Мизантропия

(Т) *** Мне кажется, я не справлюсь с подступающей паникой. Я зависим от её чёрных глаз настолько, что мне срывает крышу. Я не представляю, как смог бы жить без них. Без этого взгляда, что притягивает, не хуже огня. Без её спонтанных появлений, привычного холода, коим она обладает. Без её губ, которые сводят меня с ума. Время длится вечно, и я хожу из угла в угол, не обращая внимания на окружающих. — Всё будет хорошо, она вернётся, — бубнит Энид, будто пытаясь убедить саму себя. Я на грани срыва. Её нет уже больше двух с половиной часов… И я даже не знаю, в порядке ли она. Встретила ли она союзников или с ней происходит что-то ужасное. — Она упрямая, невыносимая, заносчивая…, — я замолкаю, потому что вижу, как они смотрят на меня. Я понимаю, что выгляжу странно, и тут вдруг Энид подходит ко мне прямо в упор. Истинный эмпат. Она обнимает меня, такая маленькая и светящаяся. Напоминающая мне солнце. И я вдруг совершенно теряюсь в этом её жесте. Что от меня осталось? Я будто сломанный прибор, наладить невозможно, а выбросить жаль, вдруг пригодится на запчасти.

Внутри меня какой-то сгусток негатива.

Я мечтал убить её, оттрахать, выбросить из своей жизни, и забыть, как что-то ненужное, но вот она опять заполнила всё пространство в моей голове…

Аддамс, Аддамс, Аддамс… Там больше ничего и нет. — Она пошла к тебе. Потому что научилась чувствовать. Ей было плохо всё это время без тебя. Она ждала, что ты объявишься, хоть и говорила всем обратное. Потому что такова наша Уэнсдей. Она не хочет показывать то, что внутри, но она влюблена в тебя. Всем сердцем, Тайлер, — говорит она своим тоненьким голосом, и мои руки сами смыкаются на её спине. — Спасибо, Энид, — отвечаю я, закрыв глаза. Это то, что я хотел услышать. Единственное, что кажется мне важным. Одной фразой она успокоила моего внутреннего животного. — Надеюсь, он вытащит её, или я всё же направлюсь туда сам. — говорю я на полном серьёзе, и отец смотрит на меня печальным взглядом. — Папа, насчёт мамы…, — только начинаю я говорить, как он перебивает. — Я не знал. В тот день, когда нам позвонили из клиники, весь мой мир перевернулся. И я был плохим отцом, я знаю. Но я клянусь, что не знал, где она. И не думал, что она в каком-то другом мире. Я представлял себе всё иначе. Что мы хороним друг друга и больше не существуем, либо находимся в мире мёртвых… Я не знаю. — он нервно глотал слюни, и продолжал говорить, запинаясь, — Я подозревал, что с тобой что-то не так, ведь эти убийства не могли быть совпадением. Впервые, когда твоя мама превратилась сразу после твоего рождения, в лесу тоже находили тела. Я не знаю, чем я думал. Я списывал всё на то, что у меня паранойя. Она сама захотела лечь в клинику из-за перепадов в настроении, странного поведения, и она боялась за тебя… — Она не говорила тебе про монстра? — спрашиваю я удивлённо. — Нет, боже, нет, она никогда не говорила про самого монстра, я только знал, что у неё какие-то вспышки, настроение менялось очень быстро, она была вспыльчивой, импульсивной, прямо как ты. Она даже не говорила мне, из-за чего её отчислили из Невермора, это место всегда казалось мне проклятым. Я думал, что там её как-то выводят из себя, она даже не говорила мне, как называется её дар. И не знаю, знала ли это она сама. Поведение становилось всё более странным, а потом она и вовсе покинула обучение. Нашла работу, и мы с ней жили душа в душу. Я любил её, Тайлер, чёрт, я очень её любил…, — я не верю, но по отцовским щеках текут слёзы. Настоящие, солёные, ядовитые слёзы, что обжигают его изнутри. Я обнимаю его, это первый честный разговор, что был между нами за всю жизнь. Он ушёл с работы из-за меня, лишился смысла жизни из-за меня, потерял маму из-за моего рождения. И мне кажется, я — исчадие Ада. Он будто чувствует мои мысли. — Тайлер, прости меня, ты не в чём не виноват. Это я должен был вести себя иначе, вовремя остановиться. Но я был зациклен на прошлом, не глядя, во что выливается будущее. Я приходил к тебе в кафе, и не был тебе защитой. Я должен был заметить, что ты меняешься. Что ты страдаешь. Если бы я только мог изменить прошлое, я бы убил эту сучку Гейтс ещё до того, как она родилась, — заявляет он, сжимая меня со всей силы. — Нет, папа, я тоже виноват, и этого уже не изменить. Эти руки по локоть в крови, и мне не место среди обычных людей, я не подвластен контролю, если его не вынуть из меня, он уничтожит всё вокруг, не задумываясь. Всё, что возвращает меня назад к вам, — говорю я, и вижу, что Энид буквально заливается слезами. Сегодня явно чьи-то похороны, судя по тому, что происходит вокруг. Наконец, под её жалобные всхлипы, мы отпускаем друг друга, я подхожу к Уэнсдей и касаюсь её щеки. — Я дождусь тебя, во что бы то ни стало, и если ты не вернёшься, мы встретимся там. — шепчу я ей на ухо. (У) *** — Мы встретимся там… Мы встретимся там, — слышу я шёпот и по моей пояснице пробегают волны мурашек. Я оглядываюсь, но передо мной только Франсуа. — Я думаю, он говорит со мной, — произношу я вслух и понимаю, что это бред. — Не знаю, возможно ли это, — отвечает она. Я и сама этого не знаю… Мы замираем, так как слышим шаги на лестнице. Я выглядываю из-за столика, и вижу, как по ступенькам вниз спускается Ксавье. Это ведь Ксавье? Надеюсь, это не тот демон, которого я видела в своём в видении. — Уэнс? Ты тут? — шепчет он очень тихо, кажется, он понимает, где находится. — Мы здесь, — шёпотом отвечаю я, взмахнув рукой, и он аккуратно оглядывается, спускаясь. — Что ты тут делаешь?! — спрашиваю я напряжённо. — За тобой пришёл, — отвечает он нервно, — Здравствуйте. — Здравствуй, — здоровается Франсуа в ответ. — Ты знаешь, как выйти? Как ты зашёл?! — дёргаюсь я. — Мы все у Галпиных дома, твой парень собрал целый совет на этот счёт, так что давай, Аддамс, я и так кое-как обманул его, чтобы он не залез сюда за тобой, — торопит меня он, и у меня щемит сердце. Он мне не парень, я вообще не знаю, кто он мне. Лгун? Манипулятор? Насильник? Что я вообще чувствую к нему… Почему мне так сложно понять собственное сердце… Я смотрю на Франсуа. Я не хочу оставлять её здесь. Я не могу сделать этого. Она чувствует это и смотрит на меня в ответ. — Всё нормально, Уэнсдей, пока есть шанс бежать — беги, — говорит она, — И передай моим мальчикам, что я очень люблю их. Я справлюсь, клянусь. Впредь не приходи сюда вот так. Только в своих видениях. Видишь демона... — Не смотри в глаза, я помню. — продолжаю я за неё, — Спасибо. Она явно хочет обнять меня, а я совершенно не привыкла к такому. Каждый раз я впадаю в ступор от таких вещей. Две секунды. Время предательски замедлилось, и я вижу краем глаза, как на плечо Ксавье ложится чья-то костлявая рука. — Берегись! — кричу я, распахнув свои глаза в ужасе. Мы с Франсуа сразу отскакиваем назад. Он шепчет что-то ему на ухо, и глаза Ксавье покрывает уже знакомая белая плёнка. Улыбка растягивается почти до его ушей. Скрежет зубов отвратительно морозит меня, будто я стою босиком в снегу. — Бежим, Уэнсдей, бежим! — кричит Франсуа и тащит меня в сторону. (Т) *** С ним начинает происходить какая-то хрень. Тело трясёт, и он бормочет себе под нос какую-то невнятную чушь. Это даже не язык. Моя рука отодвигает его веко, и я вижу, что у него абсолютно белые глаза. Даже, если бы они закатились во сне, они не были бы такими жуткими. — Эй, Торп, не откинься, пока не вытянешь её назад, — говорю я, сжимая челюсть. Стою и нервно щёлкаю пальцами, пока это происходит. — Может разбудить его? — спрашивает Энид волнительным тоном. — Нельзя, рано, пусть сначала вытащит её, — говорю я. И ведь я понимаю, что это ненормально. Я бы с радостью залез туда вместо него, но у меня нет такого дара. Чёрт, Аддамс, нашла ты на свою задницу неприятности, как обычно. Я наклоняюсь к нему и шепчу на ухо: — Пожалуйста, верни её. Не сдавайся, просто вытащи её оттуда, умоляю. (У) *** — Что происходит?! Почему просто не воткнуть клинок ему в сердце?! — ору я в какой-то панике пока мы убегаем из дома. Я не привыкла бегать от духов. Обычно я ничего не боюсь. — Это бормочущие, — отвечает она, — Их так не убить! — А как их убить?! — спрашиваю я, запыхавшись, пока перебираю ноги. — Вот так, — слышу я мужской голос на улице неподалёку, и вижу, как он кидает в него коктейль Молотова. Одна яркая вспышка, и истошный крик раздаётся по всей округе, освещая всё словно яркими фальшфейерами. Он горит, разлетаясь остатками пепла и искрами по всей улице, и это выглядит так красиво, словно я побывала на файер фесте. Ещё никогда ничья смерть не выглядела так показательно, так ярко и колоритно. Я вижу Ксавье вдалеке, на крыльце дома Галпиных, его глаза тут же становятся обыкновенными. Наверное, я не должна так делать, после того, что он сделал с Тайлером, но я кидаюсь бежать в его сторону. Я всё ещё не понимаю, что чувствую к этому человеку. Но одно знаю точно, я сейчас отдала бы абсолютно всё, только бы почувствовать тепло Тая. — Ты в порядке? — спрашиваю я, запыхавшись, жадно глотая воздух. — Да, да, а ты? — держится он за голову, — Кажется, в меня кто-то залез. — Я знаю. — отвечаю я. — Нам пора возвращаться, Аддамс, пока не случилось что-нибудь ещё, — говорит он волнительно, протягивая мне ладонь. Я смотрю на Франсуа и Алана, они стоят в трёх метрах от нас. — Уходите, — говорит она со слезами на глазах. — Я передам Ваши слова, — выкрикиваю я, — Прощайте. Я беру его руку, и чувствую, как меня непреодолимой волной словно тащит куда-то обратно в невесомость. И пока мы с ним пробираемся через его сны, я вижу много всего. Как мы с ним танцуем на Вороньем балу, хоть этого и не было, как я играю для него на крыше, как он вытаскивает меня из той клетки на складе. И меня накрывает какой-то стыд. Я всё это время думала лишь телом. Не знаю, что со мной такое. Это и есть тот самый пубертатный период? Почему я ощущаю это только к Тайлеру, ведь Ксавье всегда был так добр ко мне. Может я какая-то ненормальная? Может я и сама обладаю чертами психопата и Тай был прав в этом… (Т) *** Они оба очнулись. И я не могу сдерживать свои порывы. Как по щелчку пальца вцепляюсь в неё мёртвой хваткой, и, мне кажется, могу сломать её рёбра этим движением. Она не обнимает меня в ответ, почти не смотрит на меня. Торп стыдливо отводит глаза, потирая затылок, и мои руки размыкаются, чтобы выпустить её из объятий. — Порядок, Аддамс? — спрашивает отец, а она лишь молчаливо кивает в ответ. Энид тут же обнимает её, и рука Уэнс как по инерции слегка сгибается в локте чтобы приобнять её в ответ. Ну, вот ты и показала мне всё, Уэнсдей. Слава Богу, ты жива, остальное я стерплю. — Спасибо, — говорит она, глядя на Торпа, и он мерзко улыбается в ответ. Я не знаю, что со мной, но молчаливо ухожу на кухню, думая о том, как исчезну раз и навсегда. Отец идёт за мной, хоть я и думаю, что зря, но он подходит почти в упор ко мне. — Дай ей время, Тайлер. Она весьма необычный человек. Но она не равнодушна к тебе, — говорит он, хлопая меня по плечам. — Я уже ничего не понимаю, может я действительно всё себе напридумывал, — сомневаюсь я. — Не ищи подвохов там, где их нет. — отвечает он и удаляется, пока я стою возле раковины, чтобы налить себе воды. Внутри всё сжимается, хочется пойти и дышать запахом её волос, не отпуская из своих рук. Но она всё время сопротивляется. Норовит быть со мной, как со всеми. И ведь только я знаю, какая она на самом деле… (У) *** Он торопливо выходит из комнаты, пока Энид обнимает меня и шепчет на ухо: — Он тут с ума сходил, Уэнсдей. Я и сама уже схожу с ума. Не понимаю где я, а где тот человек, что ненавидел общество. Что принимал его только как социальную структуру. И не более того. Где тот нигилист? — Ксавье… Ты должен признаться, — говорю я настойчиво, — Понимаешь, ты забираешь у него жизнь. — Я знаю это, Уэнс, — отвечает он, — Я клянусь тебе, я сделал это не специально. Я и не знал, что это возможно. — В тебе был демон, когда ты рисовал его. Мы разберёмся со всем этим. Есть причины всему случившемуся, — объясняю я. — Я обещаю, что исправлю всё. Я признаюсь. — говорит он, и я киваю. Не знаю почему, но я счастлива слышать это. И я не понимаю, что внутри меня произошло, но какой-то стержень прогнулся, пропуская вперёд мягкость и слабость к другому индивиду. Он ушёл, и я смертельно боюсь, что, когда спущусь вниз, потеряю его снова… Дьявол, дай мне сил принять то, что я чувствую. (Т) *** Душно, тоскливо и одиноко, как в карцере. Я открываю окно на кухне, чтобы запустить прохладный воздух в помещение, и вижу огромную, прекрасную луну на небе, как отголосок чего-то волшебного.

Знак, что сегодня моя любимая осталась жива. И пусть мы с ней не понимаем друг друга. Пусть между нами чёрт-те что происходит… Я бы никогда не полюбил кого-то другого.

Для меня наш первый раз был невероятен, незабываем и по-сумасшедшему прекрасен. Стоит мне предаться воспоминаниям, и я чувствую, как её ледяные руки обнимают меня сзади. Она прикладывает щеку между моих лопаток, сцепляя свои пальцы в замок. Я непроизвольно издаю какой-то громкий, напряженный выдох, словно выказывая, что сейчас произошло именно то, чего я ждал. — Поговорим? — звучит её голос, что возвращает меня из мира мёртвых обратно домой…