Мизантропия

(У)

***

Наша связь всё ещё была целой, я ощущала это всем своим сердцем, её только нужно было слегка оживить, напомнить о себе, и она бы разорвала все имеющиеся шаблоны.

Нам разрешили выйти на территорию до ворот, и мы незамедлительно направились туда все вместе, чтобы не привлекать чужое внимание.

— Что сказал Фист? Могу я поговорить с ним? Ты можешь позвать его? Где эта сука, я вырежу её сердце! – промолвила я угрожающим тоном, потому что готова была разорвать её на куски голыми руками, но Брэндон одёрнул меня назад.

— Не нервничай, Уэнс. — произнёс он мягким тоном.

— Рассказывай. – встала я перед Ксавье со скрещенными руками.

— Сначала я увидел их вместе… Это было странно. Затем рассказал об этом Фисту, он начал подозревать что-то, потому что ему не удавалось вывести Тая на контакт. И уже после мы начали копаться в системе, и выяснилось, что она сидит здесь уже семь лет, и каждый раз под разными именами, будто поступила снова. Мы сравнивали карточки в базе. В первый раз её осудили за убийство Грея Стэнверса, это был её парень. Потом она подбирала их по определённому типажу, а до этого, угадай, откуда она поступила в первый раз. — объяснял Ксавье, и я напряглась.

— Из психиатрической лечебницы округа Мэдисон. Уже там мы сделали запрос и выяснили, что по базе ей уже больше пятидесяти лет, и это только с момента, когда её начали вести, никто не полез смотреть архивы, но я думаю, она делает это очень-очень давно. — продолжил он, и в моём мозгу разгоралось пламя ненависти, пока Тайлер беззвучно стоял и пошатывался, будто совершенно ничего не ощущая.

Его глаза всё ещё были влажными.

И я не могла смотреть на это.

— Что это? Ведьмовские чары? — спросила я, оглядывая Тайлера, и Ксавье кивнул с расстроенным взглядом.

— Фист пытался проникнуть в его разум, но там блок. Он не поддаётся лечению сейчас. – промолвил Ксавье, и мне защемило сердце.

Брэндон стрелял взглядом то на Тайлера, то на меня, и я понимала, насколько ему тяжело находиться здесь, но он несмотря ни на что всегда был рядом, даже когда ощущал себя лишним.

Если ментальные связи существовали, то она была между нами, как и между мной и Тайлером.

— Я раздавлю её сердце, когда выну его из-под её рёбер, — парировала я от злости и уже хотела направиться совершить задуманное, как передо мной вдруг возник Брэндон.

— Не ввязывайся, ты беременна. Я сам разберусь. — закрыл он меня собой и встал перед Ксавье.

И, я готова поклясться, что увидела отблеск ревности в глазах Тайлера Галпина.

— Отведи меня к этому Фисту, - произнёс Брэндон настойчиво, и Ксавье посмотрел на меня, в ожидании одобрения.

Я доверчиво кивнула, ведь точно знала, он разберётся.

Он — моя опора и защита.

А без него меня бы уже сломало.

Или я превратилась бы в бездушную сволочь, коей пыталась казаться до знакомства с Тайлером.

Именно поэтому то, что я сохранила себя, сохранила любовь и беременность было целиком и полностью заслугой моего Брэндона.

— Будь осторожнее, я люблю тебя, — прошептал мне он на ухо еле слышно, но я даже так уловила ноты его внутренних терзаний от происходящего.

Они с Ксавье ушли, оставив меня наедине с Тайлером, и я представить не могла, каких доверия и понимания это требовало со стороны Брэндона, но он всё же пошёл на это ради меня.

Тайлер не говорил со мной, но всё ещё тихо плакал, съёжившись в себя, будто пытаясь спрятать свою душу от посторонних глаз.

Я ощущала каждый стук его сердца, каждый вдох, каждое непроизвольное движение мышц на его лице.

— Посмотри на меня, — прошептала я дрожащим голосом, умоляя его об этом, и он поднял свои зелёные глаза.

Свои зелёные, ожившие глаза, будто кричащие, что он висит на волоске от смерти, над пропастью, и я не могла хотя бы не попытаться выдернуть его оттуда.

— Пожалуйста, Тайлер… — едва смогла промолвить я, ведь мне было очень больно говорить.

Прижавшись лбом в его грудную клетку, я вновь уловила самый любимый запах на свете.

Руки непроизвольно обняли его, внутри меня был безумный вихрь эмоций, смерч, что поднимал меня над землёй.

Я мечтала прижаться к нему каждую чёртову ночь за эти два месяца.

Для меня не было ничего важнее и ценнее этого, именно сейчас, чёрт возьми, именно сейчас контраст так сильно чувствовался.

Слёзы хлынули рекой, оставляя следы на его белой футболке.

Вжавшись в него, как раненый ворон, я сложила свои крылья перед ним, ведь они были не нужны мне без него.

Минутная слабость, но такая настоящая.

Чувственная, живая.

Через скопившееся горе разлуки, через расстояния длиною в вечность, я, наконец, была дома.

Однако в моменты единения и проявления истинных чувств нам всегда было суждено попадать в лапы к смерти.

— Какая прелесть, блудная невеста приехала, — услышала я её голос со стороны, и меня в секунду передёрнуло.

Кулаки сжались, нервы были на пределе, как натянутые струны, за две секунды до разрыва.

— Сказала конченая психопатка. — грубо ответила я ей, оглядывая её с ног до головы.

Её кожа сияла, словно она намазала всё лицо перламутром, но, видимо, вся суть была в том, что она забирала его энергетику.

— Тебе даже не представить, сколькими вещами мы занимались с твоим парнем наедине, милая Уэнсдей. — оглушала она меня речами, и мне было тошно, пока он забвенно стоял на месте, не реагируя на обстановку.

— Тайлер, дорогой, может сам ей расскажешь? — пронизывал меня её голос, и я возникла перед ним, закрыв его своей спиной.

— Расскажи, — прозвучали слова, как вибрация в воздухе, и он начал говорить прямо в мой затылок монотонным голосом:

— Мы занимались сексом каждый день с тех пор, как ты уехала отсюда, Холли — моя девушка, и я люблю её.

Это был глас отчаяния.

— Слышала? — улыбнулась она мерзкой улыбкой, — но и милая, маленькая Уэнсдей не теряла времени со своим любимым Брэндоном, верно?.. Интересно… Какова его душа на вкус…

От её слов моё сердце превращалось в дуршлаг, и я давно уже сворачивала её голову в своих мечтах. Она явно всё о нас знала, и возможно этим самым травила душу Тайлера.

— Ах ты мразь. — только успела я промолвить и сделать шаг вперёд, как она сжала кулак в воздухе, и в мою шею будто впились тысячи пальцев, сдавливая её одним жестоким движением.

Я не могла дышать, будто зависнув в воздухе, а Тай всё стоял, не в состоянии сделать хоть что-либо.

Расцепить невидимые пальцы было невозможно, я ощущала, как моя кожа синеет, а нейроны в голове начинают отмирать один за другим.

Мой взгляд сфокусировался на Тайлере.

Потерять его вот так глупо, потерять ребёнка, я так жалела обо всём, что произошло.

Для меня не было ничего важнее этих трёх людей.

Тайлера, моего сына и Брэндона.

Мысленно я прощалась с ними, пока вдруг не ощутила свободу, начав жадно глотать воздух и осознав, что уже обратившись, Брэндон дербанит её на куски прямо на территории того учреждения.

Хаос, крики и всеобщая паника, хоть людей там было не так уж много, но все разбегались в ужасе, кто куда.

В секунду я упала на пол без малейших сил, нервно схватившись за свой живот в испуге.

Брэндон научил меня бояться за сына.

Он научил меня сопереживать.

Но сейчас я была заворожена этим зрелищем. Тем, как он убивает её. Я любила его ещё сильнее за это.

Настолько безжалостным и разъярённым он сейчас был, раздирая её на тысячи частей передо мной.

Её крики слышались за версту, они оглушали.

Он не был любителем убивать, но когда речь касалась меня, он становился очень жестоким.

В мгновение я лицезрела как выражение лица Тайлера незамедлительно меняется.

И моё сердце разрывалось на части между ними.

Закончив с ней, вендиго пал передо мной, разжимая в лапе её окровавленное сердце, оставив его у моих ног, и это было так показательно, так чертовски невероятно.

Брэндон обратился обратно, и я тут же бросилась к нему, снимая с себя толстовку.

— Она не ранила тебя? Как малыш? – сразу же спросил он, запыхавшись и прижав меня к себе тёплыми ладонями, пока я безмятежно мотала головой, и наши с Тайлером взгляды встретились в этот момент.

Пелена сошла с его глаз, но ему было настолько больно это видеть, что он тут же отвернулся от меня в порыве смятения, недоумения и растерянности.

Внутри всё по-прежнему умирало.

Его душа теперь была подобна завядшему цветку.

Если бы можно было изменить всё, если бы можно было спасти их обоих от этой боли, я бы не задумываясь, сделала это даже ценой собственной жизни.

Но вся суть была в том, что причиной этой невыносимой боли была я сама.

Мои импульсивные решения.

Брэндон продолжал обнимать меня, и ревность в глазах Тайлера убивала нас троих.

Я знаю, что как никто должна была понять, что это был не он, что это были не его слова, но я снова поверила в то, чего боялась больше всего на свете.

Я сломала нашу любовь.

Сломала её как будто она была стеклянной.

— Нам нужно уходить, — услышала я слова Брэндона, и поцеловала его в щёку, закрыв глаза.

Всё внутри меня покрылось иголками.

— Спасибо. — всё, что я смогла произнести, ведь было очень больно.

Фист и Ксавье прибежали чуть позже, наблюдая как части тела Холли были разброшены буквально повсюду.

Выглядело прекрасно, и Брэндон тоже был весь в крови.

Это заставило меня вспомнить тот кровавый дождь на Вороньем балу…

Я тут же подошла к Фисту, пытаясь обговорить, что нам теперь делать.

— Вам нужно уходить. Она числилась здесь, как бы там ни было, это убийство. — нервно произнёс он, — Я рад, что Тайлер теперь свободен от этих чар, но тому парню нужно покинуть территорию и срочно.

Мой взгляд тут ж вернулся к глазам Тайлера.

Естественно, я ощущала это неподдельное чувство предательства в них.

— Я должна поговорить с ним, — произнесла я слова, за которые себя ненавидела, но уехать и бросить его просто так было невозможно, неправильно и мучительно для меня самой.

Я умоляла Брэндона оставить меня здесь, потому что уже были слышны звуки сирен, и он вынужден был послушаться, пока Фист вновь поспешил нам на помощь, чтобы стереть записи с камер видеонаблюдения.

— Я вернусь домой, — обещала я ему, и Тайлер всё слышал, сжавши руки в кулаки и нервно скрипя своей челюстью от напряжения.

Ксавье направился туда вместе с Фистом. В последнее время они стали очень близки благодаря лечению. Он был ему будто настоящий отец, которого у него никогда не было.

Ведь основная черта второго была в том, чтобы никогда не обращать внимания на сына, занимаясь делами поважнее.

Когда все ушли, мы остались там вдвоём.

Только я и мой Тайлер.

И бежать уже было некуда.

Он был прямо передо мной. И сам боялся подходить, но всё же осилил себя, протягивая свою ладонь к моему животу.

— Можно? — вопрос был ужасен, ведь он был его отцом, но, видимо, был уже не уверен считаю ли я также.

Это вызвало столько грусти и отчаяния одновременно, что я начала задыхаться.

— Тайлер… - я сама схватила его руку за запястье и приложила тёплой ладонью к себе вновь.

В этом ощущении мы оба замерли.

Наши энергии снова сплетались воедино, окутывая нас защитным полем.

А затем он рухнул на свои колени, касаясь губами моего живота и положив ладони на мою поясницу, чтобы я была ближе к нему.

— Прости меня, прости меня, прости… — говорил он, не переставая, и это вызывало во мне приступы на подобии короткого замыкания.

Я знала, что отныне совершенно всё полетит в тартарары.

Знала это, и была уверена, что сломаю им обоим жизнь.

Мои руки легли ему на плечи, и он заострил взгляд на кольце, что сверкало на моём безымянном пальце.

Кажется, его две половины разрывались кто куда, уничтоженные мною вдребезги. Но я не собиралась перекладывать вину.

Я ощущала её на своих плечах.

— Я знаю, что это я должна была заметить твои изменения и понять их причину. Знаю, что ничего не вернуть, как бы мы не старались, всё поломано на части, я поломана, ты и… - мне не хватало воздуха, половина слов съедались мной.

— Маленькая моя, — поднялся он и прижал меня к себе, как в последний раз, и я не выдерживая, начала целовать его.

С таким сумасшедшим напором, что мне казалось, будто вокруг нас горели лес, земля и небо над нами.

Абсолютно всё было в синем пламени.

Это было не сравнить ни с чем. Его губы было не сравнить ни с чем в этом мире, как ни старайся.

И я сволочь, тварь, мразь, но я так его любила, что прямо сейчас моя жизнь ничего для меня не значила, если в ней отныне не было бы его.

Одно мгновение, и он подбросил меня на руки, а я свела ноги на его пояснице по старой привычке, вцепившись в него так сильно, как только могла.

— Я так скучал, — прошептал он мне между поцелуями, и я услышала, как моя душа плачет в немой истерике.

Сегодня, вчера, мне нет оправдания.

Я его, а он мой, настолько, насколько это возможно.

— Ты не сделала аборт? Не сделала его? — продолжил он причитать, пока держал меня на руках, и мы оба плакали, как в самых сопливых романах.

Однако мне не было стыдно из-за этого.

— Нет, - мотала я головой, — Я тебя люблю, я так чертовски сильно тебя люблю.

Мои руки обвили его плечи ещё сильнее, ещë крепче, я не могла насытиться этими касаниями.

Он чувствовал, что я не была одна, что моя душа теперь принадлежала не только ему, знал это, но всё равно принял меня, потому что любил.

Несмотря на это кольцо на пальце, и я не знала, как я смогу разорвать своё сердце вновь.

Как смогу предать Брэндона и причинить ему эти страдания.

Теперь я хорошо понимала, что значило быть разделённым на две половины…