, чтобы объяснить тебе это.

— Я, наконец, хочу услышать от тебя, что происходило с мамой. Потому что всё это как-то взаимосвязано, и Уэнсдей уже долго не выходит из видения, нам нужно позвонить хотя бы Синклер, или вообще увезти её в больницу, — убеждаю я его второпях.

И время бежит так быстро, что я не успеваю соображать. — Боже… Что?! — задаёт он вопрос, теряясь от всего услышанного. — Я расскажу всё более детально, когда мы поймём, что с ней, — обещаю я. — Между вами что? Что-то есть?! — спрашивает он, вскидывая бровь. Старик, видимо сошёл с ума или не замечал того, что я искренен. Блядь, да я люблю её больше собственной жизни. — Есть, отец, и давно, — соглашаюсь я.

Не хочу, чтобы он лез ко мне в душу.

— Ладно, — успокаивается он, и я вижу какое-то еле заметное чувство радости в его глазах. Будто он счастлив тому, что я умею чувствовать. — Звони Синклер, я заберу её у ворот Невермора, пусть ждёт меня там, сидите здесь и не высовывайтесь, — говорит отец грубым, приказным тоном.

И я бы рад противиться, но понимаю, что нужно делать именно так, как он говорит…

(У)

*** Я хотела сказать, что я не буду сопротивляться больше… Что я хочу дать этот шанс, который необходим нам обоим. И, возможно, что он нужен мне, как воздух. Но, кажется, было поздно. Я долго находилась в состоянии невесомости, словно падала и падала в какую-то бездну, вспоминая этот безумный взгляд на лице Ксавье.

Было ощущение, что все мои страхи в момент вылезли наружу.

То, что я так глубоко и тщательно держала в себе.

Словно от этой темноты было не скрыться.

Она прошла через меня.

И в этот момент меня всю трясло.

В голове был хаос.

От ужаса я даже не кричала, будто не могла издать ни малейшего звука.

Наконец, упав в никуда, я оказалась в комнате Тайлера, но совершенно одна. В такой же темноте, что была в мастерской.

Болезненные ощущения во всём теле, напряжение и давление со всех сторон, почему-то я чувствовала именно это.

Было очень трудно дышать.

Повсюду стоял запах дыма и смрада, в воздухе витал пепел. Я сразу поняла, что я в другом месте.

Не в нашем мире.

Ладони горели, а руки ломало так, что больно было ими шевелить. Я звала Тайлера, но всё ещё оставалась одна. Ноги сами понесли меня на лестницу, и я увидела вдалеке какую-то фигуру в чёрном балахоне.

Ступень предательски скрипнула, и всё моё тело напряглось, я представляла, будто это нереально или происходит не со мной, не в настоящее время.

Вот-вот я открою глаза и передо мной снова будет Тайлер.

Фигура резко обернулась, и, приглядевшись, я увидела его лицо, а точнее изуродованную морду с тремя рядами зубов, без носа и глаз, будто его рот занимал всё пространство на его лице.

И мне казалось, будто он недавно кого-то ел. Во всяком случае, я видела куски мяса между его клыками. Внутри меня всё содрогнулось. Было такое чувство, словно я задыхаюсь.

Я никогда ничего не боялась, но и не видела подобных существ ранее. Почему-то мной овладел такой страх, что я не могла сдвинуться с места.

Наконец, я почувствовала каждый сантиметр своего тела.

Будто от страха я увидела свои границы. Я услышала какой-то жуткий, омертвляющий, громкий рык, и замерла, не в состоянии бежать, пока он надвигался на меня, а ноги не шевелились, будто предав меня. Я уже представила своë надгробье и что на нём напишут.

Но внезапно меня одёрнула рука, и потащила силой куда-то в сторону. Я чувствовала, что это было моим спасением. Но долго не могла соображать. Нежный, женский голос, что приговаривал мне: — Быстрее, беги! И, наконец, я осилила это, перебирая ноги с бешеной скоростью. Мы остановились уже на улице, далеко оттуда и дышали, пытаясь справиться с паникой.

Она протянула мне воды. Но я всё ещё не понимала, что происходит, до того момента, пока она не сказала: — Меня зовут Франсуа. (Т)

*** — Седины стало больше, — промолвил я Энид, когда она забежала и кинулась к Уэнсдей, сжимая её ладонь. — Чёрт, это уже было, она упала в обморок и её волосы окрасились, — заявила она. — Сколько она так пролежала?! — задал я новый вопрос от злости, что она не рассказала мне об этом. — Около десяти минут, а сколько прошло сейчас? — спросила Энид, растирая её пальцы. — Уже час и мне это не нравится, — сказал я, нервничая. Я так переживал за неё, что моё сердце щемило какой-то неприятной хваткой. Его будто сдавливало, что было совершенно непривычно, я вообще не ощущал ничего подобного ранее. — Синклер, про Торпа… Это что, правда?! — спросил отец напряженно. — Похоже, что так, мы читали его дневник, — ответила она, строя жалобную гримасу. — Чёрт, Тай, я ведь не знал. Почему ты ничего не сказал мне раньше?! — возмущался он. — Я и сам узнал это не так давно, когда скрывался, — ответил я честно. — Мне не нравится, что с ней происходит, может нам нужно в больницу?! — заскулила Энид, разглядывая пальцы Уэнсдей, которые были ещё синее, чем обычно. — Тише, слышишь… Она говорит что-то? — прислушался я и подошёл в упор, наблюдая, как она шевелит губами, но всё ещё не мог разобрать, что именно. — Так, пусти меня, — наклонилась Энид вплотную к её губам, пролезая перед моим лицом. — Она говорит — тень? — вопросительно произнесла она, удивляясь. — Тень? Что ещё за тень?! — возмутился я, и в моей голове что-то затокало. (У)

*** — Где мы?! — спрашиваю я и думаю, что уже умерла. — Мы в Тени, дорогая Уэнсдей. — отвечает мама Тайлера. Я вижу такие же добрые, зелёные глаза и улыбку, что веет пережитыми мучениями.

Это ужасно странно.

Я умерла? Не успеваю я спросить, как она уже объясняет мне:

— Это место между двумя мирами, живых и мёртвых. Сила сновидцев, экстрасенсов вроде вас с ним очень могущественна и позволяет вам путешествовать между двумя мирами, менять их и снимать завесу. Это место называется «Тенью». Здесь бродят души, что не могут найти покой, как люди, так и демоны, которые пытаются зацепиться за целую душу вроде тебя, чтобы вернуться в реальность. Одного из них ты сейчас видела…

Пока вы путешествуете по Тени во сне или в видении демоны ищут слабого духом, чтобы проникнуть в его разум и создавать через него различных неконтролируемых существ, которые смогут рушить мир живых, убивая всё на своём пути, пополняя Тень, питая их здесь.

Я была такой же, самой сломленной среди сверстников, как и Тайлер. Слабой и разрозненной внутри. Именно поэтому мы с ним попали в этот омут. Винсент Торп учился со мной, — не успевает она договорить, как я перебиваю её: — Отец Ксавье? Что произошло? — Он был влюблён в меня, и когда я отказала ему из-за того, что уже тайно встречалась с Донованом, его поглотил демон, создав из меня это чудовище. Я долгое время испытывала неконтролируемые вспышки и пробудилась лишь после рождения Тайлера на фоне депрессии.

Затем я попала в клинику, и думала, что там мне помогут, но ощущение неполноценности добило меня окончательно…Я понимала, что другая, что уничтожаю близких людей, супруга, сына. И я покончила с той жизнью, наглотавшись таблеток, которые выкрала у медсестры в нашем же корпусе. И я не горжусь собой.

Но моя душа страдала из-за Тайлера, я волновалась за него всю свою жизнь, ведь была отвратительной матерью, так я и попала в Тень.

Вернуться в один из миров таким как я невозможно.

В реальность отсюда может выйти только целостная, неразрозненная душа, поэтому для здешних ты — золотой билет, они будут пытаться залезть в тебя всеми имеющимися путями, берегись, Уэнсдей. Ты попала сюда из видения? — спрашивает она, оглядываясь, словно боится, что её кто-то услышит. — Я увидела Ксавье Торпа, но это будто был не совсем он, какая-то тварь, что сидела в нём, в то время, как он делал с Тайлером тоже самое, что и Винсент с Вами, это было прошлое, — объясняю я, но не успеваю договорить... — Это демон, который залез в его сон, и пока ты была в своём видении, он затянул тебя в Тень. Тебе нужно быть осторожнее. — предостерегает она меня. — Возможно ли вытащить это из вас обоих? — спрашиваю я, ведь это самое главное, что меня интересует.

Даже если я не выйду отсюда, даже если умру. — Я мертва, Уэнсдей. А насчëт Тайлера… Сновидец, что нарисовал его, может вынуть это из него, но для этого нужны особые ритуалы, они хранятся в очень древней Книге Теней. Чтобы найти её не хватит и столетия, поэтому его душа должна научиться жить с этим до того, как он не перестанет быть собой окончательно.

Я наблюдаю за вами и знаю, как он относится к тебе. Если кто-то и способен научить его жить и бороться, то это только ты…

Поэтому тебе нужно выйти отсюда живой.