Мизантропия

(Т)

***

Конечно я колебался, внутри было хреново, я безумно хотел сказать ей, что люблю её, но вместо этого продолжал отталкивать.

Строить из себя кремень, коим хотел казаться.

Вот только Аддамс была непробивная.

Её тон сменился грубостью, и я понимал, что она добьётся своего любыми путями.

Я не хотел увиливать. Не хотел, чтобы люди думали — его отпустили, и никто не понесёт ответственность за то, что наши родные умерли. Нет ничего хуже этого.

Я хотел этого хотя бы для себя самого. Ощутить какую-то веру в наказание.

Я смотрел, как она выходила со своим отцом и меня накрывала паника. Я метался, как раненый зверь. Не мог принять решение.

— Чувак, зачем ты так с ней, она ради тебя готова мир перевернуть, борись хоть немного, — промолвил Ксавье, и мне стало тошно.

— Бороться ради того, чтобы снова кого-то убить, когда появится очередная Лорел? — спросил я, останавливая свой взгляд на обвинителе.

Он смотрел на меня с каким-то омерзением.

Оно и понятно. Он был человеком, и, кажется, ненавидел таких, как мы.

— Вопреки этому, Тайлер. Она хочет, чтобы ты осознал, что не виноват, даже я это понял. — сказал Ксавье, — Просто не закапывай себя.

Ощущение его правоты душило меня. Я так безумно по ней скучал. Представляя свою жизнь без неё, вдали от неё.

Годы… Десятки лет… Я словно умирал снова и снова.

Каждый её взгляд прожигал меня дотла. Я всё время вспоминал нашу последнюю, прекрасную неделю, что была для меня, как глоток воздуха перед тем, как задохнуться…

***

— Не знаю, как ты, Аддамс. Но я чудовищно устал, — промолвил я через три бурных ночи, и готов был поклясться, она начала улыбаться.

— А я нет. — забралась она сверху и провела пальцами по моей голой груди.

Мои руки тут же автоматически нашли себе место у неё на ребрах, я любил перебирать по ним мизинцами.

Её мраморная, будто готовая блистать кожа, казалась чем-то сверхъестественным.

Во всей этой картине не было лишнего. Только мы с ней. Одинаковые, безумные и нелюдимые.

Она будто дарила мне себя в каждом новом мгновении. И не было ни одного раза, чтобы она хоть как-то показала, что не хочет меня, что я ей неприятен или что она со мной не из любви. Я ощущал её даже ни разу не слыша от неё этих слов.

Мы оставили память на каждом метре моего проклятого дома. И выглядели как пара сумасшедших зверей в брачный период.

Я каждый день вспоминаю это.

Но больше того помню ту ночь, когда шёл ливень, отец был на смене, а она сидела у меня на коленях на крыльце нашего дома, и мы промокли до нитки, целуясь и пуская пар из замёрзших ртов.

Она была такой сексуальной, что я периодически не верил в происходящее. Конечно я быстро её согрел, уже, когда перетащил её в дом и придавил собой к кухонной столешнице.

Но ночь запомнилась именно единением, что нас с ней накрыло на том чёртовом крыльце. (У) ***

В коридоре родители сказали, что гордятся мной. Взглядами я встретилась с Юджином и Энид, и прошептала им горькое «спасибо».

Минуты тянулись вечность и, наконец, нас пригласили обратно. Мы снова нашли друг друга глазами, и, мне кажется, я видела, как в спёртом воздухе сплетались наши с ним души, обволакивая друг друга энергетическими полями. Залечивая раны и расслабляя.

У Донована много что спрашивали, например, как такой благородный шериф, пример для подражания, проморгал монстра в своём же доме, учитывая, что его мать тоже страдала данным недугом.

И это было гадко, подло, омерзительно.

Как тогда, когда я показывала Тайлеру медицинскую карту его матери в том сарае и наезжала на него при всех.

Это был низкий поступок.

Шериф спокойно ответил на все вопросы, но я знала, что внутри его всего трясло.

Обвинитель не скупился на оскорбления, хоть и весьма завуалированные и утончённые.

Меня вызвали за трибуну снова. И волнение как рукой сняло от подступающей злости к этому человеку.

Он хотел унижать и властвовать, что ж… Я решила заняться тем же.

— Не связано ли изменение Ваших показаний с тем, что Вы вступили в любовную и сексуальную связи с обвиняемым? — задал он вопрос, отчего у моих родителей буквально чуть не отвисла челюсть.

Его наглость и напыщенность были на высшем уровне. Но я была непоколебима.

— Нет, не связано. — скупо ответила я, скрестив пальцы, хоть психолог и говорила, что я вправе не отвечать на такие вопросы.

— Но Вы не отрицаете, что состоите в интимных отношениях с мистером Галпиным? — прозвучал ещё один каверзный вопрос, и я слышала, как у Талера скрипит челюсть от злости.

— Нет, я этого не отрицаю. Но с Ксавье Торпом я не сплю, более того, многие подтвердят, что у меня с ним имелись конфликты, однако я также считаю его невиновным. Возможно, для таких, как Вы — врать из-за того, что спишь с кем-то — обычное действо, но для таких, как я правда всегда была не первом месте. Я бы выслушала Вас, будь Ваше утверждение адресовано каждому из свидетелей защиты, но Вы отчего-то выбрали именно меня. Значит, я — ключевой свидетель в данном вопросе, и Вы меня боитесь. Я сочту это за комплимент. — ответила я безэмоциональным, ровным тоном и все в зале начали ахать.

— Обвинитель Грейс, действительно, какая в этом связь с тем, что мы узнали от большинства в этом зале? – задал вопрос судья.

— Никакой, я просто хотел уточнить это для присяжных. – ответил этот гадкий мужчина.

— Протестую, к делу не относится, — сказал адвокат Тайлера.

— Принято, — согласился с ним судья.

— Мисс Аддамс. Мы нашли также странные заявления мистера Торпа о том, что вас с ним удерживал на складе второй обвиняемый — Тайлер Галпин, что Вы можете рассказать суду об этом? — прозвучал вопрос, и я улыбнулась.

— Я была на складе по своей воле, это был нелепый розыгрыш, и мистер Торп подтвердит это. — сказала я чётко, не колеблясь, — Дело закрыли. Так, что Вам не стоит копаться в том, что никак не относится к убийствам в лесу. Уж лучше тщательно изучите то, что проморгали прямо у себя под носом.

— Достаточно, - рявкнул мистер Грейс, и я сидела с чувством собственной маленькой победы.

Никто не смеет так вести себя со мной и моими близкими.

— Будут ли ещё вопросы к свидетелю? — спросил судья.

— Нет. Ваша честь, — ответил каждый из сторон.

И тогда он видимо решил задать свой:

— Мисс Аддамс, это место «Тень»… Вы сами были там? Вы можете однозначно утверждать, что там есть некое воздействие демонов на таких изгоев, как мистер Торп?

— Я была там, Ваша честь, и могу однозначно сказать, что видела это. Если бы мои воспоминания можно было показать Вам, Вы бы всё поняли. Ни мистер Торп, ни мистер Галпин не в ответе за то, что тогда произошло. Их сверхъестественные силы очень сильны, и я настаиваю, нет, требую у присяжных шанса на смягчение, если они всё же посчитают их виновными. В Нью- Йорке есть лечебное исправительное учреждение «The Path of Freedom», они занимаются такими изгоями. Теми, кто не может контролировать свои силы. Это закрытая территория, но как раз это ограничение позволяет им обуздать их. Мы подробно изучили все нюансы. Нет определённого срока этой программы, каждый конкретный случай рассматривается индивидуально. Именно поэтому я считаю разумным направить обвиняемых туда на реабилитацию, и дать им шанс существовать в обществе. Ведь они не заслужили ни тюрьмы, ни псих. больницы. – промолвила я на одном дыхании.

— Мисс Аддамс… Такие вопросы решает судья. Присяжные действительно могут дать рекомендации по смягчению наказания, если вынесут обвинительный вердикт. Но последнее слово по мере наказания всё же остаётся за мной. — ответил он, — Благодарю за ответ, можете вернуться на место.

Я знала, что он спросил не просто так. Но впереди было ещё много всего. Например, допрос Ксавье.

— Мистер Торп, в каких отношениях Вы были с Тайлером Галпиным до всего случившегося? — задал вопрос его адвокат.

— У нас был конфликт. И я презирал его за испорченную работу, мы с ним часто ругались, и втихую я ненавидел его, но то, что я сделал, было не специально. — ответил он, — Я бы ни для кого такого не пожелал.

— Значит, Вы не ощущали, как рисовали его? — задал новый вопрос мужчина.

— Нет, я очнулся и только тогда увидел листы с его изображением, - честно признался Ксавье.

— Что насчёт Лорел Гейтс? Что можете сказать о ваших с ней отношениях и отношениях мистера Галпина? — задал вопрос государственный обвинитель.

— Со мной она почти не контактировала, но к нему проявляла неоднозначные знаки внимания, я только потом начал замечать это. Она манипулировала им и контролировала его поступки. Эта женщина была самым что ни на есть монстром. — тревожно утверждал он.

— Вы знаете, как можно избавить мистера Галпина от того, что создали? – добавил его адвокат следом.

— Нет, если бы знал, давно бы убрал эту тварь из него. Когда мы с Уэнсдей Аддамс были в Тени, в меня вновь заходил демон. Я подозреваю, что убрать эту тварь можно тем же путём, как она была создана. – сказал он, и меня в мгновение осенило.

Наверняка, он прав. Убрать её может только демон, что её создал.

— Будут ли ещё вопросы к обвиняемому? — задал вопрос судья, черкая что-то ручкой.

В зале было тихо, и он указал рукой охраннику, чтобы Ксавье проводили назад за решётку.

Я напряглась и, наконец, на перекрёстный допрос вызвали самого Тайлера. Он боялся смотреть на людей в зале, но искал спасение в моих глазах. И мне бы хотелось окутать его в свой кокон, чтобы ему не было так плохо. Но, кажется, это было бесполезно, его боль была слишком сильна.

— Мистер Галпин, какие ещё приказы Вам раздавала некая Лорел Гейтс? — спросил его адвокат. И он занервничал. Он не хотел вспоминать это.

Они с ним не договаривались о тактике, не планировали чего-либо, потому что Тайлер от всего отказывался, и тогда он решил действовать сам. Ужимая его в гранях честности и порядочности, которые он сам для себя установил.

— А это обязательно? — задал он вопрос, и судья кивнул.

— Держать Уэнсдей Аддамс рядом, как можно ближе к себе, докладывать, убивать людей, приносить их части. В деле имеется мой телефон. Там много всего. – ответил он коротко.

— При нападении на Юджина Оттингера, как так вышло, что он остался жив? Вы не исполнили приказ? – задал адвокат вопрос, пока Тайлер, молча, ковырял кожу на ладонях.

Я знала ответ на этот вопрос, и это было шикарной линией защиты.

— Ваша честь, присяжные, взгляните на экран, это переписка мистера Галпина с Лорел Гейтс, мы видим, что в случае с мистером Оттингером, приказ во время Вороньего бала был немного неоднозначным «Позаботься об этом сейчас», в результате чего мистер Галпин смог подавить себя и оставить его в живых, что ещё раз доказывает, что он всё время исполнял не свои желания и указания, — подметил адвокат.

Я уже видела, что Тайлер хотел что-то возразить, но буравила его взглядом, лишь бы он не ляпнул чего-то лишнего.

— Если это такой способ избавить меня от ответственности, то увольте, - произнёс он своим отрешённым голосом, и я мысленно начинала его душить.

— Мистер Галпин. Здесь решается вопрос справедливости. Вы верите в неё? — задал вопрос судья.

— Нет. Её нет. — холодно ответил он.

— Но ведь Вы здесь, под стражей, и, если Вы виноваты, значит, она всё же есть? — добавил судья.

— Я бы не был в этом уверен. Все те люди умерли из-за меня. — вновь топил себя Тайлер.

— А если бы на Вашем месте был кто-то другой? Миссис Гейтс бы отдавала приказы ему, так ведь? Это было неизбежностью, что те люди умерли? Конкретно Вам это было нужно? Что Вам принесли те смерти, кроме боли?

— Мне не было это нужно. Кроме боли они принесли мне самоненавистничество. Я не знаю, кому бы она что-то приказывала, но на тот момент это был именно я. Эти руки убивали, они по локоть в чужой крови. И этого уже не изменить. — добавил Тайлер.

— Но мисс Аддамс. Вы бы убили мисс Аддамс тогда? Между вами уже тогда были отношения. Вы бы смогли завершить начатое?

— Я боюсь, что да. — опустил он свой взгляд.

— И что бы тогда было, мистер Галпин? — вновь спросил судья, и Тайлер, подняв голову, прилип своими глазами к моим.

— Я бы умер вместе с ней. — выпалил он, не думая.

— Вы не считаете, что заслуживаете снисхождения. А мистер Торп? Что Вы скажете о нём?

— А он заслуживает. — с видом смертника произнёс Тай.

— Почему?! — возмутился удивлённо мужчина.

— Потому что действовал не по своей воле. — выпалил Тайлер, ведь все его ответы уже вылетали на автомате.

— Как и Вы? У вас общее дело. Одна история. Даже причины тесно переплетаются. Вы импульсивно вводите в заблуждение всех в этом зале, а мы пытаемся установить истину. Мне сложно ориентироваться на Ваши ответы, потому что все свидетели по итогу встали на Вашу сторону, и только один Вы свидетельствуете против себя самого. Я вынужден самостоятельно включить в список нормативных актов Пятую поправку, потому что основной смысл каждого заседания установить истину, а не запутаться в следствии. — будто возмущался судья, покачав головой.

Я молилась на этого человека. На его благоразумие, и что он скажет своё заключительное слово.

Я, кажется, впервые поверила в существование хороших людей.

— Я видел много безрассудства в своей жизни, но я не воспринимаю всерьёз всё, что Вы нам здесь наговорили. Мы все знаем, в каком мире живём, магия и безумства. Решение в любом случае останется за вами, присяжные, вам даётся время обдумать всё в совещательной комнате. — произнёс он, глядя на состав заседателей, — Позже старшина жюри озвучит свой вердикт, и я вынесу окончательное решение по мере наказания и сроках исполнения. Всё понятно?

Женщина в строгом костюме кивнула.

Резкий стук молотка, и все мы замерли.

Я смотрела на него и мои глаза, наверняка, передавали всю агонию, что чувствовала моя изувеченная душа…

Тайлер… Вот бы время повернулось вспять, и я оказалась с тобой на нашем крыльце, уткнувшись носом в твою шею, исчезнув отсюда раз и навсегда. (Т) *** Пусть лучше возненавидит меня.

Сочтёт эгоистом, и бросит прямо в зале суда, когда мне дадут пожизненное. Любовь ко мне не стоит такого длительного ожидания.

Ксавье смотрит на меня с ебучей жалостью, и я понимаю, что ненавижу себя самого. Я сам себе враг.

Мне жаль отца, жаль её, жаль всех в этом зале. Стараюсь не смотреть на неё, но ощущаю это порицание со стороны. Оно сильнее меня, жжёт настолько. Что хочется кричать. Моя бешеная, агрессивная девочка.

Не знаю, как смогу жить без этого. Вижу, как она шепчет что-то, но не могу разобрать что. Вспоминаю нас, и понимаю, что она лучшее, что со мной когда-либо происходило. (У) *** Никогда не думала, что буду ждать решение в таком ужасе. Если его сейчас заберут навсегда прямо из зала суда, я умру прямо здесь. Мне хочется нервно оставлять на столе царапины.

Отец прижимает меня к себе, и я даже не сопротивляюсь.

Кажется, все в этом зале чувствуют, что я начинаю терять сознание от подступающего страха.

Наконец, я вижу выходящую из совещательной комнаты комиссию заседателей и женщину, что встаёт спереди, с листком бумаги в трясущихся руках.

— Жюри присяжных вынесло решение, принятое в рамках уголовного дела округа Джерико в интересах неопределенного круга лиц против Ксавье Торпа и Тайлера Галпина, — женщина закашливается, будто специально натягивая мои нервы до предела, — Признать виновными в совершенных преступлениях…