Мизантропия

(Т)

***

Не могу остановиться, как ни стараюсь. Злость окутывает с головой. Моё перевоплощение начинается прямо на улице, и не знаю, чем я заслужил такое везение, но тут почти нет людей.

Меня всего трясёт, одежда рвётся, кости трещат, всё тело ломает на части. Выворачивает.

Как давно я не ощущал этого дерьма. Она ведь не могла сделать этого, это же моя Уэнсдей. Она просто ранит меня, чтобы было больнее…

А больнее уже некуда. Он снова поглощает меня, и мне так хреново, как не было уже давно. Я просрал возможность выйти отсюда, потому что не могу сдержаться. Один короткий разговор и путь к искуплению прерван.

Вижу доктора Фиста, он смотрит на меня с сожалением и разочарованием, указывая пальцем в сторону забора, и я несусь туда, как сумасшедший, моля Господа только об одном.

Успокоиться прежде, чем доберусь до неё и не убить никого по пути.

Он чует её запах, её живой, настоящий запах, что манит изнутри, серебряными нитями заворачивая меня в клубок из стали.

Они едут где-то недалеко отсюда, я знаю это. Слышу, будто в моей голове встроенный пеленгатор.

Лапы тащат меня со скоростью света. Я стираю их в кровь об асфальт, ломаю ветки, сбиваю всё живое и неживое на своём пути.

И он решает срезать через лес.

Приказа нет, а значит, всё зависит от моих эмоций.

Мне нужно контролировать их хотя бы с ней.

Но это так сложно, когда твоя любимая — психопатка, стратег и прирожденный манипулятор.

(У)

***

Брэндон отвёз меня до той самой речушки возле моего дома. Я села на берег, прижала колени и смотрела вдаль в полном отчаянии. Не понимаю, зачем сделала это.

Даже если он сделал тоже самое, зачем я так низко пала в ответ… Нужно было просто порвать с ним и жить дальше, а я втянула в эту игру ещё и Брэндона.

Какая же я идиотка.

Мыслить рационально, логично и чётко всегда было моим отличительным качеством, и как только в моей жизни появился Тайлер всё пошло наперекосяк. Я стала заложником глупых подростковых заскоков.

Я веду себя неадекватно. Бросаюсь с поцелуями к первому встречному, да к тому же к коллеге!

Какой стыд.

— Тебе не холодно? У меня в машине есть куртка, — произнёс он, встав неподалёку и будто даже не осуждая моё странное поведение.

— Нет. — категорично ответила я.

И мне, правда, не было холодно, хоть и дул небольшой ветер. А меня просто трясло, как при внутреннем землетрясении в 10 баллов.

Даже мои ноги ходили ходуном. Потому что все мысли были о Тайлере. Я так его возненавидела.

Низ живота болел. Тошнота, что была спутником весь сегодняшний день, то отступала, то появлялась вновь. Но я терпела, представляя, как бью ту пчеломатку шокером снова и снова. Так становилось намного легче.

Успокойся, Уэнсдей, скоро всё пройдёт.

Вместе со слезами выйдет и внутренняя боль, и останки прогнившего сердца. Сегодня я отсижусь, соберу вещи, перееду в другой дом и уволюсь. И больше никогда его не увижу.

Не такая уж ты и провидица, мама…

— Аддамс, я всё понимаю, вы поругались, так бывает, и то, что сейчас было, ровным счётом ничего не значит, я никому не расскажу об этом. Давай, приходи в себя, всё будет нормально. — произнёс он, возвращая меня из мира грёз, и я услышала дикий рёв со стороны.

Это был он. Бежал с видом убийцы — душегуба, заглядывая мне прямо в глаза. Я замерла, и будто вылетела из реальности, то ли от страха, то ли от напряжения. Секунда, и я уже не понимала, что происходит.

Краем глаза, видела, что всё вокруг мельтешит. Но так вжалась в землю, от какого-то страха, которого ранее никогда не испытывала. Да что со мной такое?

Я ведь никогда не боялась умереть.

И, наконец, повернув голову, я вдруг увидела, что на Брэндоне рвётся одежда. Мои мысли завели меня очень глубоко, и я уже представила, как увижу второго хайда, но нет.

Он был только ростом с него, дико худощавый, с длинными когтями и почти оленьими рогами.

Я видела его в дневнике Фолкнера.

Это точно вендиго. Дух-людоед.

Во рту резко пересохло. Я потерялась в пространстве.

Мысли, как дикие скакуны носили меня по прериям разума. Это жуткое создание реально существовало и было прямо передо мной. Его взгляд упал на меня.

Холодный, безликий, пустой.

И они оба сцепились в каком-то сумасшедшем сопротивлении. Это было нечто эпичное и невероятно масштабное. Даже битва с Крэкстоуном была не настоль яростной, как то, что происходило сейчас.

Нет… Я думала, мне это снится.

Я выглядела как маленькая собачка рядом с ними. Что если бы один из них убил другого?

Я читала про них, они очень сильные и выносливые, жрут людей и этим восполняют свои силы, но вендиго не было в Неверморе, они довольно редко встречались в природе, и по своей сути были больше существом демонического происхождения.

Я тут же отбежала в сторону, чтобы спрятаться хотя бы за камень. Сердце бешено стучало. Тайлер примчался, чтобы убить меня?

Чёрт. Это уже вообще не смешно… Труп, что мы нашли…

Так вот как он так быстро оказался рядом с тем местом, когда приехал за мной. В огромном Нью-Йорке я встретила вендиго и снова проморгала убийцу перед своим носом, да ещё и поцеловала его.

Дьявол.

Что со мной не так?

Что это за зависимость от монстроподобных существ?

Меня вновь начало тошнить, но на этот раз я не выдержала, все мои внутренности незамедлительно направились лезть наружу.

Хайд швырнул его в сторону с остервенением и в мгновение заметил меня, но при этом почему-то замер прямо передо мной, и я увидела в его глазах Тайлера. Во мне властвовали испуг и паника.

И мне хотелось убежать или провалиться сквозь землю. Однако силы отчего-то начали покидать тело. Ноги были словно вата, а пальцы на руках чудовищно онемели.

(Т)

***

Этого не может быть…

Твою мать.

Мои лапы обмякают от того, что я слышу.

Дыхание сбивается, пульс учащается, и каждая шерстинка на коже встаёт дыбом.

Она боится меня, её сердце до безумия быстро колотится. А под ним… чуть ниже, в самой середине… и второе.

Которое стучит чуть ли не в два раза быстрее. Это чёртово безумие.

Я вижу, как этот парень перевоплощается обратно почти в полуобморочном состоянии, и у него идёт кровь, кажется, я что-то ему повредил.

Это и есть её этот Брэндон…

Она и здесь нашла приключения за свою задницу. Боже, о чём я только думаю.

Она беременна. Чёрт, она носит под сердцем моего ребёнка. И вряд ли знает об этом…

Моё тело будто поглощает весь выброшенный адреналин. И я вновь становлюсь собой прямо у неё на глазах.

Я вижу, что она в замешательстве, будто в ступоре, потерянная и несчастная. И сам пребываю в каком-то состоянии шока, ошеломления и прострации.

Что я, блин, наделал.

— Беги домой, живо! — кричу я на неё, потому что готов прибить её за то, что она разгуливает хрен пойми с кем в безлюдных местах.

Её ножки пытаются встать, и я понимаю, что она совсем вялая и заторможенная, будто ей очень-очень плохо.

Чёрт.

Я тут же подхватываю её на руки совершенно голый, и понимаю, что мы находимся где-то рядом с их домом. Мне нужно отнести её туда до того, как он очнётся.

— Эй, Уэнсдей, милая… Просто покажи в какую сторону? — спрашиваю я, наблюдая, как она теряет сознание, а её пальчик из последних сил указывает мне направление. Я очень быстро направляюсь туда с ней на руках.

И нахожу его сразу.

Потому что она говорила про могилку «Сэдди» и огромный дуб.

Да и это не дом, а монохромный склеп.

Так пусто, в этих бледных стенах нет души.

Я кладу её на чёрный велюровый диван, и щупаю пульс.

Не знаю почему, но непроизвольно прижимаюсь ухом к её животу, чтобы только услышать это вновь хотя бы на одну секунду, прислушиваюсь, и тепло льётся по моему затылку. Наверное, я слишком впечатлительный, но мне насрать.

Это странное чувство, я до смерти боюсь этого, но весь трепещу, когда ощущаю.

Как мне теперь сказать ей об этом…

Она в буквальном смысле сойдёт с ума от этой новости.

И о том, что его отец-уголовник застрянет в той клинике навсегда.

Я снова всё испортил.

Она дышит, сердце бьётся ровно, и… Его тоже, только быстрее. Все мысли о ней с этим сраным Брэндоном вынесло из головы, как только я услышал этот божественный звук.

Я ищу комнату отца, беру часть его вещей, переодеваюсь почти на ходу и тут же выбегаю из дома в сторону той грёбанной реки.

Однако там его уже нет, разумеется, как и его машины. Нужно было проткнуть ему колёса.

Гондон.

И когда я возвращаюсь назад примерно через двадцать минут, эти чёрные глаза уже открыты и смотрят куда-то прямиком в мою душу, отчего я нервно сглатываю слюну и будто нахожусь в ожидании своего приговора.

— Уходи. — произносит она, держась за голову, и я тут же подлетаю к ней, кидаясь на пол в безумном, неконтролируемом страхе за составляющую её живота.

— Болит? Давай я врача вызову. Не вставай. — говорю я ей, сидя перед ней на полу и вцепившись ладонями в её колени.

— Галпин. Я всё сказала. Ты же вроде желал меня убить. Или плану помешал вендиго? — спрашивает она, и я теряюсь.

Будто ты знаешь, что такое противиться хайду. Что такое злиться как психопат и следовать этим эмоциям. Ты нихрена не знаешь и судишь меня. Постоянно.

— Вен… Кто? Ты что, знала, что он такое?! — спросил я в отчаянии.

Внутри было такое противное, подкрадывающееся чувство, что он бросился её защищать не просто так.

— Нет. Я не знала. Я хочу, чтобы ты ушёл. — звучит грубый, импульсивный тон, и она пытается убрать мои прилипшие руки со своих ног, но я не даю ей этого.

— Ты сказала правду? Ты что теперь с ним? — спрашиваю я, заглядывая в эти родные глаза, а она молчит…

— Отпусти. — выдаёт она, всё-таки психанув и резко встав с дивана. — Ты нашёл её?

— Кого?! — удивлённо спрашиваю я в полном недоумении.

— Твою Холли. Я пустила ей разряд тока в шею, она отключилась. Лежит и ждёт своего принца. Беги. — говорит она очень странные слова, и я вообще не понимаю, что происходит.

— Уэнсдей, я не знаю, куда тебя привела твоя фантазия. Но у нас с ней вообще ничего не было, я тебе, блин, клянусь, нахрена мне врать? — спрашиваю я в панике.

Что в голове у этой шизанутой?

У нас, блин, будет ребёнок, мне вообще похер на какую-то там Холли, я теперь и за километр к ней не подойду…

— Чтобы унизить меня, растоптать и уничтожить. Можешь врать и дальше. Она мне всё рассказала. Я даже не хочу думать, насколько далеко вы с ней зашли, так что просто уходи, я соберу вещи и уеду из этого проклятого города! — выдаёт она, сначала совершенно спокойно, но к концу резко переходит на нервный визг.

И я начинаю лихорадочно хохотать.

Кажется, у кого-то скачут гормоны.

Она смотрит на меня, готовая придушить за мои улыбки.

— И после того, что было между нами с тобой, ты думаешь, я бы променял тебя на неё? Ты поверила кому-то, кого ты вообще не знаешь. Зато меня не слышишь в упор. Дай мне шанс, Уэнсдей. Ничего этого не было, я даже рук её не касался. Что ты несёшь? Я люблю тебя. Ты ведь знаешь. — мой голос дрожит, как промокший щенок в промозглый день.

А внутри всё сжимается, зная, что нашу ссору слушает наш с ней ребёнок, и я не хочу этого. Ведь она нервничает, а значит, это передаётся и ему тоже.

Я не представляю, как она должна узнать об этом. От меня? Она меня убьёт. Обычно о таких вещах сообщает женщина, но, видимо, не в наших долбанутых отношениях.

Блин, через два месяца ей только семнадцать лет.

Я осуждён за убийство, а она ещё не закончила школу. Просто дурдом.

И, если на нём будет то же проклятие, что и на мне, я точно умру, так и не став для него примером… Не став вообще никем. И она выйдет замуж за какого-нибудь Брэндона. Что я несу…

Ощущение, что гормоны скачут и у меня самого.

— Я клянусь тебе всем, что у меня есть и что когда-либо было, клянусь своей мамой, что у меня с ней ничего не было и не могло быть. Я не знаю, с какой целью она тебе это сказала, но мне тошно от того, что я сейчас услышал. — говорю я, сев на диван и прикрыв лицо ладонями.

(У)

***

Зато я, кажется, знаю. Не понимаю, верить ли ему. Но вот то, что наделала я, точно никуда не годится.

Этим поступком я унизила не только его, но и себя саму. Стала похожа на ветреного недоросля.

Он сбежал из-за меня, и теперь будет сидеть в этом аду вечно.

Я присаживаюсь рядом с ним, всё ещё не верю ему и мне снова очень плохо.

— Я не знаю, что сказать. — говорю я, выдавливая из себя хоть что-то.

— Можешь ничего не говорить. Просто позволь немного с тобой побыть, и я уйду, обещаю. — тихо просит он.

— Тайлер. Мы с тобой не можем быть вместе. Я тоже люблю тебя, но эти постоянные ссоры приносят нам обоим только боль. Ты ревнуешь меня, но и сам при этом неидеален. — отчитываю я его, и замолкаю, вспомнив как целовала Брэндона.

Стыд охватывает меня с головой.

— Мы не не можем быть вместе, Аддамс. Мы вместе. И этого не изменить ничем в этом мире. — утверждает он, и я вдруг мигом бегу в туалет выплёвывать свои кишки.

Что такое… Что я сегодня ела, не понимаю.

Полощу рот ледяной водой и чищу зубы, ощущение, что кто-то сдавливает мои внутренние органы в кулак.

Выхожу с бледным, болезненным видом, посмотрев перед этим в зеркало. Выгляжу хуже некуда.

— Кажется, я заболела. — говорю я и прохожу будто сквозь него.

Ноги еле держат меня, сил нет ни на что. А он смотрит на меня каким-то странным и подозрительным взглядом.

— Аддамс, мне нужно тебе кое-что сказать…