Мизантропия

(Т) *** — Думаю, нам придётся вернуться за Ксавье, — говорит Энид, и у меня чешутся кулаки. — Это связано с ним?! — гневно спрашиваю я. — Я думаю — да, но тебе нужно успокоиться, твоя злость сейчас ничего не решит, Тайлер. А нам нужно вытаскивать её, — успокаивает она меня, — Я позвоню ему, скажу, что она в опасности, уверена, он одумается. — Я могу забрать его, чтобы было быстрее, — говорит отец, и я киваю, пока Энид уходит сделать звонок. Мои руки прикованы к ней. И чем чаще я касаюсь её, тем сильнее мне кажется, будто она леденеет с каждой новой секундой. Почему-то все мои мысли о том, что в этом виноват именно он. Я ведь убью его, если увижу, я хочу только этого… (У) *** — Из меня плохой помощник, я вообще не умею чувствовать, — отвечаю я на её пафосные речи. — Тебе и необязательно, главное, что он любит тебя, поверь, иногда этого достаточно, чтобы измениться и принять себя, — говорит Франсуа, — Но сейчас нам нужно прятаться, демоны ищут тебя, у них хорошее чутьё, многие уже знают, что ты здесь, и это опасно. Пока я слушала её во дворе какого-то незнакомого дома, над нами кто-то пролетел, но это была вовсе не птица, а какая-то новая уродливая тварь, издающая звуки на подобии клича птеродактиля. — И много здесь таких? — спросила я, разглядывая небо. — Бывают разные, вариаций очень много, весь смысл моей жизни теперь состоит в том, чтобы прятаться, — ответила она с нескрываемым ужасом и сожалением. — Я должна сказать Вам ещё кое-что. В предыдущем видении моя давно покойная родственница сказала мне, что, если я не перестану лезть во всё это, эти два мира станут для меня единым, она имела в виду это? Тень? Что я останусь здесь навсегда? — мой вопрос прозвучал странно. Наверняка, я и сама могла догадаться об этом. — Ты — экстрасенс, ведунья, как и твоя мама. Это сильный дар. Он позволяет навещать два мира, а переход создан для тех, кто не может ни пройти дальше, ни вернуться обратно. Ты прошла сюда из-за своего видения, где демон зацепил тебя. И я знаю, что все твои видения связаны лишь с тем, что ты хочешь узнать. Именно поэтому твоя родственница сказала так. Из-за своего желания докопаться до сути, ты увидела то, что увидела. И я знаю, что это так или иначе связано с Тайлером, ведь ты чувствуешь больше, чем показываешь, дитя, — разжевала она настолько дотошно, что мне стало не по себе. — Как мне выйти отсюда? — продолжала я спрашивать. — Самостоятельно никак. Они должны тебя вытащить. — дополнила она. — Как?! Они же не маги, не колдуны, что они могут? — когда я говорила это, то уже мысленно осталась здесь навечно. — Ты не поверишь, на что способны два любящих сердца. Не пойми меня неправильно, Тайлер — трудный мальчик, но он сделает всё, чтобы вытащить тебя, собственно говоря, как и твой художник, мальчишка Торпов, не всем дано так любить, его дар способен вытянуть тебя отсюда, а Тайлер должен принять это, — объясняла Франсуа. Теперь слово «любовь» повторялось в моей жизни так часто, как никогда раньше. И меня безумно это раздражало… (Т) *** Когда отец привёз его, и он бросился к ней, Энид удерживала меня за предплечье и не подпускала к нему. — Тебе ведь не нужно напоминать, что я тоже умею драться, да? — угрожала она мне. Я бы сейчас с удовольствием разодрал кого-нибудь на куски, вырвал сердце и замариновал его под соусом чили. Ненавижу. — Уэнсдей… Ты слышишь меня? — коснулся он её руки. — Торп, нахрен, убери от неё свои руки! — завопил я, как сумасшедший, я думаю, что выглядел, как разъярённый бык в этот самый момент. Во всяком случае, мои животные инстинкты работали по максимуму, я чувствовал иголки под своей кожей.

Мне хотелось сломать каждый палец на его руке за это прикосновение. Блядь, как я ревновал, но кроме этого и ненавидел его за его поступок. — Так, успокоились, оба! — дёргано произнёс отец, — Что ты знаешь насчёт того, что с ней? Знаешь, что такое Тень?! Я готов поклясться, он совсем не удивился сказанному, а тяжело выдохнул и сел на пол возле кровати, убирая свои пакли с глаз. — Я не уверен, что дело в этом. Но вчера мне снился сон… Это место, мир, что разделяет мёртвых и живых. Я бродил по нему во сне и видел её. Я думаю, с ней сейчас происходит тоже самое. — произнёс он своим отвратительным, жалким голосом, и мне захотелось проткнуть ему вторую руку. — Зря я не убил тебя тогда. — сказал я агрессивно, но Энид сжала мне руку. — Прекрати. — заявила она сквозь стиснутые зубы. — Да пошёл ты, Галпин! — выдал он с остервенением, и мы оба дёрнулись друг на друга, пока отец вновь не рявкнул на нас. — Так! Хватит вести себя как идиоты! Аддамс в опасности, не спроста у неё волосы белеют, пока вы здесь корчите из себя не пойми что. Возьмите себя в руки, нужно вытащить её оттуда. Тайлер! Успокойся. Торп, что там с этим миром, где ты бродил? Как ты вышел из него? — задал отец вопрос. — Я просто проснулся. Но с ней всё сложнее, она видит видения, и возможно попала туда против своей воли. Я слышал про такое. Но знаю мало. Нам нужно обыскать библиотеку, и я сейчас позвоню отцу. Это единственный возможный вариант, — ответил он и вышел, набирая номер. Я маялся. Всё, чего я хотел, чтобы она вернулась ко мне. И я бы больше никогда не подошёл к ней, если бы она не захотела. Лишь бы только она осталась жива. — У меня плохие новости, — произнёс он, возвратившись из коридора. — Говори! — нервно прокричал я. — Она в Тени… Как…как и твоя мама, — он говорит это, и я падаю куда-то… Он говорит, и мои уши закладывает.

Мы с отцом смотрим друг на друга. Меня начинает трясти. Я впадаю в какое-то состояние анабиоза, из которого начинаю выходить уже не я, а он. — Что ты, мать твою, сейчас вякнул?! — говорю я, и вновь ощущаю это чувство. Когда тону в собственной злости. Энид шевелит губами, но я уже не слышу. Одна сплошная мгла.

Я не знаю, как работает эта злоба, но отец вдруг хватает меня, прижав к себе со всей силы и обняв меня.

Как он не обнимал никогда. И я вслушиваюсь в ритм его сердца непроизвольно, будто это тот звук, что способен выдернуть меня обратно.

Воздуха очень мало. А Энид держит меня за руку даже через отцовские объятия. И так, я словно понимаю, что не один. — Успокойся, Тай, успокойся, сын, я здесь. — молвит он, и я пытаюсь дышать, чтобы не сдохнуть от этого чувства, будто в моих лёгких совсем нет кислорода.

Около пяти минут они ничего не говорят, лишь сочувствующе смотрят на меня, и не моргают. — Торп, говори, что это за хрень, — спрашивает отец, не отпуская меня из рук.

Пока я обмякаю у него на плече, вцепившись в его куртку. — Ваша мама находится там всё это время после своей смерти, — отвечает он. — Какого хрена?! — истерит отец. И я, наконец, вижу, что он к ней что-то испытывает, что-то, что не скрыть под привычной маской равнодушия. «Ты хоть любил её??? Ты не представляешь, как…» — Оттуда не могут выйти такие разрозненные души, как хайды или те, у кого есть незавершенные дела. Когда существо умирает, но при этом его душа разделена, неспокойна, она навсегда остаётся в Тени. Дар, что есть у меня и Уэнсдей способен впускать нас в этот мир, но только если мы попали туда добровольно. — говорит он, нервничая. — Но ты ведь можешь вытащить её оттуда?! — говорю я с вновь подступающей вспышкой агрессии. — Как?! — спрашивает он. — Я не знаю, заведи меня туда, отправь меня через свой сон, ты же можешь, да?! — выпаливаю я на одном дыхании. — Тайлер… — перебивает меня Энид, — Ты что не слышал, ты не выйдешь оттуда! — Да мне плевать, выйду ли я, главное, чтобы она вышла, ты можешь это сделать?! — рявкаю я на него в истерике. — Да, могу, — коротко отвечает он. (У) *** — Давай направимся в дом, там безопаснее, обычно демонов там не бывает, тот, которого ты видела — первый за полгода, — зазывает она рукой за собой. — Ладно, — соглашаюсь я, и мы направляемся обратно тёмными закоулками. Видимо, она привыкла передвигаться в темноте, потому что это сложнее, чем я думала. Тут нет ни фонарей, ни какого-либо другого света, кроме естественного лунного освещения, и что-то мне подсказывает, что солнца тут не бывает. Наконец, мы добираемся до их дома, и запираем дверь, прислушиваясь не бродит ли кто внутри, но там стоит тишина. — Ты голодна? — спрашивает она меня, открывая подряд все дверцы шкафчиков на кухне. — Что Вы здесь едите? Как существуете? — спрашиваю я удивленно. — Поскольку моя душа мертва, мне не требуется пища, но тебе нужно как-то существовать здесь, либо терпеть… Можно наведаться в здешний магазин, что-то должно было остаться, хотя такие как ты периодически появляются, некоторым пришлось стать настоящими охотниками на демонов, они не могут выйти отсюда десятки лет, — рассказывает она, и я уже представляю, как проведу здесь оставшуюся жизнь, гоняясь за последней пачкой макарон в округе. — Франсуа, я не голодна. Расскажите, что произошло. Вы видели, что случилось с Лорел и Крекстоуном? — задаю я вопросы. — Видела ли я? Естественно, я видела, и я не горжусь тем, что делал мой сын. Но ты должна знать, что настоящий он не хотел этого. Он не идеален, но не убийца. Пороки есть у каждого, даже у самого святого тихони, и, если в него поместить хайда, выйдет ещё хуже, чем вышло с Тайлером, ведь он хотя бы сопротивляется. И Лорел, и Крекстоун здесь, и что ещё наиболее опасно, здесь его посох, и он способен делать такие вещи, которые тебе и не снились, Уэнсдей, — говорит она. — Например?! — спрашиваю я, ошеломлённая услышанным. — Например, забирать дар, извлекать души, копить энергию. Если он за всё это время забирал силу демонов, я искренне надеюсь, что он не знает, что ты сейчас здесь, — заявляет она, и мы слышим звук разбитого стекла где-то в стороне. — Тсссс, пригнись, — говорит она, и мы крадёмся к выходу. — Кто-то ещё бывает здесь? — спрашиваю я шёпотом. — Возможно, это Алан, — тихо отвечает она, - Но лучше соблюдать тишину. — Кто такой Алан? — добавляю я. — Это наш сосед, он охотник на демонов, его человеческая душа не смогла выйти из-за внутренних противоречий, — отвечает она. Когда она говорит об этом, я начинаю думать, что и сама не смогу выйти отсюда никогда. Во всяком случае, если думать о моём противоречивом отношении к её сыну. — Что, если нам направиться в Невермор за защитой? Вы были там? — спрашиваю я. — Я не была там, потому что мне там не место, не зря нас не принимали туда после моего обучения, я даже не закончила. Давай выйдем отсюда, и я всё расскажу, — говорит она, и достаёт клинок из-за пазухи. Звук шагов становится всё ближе. И я крадусь в другую сторону. — Я отвлеку его, — резко произношу я. — Что?! Нет! Уэнсдей! — зовёт она меня обратно, но я уже на другом конце кухни, — Не смотри ему в глаза! Слышу я уже в последний момент, и отвожу взгляд вниз, наблюдая его ужасные, огромные, сморщенные стопы с когтями. — Эй! — произношу я, и когда он надвигается на меня, Франсуа вонзает ему клинок в спину прямо в сердце, отчего он тут же рассыпается в воздухе на частицы, разлетаясь по всей округе. Я вижу его обугленное тело, куски кожи, что обволакивают его лицо и пустые чёрные глазницы. — Так вот откуда пепел… — произношу я, разглядывая комнату. — Больше так не делай! Тайлер никогда не простит мне, если с тобой что-то случится! — психует она. — Что это за демон? — спрашиваю я, вглядываясь в горстку, что от него осталась. — Это демон страха, если взглянешь ему в глаза, окажешься в петле, из которой выйти чудовищно тяжело, он вынет наружу все твои фобии, тебе будет мерещиться, что ты в аду, — объясняет она, — в своём собственном, который страшен именно тебе. — Вы что были в таком? — задаю я ещё один вопрос. — Да. — отвечает она, опуская взгляд. Вот в чём причина мучений, написанных на её лице. — Как Вам удалось выйти? — спрашиваю я. — Алан спас меня. Только убив демона, из его ловушки возможно выйти. До тех пор, он будет питаться твоей душой, я была в ней целый год, — говорит она, и по моей коже пробегает колкий мороз… Она так привязана к семье, что боюсь представить, что она там видела и пережила. — Что насчёт Невермора? — продолжаю я. — Я показала себя не с лучшей стороны во время учёбы там. Мы с Винсентом познакомились, когда нам было по пятнадцать лет, я всю жизнь думала, что я нормис, но после моего отказа ему и моих внезапных вспышек агрессии, меня направили туда, я не понимала, что происходит, всё становилось только хуже. Хоть я и не превращалась. Всё началось уже после рождения Тая, мне тогда было тридцать лет. Из меня вылез монстр, которого я могла контролировать только под присмотром психиатра и постоянным приёмом таблеток. Тайлер справляется намного лучше меня, Донован вырастил его сильным, видимо, благодаря своему чёрствому нраву, — объяснила она. — Они с отцом не близки. Винсент хоть понял, что сделал? — возмущаюсь я. — Думаю, понял уже позже, потому что мы с ним не общались в Неверморе. Мы с Донованом тайно встречались, пока я не покинула обучение окончательно из-за своего поведения. Я встретила Винсента уже спустя годы, и он смотрел на меня с сожалением, но так и не подошёл… — ответила Франсуа, — Вот, смотри, нашла какие-то консервы, будешь? — Может позже, — повела я плечом и закинула банку в куртку. (Т) *** — Что нужно делать? — спрашиваю я. — Просто ложись и закрой глаза, как я, — отвечает он. Так я и делаю, хоть отец и Энид отговаривают меня от этого. Буквально пять минут в тишине, и я спрашиваю: — Ну? Скоро уже?! — Тай, кажется, он ушёл без тебя, — говорит отец. — Что?! Какого хрена?! — дёргаюсь я, открыв глаза и наблюдаю, как рука Ксавье касается её руки. — Так нужно, Тай, ты бы не смог выйти оттуда, она бы никогда ему этого не простила, он поступил правильно, — объясняется Энид, а мне вновь хочется вынуть из него все кишки прямо во сне…