Мизантропия

(У)

***

Ноги тащат меня на кухню, и я вспоминаю про чёртову лазанью, о которой напрочь забыла со своим романом.

Хорошо, что у нас есть огнетушитель.

Духовка пылает, я тушу её одним длительным залпом, и бегу открывать все окна и двери настежь.

Сажусь на крыльцо, и понимаю, что, кажется, пора поговорить.

— Ты спас нас, — произношу я вслух.

Даже здесь мы с Тайлером отличились. Наш ребёнок говорит со мной из утробы.

Это какая-то невообразимая мистика.

— Ума не приложу, как мы с тобой общаемся, но мне кажется, у меня паранойя. — разговариваю я сама с собой, пока дом проветривается от этого ужасного запаха гари.

Не сразу замечаю, как ко мне подходит какой-то мальчишка, пристально вглядываясь в мои глаза.

— Вам просили передать. — протягивает он мне какой-то бумажный свёрток.

— Разве родители не говорят тебе, что если ходить поздно ночью по тёмным улицам, тебя может сожрать монстр? — пугаю я его, забирая бумажку из липких ручонок, — Что это? Где ты это взял?

Разворачиваю я вдвое сложенный листок

— Сам нарисовал. — гордо, но боязливо говорит он.

— Зачем? Как?! — спрашиваю я, глядя на рисунок, на котором изображены две могилки на заднем дворе нашего дома.

— Меня попросили. — продолжает мальчишка.

— Кто?! — спрашиваю я, но, кажется, уже знаю ответ на этот вопрос.

— Мальчик. Пока я спал. — его тон звенит в моих ушах.

Мои руки дрожат, и я понимаю, что это вовсе не паранойя. Он общается со мной. Ходит по чужим снам, будучи в моей утробе…

Это так странно. Максимально странно.

Неужели мне нужно звонить матери.

Ведь мои видения начались в довольно сознательном возрасте.

Но он словно делает это уже сейчас… Да ещё и показывает их мне. А ведь так, наверное, не бывает.

— Он ещё что-нибудь говорил? — задаю я последний вопрос.

— Что мы будем соседями. — говорит мальчишка, и у меня стреляет в висках.

Это уже слишком.

Я просто молчаливо ухожу в дом, закрываю все окна и двери, оставляя в своей комнате открытую форточку, кладу рисунок на стол, и ложусь на кровать, изучая потолок.

Вспоминаю про телефон, и вижу сообщение от Брэндона.

— Наберу завтра.

Сомнения терзают меня, душат, уничтожают.

Всё тело нервничает в представлении нас с Тайлером в качестве родителей, и мне по какой-то причине просто жизненно необходимо обсудить с ним это.

Прямо сейчас.

Время на часах двенадцать ночи, и я не могу устоять перед желанием позвонить ему.

Хоть и понимаю, что это глупо.

Не знаю почему, мне сейчас нужен его голос, но я настолько хочу услышать его, что меня всю трясёт.

Гудки трепят нервы ещё сильнее, и, наконец, трубку поднимает Ксавье.

— Уэнс, привет, что-то случилось? — спрашивает он, и это вызывает странные воспоминания и ассоциации. Надеюсь, Тайлер ничего ему не рассказал про…

Снова хватаюсь я за живот.

— Привет… Эммм… Могу я услышать Тайлера? — выпрашиваю я, и меня это раздражает.

Всё же мы какое-то время были вместе, и это болезненно вспоминать. Ведь, если смотреть на это всё объективно, с его стороны это был грубый, гадкий ход, чтобы быть со мной, несмотря на то, что он знал правду и даже чувствовал, что я не отошла от предательства Тайлера.

Принуждение к тем отношениям стало моим личным фиаско. Так что нужно привезти ему новый телефон.

Чтобы больше не испытывать эти неудобства.

— Пока нет, он вышел, как ты поняла, у него снова пошла кровь, и он в медпункте, — сообщает он, и я зависаю.

Какая кровь… Стоп, что?

— Кровь? — удивлённо спрашиваю я.

— Да, он ведь вернулся уже раненный, ты не знала? — задаёт он вопрос, и я ощущаю себя самым поганым человеком на свете, — Что у вас такое случилось?!

Я даже не видела, как Брэндон ранил его, и он ничего мне не сказал. А когда мы занимались сексом, я вообще ничего подобного не заметила.

— Нет. Глубокая рана? — выдаю я вопрос и нервничаю.

— Относительная, он пришёл… Тайлер, тебя Уэнс, — слышу я как он протягивает ему трубку, и по комнате раздаются тяжёлые, быстрые шаги.

— Что-то случилось? — мигом подрывается он, тяжело дыша.

— Да, с тобой. Почему не сказал, что он ранил тебя?! — сразу принялась я нападать.

— Не пугай так…- выдохнул он, — Со мной всё нормально. Регенерация работает. Немного крови, менял повязку на спине. Как ты себя чувствуешь?

— Я хотела услышать твой голос, и позвонила. — промолвила я, ведь по-настоящему хотела поймать тот покой, что ощущала только с ним наедине.

— Я выйду на улицу, погоди, накину куртку. — сообщил он, отложив телефон и быстро одеваясь.

(Т)

***

Она звонит мне ближе к ночи, чтобы услышать мой голос.

И я не верю своим ушам, изменения в ней, как снежная лавина, снесли нас обоих с ног, не дав шанса укрыться.

— Я готов говорить без умолку, раз ты хочешь слушать. — улыбаюсь я, как дурак, усаживаясь на скамейку возле нашего корпуса.

— Сегодня мне как-то особенно не по себе. — заявляет она печальным тоном, и я не могу понять, можно ли говорить с ней о малыше.

— Поправь, если сверну не туда. Потому что не хочу оттолкнуть. Речь о твоём животе? — спрашиваю я максимально тонко, чтобы не нагнетать её внутренний мир словами «ребёнок, беременность, малыш» и прочее.

— Наверное, да. — отвечает она, и я выдыхаю. Это просто прекрасно, что она захотела хоть немного поговорить об этом.

— Ты что-то надумала? — вновь вытягиваю я клещами.

— Я… Я не знаю, как сказать, или описать. — мнётся она в стеснении, но потом всё-таки продолжает:

— У меня были необычные видения или сны. Я не буду вдаваться в подробности, но у меня странное, пугающее чувство, будто я могу общаться с ним, точнее, будто он пытается это делать…со мной. — мямлит она не своим голосом, и я не понимаю, о чём она говорит.

— Он? Погоди… Я немного не понимаю, о чём ты… — останавливаю я её, — Говоря он…ты имеешь в виду ребёнка?

— Дьявол. Я сама не знаю, что это. Звучит ужасно. — расстраивается она.

— Звучит необыкновенно, Уэнсдей. Именно так, как я себе и представлял. Ведь ты и сама необычный человек. Если ты хочешь, мы остановимся сейчас. И я расскажу тебе о чём-то другом. Только не бросай трубку. — уговариваю я её, съёживаясь.

— Хочу, чтобы всё это кончилось, и ты вернулся ко мне. Я раньше не понимала, каково это, делить с кем-то постель. Думала, что всё это какая-то ерунда. До тех пор, пока не стала засыпать на твоём плече. И я вынуждена признать, что этой ерунды очень не хватает. Она была бы как нельзя кстати сейчас. — произносит она такие слова, от которых я готов бросить вообще всё, лишь бы только примкнуть к её животу своим лбом и уснуть так, вопреки всем невзгодам.

Но я даже не могу отсюда выйти.

— Ты вытащила меня, подарила мне жизнь. Я и мечтать не мог, что что-то подобное произойдёт между нами. И когда ты говоришь такие слова, я совершенно, абсолютно, безоговорочно счастлив. Я бы отдал всё, лишь бы быть с тобой сейчас, чувствовать твои волосы, трогать их, ощущать этот запах яблок и миндаля, который я всегда улавливаю даже на расстоянии. Не знаю, что за злой рок свёл тебя со мной, но очень надеюсь, что ты не возненавидишь меня потом… Я хотел сказать, я неидеален, ревнив, груб и веду себя неправильно. Но готов меняться… Мне никогда не хотелось семьи, потому что я видел, что бывает, когда два человека не готовы к отношениям… И ты правильно поняла, я говорю о своих родителях. Я всегда был уверен, что мне этого не нужно. Со мной этого не случится. Всей этой любви, эмоций и связей. Я также был уверен, что не способен на такое. А теперь я буквально не могу без тебя жить. Если есть хоть что-то, чем я могу снять это напряжение с твоих плеч. Облегчить твой выбор, то я готов слушать. Я уже много говорю… Наверное, утомил тебя. — волнуюсь я, ведь подозреваю, что от таких речей она могла уже давно выбросить телефон в окно, но она всё ещё на связи, к моему счастью.

— Не утомил, ведь я сама хотела с тобой поговорить. Мне тоже не хотелось семьи… Не хочется. Не знаю. Мой выбор облегчит только машина времени, у тебя такой нет? — спрашивает она, и я тяжело выдыхаю.

— И что бы ты изменила? — задаю я вопрос, а она мнётся с ответом.

— Этот вопрос ещё хуже. Я не знаю. — с горечью отвечает её голос.

— Единственное, что я бы хотел изменить, это отношение к тебе и всё, что было с Лорел, — честно говорю я.

— Я знаю.

Хотел бы я сейчас успокоить её, прижать к себе и забыть обо всех этих несчастьях, что выпали на нашу с ней долю. Но мой удел ждать, когда судьба вновь сведёт нас на радость или беду.

— Я очень тебя люблю. Только это важно. — пытаюсь я убедить её, и она тревожно дышит, желая мне спокойной ночи напоследок и положив трубку.

— До завтра, Уэнсдей Аддамс. — волнительно произношу я на прощание, надеясь, что возможно она приедет ко мне, хоть ненадолго.

Пожалуй, сегодняшний разговор войдёт в самые прекрасные воспоминания о нас.

Секундой позже я наблюдаю вдалеке тёмную фигуру, которая то появляется на горизонте, то исчезает, но решив, что это кто-то из персонала или пациентов, не придаю значения и собираюсь вернуться в комнату.

Однако внутри внезапно появляется какое-то оцепенение… Мир уходит из-под моих ног, и я теряюсь в новых ощущениях, которые мне совершенно не нравятся.

(У)

***

Когда наступает утро, мне намного легче, чем вчера. Этот разговор по душам дал мне небольшое ощущение душевного комфорта.

«Я очень тебя люблю. Только это важно».

Впервые за всю жизнь, мне действительно важно только это. Не знаю, имею ли право так часто менять своё мнение, следовать этой отвратительной смене эмоций… Но вновь держу свою ладонь на животе, когда просыпаюсь.

Тошноты больше нет. И это весьма странно. Словно он способен создавать это только когда у меня негативные мысли на его счёт.

Или я это додумала…

До 14:00 я собираюсь работать над романом и направить одну статью на согласование, а после хочу проехаться по магазинам и отвезти Тайлеру новый телефон.

День проходит быстро, Брэндон не звонит, у него сегодня тоже удалёнка, поэтому мы трудимся из дома.

И, наконец, я направляюсь по делам в город, предвкушая нашу встречу с Тайлером, ведь хочу рассказать ему про рисунок, который, кстати, взяла с собой и сообщить новость о том, что я готова дать шанс нашей семье… Если можно её так назвать.

Даже приятные часы в автобусе говорят о том, что сегодня у моего сына явно прекрасное настроение, ведь он не вынуждает меня выворачиваться наизнанку, но на входе меня почему-то встречает Ксавье, а не Тайлер.

— Привет. Что между вами произошло? После вчерашнего разговора он был таким потерянным, я подумал, что что-то случилось, но когда спросил, он вообще не хотел о тебе слышать, — произносит он странные слова, и я на секунду думаю, что Ксавье совсем съехал с катушек со своими снами, но нет.

Причина в другом.

— Всё наоборот. Мы нормально поговорили. — говорю я, будто убеждая его в обратном, и он недоверчиво приподнимает бровь.

— Ладно, не хочешь разговаривать, я понял. Передам, что ты пришла. Его вызывали уже давно, он должен был прийти. — нервно выдаёт он и уходит искать его.

Я терпеливо жду около получаса, и меня начинает смущать это странное поведение, но, наконец, я вижу его, спускающегося ко мне.

Странный взгляд, отрешённость, отчуждение.

От него веет неприсущим холодом, который окутывает меня подобно похоронной атмосфере.

Видимо, я всё же вызвала в нём это чувство, которое не покидало меня весь этот период.

Перенять его было бы не под силу только самому равнодушному цинику.

— Привет, — произносит он слегка потерянно, и мы оба садимся на маленький диван, что стоит в холле для посещений.

— Что случилось? — спрашиваю я в таком же угнетённом состоянии, глядя на его вид.

— Вчера мы неоднозначно поговорили… И я хотел сказать, что мне трудно справиться с мыслью, что мы с тобой не можем прийти к общему решению. Ты упёртая, всегда была такой. И по какой-то причине думаешь, что эта ситуация касается только тебя, но это, блин, не так. — произносит он с таким осадком на душе, что я готова провалиться сквозь землю от этого.

Да, возможно, я не озвучила ему свои мысли, но это не значит, что я всё решила, и тем более не значит, что мне всё равно на его мнение.

Вчера я пыталась донести совсем другое.

— Так…стоп. Я так не думаю. С чего ты это взял? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди и нервничая.

— Уэнс, я знаю тебя. Ты делаешь так, как вздумается. Но нас двое. И то, что ты ведёшь себя как доминантная самка, ситуацию проще не делает. — заявляет он слегка обидным тоном, и, надо признаться, меня это задевает.

— Ладно. Я поняла тебя. Я принесла тебе новый телефон, — равнодушно произношу я, и он отталкивает мою руку.

— Не стоит. — вылетает из его губ, и мне кажется, что он ведёт себя реально по-скотски.

Как мы, по его мнению, тогда должны общаться?

— Ладно. Не стоит. Мне уйти? — спрашиваю я в недоумении, потому что он даже не смотрит на меня, и мне плохо от этого.

Это совсем не похоже на наш разговор прошлой ночью.

— Делай, что хочешь. — демонстративно встаёт он, и, глядя мне в глаза продолжает:

— Тебе всегда было насрать, Уэнс. Так что изменилось? Стало интересно моё мнение?

— Мне всегда было оно интересно. — парирую я в ответ, и он буквально нервно посмеивается.

— Всегда, да…? Может тогда, когда ты пошла на аборт, не сказав мне? Или может тогда, когда поцеловала Брэндона или же тогда, когда таскалась с ним по больницам, и вернулась домой хрен знает, когда? — слово за словом летят упрёки, и я чувствую себя реально виноватой перед ним.

— Тайлер, я понимаю, это было необдуманно, спонтанно. Но и ты не вправе судить меня за это. — говорю я суровым тоном, пытаясь отразить его нападения.

— Не вправе, да? То есть только ты вправе указывать мне, с кем общаться? А я не вправе, когда ты носишь моего ребёнка. И ты можешь целовать других, ездить с ними, где захочешь, трахаться, да? — говорит он, и я, совершенно не выдерживая, бью его кулаком в лицо со всей своей силы.

Боже, что с нами стало?

Океан злости накрывает меня с головой.

— Уже не ношу. — резко говорю я, одёргиваясь от него и отсекая его попытки подойти ближе.

— Что ты сказала??? — его будто парализовало от этой фразы. Он даже не ощутил боли от моего удара. По всей видимости, только от сказанных слов.

— Я сделала аборт. — молниеносно выпаливаю я, и мне наплевать даже, если он ударит меня за это.

Он стоит оглушённый, ослеплённый и раздавленный, но я ощущаю себя ещё хуже от этого.

— Вот и очередное доказательство того, что тебе насрать на всех, кроме себя. — говорит он с абсолютно потерянным выражением лица, и уходит, будто меня вовсе здесь нет.

Лучше бы ты ударил меня, Тайлер.

Я так и остаюсь стоять, не понимая, зачем сказала всё это, откуда он узнал про Брэндона, про аборт и что вообще всё это было.

Отчаяние, мерзлота и безысходность.

Внутри меня лёд, песок и камни.

Глыба, что заполнила всё место в моей грудной клетке.

***

В полном молчании проходит почти неделя, я хожу на работу, собираюсь пойти к врачу и общаюсь на работе с Брэндоном, чуть ближе, чем раньше, и это замечает Минди.

— Между вами что… Что-то промелькнуло? — интересуется она, шепча волнующим голосом, пока он выходит из кабинета.

— Нет. — категорично отрезаю я её допрос, и всё ещё думаю о Тайлере. Ни одного сообщения, ни одного звонка.

Меня ковыряет изнутри, я вновь начинаю думать, что всё было совершенно зря…

Всё, кроме тебя.

Мои руки вновь касаются живота, в этот же момент заходит Брэндон, и я бросаюсь в немой истерике на улицу.

Уже там чувствую его присутствие. Горячие руки накрывают мои плечи, и мне становится трудно дышать. Я оборачиваюсь и утыкаюсь ему носом куда-то в грудную клетку, потому что он выше меня головы на две точно.

— Аддамс, я рядом, дыши, ладно? — упрашивает его тембр, а мне не хватает воздуха, — Я реально уже жалею, что не убил его.

Не могу отвечать ему, не могу шевелиться, как вдруг он тащит меня в машину и усаживает на пассажирское сидение.

— Поехали. — говорит он, садясь за руль и пристёгиваясь.

— Куда? — спрашиваю я, кое-как проветривая голову от этих мыслей.

— Разговаривать с этим твоим парнем. — нажимает он на газ и мчит вперёд, не обращая внимания на мои уговоры.

Это ужасная идея, ведь если он увидит нас вместе, вновь подумает что-то не то.

Я прекрасно понимаю, как всё может обернуться.

Ведь всё, что есть между нами исчезает из-за отсутствия доверия. Но стоит нам приехать туда и зайти на порог того проклятого холла, как я прямо издалека вижу его спину. Его широкие плечи, кудрявые волосы и улыбку. Которая смотрит чуть дальше.

И тут, прямо на моих глазах его шею обвивают её руки, скользящие, словно змеи по коже. Я на секунду замираю, и в моих ушах стоит непрекращающийся, омертвляющий звон.

Эта картинка повторяется передо мной вновь и вновь, как незаканчивающийся кошмарный сон.

Секунда в прикосновении их губ… и я теряюсь, не выдерживаю, разворачиваясь в неконтролируемом порыве злости и гнева.

Получается, ты всё время мне врал.

И то, что было между нами уже после…

Меня вдруг дико начинает тошнить.

И, наверное, Брэндон замечает, что происходит, но мне уже всё равно. Я стремительно двигаюсь к машине, и понимаю, что он раздавил во мне абсолютно всё, что было. Я так его ненавижу, что не могу даже думать об этом.

Это хуже, чем то, что было до, это настолько унизительно и жестоко, и так омерзительно предательски, что я не могу придумать этому название. Я не успеваю дойти до машины, как чувствую адскую боль внизу живота, которая волнами распространяется по всему телу.

Пытаюсь стерпеть этот спазм, но понимаю, что в промежности что-то не так, провожу рукой по бедру и вижу на пальцах немного крови.

Наши глаза встречаются, и Брэндон почти на автомате засовывает меня в машину, двигаясь в больницу со скоростью света.

Впервые за знакомство я вижу в его глазах неподдельный страх.

И я терплю через силу, разговаривая с малышом, как глупая, наивная дура, однако он почему-то перестаёт выходить со мной на связь.

Минут через десять чувствую, как Брэндон берёт меня на руки и несёт в больницу в полуобморочном состоянии.

***

Уже там мне сказали, что у меня угроза выкидыша, положили в клинику ещё на одну горькую неделю, и Брэндон каждый день навещал меня, словно самый родной нам человек.

Боль в моём сердце становилась камнем в моей душе.

Я перестала верить людям, перестала видеть хорошее окончательно.

Моя память, выжженная кислотными парами нашей фальшивой любви заблокировала все воспоминания о Тайлере.

Я пыталась скрыть всё, что чувствовала ото всех, кроме Брэндона, который почти всегда был рядом, несмотря на мои грубость и девиантное поведение.

Беременность удалось сохранить, и это была целиком и полностью его заслуга.

Внушительная отслойка плаценты, что могла привести к печальному исходу, но он вовремя привёз меня, проявил бдительность, хоть и не был нашим «папой».

И вопреки всему этому, я приняла решение оставить его для себя. Быть ему и матерью, и отцом в одном лице. Ведь, не зря я не видела Тайлера в своих видениях о будущем. Похоже, что его там просто не существовало.

Прошло ещё немного времени, прежде, чем я смирилась, что нашим с Тайлером отношениям пришёл конец.

Начинался уже чертвёртый месяц моей беременности, живота толком не было видно.

Но рана в моей груди осталась, как напоминание о том, насколько глупо запускать кого-то так близко в своё сердце, и как легко его можно лишиться, если один человек в невидимой связке побежит куда-то, не предупредив об этом другого.

Разрыв. И тебя не стало.